Милое дитя

Кейл просыпается в мягкой кровати и какое-то время не хочет открывать глаза. Под ладонью правой руки он чувствует что-то тёплое и гладкое, подобно спокойному биению сердца пульсирующее размеренно. Пальцы чуть дергаются, когда по голове, неторопливо перебирая волосы, проходится чья-то рука. Кейл слышит отсчёт Раона. — Два дня, пять часов, тридцать две минуты, семь секунд, — считает чёрный дракон, и Кейл ощутимо вздрагивает. — Человек! — Проснулся? — раздаётся сверху. Когда Кейл открывает глаза, он видит сидящего рядом Альберу, одной рукой держащего бумаги, а другой зарывшегося в его волосы. Шершавые пальцы едва ощутимо царапают макушку, от чего парень вздрагивает повторно. — Где… — У тебя под рукой. Ты и оно вцепились друг в друга так, что мы не смогли его отодрать от тебя. А потом стало и не нужно, — хмыкает Альберу, откладывая бумаги на перенесённый ближе к кровати низкий столик, в то время как Кейл приподнимается на руке и осматривает совершенно чистое, без единого пятна крови и рубцеватой коры, обернутое парой мягких лиан-ветвей яйцо. «Теперь оно выглядит почти как обычное драконье яйцо», — он проводит ладонью по гладкой поверхности, чувствуя приятное тепло и что-то ещë. Кейл опускает руку вниз и приподнимает яйцо, чувствует его вес. «Оно стало тяжелее». — Оно стало в разы тяжелее за эти два дня, — вторит его мыслям Альберу, забирая и откладывая яйцо чуть в сторону, пока Кейлу в руки просится Раон. — Человек, ты в порядке? Ты очень бледный! — кричит он, и Кейл морщится, гладя дракона по голове настойчиво, призывая его действиями к молчанию. — Молодой Господин, — Рон держит в руках поднос с крепким лимонным чаем, который парень беспрекословно выпивает, стараясь сдержать лицо от того, чтобы оно не сморщилось, лишь нахмурившись в итоге. — Вы опять заставляете этого несчастного старика волноваться, — улыбается убийца, из-за чего Кейл отводит взгляд, сталкиваясь со смеющимися глазами Альберу, с лёгкостью удерживающего яйцо на весу. — Всë хорошо, — наконец отвечает Раону Кейл после того, как смочил горло. В комнату вбегают котята, прыгая прямиком на парня, от чего Кейл, крякнув, падает обратно на подушки. Он и Хонг усаживаются на его груди, в нетерпении сминая одеяло. — Кейл! — Кейл, ты ругался во сне! — Что? — брови Кейла медленно складываются домиком. Альберу усмехается, постукивая по яйцу пальцами, вмешиваясь в их разговор. — Ты на секунду очнулся день назад и был немного не в себе. Хотя мы не сразу это поняли. Ты материл Бога Смерти, — отмечает Кроссман, улыбаясь хитро. — И остальных богов тоже! — добавляет Раон. — А потом приказал «глупому ребёнку прекратить ныть» и снова уснул, обняв младшенького, — завершает Он, и Кейл трет пальцами висок. Он вспоминает, что, кажется, слышал какое-то детское хныкание. А перед тем, как упасть в обморок от потери крови слышал ещë и вздохи умиления Древних Сил. «Я потерял довольно мало крови, но всë равно упал в обморок», — Кейл касается яйца рукой и чувствует ощутимую пульсацию. Он вспоминает слова Мирового Древа про подпитку жизненной энергией и неуверенно проводит рукой по прочной скорлупе. — «Ребенку и правда нужна была кровь. Как жутко». Почему-то он точно знает, что яйцо сейчас спит. Он думает, что это может быть от усталости, если бы не Древние силы в его голове. [Кейл, ты опять переборщил с силой] — вздыхает Супер Камень. [Малышка так беспокоилась за тебя!] — подаёт голос Обжора. — Оно спит? — вырывается у него, а Альберу склоняет голову в недоумении. — Я не знаю? Кронпринц, сидящий совсем рядом не мог не заметить этого зависания Кейла. Последние два дня это яйцо вело себя крайне тихо и спокойно. А когда сбросило с себя часть лиан и наростов в виде