Милое дитя

Восточный континент. Гостиница «Надежды и любителей искателей приключений» процветала под грамотным руководством таинственного инвестора и совладельца гостиницы, изредка приезжающего для проверки деятельности. В такие моменты, по слухам, бронировался весь третий этаж гостинницы, но оттуда крайне редко выходили люди, за исключением основного владельца гостинницы, добродушного старичка, а также нескольких крепких молодых ребят. Изредка посетители могли видеть и красноволосого юношу в простой одежде, в котором некоторые постоянные посетители узнали того самого человека, рекомендовавшего гостиницу в первый день еë открытия. Зная, какие слухи о болезненном красавце, находящемся здесь на отдыхе-лечении, о некоем богатом толстосуме и обычном старике, занявшимся на пенсии гостинничным бизнесом, растут и множатся среди посетителей, работающие в гостинице бывшие бандиты обливались холодным потом, вспоминая о белых перчатках сына этого «добродушного старика на пенсии», запахе крови, исходящем от обоих, жутком мечнике, что всегда рядом с красноволосым юношей. Но что более важно, они помнили о том, как легко в два счета этот самый «нежный болезненный красавец», не напрягась, одним махом захватил их лагерь в горах. Кейл ни о каких слухах не знал. — Раон, — Хенитьюз сидит на обитом мягкой тканью диване, блестящем позолочеными украшениями и отделкой, на передней части ручек дивана расположена золотая черепаха, инкрустированная рубинами. Парень выглядит скучающим, пока неспешно читает принесённые ему Роном, Розалин и Эрухабеном книги. Раон, что читает вместе с ним, поворачивает голову, отвлекаясь от написанного. Одна из зелёных лоз браслетом слабо обвилась вокруг руки Кейла, что лежала на едва тёплой поверхности яйца. Раон, махнув хвостом, спускает одну из лап ниже и черным когтем осторожно касается лозы. — Что такое, слабый человек? — спрашивает молодой дракон, когда Кейл ставит закладку и откладывает книгу в сторону, цепляя рукой виноград из чаши, расположенной прямо на яйце, которое использовалось сейчас больше как подставка. — Вы с Эрухабен-нимом уже определили, сколько оно выдержит? — спрашивает он. Он, до этого древмавшая у его левого бока, дернув пушистым ухом, подняла голову, а Хонг отвлёкся от игры с лозой, которую дёргал из стороны в сторону лапами. Раон какое-то время молчит, что ему совсем не свойственно, и отвечать не торопится. Кейлу не нужно много времени, чтобы понять, почему в последнее время маленький дракон стал более задумчивым и нетерпеливым. Изо дня в день он прощупывал Кейла, выпытывая, как оживить это яйцо. Сам же Кейл молчал, как партизан, что ещë больше беспокоило молодого дракона. — Сколько? — повторяет Кейл. Голос его мягким эхом разливается по комнате, и Раон, вздрагивая, вырываясь из размышлений, наконец отвечает: — Месяц, — яркие глаза, словно два драгоценных лазурита, смотрят на рыжего пристально, Кейл всю эту неделю лишь читал книги, которые могли быть связаны с этим яйцом так или иначе. До сих пор они не нашли ничего действительно полезного, лишь крохи информации. — Кейл, ты его уничтожишь? — робко спрашивает Он, положив серую лапку ему на предплечье. — А вы хотите, чтобы я его уничтожил? — спрашивает Кейл в ответ, бросая взгляд на Чхве Хана, появившегося в дверном проёме с поднятой в воздух для стука рукой. Однако мечник не торопится отвлекать его от разговора с детьми. — Конечно нет, человек! Мы должны спасти это яйцо! — кричит в негодовании Раон, скатываясь по дивану вниз, прямо к яйцу, чуть придавливая ойкнувшего Хонга. — Даже если оно не должно было жить, мы его спасём! Ему ведь грустно и одиноко! — Тогда не думайте о чëм-то глупом, — коротко отзывается парень, вздрагивая от внезапно появившейся рядом с ним чашки горячего лимонного чая на подносе. «Жуткий старик, хватит подкрадываться», — возмущается он про себя, высвобождая руку из лозы и забирая с подноса чашку. Он смотрит на жидкость, гадая, сладкий он или зубодробильно кислый. Чай