Милое дитя

Герцог Дерут Хенитьюз не считал себя восхитительным отцом, но он старался дать своим детям все блага, какие только мог дать, воспитать из них прекрасных наследников для герцогства, умных, сильных, самостоятельных. Каждый из его детей был талантлив в чем-то своëм, так, например, Басен, его приёмный сын, имел хорошие задатки для становления лордом территории: он прекрасно управлялся с организационными и финансовыми вопросами, администрированием, ему с лёгкостью давалось ведение внутренней политики бывшего графства, а ныне герцогства, и Дерут видел и поддерживал его старания. Лили, его и Виолан младшая дочь, проявляла свои задатки и интересы в совершенно другой, но не менее важной сфере — рыцарстве. Хенитьюз изначально была семьёй рыцарей и только затем они прославились как наибогатейший дом королевства Роан. Дерут видел в ней большой потенциал и вместе с женой незримо приглядывал за еë развитием, гордясь каждым достижением дочери. Его старший сын, Кейл, вызывал у него сложные чувства и эмоции. Дерут Хенитьюз допустил множество ошибок, когда потерял Джур, и пытался всеми силами их исправить, потакая любому капризу старшего сына, но с каждой новой попойкой, дракой, разгромом, ему становилось проще относиться к этому как к обыденности, как к тому, что он мог это проконтролировать в пределах территории, а за пределы Кейл не выходил. Спускал с рук, потому что чувствовал вину. За то, что оставил одного, за то, что ушёл с головой в работу, лишь бы не думать, не вспоминать. У его старшего сына были все задатки для того, чтобы стать хорошим рыцарем, а также прекрасное образование. Он лучше всех походил на будущего лорда территории, если бы не его поведение. Но в один момент, когда словно кто-то вкрутил вместо давным-давно прогоревшей новую лампочку в казалось бы сыром и опасном подвале, и зажёгся спустя долгие годы свет, а страшный опасный подвал оказался уютной и красивой кладовой с драгоценностями, Кейл изменился. Перестал устраивать сцены, уничтожать алкоголь за всех местных жителей вместе взятых, влезать в передряги и пьяные драки, начал посещать чайную, обзавёлся новыми знакомствами, стал посещать семейный ужин без склок и скандалов… Дерут испугался. Его сын, Кейл, радикально переменился и показал такие таланты, которым можно было лишь поражаться. С каждым днём он всë больше походил на настоящего наследника ныне герцогства, получил титул главнокомандующего Северо-Восточным регионом, проявил себя блестяще на войне и добился уважения и титула названного брата кронпринца королевства Роан. Он раз за разом демонстрировал такие навыки и личностные качества, что это неволей заставляло задуматься, а правда ли этот человек долгие годы жил на территории Хенитьюз в качестве отброса. Его сын всë ещë открыто демонстрировал нежелание становиться преемником, часто уединялся в деревне Харрис и всë реже появлялся в имении Хенитьюз, в связи с чем вопрос в голове Дерута Хенитьюз оформился окончательно. Могло ли что-то изменить Кейла? Может быть, с ним произошло что-то, чего он не знал? Даже несмотря на все отчёты о его действиях? Произошло ли что-то, что было сродни смерти Джур, которая подкосила их семью и на долгие годы выстроила толстые стены между ним и его старшим сыном? Дерут опасался правды, но день за днём эти вопросы, словно назойливая мошка, мелькали в его голове хотя бы раз в день и не давали покоя. Он не раз говорил сыну, что тот может обратиться к нему за советом и помощью в любой момент, и получал в ответ понимающий согласный кивок, просьбу о пособии и ничего более. Дерут считал, что, раз Кейл не просит ничего другого, то этого достаточно, проблема не такая уж и серьёзная. Дерут Хенитьюз, ныне герцог, представитель Северо-Восточного региона и просто не самый лучший отец, стоя в зале для аудиенций и неловко пожимая руку ослепительно улыбающемуся кронпринца Альберу Кроссману, понимает, что он очень-очень сильно ошибался. — Я знаю, для вас это не новость, Кейл наверняка сообщил вам об этом в первую очередь, но мы решили обождать с объявлением, прошу вас меня простить, — легко стелет кронпринц утешающие