коры, визуально стало даже меньше. Отчего-то Альберу кажется, что эти наросты были словно шрамами — скорлупа под ними оказалась нежнее, мягче, бледнее. И менее прочной. [Да, она много плакала, пока ты не проснулся в первый раз. Сейчас малышка спит] — отзывается Вода, Поглощающая Небеса, и Кейл замирает. Его рука останавливается прямо рядом с рукой также замершего Альберу, и Хенитьюз задумчиво переводит взгляд с яйца на кронпринца. — Ты очнулся, несчастный пацан. — Кейл-ним, вы проснулись. В комнату заходят Чхве Хан с Эрухабеном, которых активные дети успели оповестить о том, что парень очнулся, но их перебивает уверенное: — Я согласен. — С чем? — уточняет Альберу с прищуром, потому что этот рыжий черт обычно не соглашается так просто с чем-либо. Особенно без какого-либо контекста. — Ты выберешь ей имя, но если оно мне не понравится, будешь думать ещë. — Ах, ты про это, — выдыхает облегченно Альберу, однако его лицо быстро превращается из расслабленного в замучивое, а потом и недоверчивое. Словно он услышал что-то странное и пытался понять, правильно ли он услышал. В комнате повисает тишина, во время которой Кейл успевает потянуться, сняв с себя детей, и наконец нормально сесть в кровати, не опираясь на подрагивающую руку. Он хмурится при виде бинтов на запястье Альберу, хотя и понимает, что это была его собственная просьба. — Ей? — переспрашивает Альберу, что срабатывает как выдернутая чека от гранаты под названием «дети». — У нас будет младшая! — Я ведь говорила, что это будет сестрёнка! — Я хотел братишку… — Хонг прижимает уши к голове, но не грустит слишком долго: — хотя сестрёнка тоже хорошо! Кровать сотрясается от прыжков, пока Кейл поднимается на ноги, невозмутимо сбегая с места обстрела детской радостью. Он чувствует себя странно отдохнувшим. — Попроси Бикрокса приготовить плотный завтрак, — Кейл бросает взгляд на пристально смотрящего на яйцо Альберу и добавляет: — И побольше мяса. — Вас понял, Молодой Господин, — Рон с поклоном удаляется из комнаты. Ему не терпится увидеть тот день, когда герцог Дерут узнаёт, что стал дедом и породнился с королевской семьёй. Он даже был готов подождать, пока его Молодой Господин щенок не вспомнит про такое досадное упущение, как рассказать об этом лорду территории, своему родному отцу.

***

В тишине ночи в покоях наследного принца раздаётся шелест бумаги. Роскошно обставленное помещение освещает бледным светом магический светильник, мягкими пятнами акварели покрывая тусклые в ночи предметы тёплыми красками. Самое яркое и самое притягательное для Альберу пятно скрыто частично массивной шторой балдахина, но свет умудряется выхватить пряди темно-алых волос. Кронпринц игнорирует отчёты в своих руках уже второй час, рассматривая, вырезая в своей памяти эту картину, запоминая еë в мельчайших деталях. И думает. Думает, что Кейл выглядит слишком незащищенно, слишком расслабленно рядом с ним. В этом дворце, который нельзя назвать спокойным местом, в его кровати. Закутавшийся в одеяла, обнявший во сне яйцо, которое перед сном показательно положил на подушку, но Альберу наблюдает это уже не в первый раз — Кейл во сне обязательно стащит это яйцо к себе поближе. А обнаружив его рядом по утру, будет делать вид, что оно как-то само. Несмотря на то, что это рыжее бедствие являлось истинным воплощением головной боли, был превосходным лжецом и актером, стратегом, да просто сумасшедшим ублюдком, которого он безумно любил… Несмотря на это, этот человек был внезапно черезчур внимательным и опекающим к этому ещё не появившемуся на свет ребёнку. Да и ко всем детям, которых взял под свою опеку, в принципе. Не то чтобы Альберу не был таким же. Он пропускает сквозь пальцы алую медь