Милое дитя

Альберу Кроссман с закрытыми глазами слушал доклады и предложения подданных. Он выглядел чрезмерно сосредоточенным, сидя в зале для приёмов вот так, закинув ногу на ногу и уперев щеку в руку, облокотившись о ручку кресла. В свободной ладони с размеренным стуком перекатывались два увесистых ледяных шарика диаметром не больше одной золотой монеты. Под солнечным светом те переливались яркими красками цветных вкраплений, сверкая лучше любых бриллиантов. Он задумчиво смотрит на эти шарики, с лёгким стуком перекатывающиеся на его ладони и думает, что подобную идею можно неплохо продать. С помощью них можно было неплохо тренировать моторику пальцев, привыкших к пишущей однообразной работе да тренировкам с мечом. Помимо прочего это занятие неплохо помогало сосредоточиться. Магический лед таял долго, сверкал красиво, охлаждал руки. Как только Маре пришло это в голову? Заниматься тренировкой использования маны с маленькой принцессой было куда приятнее и интереснее, чем слушать бесполезные споры. В споре, как говорится, рождается истина, однако сложившаяся ситуация не давала достаточно времени для лишних обсуждений, как этого хотела бы аристократия. Шарики сталкиваются друг с другом с сильным звоном и вместе с тем замолкает развернувшееся обсуждение. Кроссман делает вид, что не видит, как шелохнулись плотные бархатные шторы. Просто потому, что подарок от его маленькой дочки пришёлся ему по вкусу (это не взятка, нет), а вреда в услышанном разговоре для маленького, не разбирающегося в политике и военном деле ребёнка окажется мало. Наоборот, возможно, даже спровоцирует у неë в будущем интерес к управлению государством. Марианна являлась его единственной насленицей, а посему, чисто теоретически, бразды правления государством когда-то могут перейти ей. «Впрочем, об этом рано говорить». Заметив у входа в зал для аудиенций переминающегося с ноги на ногу взволнованного тёмного эльфа, одного из его доверенных лиц, которому он поручил сопровождение и охрану маленькой принцессы, Альберу хочется сокрушенно вздохнуть. Жалко только, что это разрушило бы его репутацию. Марианна обладала поразительным талантом к пряткам, догонялкам и, как ни странно, взлому помещений. Он не знал, гордиться ему этим или же ужасаться. Одно он знал точно — если Кейл об этом узнает, то точно найдёт этому применение. И счастье Кроссмана — если это будет не его казна. Спасало его пока что только то, что непоседливый ребенок быстро выдыхался. Альберу переводит взгляд обратно, совершенно не глядя, как у шторы трагично падает игрушка героя Серебряный Щит, а затем маленькая ручка появляется из-под ткани, шарит туда-сюда, спешно нащупывая упавшую вещь. Смотреть на то, как игрушечную версию Кейла затаскивает за ногу под штору детская рука было... освежающе. Альберу старательно делает вид, что ему совсем не смешно, и он очень внимательно слушает развернувшуюся по второму кругу дискуссию с совершенно не новыми аргументами. «Она совсем с ней не расстаётся», — думает он, не способный избавиться от этой вопиющей картинки в своей голове. Между тем спор относительно необходимости защиты территории столицы и дворца или переброски сил в маркизат Стен стремился уйти в третий виток. Альберу, устав, наконец махнул рукой, заставляя спор утихнуть, а эльфа, остановившегося у двери молчаливой статуей вины и раскаяния, скрыться с глаз. — На обсуждение сейчас вынесены два вопроса, — подводит он итог, старательно настраивая себя на рабочий лад, от которого отвлекали эти чертовы шторы (они больше не шевелились, но всё же), от которых он всë не мог отцепить взгляд. Он вместе с тем также размышлял, стоит ли ругать ребёнка за самовольное проникновение на важное государственное собрание или всë же стоит помиловать. Этот