слова, совершенно не меняясь в лице, несмотря на общую бледность герцога и его потерянный взгляд. Альберу Кроссман с лёгкостью догадывается о причине такого вида герцога Дерута, испытывает может быть даже неловкость, но это так в духе Кейла, что ему хочется засмеяться. Прямо здесь. В тронном зале. В окружении представителей высшего света. Дерут Хенитьюз лишь кивает невпопад и благодарит кронпринца за заботу и беспокойство, а все его мысли перекрываются одним единственным известием, прогнавшим эту надоевшую назойливую мошку и ударившим его не только по голове, но и в самое отцовское сердце. И становится сразу понятно, почему больше года назад Кейл, его старший сын, так резко переменился, основался в деревне Харрис и восстановил своë доброе имя. Почему перестал пить, стал поддерживать тёплые отношения с семьёй и больше времени проводить с наследным принцем. Это всë было ради его ребёнка. Осознание того, что его старший сын всë это время, должно быть, боялся сообщить ему такую важную весть, опасался реакции и, наверное, осуждения, заставляло сердце Дерута сжиматься от печали и горечи. Он не может представить, как ему, должно быть, было тяжело одному всë это время. В голову шли лишь смутные образы, когда ему казалось, будто бы Кейл хочет о чём-то спросить или что-то сказать… Он не замечает, как прощается с кронпринцем, заботливо (с подрагивающей улыбкой) проводившим его до кареты, как несколько дней едет обратно, в полном опустошении погрузившись в свои мысли. Дерут понимает, что да, это событие, должно быть, схоже со смертью Джур, потому что кто только мог бы ожидать, что такое вообще может случиться! — Произошло что-то серьёзное? Что-то с Кейлом? Дорогой, ты бледен, — голос Виолан выводит герцога из оцепенения, пробуждая от суматошных мыслей. Он всматривается в лицо своей жены и детей, обеспокоенно встречавших его у входа в поместье. Приём был устроен внезапно, с пометкой чрезвычайно важно, и Дерут был готов ко всему, к новым боевым действиям, к новостям о новых героических (самоубийственных) свершениях сына, но не к объявлению о появлении новой принцессы. Нет, он был бы готов и к этому, если бы не слова кронпринца о том, что это дитя и дома Хенитьюз тоже. Его успели довести до комнаты отдыха и усадить на кресло, пока герцог собирался с мыслями, чтобы сообщить им то, что узнал пару дней назад сам. — Да, — медленно и немного заторможенно произносит он, и Виолан готова признаться, что давно не видела такого потерянного выражения на лице ее мужа. Еë сердце замирает от беспокойства, а на следующих словах Дерута кажется и вовсе на мгновение перестаёт биться. — У нас… У нас появилась внучка. Ей один год. Он произносит это на полувыдохе так, словно и сам не верит в подобное. В комнате на долгие, тянущиеся словно вечность, секунды, повисает тишина и кажется, словно жизнь во всём поместье замирает после этих слов. — Я… Не ослышалась? — уточняет у него Виолан, присаживаясь совсем рядом, на ручку кресла, мягко держа его руку в своих нежных ладонях. Он чувствует, как еë пальцы слегка подрагивают от волнения, хотя она и старается держать лицо. — Да… Это… У Кейла есть дочь, — эти слова, словно запретное заклинание, отпечатываются в голове окончательным осознанием. Отчего-то он никогда не мог себе и представить, что у его нелюдимого сына может в один момент появиться внебрачный ребёнок. Дети рядом с ними молчат, внимательно и тихо слушая диалог, не вмешиваясь и дожидаясь продолжения. — И… Кто еë мать? — спрашивает Виолан деликатно. Она предполагает самые наиболее вероятные варианты: что еë мать скончалась, либо Кейл еë упорно скрывает, что, может быть, он завел и вовсе приёмного ребёнка и далее и прочее, но Дерут лишь качает головой, окончательно выходя из оцепенения, встречаясь своим твёрдым взглядом с растерянным жены. Кронпринц не дал им никакой конкретики: ни как дитя появилось на свет, ни кто его биологическая мать, но слух о том, что это дитя бастарда одной из семей уже наполнили дворянское общество, подогреваемое тем, что этого ребёнка никто и никогда не видел. Были и слухи о том, что он мертворожденный, и ему подыскивают