мягких волос и со вздохом тянется выключить свет, заметив, как Кейл начинает ворочаться, но его пальцы в итоге сталкиваются с ладонью его возлюбленного. Кейл приоткрывает глаза, сонный, недовольный (это видно по едва нахмуренным бровям), смотрит непонимающе. — Я тебя разбудил? — спрашивает шёпотом Кроссман, позволяя этому одухотворенному лентяю переползти на себя, подтащив яйцо. Кейл качает головой, позволяя себя обнять, смотрит вниз, на предмет в своих руках. Его, кажется, совсем не удивляет, что яйцо немного не на своëм месте, а Альберу наблюдает. Это было завораживающе — видеть Кейла таким сонным и ленным, проснувшимся внезапно. В такие моменты он мягок и податлив, пока не проснётся окончательно. Кейл молчит какое-то время, зевает, закрывая рот рукой и смотрит на яйцо совершенно устало. «Почему сейчас?» Альберу следит за направлением его взгляда и кладёт свою оставшуюся свободной руку на яйцо, туда, где по тёплой поверхности обычно раздаётся пульсация. Сейчас еë нет. Его сердце почти падает вниз. Кейл раздражённо вздыхает, почувствовав, как напрягся Альберу, затаивший дыхание, а затем перемещает своей рукой его руку ниже, левее, туда, где на данный момент угадывается пульс ребёнка, сигнализирующий о том, что он жив, в порядке. — Она проснулась, — говорит он. Кейл проснулся резко, как только начался гомон древних сил, для которых редкое пробуждение ребёнка в этом жутком яйце было целым событием. Он тоже чувствовал больше инстинктивно шевеление, но на этот раз не слышал ничего. Кейл бы лучше поспал. Альберу, который ещё ни разу не заставал такие моменты, выглядит крайне заинтересованным. Кейл же, не спавший два дня и старавшийся на благо своей будущей досрочной пенсии изо всех сил, несмотря на помощь Жизненной Силы, плевал на всю эту заинтересованность. У него в планах был по крайней мере пятнадцатичасовой сон. «Почему именно сейчас?» — читается на его лице, но Кейл не ложится обратно. Наоборот — он подтягивает яйцо ещё ближе, вертя его, осматривая внимательно. — Мне всегда было интересно. Как ты это понимаешь? — спрашивает его Альберу, который не замечает ничего изменившегося. Разве что вот, как сказал Кейл, ребёнок повернулся. Кейл вздыхает, выражение его лица сложное, больше уставшее, он постукивает пальцами яйцо, избегая явных трещин на корпусе. Потом ставит яйцо в руки Альберу а сам скатывается вниз, прикрывая глаза. Блондин знает — Кейл явно не будет спать ещё какое-то время. Он держит яйцо бережно, пока лианы осторожно опутывают его руку и замирают. — Временами я еë слышу, — отвечает Кейл тихо, так, чтобы не разбудить чутко спящих детей. Он гладит Раона по голове и молодой дракон, приоткрыв глаза на секунду, пододвигается ближе, вновь погружаясь в дрему. — Слышишь? — Верно. Хотя чаще всего она плачет, — Кейл хмурится так, словно это очередная его головная боль, решения которой он пока что не нашёл. Альберу же смотрит на яйцо, но оно кажется ему совершенно обычным. В рамках необычности, конечно. — Разве ты должен еë слышать? — уточняет Альберу, прекрасно зная, что нет, не должен. Но Кейл качает головой. — Возможно, она установила связь с моими древними силами, — иначе почему они каждый раз чахнут над этим ребёнком в его голове, утверждая, какой он милый и всë такое? Кейл видит только уже менее жуткое яйцо, как он может назвать его милым? — С ней всë в порядке? — спрашивает вместо этого Альберу, тоже постукивая пальцами по плотной оболочке яйца, а потом получает лёгкий толчок в ладонь. Кейл фыркает, когда видит, как изменилось в удивлении лицо Альберу и пожимает плечами, как бы говоря: «Ну, как видишь». — Все драконьи яйца такие большие? — Кейл, смирившийся с тем, что не уснёт, переводит взгляд на