вопрос оказался внезапно в разы сложнее, чем тот, что обсуждался на собрании. — Первый — необходимость обороны территории маркизата Стен, попадание которой в руки Белой звезды мы допустить не можем. Второй — ваши опасения того, что они, воспользовавшись тем, что мы направим туда войска, нападут на дворец. Устройства видеосвязи гудели, но зал был погружён в тяжёлое молчание. Кронпринц не мог не заметить сильного беспокойства на лицах подданных. Он делает вид, что совершенно не чувствует, как маленькая ладошка невидимого ребёнка (когда только успела?) предупреждающе хлопает его по колену пару раз (он не вздрогнул при первом шлепке, вовсе нет), а затем ткань его штанов едва сминается, и Альберу приходится с невозмутимым лицом вполне естественно сменить положение, пока к нему на колени усаживается ребёнок. «Она становится ещë более несносной, чем Кейл». Кронпринц почему-то всë ещë испытывал гордость. И он не мог ничего с этим поделать. Решение обсуждаемого военно-политического вопроса было достаточно простым, но было кое-что, что доставляло Альберу беспокойство. Он знал, что эту тему рано или поздно затронут, но старательно оттягивал момент, давая себе время на размышления. — Это очевидно, что Белая Звезда нацелен либо на территорию маркизата Стен, либо на меня, — кронпринц прекрасно понимал, что Белой Звезде нужна информация. Его Величество для этого не годился, а вот Альберу Кроссман, перед которым непосредственно отчитывается Кейл, его личная головная боль — становился самой очевидной целью. Однако, будь всë так однозначно, он без промедления бы лично направился в Северо-Западный регион. Сейчас появилась одна несомненно важная переменная. Марианна. Недавно признанная Его Величеством на официальном приёме в качестве полноправного члена королевской семьи принцесса, при возможности могла стать превосходным рычагом давления на обоих своих родителей. Любимая ими обоими, она была лучшим заложником из возможных. Учитывая, что Кейл сейчас не находился в королевстве, а у Альберу не было способа связаться с золотым драконом или направить в Черный Замок Марианну (он попросту не знал координат), самые простые пути обеспечения безопасности его и Кейла любимой дочери становились недоступными. «Это нехорошо...» — Проще всего будет собрать две нужные ему цели в одном месте. — Но, Ваше королевское высочество, а как же принцесса? Главнокомандующий сейчас не в королевстве, а еë высочеству всего один год, брать ребёнка на поле боя..! — кто-то наконец поднимает этот вопрос. «Они правы». Он чувствует размеренное дыхание под боком и то, как тёплые ладони осторожно касаются его сжатого кулака. «Она ребёнок, хоть и не совсем обычный». — Она отправится со мной, но останется в тылу, охраняемая моей личной стражей, — Альберу был отчего-то уверен, что в ином случае его маленький «хвост» попросту ускользнет из дворца и прошмыгнет вслед за ним. — Но Ваше… — подданный замолкает, как только Кроссман взмахивает рукой. — Вы правы, Еë Высочество принцесса слишком юна, но оттого ей тяжелее расставаться с родителями. Его Величество будет занят поддержанием внутренней стабильности регионов, в связи с чем присматривать за моей дочерью будет некому. Это отличный шанс для покушения, — невозмутимо подчёркивает он, раскрывая ладонь, в которой вновь со слабым звоном перекатываются ледяные шарики, иногда подталкиваемые детскими пальцами в разные стороны. — Более того, с чего вы решили, что Белая Звезда может быть нацелен на одного лишь меня? Он поднимается с кресла, что заставляет подданных моментально склонить головы и, пользуясь случаем, лёгким движением одной руки поднимает тихо охнувшего, невидимого глазам окружающих ребёнка с нагретого места. — На этом собрание объявляю оконченным. Кронпринц даёт