оказался сладким, благодаря чему Кейл решил, что Рон в хорошем расположении духа. — Вы закончили чтение, Молодой господин? — спрашивает старик с настолько доброй улыбкой, что Кейл после короткого кивка стремительно от него отворачивается. — Что случилось? — спрашивает он у мечника. — Кейл-ним, вы же не будете делать ничего опасного? — спрашивает Чхве Хан, на что парень недоуменно вздергивает бровь. — Нет? — отвечает он так, словно ему был задан самый глупый и непонятный вопрос в мире. Кейл ненавидел боль, разве мог он сделать что-то опасное? Хаос вокруг создавали наоборот все эти сумасшедшие ребята. Чхве Хан не выглядит убеждённым. Он неуверенно смотрит на яйцо, сталкиваясь с пристальным взглядом Рона. Мечник уже давно понял, что если Кейл о чём-то уперто не распространяется, значит, что-то тут не чисто. Но как только он открывает рот, чтобы спросить, их прерывает Раон. — Человек! Тебе сообщение! Это от святого Джека! Они нашли что-то в Империи в башне алхимиков, — дракон подлетает к Кейлу, но останавливается на пол пути, когда шар резко загорается красным. — Это печенечный принц. — Игнорируй. Раон переводит взгляд обратно на шар, а потом решительно убирает его обратно в своë измерение, игнорируя уже девятый по счету звонок за эту неделю. Раон не знал, почему его человек внезапно сорвался в «отпуск» на Восточный континент и добавил наследного принца в чёрный список на неделю, но он был убежден в том, что у его человека на то была веская причина. Раон мог поставить свою копилку с накоплениями на то, что Кейл просто обиделся.

***

Сейчас, когда котята убежали на тренировки с лимонным дедушкой, а Чхве Хан отлучился по поручению Кейла, Раон Миру, очень умный, несомненно великий и могучий, вися в воздухе в обнимку с яйцом, спрашивает у своего слабого человека: — Слабый человек, о чем ты говорил с кронпринцем? Когда им поступило сообщение от Святого Джека, в котором тот кратко изложил содержание документов, Кейл, молча заслушав доклад, сообщил, что им нужно наведаться в Королевство Молден, в один из отдалённых городков, находящемся на границе с королевством рыцарей. Неподалёку от города располагалось с виду сравнительно небольшое поместье, окружённое обычным полем, где выращивали лекарственные травы. Кейл сидит на поваленном дереве у обрыва, в низине которого и была расположена часть поместья, он осматривает окружение и пожимает плечами. — Раон, для того, чтобы это яйцо стало ребёнком, ему нужно участие двух человек, — мимо Кейла стремительно пролетают два стрижа, а дракончик вместе с яйцом повисает прямо напротив Кейла, внимательно слушая. Кейл едва заметно улыбнулся, заметив, с каким энтузиазмом Раон относится к идее выращивания чего бы то ни было. А по отношению к этому яйцу даже больше, чем обычно. Неужели так сильно хочет стать старшим братом? — Поэтому тебе нужно согласие принца? — быстро смекает, что к чему, дракон, но ждёт, что Кейл скажет дальше. — Верно. Однако он не согласился. — Почему? — Кейл замолчал, испугавшись слишком резкого движения крыльев Раона, чуть не попавших по нему. Дракон явно был обеспокоен и расстроен. Не хватало ему ещё здесь драконьих слез. — Это же наш младший! Оно же… умирает... Бессердечный принц! — кричит молодой дракон расстроенно, а Кейл со вздохом морщится от окатившего его порыва ветра. — Я разрушу его дворец! Протянув руку к голове обиженного ребенка и похлопав его по макушке меж рогов, Кейл степенно отмечает: — Он беспокоился. Это нормально. — Беспокоился? Но он всë равно не хочет? — Не в этом дело. Он не против. — Но он же не согласился? — голова Раона вопросительно наклоняется. — А! Поэтому мы игнорируем бессердечного принца? Я понял! — Кейл не хочет спрашивать, что он там понял, но чувствует небольшое облегчение от того, что ему не пришлось успокаивать чёрного дракона от мини-истерики. Благодаря магии Раона они могут незаметно наблюдать за передвижениями людей в поместье, оставаясь незамеченными. — Верно, — Кейл припоминает их разговор.