скорую замену, но на все вопросы был лишь один железный, уверенный и даже немного оскорблённый ответ. — Второй родитель — кронпринц Альберу Кроссман, — выдавливает из себя Дерут, и слышит, как бумаги с тихим шелестом разлетаются в стороны и опадают на пол, вылетев из рук Басена, а затем с оглушительным грохотом падает на пол тяжёлый двуручный меч Лили. Они молчат ещë какое-то время, пока Виолан не поднимается на ноги и не тянет за собой и своего супруга. Она крепко сжимает его ладони и произносит: — Наверное, ему было очень тяжело. — Да, — с чётким кивком соглашается Дерут. Он уверен в этом. — Я думаю, мы должны еë поприветствовать. Как семья, — говорит женщина с мягкой улыбкой, вновь получая утвердительный кивок. — Мы тоже поедем! — выкрикивает Лили, спешно убегая из комнаты, чтобы собрать вещи и приготовиться к поездке в деревню Харрис, туда, где сейчас находится еë нелюдимый старший брат. — Я теперь тëтя! — раздаётся еë громкий радостный визг из коридора. Басен вертит головой то в сторону двери, то на родителей, а затем поспешно, стараясь держать лицо, говорит: — Я всë организую, — он быстрым шагом удаляется из комнаты, спотыкаясь на ровном месте от волнения. Виолан провожает своих детей с мягкой улыбкой, опуская взгляд на оставленные меч и бумаги, а затем задаёт волновавший еë больше всего вопрос: — Почему же он не сообщил нам об этом сразу? Боялся, что его… Репутация скажется на ребёнке? — Или же того, что мы заберём еë на воспитание себе, — герцог не может отрицать того, что в той ситуации и с тем Кейлом, каким он был год назад… Это было бы разумным решением, как бы сильно оно не вызывало отторжение. Виолан лишь тяжело вздыхает. Кейл чувствует сильный озноб, когда видит в лапах Раона горящий ярко-красным шар связи. Он размышляет о том, что не брать звонок может оказаться не такой уж и плохой идеей, потому что отчего-то у него очень дурное предчувствие. Это предчувствие говорило ему, прямо кричало где-то внутри, что ему нельзя принимать вызов. Ни в коем случае. Так будет спокойнее. Кейл лежит на диване, поедая сладкий, так и брызжущий соком виноград. Иметь возможность достать такое даже в середине и конце зимы — лучшее. Марианна сидит на подушке прямо у головы и, совершенно не заинтересованная в стоящей рядом тарелке с фруктами, с энтузиазмом парикмахера-любителя устраивает ему на голове гнездо, плетёт кривые маленькие косички, потом всë это распутывает и иными путями измывается над его волосами. Кейл, не ощущая сильных и больных рывков, относится к такому занятию терпеливо. Он не может и, в принципе, не сильно и хочет вставать, пока котята клубками свернулись у него на коленях, а Раон завис напротив. — Человек, это кронпринц! — сообщает ему маленький чёрный дракон, и Кейл тяжело вздыхает, сокрушенно махнув рукой. Он знал — эта фраза была для Мары словно красная тряпка для быка. Не взять звонок ему не позволяют цепкие детские пальчики, тут же дернувшие пряди темно-алых волос, а также слабо кольнувшая по связи скрытая неосознанная тоска. Марианна никогда не говорила ничего о своих чувствах вслух, скрывалась и шифровалась, делала вид, что всë в порядке, но Кейлу была дана возможность заглядывать за ширму. — Это папа! — девочка тут же вскидывает голову, дергая пряди сильнее положенного и быстро отпускает, когда Кейл издаёт лёгкое шипение. — Прости. Кейл лишь закидывает в рот очередную сочную виноградину и с хрустом мягких косточек еë разжевывает. — Приветствую ярчайшее солнце нашего королевства. Чем обязаны? — лениво произносит он, и у Альберу сводит зубы от умиротворенной картины. Блондин опускает на секунду взгляд на отчёты министров. — Привет, лучик, что озаряет моë сердце подобно маяку в непроглядной тьме, — улыбка Марианны так и застывает на лице, но порцию первоочередной лести и сюсюканий отца она выдерживает стойко и храбро. — Я неимоверно по тебе соскучился, как твои дела? Марианна задумчиво переводит взгляд с деланно ласкового Альберу на Кейла и прищуривается подозрительно. Кейл улыбается, и это напрягает еë ещë сильнее. У неë есть догадки. Марианна медленно поднимается на ноги, приготовившись