указ слугам принести его доспехи, пока направляется в личные покои, сопровождаемый двумя скрытыми под маскировкой тёмными эльфами. — Мы просим прощения. Еë Высочество принцесса… Альберу смеётся, прерывая сбивчивые извинения и опуская взгляд на ребёнка, моментально отменившего заклинание невидимости. Марианна понуро колупает пальчиком золотой орнамент на его воротнике, избегая взгляда блондина, всеми силами делает вид, что совсем не понимает, а как это она оказалась тут, а не в покоях. — Нет нужды, — отмахивается Кроссман, не сводя лукавого взгляда. У ребенка по графику сейчас должен был быть послеобеденный сон, но Мара была до странного бодра. — Тебе стало скучно в моей комнате, и ты решила пойти исследовать дворец? Он наблюдает за тем, как девочка, помедлив секунду, кивает. — Ну-ка, — подцепил он с лёгкостью эту заминку, одним движением легонько встряхнув надувшегося ребёнка. — Мне стало скучно. — Ага. Дальше? — С тобой не скучно. — Ммм. Он соврет, если скажет, что ему не приятно было это услышать. — И ты поэтому сбежала от своей охраны? — Альберу знает, что не так уж и просто сбежать от тёмных эльфов, особенно тех, кто специализируется на скрытой разведке и преследовании, но Марианна с завидным успехом раз за разом умудрялась проворачивать побег. — Их пушистики были очень милы, — отвечает Марианна неуверенно, вкладывая какой-то особенный смысл в выражение «очень милы». Элементали, коих Марианна сообразительно в пределах дворца называла «пушистиками», любили её до страшного сильно и притягивались к ней, по словам Таши, не хуже, чем древние силы к Кейлу. Единственное существо, к которому элементали были настроены так же тепло и дружелюбно — Мировое Древо. Альберу был сильно рад тому, что с каждым днём речь Мары становится лучше и чётче, а сама девочка охотно идёт на диалог. Вместе с тем он всë больше и больше удивлялся тому, насколько проницательным бывает этот, казалось бы, четырехмесячный ребёнок. С учётом особых условий еë появления, Мара слабо подпадала под оценочные категории «обычного ребёнка такого-то возраста», а вместе с тем было непонятно, как стоит еë воспитывать. Альберу, как и Кейл, понятия не имел, что с этим делать, но решил начать с общего образования, бытовых вещей, которое должны знать обычные дети, а там уже смотреть по ситуации. Зная своего возлюбленного, он был уверен, что тот скорее лучше и охотнее развивал бы еë боевые навыки. Это у него получалось до удивительного хорошо вне зависимости от того, планировал он это или нет. Или, пользуясь случаем, этот рыжий черт тюленил бы на пару с дочкой в любом подходящем месте, читая вслух ей и детям сказки, приключенческие романы, да вообще всë, что попадётся в библиотеке под руку избалованного аристократа. «Она подбила контрактных элементалей этих двоих на аферу?» Он бросает заинтересованный взгляд на двух потерянных тёмных эльфов позади и со смешком вздыхает. «Смогут ли они в таком случае проследить за еë безопасностью?» — обеспокоенно думает Кроссман, неосознанно крепче прижимая к себе ребёнка. Он был просто обязан сделать всё возможное, чтобы не дать ей пострадать. Он не простит себя, если с ней что-то случится. От тяжёлых мыслей Альберу отвлекает вспышка лёгкой боли в голове, вызванной лёгким движением цепкой ручки, дернувшей за прядь волос у виска. Он едва морщится, глядя на дочь вопросительно и неслабо удивляется, когда видит осторожный серьёзный взгляд. Марианна делала такой взгляд неосознанно: когда особенно внимательно его слушала или хотела поговорить о чем-то действительно для неë важном. Так, например, она сосредоточенно слушала все уроки по магии, которые ей давала до момента своего отбытия Розалин, уроки по управлению маной и взаимодействию эльфов с элементалями, которые ей