***

— Ваше Высочество, Луна и Солнце нашего королевства, никогда не покидающая его небосвода, ваше… Альберу Кроссман, в расстегнутой пижаме, ошарашенно смотрит на появившегося в его комнате средь ночи Кейла, как на красивое привидение. — Ты настолько соскучился по мне, что явился сюда ночью? Хочешь поспать вместе? — спрашивает он, чем затыкает непрерывный поток лести, в котором его время от времени пытается утопить Кейл. Кейл хмыкает, не соглашаясь, но и не отрицая, пока Альберу берёт в руки серебряный поднос с закусками, чтобы переместить его на прикроватную тумбу. Принц ловит на себе пристальный взгляд и усмехается. Точно соскучился. — Вина? — спрашивает Альберу, заметив, что Кейл не стремится заводить разговор, а лишь разваливается на кровати и, вертя на пальцах драгоценный камень, в котором он узнаёт Императорский рубин (о боги, где он его достал?), зарывается свободной рукой в подушки. Кейл о чём-то думает, и Альберу его не торопит, подозревая, что его собственная головная боль в лице рыжего трудоголика-фантазера готовится скинуть на него какую-то бомбу. Альберу был готов признаться, что он привык к бомбам от Кейла. Он справится. — Что ты думаешь о нашем с тобой ребёнке? — раздаётся в повисшей тишине комнаты ленивый вопрос, пока рубин взлетает в воздух и алой слезой стремительно падает вниз. Кроссман очень сильно ошибался. — Что?.. — Альберу кажется, что у него галлюцинации. Поднос в его руках слегка тряхнуло от внезапного заявления, но это заставило блондина собраться. — Ребёнок. Мой и твой, — терпеливо добивает Кейл, показывая сперва на себя, а затем переводя палец на Альберу (на королевских особ не показывают пальцем, но Кейла это никогда не волновало). Это совсем не вносит понимания в мысли кронпринца. — А?.. Он сталкивается с выжидающим взглядом Кейла и думает, что это какая-то шутка. Правда ведь? — Мой и твой? — хрипло переспрашивает он. — Да. — Разве это возможно? — Да. — Что?.. Они смотрят друг на друга пару невероятно долгих секунд, и Кейл со вздохом добавляет: — Яйцо. — Ах, ты про это, — облегченно выдыхает Альберу, моргнув. Он ставит несчастный слегка погнутый поднос на прикроватный столик и садится на кровать. Матрас едва прогибается под ним, пока Кейл отодвигается чуть в сторону, давая больше места. Он цепляет пальцами сухофрукт, похожий чем-то на сушеное манго, и неторопливо пробует. «Хм, неплохо». — Но при чем здесь я? — продолжает Альберу и Кейл смотрит на него непонимающе. — Разве ты уже не опекун трёх детей? Или ты считаешь, что этому ребёнку нужен второй отец? Ему нужно смочить горло. Альберу берёт в руки бутылку пряного дорогого вина, с легкостью откупоривая тару, а затем, взяв один из бокалов в свободную руку, с лёгким серцем наливает до самого широкого края. Зря. — Потому что он будет и твоим ребёнком тоже, — Кейл хмурится, пытаясь понять, где в их диалоге они пропустили важную деталь для взаимопонимания. — Кровным, конечно же. — А?.. Вино проливается мимо, рубинами, почти такими же, как и тот, с которым игрался Кейл, капли рассыпаются на кровать, ковер и самого Альберу, оставляя яркие росчерки красного на ткани. Кейл следит за этим, как завороженный, его кадык нервно дёргается. — Я говорил об этом с мировым древом. И для этого нужна твоя кровь. Кейл не думал, что когда-либо в жизни ему придётся просить у королевской особы еë несомненно королевскую кровь