сползти с дивана. Этот тон еë королевского отца ей не нравится. — Мара, малая звезда нашего королевства, я чувствую себя раненным в самое сердце и умирающим от тоски и печали, — он вздыхает грустно-грустно и выглядит совсем нездоровым. Марианна бы поверила, если б не знала — пиздит как дышит. Они с папаней в этом плане были одинаковы, два сапога пара. — Совсем недавно я узнал, что сердце моей дражайшей принцессы чуть не покорил подлый скользкий змей… Марианна видит ту самую улыбку Кейла и чувствует негодование. «Вот жук, тут же донёс, а. Никакой совести», — ворчит она про себя беззлобно, пытаясь смириться с тем, что это останется темой для подколов надолго. Она отворачивает голову в сторону, отказываясь смотреть вперёд, и, чтобы поскорее слезть с этой темы, переводит тему. — Когда ты прийдешь? Мы скучаем. По Кейлу, конечно же, не заметно, что он скучает: он выглядит свежим, как огурчик, румяным, как яблоко, и счастливым, словно выиграл в лотерею большую сумму денег. Марианна же считает себя достаточно взрослой для того, чтобы мириться с долгим отсутствием близких людей. Для неë это не в новинку. Однако, заметив за собой то, что уже считает всех этих людей близкими и важными для себя, она, погрузившись в раздумья, пропускает начавшийся обстрел лестью. — Мы скучаем о самом прекрасном из людей в нашем королевстве, чья красота и непередаваемое обаяние может посоперничать даже с эльфами, — соглашается Кейл по форме, как заведено, уже привыкший и притершийся к такой форме общения со своим, как в тайне называет их союз Марианна, «всë ещë не названным мужем». Марианна имеет честь видеть как с каждой фразой в этой любовной перепалке их брови хмурятся, а улыбки становятся в три раза слаще. Это напоминает ей чем-то сериалы на Нетфликсе. Еë папа чем-то напряжён, и они наконец подходят к сути, когда их с криками и мяуканьем прерывают дети, которым надоело это слушать. Марианну тут же эта куча-мала вытаскивает на улицу, в снег, играть подальше от скучных взрослых. Девочка же, напротив, хотела бы послушать эти хитровыёбистые выверты родителей подольше, но, увы и ах, еë никто не спрашивал. Кейл провожает взглядом стремительный детский метеорит, пулей вылетевший из комнаты и придерживает включённый шар рукой, ленивыми движениями пальцев распутывая оставшийся не распутанным шедевр зодческо-парикмахерского искусства. — Может быть, начнёшь носить косы? Тебе идёт, — фыркает со смеху Альберу, и Кейл цыкает, смахивая чуть завившиеся после косички пряди в сторону. Альберу долго заглядывается на непослушную алую кудряшку у его лба, а затем переходит к делу. — Кейл, мой любимый серебряный свет нашего королевства, тебе в последнее время не казалось, случайно, что ты забыл что-то важное? — спрашивает Альберу с такой светящейся улыбкой, что Кейл инстинктивно отвечает ему такой же улыбкой. — Ваше Высочество, солнечный свет моей души и душ всех жителей королевства Роан, неужели вы получили откровение и готовы поделиться им со мной? — их улыбки гаснут в одно мгновение, и Альберу, спустя минуту тяжёлого молчания, двумя словами вкручивает последний винтик. — Герцог Дерут. Кейлу не нужно много, чтобы понять. Он зарывается рукой в волосы и совершенно устало выдыхает: — Черт. Понимающая и едва смеющаяся улыбка Альберу не позволяют ему чувствовать себя лучше, и Кейл подходит к окну, чтобы открыть створки и впустить прохладный отрезвляющий воздух в комнату. Вдалеке он видит приближающуюся к вилле карету с яркими опознавательными знаками: гербом золотой черепахи на стенках. — Черт, — второй раз выдаёт он, бросая на смеющегося в стороне Рона отчаянный взгляд. Кейл видит улыбку старого дворецкого: он открыто потешается, что ещë сильнее раздражает. Этот старик определённо всë знал, но специально молчал. Как и Альберу. Особенно Альберу. «Он специально молчал несколько дней», — с недовольством понимает Кейл, и, пожалуй, он это запомнит. И очень вовремя вспомнит. — Смотрю, я вовремя. Ну, удачи, — Альберу прерывает связь, и эхо его смеха оседает в пустой комнате вместе со стылым воздухом, пробивающимся из окна сквозь тонкие изящные занавески штор.