частично освещённое мягким светом магической лампы лицо Альберу. Хенитьюз внезапно осознаёт, что это, кажется, первый раз, когда они серьёзно и основательно говорят об этом яйце, и Альберу явно не в курсе всего того, что Кейлу уже удалось узнать. — Шеррит-ним сказала, что в редких случаях такое бывает. Эрухабен-ним ответил, что не встречал яиц такого размера, — пыхтит парень, пока вытаскивает из-под себя лиану и скидывает еë в сторону охнувшего Альберу, который каким-то образом уже умудрился в них запутаться. Он точно тёмный эльф? Или это ребёнок с ним так играет? [Она смеётся] — подтверждает его мысли Обжора, и Кейл возвращается к теме обсуждения. Яйцо действительно было большим, его было невозможно держать в одной руке, не вцепившись в обернувшие его лианы. Однако после того, как оно скинуло больше половины лиан, оно стало поменьше. Но всë ещë было большим. — Мировое Древо сказало, что это обычный ребёнок с некоторыми особенностями, поэтому мы смогли лишь предположить, что оно такое большое из-за объема влитой в него маны. Шеррит-ним также предположила, что из-за драконьего сердца… — Кейл не любит говорить неподтвержденную информацию, а потому задумывается на время, остановив взгляд на яйце, но его размышления перебивает Альберу, пришедший к тому же выводу. — Это особенности в развитии? Кейл кивает. — Некоторые. — Что мы можем ожидать? — Всë, что угодно. Альберу совершенно не успокаивает этот ответ. «Нас никто не услышит», — раздаётся в его голове зевающий голос Раона (разве возможно зевать телепатически? Очевидно, да, ведь он великий и могучий). — Когда ты собирал тёмную ману с него, ты не заметил ничего странного? — спрашивает Кейл внезапно, и Альберу вздергивает бровь. Кроссман поднимает руку и сжимает кулак, а затем возвращает свой взгляд к Кейлу. — Что ты имеешь в виду? — Хенитьюз в ответ лишь качает головой. Он тыкает в ту бархатистую часть яйца, где видно наибольшее количество трещин и шероховатостей. — Например, мммм, следы чёрного отчаяния? Альберу тут же срывает с себя медальон и касается яйца открытыми ладонями. Кейл, понаблюдав за этой возней, приподнимается на локте. — Как ты вообще это заметил? — раздаётся полушепотом. Альберу не знает, как этот рыжий черт оказывается в курсе всего, он бы предпочёл, чтобы ему сообщали это не вот так посреди ночи, в уютной комфортной обстановке. — Ты… Хааа… — Что? Альберу отрывает одну руку от скорлупы и щёлкает Кейла по лбу, тут же возвращая руку обратно. Кейл ворчит, но блондин не обращает на это внимания. — Следы? — он поднимает яйцо, как пушинку (Кейл, правда, ему совсем не завидует) и встряхивает немного, вслушиваясь. Кейл в стороне дёргается (беспокоится), но вовремя останавливается. — Поэтому она не поглотила ту жидкую тёмную ману внутри? Как она вообще.? Она точно в порядке? — Судя по тому, что она смеётся от такой встряски — да. — У тебя точно не галлюцинации? — Не смотри на меня так. Яйцо ставят обратно. — Это опасно, — подчёркивает Альберу, догадываясь, что хочет сделать Кейл. Тёмный эльф видит, как парень хмурится — явно понимает, но от своего отступать не будет. — И не только для тебя. — Поэтому мы будем предельно аккуратны. Альберу не может возразить. Кейл не хочет знать, с какими мыслями он смотрит на этого ребёнка с таким сложным выражением лица. — Ты или Таша можете помочь нам, — говорит он, забирая яйцо обратно, положив его рядом с Раоном, тут же подцепившим его лапами. — Я также попросил Мэри побыть на моей вилле в ближайшие пол года. — Ты обязан тут же мне сообщить, если оно треснет. Кейл тянет его на кровать, и Альберу, успев лишь махнуть рукой в сторону погасшей лампы, оказывается утянут под одеяло. — Это очевидно. А теперь спи уже.