для какого-то сомнительного яйца, но вот он здесь, предлагает поучаствовать Альберу в чём-то очень странном (в чем Кейл сам участвовать не хотел, ведь он ненавидел боль), а Альберу смотрит на него, как на сумасшедшего. — Остановись, — приказывает блондин, выставив вперёд раскрытую ладонь, а затем одним глотком проглатывает оставшееся в бокале терпкое вино, что, слегка лизнув его горло градусом алкоголя, тут же оседает в желудке. Это отрезвляет, несмотря на то, что алкоголь сам по себе должен пьянить. Кроссман молчит, Кейл его не торопит. Лишь вертит рубин в руках. Беспокоится (Альберу давно привык замечать такие мелочи в своëм возлюбленном). — Таким образом… Ты хочешь сказать, — начинает он медленно, выстраивая в цепочку всë то, что Кейл скинул на него парой простых предложений. — Ты сходил к Мировому Древу… — Верно, хëн. -… И оно сказало тебе, что этот ребёнок будет иметь кровную связь с тобой и мной? — Мгм. — И для того, чтобы оно, — он ведёт рукой в воздухе странную форму, но называет всë своими словами, — вылупилось, нужна моя кровь? — Не только, но ты правильно меня понял. — Что ещë? — Моя кровь? Кроссман хмурится, пристально смотрит на Кейла, а потом, взвесив все «за» и «против» отвечает: — Нет. Рубин перестаёт прыгать в руке Кейла, когда тот садится на кровати, сжимая драгоценность в кулаке. Он знает, о чем думает Альберу, им не нужно говорить о таком, ведь они оба были очень похожи. «Какая ужасная мысль» — проносится в голове Кейла, на что он слегка усмехается. — Я тоже об этом думал, — говорит он, кидая рубин Альберу в руки, как ненужную вещицу. — Континент сейчас в хаосе, — утверждает Альберу, рассматривая знаменитый потерянный Императорский рубин, словно алая слеза блестящий на руке. Он был известен как лучший на всëм континенте катализатор и хранилище маны. Догадка приходит ему в голову, и он поднимает настороженный взгляд на Кейла. На лице Кейла играет самая сладкая улыбка из возможных. У Альберу аж сводит зубы. Они оба понимали, что, появись сейчас этот ребёнок на свет, его могут использовать как отличный рычаг давления на них обоих. Рычаг давления как и для самого Альберу, так и для Кейла, что стал личной головной болью того Белого ублюдка. Помимо прочего, необходимо будет придумать правдоподобное, хорошее объяснение появлению ребенка, чтобы его приняло общество и окружение. И это ведь было не единственной проблемой. — Верно, — Кейл кивает. — Думаю, ему нужно будет ожерелье или что-то похожее на подобие того, что у тебя, — рыжий тыкает пальцем в ожерелье на шее Кроссмана, скрывающее его облик тёмного эльфа. — Я всë ещë против, — качает головой Альберу. — Не сейчас точно. Кейл поднимается с места, словно внезапное цунами, появившееся из ниоткуда в обычный дневной штиль. — Подумайте над этим неделю, Ваше королевское Высочество, — Кейл улыбается, и Альберу думает, что он странно торопится. Хенитьюз поднимается с кровати, открывая окно, куда тут же влетает чёрный дракон. — Человек, вы договорили? Кейл кивает и под ними загорается круг телепортации. Альберу не успевает и слова вставить, как Кейл делает последнее замечание, исчезая в круге телепортации. — У него не больше двух месяцев, Ваше королевское высочество. «Потом» будет поздно. Кейл давно уже принял решение за них обоих. Это заставляет Альберу нервно засмеяться в тишине резко опустевшей комнаты. — Ну и ублюдок.