***

<…> Лежа в сугробе, Марианна чувствует себя до странного уютно, повернув голову и вглядываясь в густой ельник, близ которого расположилась вилла. Такое положение, сковывающий конечности холод, ощущаются привычными, такими, словно когда-то давным-давно, в еë прошлой жизни, она тоже вот так вот лежала. Мёрзла. Но была счастлива. Они решили играть в прятки, и Марианна была водой. Детям нравилась эта игра, она была несложной, активной и интересной, а с учётом разрешения использования способностей в разумных пределах, это становилось только веселее. Она не успевает ничего понять, когда дети нависают прямо над ней вместо того, чтобы прятаться, а Раон прямо на глазах становится невидимым. Девочка лишь поднимается из сугроба, неловко отряхивая свою одежду, и тянет руки к котятам, поднимая их повыше и прижимая к себе. Он и Хонг будто бы враз разучились разговаривать и решили общаться с ней с помощью мяукания, и Марианна искренне не понимает, что не так, пока позади не раздаётся скрип колёс по снегу и стук двери. Это даёт ей как ответы, так и новые вопросы. Еë папаня сегодня гостей явно не ждал. Девочка резко оборачивается и вглядывается в выходящую из транспорта семью. Роскошно одетые, уверенные, но будто бы чем-то взволнованные, мужчина с женщиной и два подростка спешно выходят из кареты, остановившейся прямо у парадного входа. Марианна инстинктивно прячется за хвойной туей, высаженной близ их места для игр, следя за незнакомцами. Она не видит герба на карете, не слышит и обрывков фраз, брошенным спокойным тоном, но замечает, что эти люди ведут себя так, словно это место им принадлежит. Она прячется от осматривающих территорию взглядов, словно ненароком что-то ищущих, не спешит выходить из сомнительного укрытия, пока не видит немного спешно выходящего на улицу Кейла. Не потрудившийся накинуть на себя ничего теплее, чем кофту, он выглядит несколько смущенным и раздраженным. Она не знает, о чем они говорили, но котята с лёгкостью спрыгивают с еë рук, привлекая внимание всех собравшихся к кустам туи, и Кейл со вздохом громко зовёт еë. К вилле близ деревни Харрис чета Хенитьюз добралась так быстро, как только было возможно, и неизвестно, что подгоняло лошадей быстрее: нервный кучер, чересчур буквально воспринявший указания господ или же мягкий мороз, с которым подходила к концу суровая поначалу зима. Дерут выходит из кареты первым, подавая руку Виолан и оглядываясь вокруг. Он практически ни разу не был здесь, на облюбованной Кейлом вилле, но при первом взгляде уже мог подчеркнуть красоту здания и прилегающей территории. Кейл прекрасно постарался, организовав себе здесь такое живописное место для отдыха. Его старший сын, не заставив себя ждать, тут же вышел навстречу. — Кейл, прости, что мы без предупреждения. Но тебе следовало бы одеться потеплее, — не слишком строго ругает парня Виолан, останавливая ненужные приветствия. — Прошу прощения, матушка, я торопился, — Кейл отмахивается от этого с лёгкостью, а затем, не распинаясь, сразу переходит к делу. — Я… — Не нужно, мы всë понимаем, — обрывает его Виолан, и Дерут согласно кивает. Слуги позади суетятся, доставая привезённую поклажу. — Мы бы хотели просто, гм, познакомиться с нашей внучкой, — произносит герцог, получающий кучу давления от ожидающих взглядов Басена и Лили, не осмеливавшихся сказать слово первее герцога и герцогини. — Хаа, — Кейл едва слышно вздыхает, кивая и невозмутимо поворачивая голову в сторону шелестящей туи, из которой вырываются два котёнка: рыжий и серый. Сквозь ярко-зеленую листву сверкают медью и золотом алые волосы. Парень не горит желанием оставаться на улице и мёрзнуть ещë дольше, а потому громко зовёт Марианну к себе. Он выглядит бледным и уставшим, но взгляд отдаёт таким умиротворением и теплотой, что отчего-то у герцога и герцогини создаётся впечатление, что если бы не гости, он и сам присоединился бы к игре с дочкой. «Сегодня на ужин должен быть свиной стейк», — с умиротворением и теплотой думает Кейл о еде. Дерут слышит рядом удивлённый и даже сдержанно умиленный выдох Виолан, когда из-за кустов показывается сперва ярко-алая голова с кистью золотого росчерка на челке, сверкают настороженно светло-голубые глаза, а затем оттуда спешно выбегает маленькая хрупкая девочка, запыхавшаяся и румяная, словно снежный ангел. Почти добегая, она тянется руками вперед, неловко спотыкаясь об свои же ноги в самый последний момент. Дерут уже было хочет подхватить ребёнка, не позволить пропахать носом снег, но Кейл успевает быстрее. Словно не в