***

На вилле Кейла в деревне Харрис всегда поддерживается комфортная температура в любое время года, но, оглядываясь на сугробы за окном и воющий ледяной ветер, Кейл не горит желанием вообще никуда отсюда выходить до конца зимы. Начало января выдалось холодным и крайне снежным, отчего даже вечно неугомонные дети чаще проводили время на вилле у тёплого камина, но никак не в сугробах. Они рассказывали яйцу разные истории, читали ему книги и в принципе разговаривали с ним в свободное время. Потом эту привычку подхватили и остальные, на что Кейл смотрел с лёгким недоумением. Зачем говорить с ней, пока она спит? Тем более, он уверен, что она если и слышит приглушённые голоса, то вряд ли различает слова. Это же ребёнок, младенец, как он может что-то понимать? Впрочем, Кейл их не останавливал, но Альберу был готов подписаться под тем, что когда ребёнок просыпался, парень и сам с ним время от времени разговаривал. Кейл с праздным интересом наблюдает за тем, как Альберу спотыкается о появляющиеся то там, то здесь лианы, не в состоянии добраться до выхода из комнаты. Он невозмутимо отпивает вино из бокала, одной рукой гладя поверхность яйца, пока у Альберу не начинает дёргается глаз. Раон хихикает, что смешивается в голове Кейла с звонким девчачьим смешком, пока яйцо шевелится из стороны сторону. Изо дня в день он ощущает присутствие ребёнка отчётливее, угадывает состояние проще и быстрее, пока древние силы смеются, отмечая, что он в очередной раз заслужил медальку самого лучшего родителя. Альберу сдаётся и вздыхает, осторожно перешагивая через лозу и беря в руки тёплое яйцо. — Ты так не хочешь, чтобы я уходил? — спрашивает он сокрушенно, пока древесные лианы качаются из стороны в сторону, цепляясь то там, то здесь. Кейл никак не комментирует их взаимодействие, прислушиваясь и наблюдая. Он подпирает голову рукой. — Она смеётся, — сообщает он, с полуулыбкой отмечая, как взгляд Альберу сразу смягчается, а сам эльф перехватывает яйцо поудобнее, постукивая его пальцами то там, то здесь, пока не получает лёгкий толчок в ответ. Это выглядело до странного мило. Он одергивает себя, когда слышит завистливые вздохи Воришки и Скряги. — Человек, великий и могучий я не слышит младшенькую, но верит тебе! Она кажется счастливой! — Раон взмахивает крыльями, помогая спешащему по делам принцу телепортироваться во дворец, поднимая яйцо в своих лапах. Кейл соглашается с ним, предпочитая не напоминать чëрному дракону, а также слушающим их Он и Хонг о том, что сегодня был второй раз за этот месяц, когда яйцо не спало. Дети радовались всякий раз, когда могли поиграть с младшей, таскаясь каждый день по пятам за Кейлом, который не мог отойти от яйца дальше, чем на шаг. Сам же парень был просто счастлив от того, что у него удался резкий внеплановый отпуск, где он мог бездельничать днями напролет, качаясь в кресле, валяясь в кровати и поедая фрукты, время от времени читая вслух детям принесённые ими книги. Также Альберу гораздо чаще, чем обычно, появлялся на его вилле, ночуя там, если не было срочных дел. Или же таскал к нему документы с совершенно несчастным лицом, но Кейл ни за что не собирался ему с этим помогать. Каким бы несчастным не выглядел Альберу, ворча на какого-то ублюдка, стеревшего с карты целый остров в пределах территориальных вод королевства Роан, Кейл лишь улыбался, прекрасно держа маску святой невинности, благосклонно слушая всë ворчание и недовольство. — Ну вот, она снова уснула, — вздыхает Хонг, приземлившийся с верхушки яйца прямо на кровать, Он касается серебристой лапкой бедра Кейла, привлекая к себе внимание. — Кейл, вы уже решили, как будут звать нашу младшую? — спрашивает серебристая кошечка, и дети тут же замирают, прислушиваясь. Кейл не спешит отвечать, допивая тёплый чай, в котором подло блестела жёлтым долька лимона, он ставит чашку на поднос. — Ничего страшного, если вы ещë не придумали. Наш человек ни за что не допустит того, чтобы младшей дали плохое