***

Кейл достаёт из сумки для хранения и вгрызается в сладкий пирожок, пока наблюдает издалека за поместьем-базой Руки. Чхве Хан, опирающийся спиной о дерево, тоже наблюдает. Совсем недавно он принёс несколько украденных незаметно трав с поля. Кейл вертит травы в руке, пока Хонг с Он вертятся у его ног. — Кейл, я хочу их попробовать! — зовёт его Хонг, и парень опускает руку вниз, отдавая травы рыжему котёнку. — Вкусно! Там дурманящий яд! Хочу попробовать ещë! «Если они выращивают их в таком большом количестве… Они производят наркотики?» — рыжий хмурится, встречаясь взглядом с мечником. Чхве Хан наверняка тоже уже понял, для чего чисто теоретически могли использовать такое большое количество производимых психоактивных веществ. Помимо их очевидного сбыта. — Человек, там очень много тёмных магов! — оповещает молодой дракон, оценивающий размеры базы. Несколько львов и медведей, огромное количество тëмных магов и рыцарей. Она хорошо охранялась. — Раон. — Я уже связался с доброй Мэри. Святой Джек и Ханна сказали, что тоже помогут! — не дожидается вопроса Раон Миру и Кейл улыбается. — А! Ты снова так улыбаешься! Мы будем их грабить? Кейл доедает пирожок и кладёт руку на голову дракона, пока другой подхватывает жуткое яйцо, клещами вцепившееся в него и не дающее сдвинуться с места последние пол часа. Примерно тем же самым занимался сейчас и Раон, Кейл не мог этого не заметить. «Я в его глазах что, магнит для неприятностей?» Он переводит взгляд на яйцо и думает, что его поведение чем-то похоже на ребёнка, отчаянно цепляющегося за родителя. Он хмыкнул, переведя взгляд на базу. «Хотя скорее это инстинктивный страх». Кейл без труда нашёл ту базу, в которой создали это яйцо. Он мог честно признать, что он настоящий отброс с отвратительным характером, именно поэтому он без зазрения совести планирует не оставить и камня от этой базы. — Кейл-ним, мы готовы выдвигаться, — сообщает Чхве Хан, когда рядом с ними загорается телепортационный круг, в котором появляются Мэри, Джек, Ханна и Эрухабен. Джек со смешанными чувствами на лице останавливает взгляд на яйце, сжимая кулаки. Он не может понять свои ощущения, переводя взгляд на Кейла и вздрагивает. Парень наблюдал за ним, едва напряжённый, но Святой был уверен: одно лишнее движение, и его подавят. — Вы здесь, — отмечает Хенитьюз, его взгляд останавливается на древнем драконе. — А вы..? — Малец, очевидно, что я не могу такое проигнорировать, — Кейл думает, что для дракона быть взбешенным от того, что кто-то использует сердца драконов для опытов, вполне нормально, и со вздохом отворачивается. Кажется, это место они разрушат в разы быстрее, чем Кейл думал. — Чхве Хан, на тебе львы и медведи, Мэри и Эрухабен-ним разберутся с тëмными магами. Ханна, на тебе чёрный вход. Джек окажет поддержку со сторон, — парень поднимается на ноги, небрежно отряхивая брюки от древесной шелухи, пока Раон поддерживает магией левитации яйцо, которое опасался убирать в пространственное измерение. Они решили использовать на нём магию невидимости. Кейл также не стремился использовать «объятия», поскольку не видел в этом никакого смысла. Время для запечатанных объектов и живых существ не останавливалось и Кейл не мог быть уверен в том, что оно выдержит такую нагрузку уже без поддержки Фальшивого Мирового Древа. — Мы с Раоном пойдём внутрь. Там должно было что-то остаться, — его сердце всë это время бьётся учащенно, а Звук Ветра то и дело подталкивает в спину. [Кейл, там есть что-то очень и очень ценное!] — всë нудит у него в голове воришка, действуя на нервы. Кейлу уже и самому не терпелось посмотреть, что там. — Выдвигаемся, — командует он, спрыгивая с крыши здания, окружённый Звуком Ветра и магией Раона. Чхве Хан быстро вырывается вперёд, одним взмахом покрытого чёрной аурой меча сметая прочные железные ворота, с которых Раоном предварительно уже были разрушены все наложенные сигнальные и защитные заклинания. Кейл не успевает следить за его движениями, а потому с лёгкой улыбкой переводит взгляд на застывших магов. — Черт! Нападение! — раздаётся голос одного из очнувшихся от шока после оглушительного взрыва. В один миг в воздухе формируются атакующие заклинания, которые ленивым взмахом руки древнего дракона встречаются