первый раз так ловя малышку под руки, он слаженным и отточенным движением поднимает еë в воздух, себе на руки, прижимает крепко поближе и заботливо отряхивает детское пальтишко от налипшего снега. Дерут с лёгким внутренним содроганием замечает этот акт абсолютной привязанности и заботы, когда Кейл прижимает ребёнка к себе покрепче, словно боясь отпустить на лишние минуты. Неужели он так сильно боялся, что этого ребёнка у него могут отобрать? Сколько раз за этот год они не замечали очевидных намеков и действий? Сердца герцога и герцогини разрывались. Марианна чувствовала, как руки Кейла подрагивают от холода, и он с каждой секундой выглядит всë несчастнее, пока люди напротив них, застывшие соляными истуканами, тепло одетые, медлят. Она не сдерживает собственный чих, что даёт Кейлу удачный повод не стоять тут столбом на морозе. — Пройдемте внутрь, — Кейл, поворачиваясь к ним спиной, не утруждает себя лишними объяснениями, а Марианна наконец может разглядеть всех прибывших получше, пока держится за шею своего папани, лишь бы ненароком не упасть. — Тут очень тепло, — подмечает Виолан, ловя на себе взгляды маленькой девочки, сверкавшей глазами цвета чистого ясного неба в погожий летний день из-за плеча еë старшего сына. Девочка быстро отводит взгляд, нервно играясь с волосами парня, пока Рон и доверенные слуги помогают гостям избавиться от одежды и передать ненужные вещи. — Она очень слаба. Совсем недавно выздоровела после лихорадки, поэтому мы держим температуру пока такой, — отмахивается Кейл, заходя в основную гостинную и усаживая бледную розовощекую девочку на кресло, помогая ей снять с себя верхнюю одежду и передавая еë подоспевшему Рону. Виолан украдкой смотрит на Дерута, получая понимающий кивок в ответ: они поняли, что Кейл, должно быть, завершил все дела как можно быстрее и на всех парах рванул на виллу как раз после того, как получил известие о, наверное, очередной лихорадке девочки. «Он так сильно еë любит», — это до глубины души тронуло сердце герцогини. Кейл лихо щипает девочку за красную щеку, получив в ответ недовольный ойк. Она по взгляду видит, что ей предстоит выговор за отлеживание сугробов (Раон наверняка уже как на духу выложил, что они всë это время делали), а потому переводит взгляд на, судя по всему, родственников со стороны папани. Переводит и тут же хочет отвести обратно и не видеть этого всего. На них смотрели как на какое-то чудо света, словно свершилось что-то невероятное, упал метеорит и все остались живы, на землю спустился Бог и заявил, что вся вера — полная брехня, а он — просто массовая галлюцинация. Марианну такие взгляды и внимание сильно напрягало. Более того Кейл явно хотел, чтобы она представилась сама, а сама Марианна не хотела первой заводить разговор да не знала, как бы ей это сделать. Дерут, видя смятение девочки, так похожей на Кейла, а вместе с тем и на Джур, испытывая сильную ностальгию и тоску, опускается на одно колено, на один уровень и протягивает руку ладонью вверх. — Привет, я твой дедушка. «Какой из?» — задаётся вопросом Марианна, вспоминая сразу по крайней мере ещë двух дедушек и неуверенно бросая взгляд на единственный якорь внешне железного спокойствия в виде Кейла. — «Сколько ещë людей мне нужно будет называть дедушками, сборщик отцов ты несчастный?» Когда хрупкая, необычайно милая и красивая, как фарфоровая кукла, девочка неловко шлёпает маленькую ладошку на протянутую руку, сердца окружающих тают. — Марианна. Приятно познакомиться, дедушка, — ей хочется отодвинуться подальше, лишь бы еë в очередной раз не поднимали и не таскали туда-сюда, как тряпичную куклу (папаня — исключение, с ним комфортно), но здравый рассудок твердит, что надо. Надо, иначе это заденет чужие чувства. Нежная женская рука мягко, по-матерински ласково гладит еë по голове, и это навевает приятные воспоминания. Виолан Хенитьюз создавала впечатление холодной и расчетливой женщины, эдакой бизнес-леди, но она всë ещë оставалась матерью и мачехой, и не собиралась оставлять никого из детей без внимания и хотя бы сдержанного, но тепла. Марианне она до страшного, до противного ностальгично напоминала еë маму. Ласковую и добрую только с ними, со своими детьми маму. Вспоминать об этом было и приятно, и больно. Это вызывало у неë диссонанс, потому что она точно так же полюбила и воспринимала папаню. — Ты уже так складно говоришь. Похоже, у меня появилась гениальная внучка, — смеётся Дерут восхищённо, похлопывая ребёнка по спине. «Если б ты знал, сколько мне лет, не говорил бы так». Девочку привлекло