давала Таша, даже всë, что касалось особых способов управления маной, которыми с ней делился сам Альберу. Точно так же она спрашивала изредка и о том, как дела у Кейла. — Что такое? — спрашивает он, вопросительно подняв бровь, доходя до массивных дверей собственных покоев. Служанки, открывшие им дверь и слышавшие часть их разговора, изо всех сил сдерживали вздохи и улыбки от открывшейся их глазам тёплой картины. Тем более у них появился прекрасный повод ещë больше посплетничать о запутанных отношениях двух самых популярных героев королевства Роан. Как только двери за представителями королевской четы закрываются, Марианна открывает рот и напрямую задаёт вопрос, выглядя слегка обеспокоенной: — Белая Звезда — это тот плохой дядя, о котором вы с папаней говорите иногда? Он хочет напасть на тебя и меня? Альберу уже говорил, что обеспокоен тем, насколько хорошая у Марианны память? Он, пожалуй, повторится. «Впрочем, сейчас мне это на руку». — Верно, но твой папа сильный, поэтому тебе не нужно беспокоиться об этом, — кронпринц улыбается, и Марианна ещё долго всматривается в его лицо, словно пытаясь прочесть эмоции, чему Альберу попросту не может не умилиться. Девочка осторожно обнимает его за шею, зарываясь куда-то в воротник его повседневного костюма, и Кроссману остаётся только вслушиваться в еë голос. — Как он выглядит? — Красные волосы, в белой маске, на плечах плащ с эмблемой белой звезды. Я не видел его лично ни разу, но Кейл… — он тут же исправляется, хмыкнув: — Твой папаня с ним уже пересекался пару раз. Какое-то время Кроссман лишь чувствует тихое спокойное дыхание на своей шее. Решив, что Мара, должно быть, утомившись, задремала, он опускается на кровать, аккуратно снимая с себя теплые руки малышки. — Я не буду убегать от них, — его руки замирают на хрупких плечах как только он слышит эти слова. — М? — наконец отзывается он. — Я не буду убегать от охраны. Я обещаю. Тебе ведь так будет спокойнее? Альберу вздыхает. Ну как он мог не любить этого ребёнка? — Да, моя милая. — Будь осторожен, хорошо? — он слышит, как едва заметно, словно вековой ледник, треснул еë голос. — Конечно. Спорим, он убежит, поджав хвост? Марианна слабо смеётся, и ему отчего-то кажется, что смехом этим прикрыто что-то другое.

***

— Ваше Вы.! -… сочество.! — Принцесса! От взрыва и последовавшего за ним грохота заложило уши и, кажется, опалило волосы, а в голове в один миг стало оглушающе пусто. Марианна чувствует себя ужасно дезориентированной и помнит лишь то, как она в компании Альберу направилась в маркизат Стен. Из-за бесконечного нытья аристократии о еë безопасности было решено отправить принцессу в защищённое поместье вместе с отрядом, достаточно сильным, чтобы защитить ребенка в случае чего. Марианна прекрасно понимала, что для Белой Звезды она словно лакомый кусочек, инструмент для давления, торга. Очевидно, что в случае чего с ней не будут церемониться. И если об этом забеспокоился даже этот стремный божественный диванный критик, еë предположения были по большей части верны. Их перехватили на половине пути, в подлеске, атаковав. — Марианна! — с рявком Адриана, капитана отряда тёмных эльфов, Марианна дёргается, очнувшись от сковавшего еë ступора. [Не стой столбом, дура!] — вторит Адриану элементаль воды, этот грубый цундере, прямиком в ухо, отчего все окружающие звуки наконец резко включаются и будто бы выкручиваются на максимум в еë голове. Марианна словно выныривает из-под толщи воды, задыхаясь. В этот момент она вспоминает, что безопасности как таковой не существует. Что она расслабилась, позволила себе забыться, слишком сильно погрузиться в детство, где ей не нужно ничего решать. «Как глупо». Слабый шелест только распустившейся по весне редкой нежно-салатовой листвы и завывание