с крепким барьером из золотой маны. Кейл не обращает внимания на окружение, благодаря поднявшейся пыли от взрывов беспрепятственно проникая через парадный вход в главное здание. Изначально Кейл планировал одеться в фальшивые костюмы Руки, но, решив, что это бесполезно, поскольку они уже были известны среди окружения этого Белого придурка, отмахнулся от идеи, как от ненужной. Звук Ветра торопливо ведёт его по коридорам, но Кейл не спешит, избегая лишних встреч с переполошенными тёмными магами и львами, которых здесь оказалось больше, чем они предполагали изначально. «Насколько глубоко вниз уходит эта база?» — хмурится Кейл, когда они проходят пролёт пятого подземного этажа. С пятого этажа начинались наиболее охраняемые помещения, поэтому им с Раоном приходилось передвигаться скрытно. Большое количество канистр с мертвой маной его уже не удивляют, Кейл переводит взгляд на Раона, в голубых глазах которого сверкало любопытство и интерес. Также там отражалось золотисто-розовое сияние Огня Очищения Скряги, плясавшее всë это время на ладони Кейла. Они не могли передвигаться черезчур уж быстро, но им помогали котята, распространявшие туман со снотворным в особо опасные моменты. Они не говорили, сосредоточенные на деле. Когда они достигают седьмого подземного этажа, парень останавливается. Это был тупиковый этаж с первого взгляда, а также здесь было мало людей. «Слишком подозрительно», — Кейл хмыкает, касаясь подбородка пальцем. Котята и Раон не рискуют отходить слишком далеко: комната была завалена контейнерами с мертвой маной. — Мэри была бы счастлива, — говорит Он и Кейл кивает. Он уже знал, кому мог бы это выгодно продать. «Сколько же людей убили эти ублюдки, чтобы получить столько мёртвой маны?» — Заберем их, — говорит Кейл, вытягивая руку вперёд, туда, где за водопадом с водой из мертвой маны скрывалась дверь. Если бы не Звук Ветра, тянувший его именно туда, в полутьме большого подземного этажа Кейл бы и не заметил этой стальной двери. Этот этаж было легко спутать со складским. — Человек, запомни, я запрещаю тебе кашлять кровью! Поэтому не перенапрягайся! — Раон взмахивает крыльями, следя за Кейлом, на чьей руке трещит пламя, а затем вместе с яйцом отлетает к контейнерам. У них было не так много времени. У Кейла были приятные сердцу планы по коммерческой продаже этих канистр, он планировал заработать на этом большие деньги. Одна эта мысль вызывала на лице Кейла шальную улыбку. «Всë равно я не собираюсь слишком сильно напрягаться». С тяжёлым хлопком позади него что-то упало на землю под удивленный ох чёрного дракона, и Кейл обернулся, чуть не подпрыгнув на месте от того, с какой стремительностью две древесные лианы разрушили два контейнера, поглощая находящуюся внутри мертвую ману, устремляясь мимо ног парня. Зелёные лианы, которых за последние дни стало в разы больше, быстро темнеют. Сердце Кейла обливается кровью от потери трех десятков миллионов за две эти канистры. «Как жутко». С его руки от испуга срывается шальная молния, с грохотом и раскатами сжигающая до тла большую часть помещения, обуглив до черноты стены и иссушив водопад. Вдохнув поглубже, он чувствует, как сердце бьётся быстрее, справляясь с ущербом от использования древней силы и стирает с подбородка струйку крови. Сейчас ему нужно было быть аккуратнее. «Я не планирую будить этого ребёнка в таких обстоятельствах», — он бросает взгляд на яйцо в лапах чёрного дракона, перемещающего последний контейнер в своë пространственное измерение. Раон, закончив свою задачу и получив за это золотую монету, со счастливым вздохом одной лапой выбил дверь. — Человек! Ты только посмотри! — охает он, залетая внутрь и зажигая заклинанием светильники на стенах. Улыбка Кейла становится шире. Вся комната была заполнена различными документами, отчётами об исследованиях, но, что важнее, помимо кучи явно драгоценных артефактов в витринах то там, то здесь расположенных внутри внушительной комнаты, Кейл видит магический сейф. Учитывая, что явно ценные артефакты хранились в витринах, но было ещë что-то, что находилось в хорошо защищённом сейфе, Кейл предположил: там явно что-то ценнее и дороже всего находящегося здесь. — Давай взломаем это, — Раон улыбается и смеётся так счастливо, что