явное несоответствие, которое бы не бросалось в глаза, не находись они всё в одной комнате. Ни у кого из присутствующих здесь не было такого алого оттенка волос, как у Кейла и у неë самой. Этому было лишь два объяснения: либо Виолан — не настоящая мать Кейла, либо цвет волос — просто особая фишка еë везуче-невезучего папани, доставшаяся ему от предков по генам и выпавшая раз в энное количество поколений именно на него. — Кейл, нам нужно задать тебе пару вопросов, — говорит ему Дерут, с неохотой отпуская ребёнка прямо в руки Басену и Лили, устроивших чуть ли не драку за первенство знакомства. Кейл, задержавшись на них взглядом, подмечая испуг Марианны, сперва урезонил пыл своих младших брата и сестры, а затем предложил герцогу и герцогине присесть на диван. Рядом с ними тут же оказываются чашки согревающего горячего чая. — Спасибо, Рон, — Кейл, внешне спокойный и неуверенный, смотрит прямо, чувствуя себя неуютно от того, что его отец и матушка так медлят. Он примерно накидал круг вопросов, которые ему могли бы задать, а потому ожидал, с чего же решат начать Дерут и Виолан. — Марианна — прекрасное имя, — начинает герцог, смотря на Лили, с хитрым взглядом что-то тихо втолковывающую недоуменно хлопающей глазами Марианне. — Мы долго думали над ним, — признаёт Кейл, делая осторожный глоток, готовясь к наикислейшему чаю в своей жизни, который невозможно было бы сделать менее кислым, даже если забить чашку до отвала сахаром. Чай оказался сладким, согревающим и очень приятным на вкус. «Рона где-то по пути подменили?» — Мы правильно поняли, что Его Королевское Высочество — тоже еë отец? — Верно, — даже услышав прямой ответ от Кейла, герцог Дерут не мог или же не хотел складывать картинку. — Кейл, но кто же тогда еë мать? С ней всë в порядке? — обеспокоенно спрашивает Виолан, не видевшая за это короткое время на вилле ни одной девушки. Кейл немного неловко касается ладонью своей шеи и протяжно мычит, явно не зная, как об этом сообщить так, чтобы его поняли правильно. — Неужели она… Мертва? У герцогини сжимается сердце, когда она видит бледного Кейла, словно не знающего, как сообщить им тяжёлую весть, и повисшее молчание прерывает Марианна, вырвавшаяся из окружения и проводящая тактическое отступление на базу. Она выглядела уставшей и измотанной чрезмерно повышенным вниманием и неприятными щипаниями за мягкие щеки, когда с разбегу влетала на диван под защитное крыло парня. Лили и Басен, дернувшись вслед, неловко остановились, не решаясь тревожить старшего брата. Марианна прекрасно знала, что рядом с Кейлом место наиболее защищённое. И нет, это не потому, что еë папаня сильный. Он сильный психологически, но не иначе. По крайней мере, так говорили все вокруг, да и сам Кейл активно продвигал эту идею. Дело было в том, что рядом с еë папаней всегда находится еë невероятный старший брат, а рядом с драконом, как ей объяснили, самое безопасное место в мире. Сердце герцога в очередной раз сжимается при взгляде на эту тёплую на эмоции картину, а разум ненадолго захватывает ностальгия по былому. Когда-то давным-давно маленький Кейл так же забирался под бок к Джур, ища у неë ласки. Кейл не замечает ни внимательных умиленных взглядов, ни пыхтения за спиной своих младших брата и сестры, больше по привычке, чем осознанно, опускает руку вниз, на теплую маленькую спину, а затем, решив наконец дилемму, отвечает наконец на вопрос Виолан: — Это я, матушка. Не то чтобы он вообще хотел произносить что-то подобное вслух. — Что?.. — Еë «мать» — это я, — повторяет неохотно, через силу. — Кейл, если ты не хочешь об этом говорить… — начинает герцог, явно не поверив в услышанное, и Кейл непонимающе хмурится. Он прямо и вполне честно ответил на их вопрос, он считал это достаточным. Марианна недолго наблюдает за метаниями обоих сторон и примерно улавливает тему разговора. Помогать она, конечно же, не будет. Кейл — взрослый парень. Он сам с этим разберётся. — Можете спросить у неë самой, — как только девочка решает не вмешиваться, Кейл пожимает плечами и выдаёт это с такой лёгкостью, что вызывает из-под руки снизу тихий недовольный цык. Он фыркает, пряча усмешку. — Мара. — Что не так, папаня? — она не смотрит на Кейла, делает вид, что ничегошеньки не понимает, лишь вглядываясь в лица кровных дедушки и бабушки и ожидая вопроса уже лично от них. — Марианна, внучка, — начинает было герцог, а затем на время замолкает, формулируя как можно более простой и понятный вопрос. Мара, так и не дождавшись внятного вопроса, желая избавиться от лишней темы