имя, — надувается Раон от гордости, хотя около года назад сам волновался и сомневался в способности Кейла дать ему хорошее имя. — Марианна, — невозмутимо отвечает Хенитьюз, поднимаясь на ноги и поднимая на руки яйцо. Он игнорирует комментарии детей, напряжённо осматривая тёмную поверхность, а затем подзывает Раона. — Что-то не так? — спрашивает чёрный дракон, тут же замолкая, когда видит тонкую трещину на корпусе яйца. — Человек! Я его не ронял! — тут же начинает паниковать дракон, на что Кейл цыкает. — Никто его не ронял, — Кейл вспоминает, кто из его семьи сейчас находится в непосредственной близости. — Телепортируемся в Замок к твоей маме. И позови Мэри. Похоже, сегодня вы сможете увидеть вашу младшую. «Как же невовремя ушёл Альберу», — Кейл оборачивает яйцо в одеяло, следя за тем, чтобы трещина не становилась больше. Однако, словно плетенная паучьими лапами, она черезчур быстро расползалась по корпусу. Это было нехорошо. — Я понял! — Раон тут же активирует круг телепортации, когда раздаётся раздражённый выдох Кейла, держащего яйцо в неудобной позе быстро затекшими руками. «Я не ожидал, что это произойдёт так быстро». Кейл пересекает коридор быстрым шагом, останавливаясь у двери, где их встречает взволнованная и обеспокоенная Шеррит. Дверь комнаты тут же распахивается и Кейл чуть ли не залетает внутрь, акуратно укладывая завёрнутый в одеяло куль с яйцом на столешницу. Он оставляет одну руку на яйце, считывая ровный пульс, пока трещина расширяется и первая небольшая скорлупка падает вниз. Шеррит накладывает заклинания, поддерживающие температуру, но с яйцом ведёт себя очень осторожно, помогая распутать лианы, начинающие отсыхать и отрываться от основания. Кейл отмечает, что всë это выглядит странно и непонятно, но, возможно, как-то так и вылупляются драконы? Его предположение опровергает Шеррит. — Оно распадается слишком быстро. Это опасно. Хотя его дочь нельзя назвать ни драконом, ни химерой. Когда очередная, но гораздо большая часть скорлупы резко падает вниз, сердце Кейла подпрыгивает от испуга. — Человек, осторожно! — сзади него держится за спину Раон, выглядывая из-за плеча, помогая Шеррит с заклинаниями. В руке Кейла тут же вспыхивает молния, готовая сорваться вниз. «Ещë рано». Жидкая мёртвая мана, смешанная с чёрным отчаянием, еще не вылилась за пределы яйца. Раон ставит защитные заклинания в несколько слоёв, пока Шеррит старается сделать всë возможное, чтобы замедлить процесс до прибытия Мэри. Некромант пулей влетает в комнату, пытается отдышаться, но спешно подходит к Кейлу, не позволяя себе замедлиться ни на секунду. Нити из тёмной маны окутывают яйцо, связывая части, и Кейл облегченно выдыхает, отпуская одну руку. Мэри дышит тяжело, она явно бежала, однако руки еë движутся быстро, позволяя нитям тёмной маны обвязать яйцо. [Я обещаю, что буду очень-очень осторожен! Наша малышка не пострадает!] — отзывается Скряга, пока Кейл сжимает кулак, сдерживая молнию. [Я помогу!] — подключается Вода, Поглощающая Небеса, пока Шеррит и Мэри, переговариваясь и координируя свои действия, позволяют верхней части яйца сломаться, убирая скорлупу. Кейл успевает выхватить взглядом тонкую детскую ручку, прижатую к стенке яйца. Ребёнок же полностью скрыт жидкой маной. Цокнув, Кейл опускает руку вниз, когда Шеррит кивает ему, и тонкая молния срывается с вниз, когда древняя сила воды окружает дитя. Оглушивший комнату крик чёрного отчаяния прекращается в одну секунду, а яйцо рассыпается в пыль. Кейл слышит удивленный вздох Шеррит. Он согласен и хочет признаться, что и сам не ожидал. «Мировое Древо сказало, кажется, что-то про некоторые особенности?» — нервно думает он, смотря на годовалую малышку, обернутую спешно в мягкую ткань, в своих руках. Она выглядела прямо как настоящий полукровка-тëмный эльф, но Кейлу кажется, что кто-то бросал игральные кости, когда создавал еë внешность, потому что она ломала все правила на каких-то странно совершенно законных основаниях. Кейл