Кейлу впору было бы задуматься над тем, где именно в воспитании этого ребёнка он допустил ошибку, но вопреки всему парень улыбается точно так же, с удовольствием наблюдая за тем, как магический сейф с лёгким щелчком открывается. Внутри лежит только одна бархатная коробка, обернутая тремя цепями: серебряной, золотой и медной. Кейл протягивает руку к коробке и чувствует, как внезапно ему стало легче. Взяв в руки вещь и повертев еë из стороны в сторону, он смотрит на яйцо. Крепко вцепившееся лианами за его руку вновь, будто не желающее идти дальше, сейчас оно, обычно приставучее и липучее, отцепилось от Кейла вовсе. — Человек, это что-то жуткое? — Раон тоже замечает странное поведение. «Боится этой коробки? Или же того, что внутри? » — Кейл смотрит на яйцо задумчиво, прежде чем убирает ту в карман, обернув еë в ткань. У парня возникли смутные неприятные ощущения при взгляде на наглухо запертую коробку. Он достаёт мешок с наложенным на него пространственным заклинанием, начиная собирать всë, что находится в комнате, пока не натыкается на комнату с большим резервуаром с кучей отверстий для тонких труб, игл и соответствующих вещей в ящиках совсем рядом. Неподалёку он также заметил ржавые пилы, покрытые кровью, засохшие кусочки лиан, застрявшие в трещинах и сколах плитки. Неподалёку находились пустые канистры из-под мертвой маны и канистры, полные свежей крови. Последние были пыльными, словно их поставили там и надолго забыли, но Кейл знал, для чего еë могли использовать. «Они пытались найти подходящего человека». Откуда-то сверху раздаётся мощный взрыв, но Кейла это не сильно волнует. Он прикидывает по размерам, беря в руки присмиревшее яйцо, хмурится сильнее, когда догадка становится истиной. Это было место, где проводились эксперименты над этим жутким яйцом. — Кейл, — зовёт его Раон тихо и парень обращает внимание на молодого дракона, который не может отвести взгляда от этой холодной на вид комнаты. — Я хочу уничтожить это место, — Раон касается лапами его плеча, сжимая в лапах ткань тёмной жилетки, и Кейл без каких либо вопросов поднимает руку, сияющую залотым пламенем повторно. — Уничтожим его, — легко соглашается парень, пуская молнию вперёд, которую догоняет черное магическое пламя Раона.

***

Когда Кейл наконец отвечает Альберу на звонок, спустя ровно неделю, данную последнему на размышления, кронпринц застаёт его полностью окровавленным, что сильно не вяжется с тем, что лицо его сверкало, как начищенный медный таз. Альберу не может не начать беспокоиться, особенно когда Кейл заходится в сильном кашле, а из его рта тонкой струйкой течёт кровь, капающая вниз на уже окрашенную алым некогда белую рубашку, частично закрытую чёрной жилеткой. Он видит частично Эрухабена, скрестившего руки, стоящего молчаливой осуждающей статуей прямо над Кейлом, который старается не смотреть в его сторону, а также обеспокоенного и совершенно бледного Святого Джека, которого Кейл не подпускает к себе, раз за разом заявляя о бесполезности лечения. Альберу думает о том, что при всëм своëм невероятном стратегическом уме, Кейл самый настоящий идиот. — Что ты натворил? — спрашивает он, устало вздыхая и не сводя взгляда с одного рыжего ублюдка, в прямом смысле устроившего ему бойкот на неделю. Кейл улыбается так довольно, что у Альберу щемит сердце, но он всë ещë не может игнорировать сложившуюся картину и состояние Хенитьюза. — Ничего особенного, — отмахивается Кейл, но его перебивает Эрухабен, пока рот парня затыкает яблочный пирог со вкусом слез Раона. — Ха... Ничего особенного — это уничтожил масштабную базу Руки, а также все подземные этажи этой базы, обвалив под землю около трёх гектаров. Кейл закатывает глаза и делает вид, что ничего не слышал, пока покорно жуёт яблочный пирог, кусок за куском передаваемый ему Раоном. — Кейл, ты… Хааа, — вздыхает Альберу, кладя руку на лоб, отчего Кейл начинает чувствовать себя немного неловко. — Что? — спрашивает он. «Почему даже в окружении двух мастеров меча, некроманта, святого Бога Солнца и двух драконов ты каким-то образом всегда оказываешься покрытым тонной собственной крови?» — хочет спросить Кроссман, но в итоге лишь качает головой, переводя взгляд на маленькую резную шкатулку в плотно