для обсуждений решает родителей еë папани не мучить. Дедушка и бабушка всë же. — Папане не очень нравится, когда я называю его мамой. Папаня всегда со мной с самого моего рождения. И папа тоже. — В ней течёт исключительно кровь Хенитьюзов и Кроссманов, отец, — замечает как бы между прочим Кейл вполне себе равнодушно, словно о погоде говорит. «Не считая крови тёмных эльфов, драконьего сердца и элемента Мирового Древа», — уже про себя добавляет парень. — Что ж, если ты так говоришь, — герцог легко кивает, принимая ответ и не продолжая больше мусолить эту тему. Он переглядывается с Виолан и замечает уверенность в еë глазах. Кейл так сильно изменился благодаря появлению этого дитя, и теперь они видели вполне логичные объяснения его долгому присутствию на вилле, тому, что он рвался туда, словно тигр из клетки, все его действия в их глазах резко приобретают смысл. — Кейл, ты мог бы и сказать нам об этом раньше. Мы бы тебя безусловно поддержали, — говорит Виолан мягко. Это вызывает у Марианны очередной сильный диссонанс. — Я забыл, матушка. Прошу меня простить. В комнате повисает неуютное молчание, где каждый, кроме Кейла, пытается понять, как о таком вообще можно забыть. В это не верит никто, кроме Марианны. Она чувствует искренность. Еë папаня действительно забыл. «Боги, ну ты даёшь», — она, не сдержавшись, фыркает со смеху, за что получает второй щипок за щеку от Кейла. Это вырывает всех остальных в комнате из оцепенения. — Да, конечно, ты забыл, — громко смеётся герцог, закрывая эту неловкую тему. Он встаёт с места и с лёгкостью выдергивает девочку, словно морковку с грядки, из-под спасительного крыла. — Иди-ка сюда, малышка! Виолан лишь понимающе улыбается, оставаясь сидеть на месте, как и Кейл. — Кажется, подошло время ужина, — герцог самовольно удаляется с девочкой на руках из комнаты, позвав за собой и Басена с Лили. [Я присмотрю за нашей младшей!] — Раон пролетает в проём открывшейся двери, и Кейл с Виолан остаются в комнате наедине. — Кейл, если тебе будет необходима помощь, ты всегда можешь к нам обратиться, — проводив взглядом герцога и детей, женщина поворачивается к нему, вглядываясь в ровное и спокойное, словно озёрная гладь, лицо. — Если это касается воспитания и ухода за детьми, я всегда буду рада подсказать. — Благодарю вас, матушка, — кивает Кейл, и Виолан понимающе улыбается, когда он начинает спрашивать.

***

— Как прошёл разговор? — спрашивает у герцогини Дерут ровно и делано равнодушно, когда они прибывают обратно в имение. — Кейл будет прекрасным родителем. И, хотя ему не хватает опыта, мы ему с этим поможем, — Виолан в этом уверена. За время их разговора, она успела уговорить Кейла приехать обратно в поместье вместе с дочерью. — Она очень похожа на него. И на свою бабушку. Я беспокоюсь разве что о том, что Кейл слишком молод для оседлой семейной жизни. Особенно в нынешнее время. — Я согласен, поэтому мы при необходимости поможем ему, – герцог согласно кивает. – Уверен, Джур бы сошла с ума от восторга, только увидев еë, — улыбается герцог, но в его глазах Виолан легко улавливает печаль. Она решает сменить тему. — Что думаете насчёт того, чтобы организовать нашей внучке личную комнату в поместье? Дерут переключается моментально, зацепившись за поданную идею. Марианна чувствует ползущий по спине озноб и передёргивает плечами, случайно роняя ложку в тарелку с супом и разбрызгивая бульон вокруг себя. Ей чистым платком заботливо вытирают рот и подбородок, пока она внутренне ругается на хреновую координацию движений и свои дурные предчувствия. Кейл выглядит задумчивым и чем-то сильно обеспокоенным. Совсем недавно он вновь с кем-то разговаривал через магический шар, и отголоски его эмоций Марианне совсем не нравились. — Мара, хочешь ли ты поехать пожить с папой на пару дней? — спрашивает он как бы случайно. — Он по тебе очень соскучился. Марианна в очередной раз роняет ложку в суп. Ей опять без вопросов помогают вытереть лицо. — Я тебе надоела? — спрашивает она тихо, без слез и истерик. Она не могла об этом не беспокоиться. Привыкнуть к такой размеренной, ленивой и тёплой зимней жизни оказалось очень просто. — Нет, — отвечают ей моментально и так естественно, что впору и смутиться собственного вопроса. Однако Марианна чувствует, что грядёт какое-то неприятное дерьмо. — Просто мне нужно на время уехать по делам. И Кейл чувствует это тоже. — Я привезу тебе сувениры, — добавляет он, глядя на расстроенное лицо затихшего ребенка. Он думает о том, что ему нужно будет разобраться с помощью Баду быстро.