быстро приходит в себя, прощупывая пульс ребёнка, пока над ним порхают руки Шеррит и Мэри. — Она дышит. — Но молчит. Это не нормально для новорождённого ребёнка. — А для годовалого? В комнате повисает молчание, тут же нарушаемое подрагивающим голосом Раона: — М-мама, наша младшая жива? Почему она не открывает глаза? Шеррит поднимает глаза на сына, которого не может тут же успокоить, она опускает взгляд обратно к ребёнку и сталкивается с непонимающим взглядом карих глаз. Девочка ворочается в простыне, оглядывая по очереди всех, держится тонкими худыми ладошками за пальцы Кейла, которые только может схватить и останавливает взгляд в конце концов на парне. Они какое-то время смотрят друг другу в глаза и молчат. Раон тоже не вмешивается, сверкая заинтересованно голубыми глазами из-за спины Кейла. — Она не плачет, — разрезает ножом по маслу тишину мягкий голос, и маленький ребёнок забавно совершенно очевидно прислушивается, всë также крепко держась за тёплые пальцы. Карие глаза мечутся из стороны в сторону, широко распахиваются и тут же наполняются крупными слезами, а сам ребёнок, не издав ни одного громкого звука, с хныканием прячется где-то в складках рубашки Кейла, который статуей замирает на месте. Он смотрит на Шеррит в поисках помощи, подсказки, что ему делать, но столкнувшись с блестящим от умиления взглядом, не издает ни звука. Он начинает гладить ребёнка по спине, крайне осторожно, и не прекращает, пока хныкание не затихает, а ребёнок не засыпает. Кейл, не приложивший за этот час особых усилий, почему-то резко чувствует себя уставшим. «Они же не завалятся все разом сюда, чтобы посмотреть и познакомиться?» Кейл был готов к тому, что им придётся возиться с младенцем, но совершенно не был готов к такому резкому скачку в возрасте. Осталось ли умственное развитие его дочери на уровне младенца? Или оно таковое, как у годовалого ребёнка? Что… Что ему вообще нужно делать? — Человек, — шепчет ему Раон на ухо, стараясь не разбудить свою младшую сестру на руках Кейла. — Ты выглядишь счастливым. «Что за чушь он несёт?» Кейл вздрагивает от внутреннего щекотливого ощущения, а потом вздыхает. Кажется, он действительно сразу же привязался к этому ребёнку. — Отправь сообщение Альберу. — Уже! — смеётся чёрный дракон, пока Кейл укладывает ребёнка в кровать. Стук в дверь прерывает их тихий разговор. — Молодой Господин, могу ли я войти? — раздаётся из-за двери голос Рона. — Входи. Я как раз хотел тебя позвать. — Хо, этот старик польщён вниманием своего господина, — Рон улыбается, но когда Кейл просит его быть потише и подзывает ближе, улыбка сходит с его лица, уступая место удивлению. — Это Марианна. Будь потише, она совсем недавно уснула, — Кейл кладёт руку на тёплый лоб маленькой девочки, проверяя температуру, гладит по голове и оставляет руку рядом. Рон медленно и осторожно ставит поднос на столик рядом, а затем подходит ближе, всматриваясь в ребёнка. Старый убийца был преисполнен этим странным чувством гордости и удовлетворения от того, что Кейл решил в первую очередь сообщить ему. Также Рон был прекрасным понимающим дворецким, который лично вырастил своего молодого господина щеночка. Кейл показывал ему безграничное доверие, и Рон просто обязан был ответить на это должным образом. — В первую очередь я сопровожу Его Высочество к вам, Молодой Господин. Кейл с усмешкой кивает, видя, что Рон его прекрасно понял. Молан не будет задавать лишних вопросов о том, почему его ребёнок является тёмным эльфом-полукровкой, а также совершенно очевидно не будет проводить параллель с еë вторым отцом и его личностью. И, конечно же, не будет об этом болтать. Котята проскальзывают в комнату с позволения, запрыгивают на кровать и завороженно смотрят на девочку, вняв просьбе Кейла быть максимально тихими. — Наша младшая такая милая. — Верно. Глаза Он и Хонга сверкали. Однако счастливее всех, конечно же, был Раон, который всегда был первее всех в важных событиях и новостях жизни Кейла Хенитьюза.