перебинтованной руке. — Так что вы хотели, Ваше Высочество? — спрашивает Кейл, всë ещë кашляющий кровью. — Имя давать буду я. Кейл на секунду замолкает, а затем недоуменно спрашивает: — Почему это? — Ты не придумаешь ничего лучше, чем назвать его Боб. — Ха? — Кейл выглядит оскорблëнным. — Бесчувственный принц не прав! Человек дал великому и могучему Раону Миру самое прекрасное имя в мире! — возмущается чëрный дракон, по которому очевидно ясно, что он держит обиду на Альберу. Альберу догадывается, почему. — И он не будет жить во дворце, — продолжает Альберу. — Это очевидно, — соглашается Кейл, совершенно неблагородно вытирающий рот рукавом рубашки, в его руках тут же появляется платок, и Хенитьюз выкашливает слова благодарности кому-то за кадром. Альберу же наконец замечает, что что-то тут не так. — Так… когда ты собираешься его оживить? — спрашивает он у Кейла, который выглядит настолько бледным, что создаётся ощущение, что он скоро упадёт в обморок. Мысль настойчиво крутилась в его голове, но Альберу даже не пытался еë поймать. Ну не мог же он… — Ммм. Я уже? — Что.? Шар связи отодвигается подальше, переданный в руки Чхве Хана, и Альберу видит покрытое свежей кровью яйцо прямо на коленях Кейла, о которое тот тяжело опирается, пока его окружают покрытые острыми шипами лианы, защищающие рыжего парня и не дающие никому, кроме молодого дракона, подойти к нему ближе, чем на метр. — Что за… — коробка в руках Альберу почти падает на стол. — Оно немного… Агрессивное, — признается Кейл неохотно, стараясь не смотреть на несколько пронзенных насквозь трупов рыцарей, напавших на него, когда они разрушали подземные этажи. Кейл признается, что был немного невнимателен, но Нерушимый Щит точно защитил бы его, среагировав на опасность, но Хенитьюз пропустил тот момент, когда закашлялся и кровь попала на яйцо в лапах перепугавшегося от внезапной атаки Раона. И так ему пришлось остаться сидеть на том месте, где он сидит сейчас, потому что это жуткое яйцо взбесилось, Раону пришлось его экстренно отбросить, а Кейл, словно принимающий подачу горячей картошкой, получил себе в подарок немного колючие объятия. Осматривая масштаб разрушений, которое устроило это яйцо, очевидно его защищающее, Кейл признается, что, возможно, это хорошо, что они сейчас на открытом воздухе. И не на своей территории. — Может, мне стоит всë же разрезать их? — предлагает тоже попавший под раздачу напряженный Чхве Хан, коснувшись рукояти меча, но получает синхронный решительный отказ Кейла и Альберу. — Нет. — Даже не думай. Чхве Хан тотчас замолкает. Альберу тяжело вздыхает, вызывая на лице Кейла ещё более неловкую улыбку, и сжимает в руке шкатулку, в которой находилась колба с его кровью. — Назови координаты. Когда Альберу появляется в сиянии портала, находясь под «маскировкой» тëмного эльфа, Кейл выглядит ещё бледнее, чем обычно. Взгляд кронпринца сразу обращается к шипам на лианах, но на Кейле нет ни царапины, а сами лианы лишь едва колышутся в воздухе, покрытые кровью. — Давай закончим побыстрее, — ворчит Кейл, желая побыстрее выбраться из этого почти кокона, думая лишь о том, что это глупое яйцо явно нахваталось дурных привычек у Фальшивого Мирового Древа. Альберу не пытается отодвинуть их в сторону, чутко реагируя на каждое движение лиан. Несмотря на то, что те казались слабыми и хрупкими, он не позволял себе обманываться, видя в некоторых местах оставленные широкие борозды, разбитые брёвна и разрушенные каменные стены. Он на секунду даже задумался, а не оставить ли Кейла так, чтобы он не наворотил больше дел, но, видя его бледное лицо, отметает эту мысль, открывая колбу. Эльф вытягивает руку вперёд и переворачивает колбу, позволяя жидкости струёй стечь на гладкую часть яйца. Кейл тут же одернул руки, цыкнув. Кровь с тихим шипением испарялась с поверхности накаляющегося яйца, становившегося чище. — Вот идиот, — слышит Кейл голос Альберу и чувствует тёплые руки, когда заваливается вперед, крепко держа яйцо. Он не будет думать, как это выглядит со стороны. Также он предпочитает сделать вид, что не слышал полное умиления охание Обжоры и остальных древних сил. [Вот это милашка!] Он ничего не слышал, нет, ни за что. Он лучше просто потеряет сознание, чем будет слушать это.