ветра посреди леса, куда их загнала засада. Треск пламени горящей удушливым ароматом вечнозеленой хвои, древесины и смолы. Перебивающая всë это надрывной плач клинков, гвалт голосов, криков и болезненных стонов. Собственный набат стучащей в голове в ритм учащенному сердцу крови, согнавшей все краски с некогда румяного спокойного лица. Это дезориентировало еë настолько сильно, что девочка повторно застыла на месте, борясь с желанием закрыть глаза и уши. Собственное сердце сейчас ощущалось дикой птицей, загнанной куда-то в угол, в самые пятки, да там и затаившейся. Марианна не могла заставить себя пошевелиться, сглатывая ком, застрявший в горле, не способная выдавить ни звука. Она понимала, что замерла, словно олень в свете фар, но еë тело невольно застыло, отказываясь двигаться, а в голове царил полный кавардак. Она попросту не могла собрать мозги в кучку, пытаясь справиться с разрывающим черепную коробку дежавю. Словно в замедленной съемке она видит хлестнувшую в воздух алыми росчерками кровь и успевает лишь почувствовать сильный порыв воздуха, как мимо неë пролетает тёмный эльф, впечатываясь в соседний крепкий дуб. Его голова дёргается, а сам он оседает вниз, неподвижный и бледный, словно хлопковое полотно. Из разорванного бока виднеются части поломанных ребер и органы, а под самим эльфом стремительно расползается лужа крови, окрасившая выскочившую по весне редкую нежно-зеленую траву и трогательные маленькие желтые цветы в алый. Это был Регус. Регус, который очень любил разговаривать и нянчиться с ней, с надоедливым ребёнком, во дворце, когда Марианна убегала исследовать территорию (по крайней мере там, куда доступ ей был открыт). Ответственный кутежник, он со всей серьёзностью относился к любому порученному ему заданию и с по-настоящему мальчишеским энтузиазмом играл с ней в любую игру, какую бы она ни придумала, чтобы скрасить скуку. «Он невероятно красиво жульничал в карты». В противовес яркому воспоминанию видеть, как бледное лицо мёртвого Регуса становится с каждой секундой всë белее, было для неë тяжело. Именно поэтому Марианна ненавидела привязываться к людям. Терять их было мучительно больно. Она отворачивается резко, пытаясь вытряхнуть из головы засевшую картинку, не слушать плач его элементаля, но совсем не может нацепить на глаза розовые очки обратно, видя трупы и откровенную бойню, воцарившуюся вокруг, казалось, уже выжженую на подкорке мозга. В этот момент она отчётливо вспоминает, что влечет за собой война и как быстро и легко привыкаешь к хорошему. — Отступаем! Нолан, бери её! — земля под ними дрожит от магии, и Марианна совершенно глупо смотрит, как почва под ногами вздымается буграми, поднимается в воздух и собирается в огромные снаряды. Всë это произошло настолько стремительно, что она не успела среагировать. Девочка чувствует, как крепкие жилистые руки в кожаных доспехах подхватывают еë, закидывают на плечо, и эльф Нолан срывается на бег, ловко перескакивая через поваленные брёвна, бесчисленные камни и валуны. Он шустро лавирует меж деревьями, уворачиваясь от веток, но вскоре становится очевидно, что этого было недостаточно. Преследуй их один или двое — это было бы просто. Но от разношерстного отряда в пару десятков существ укрыться становится в разы сложнее. Остальные эльфы активно прикрывают их отступление, атакуя множеством заклинаний, но нападавших было слишком много. Лес кажется бесконечным. В один миг Марианна, крепко схватившая выступающие ремешки доспеха на плече Нолана, поднимает голову и видит бескрайнее синее небо, по которому мирно плывут сизо-белые кучевые облака, а потом небо над ними будто бы разрезает на пополам стремительная вспышка пламени. «Аура меча», — подмечает случайно в мыслях девочка, не раз наблюдавшая за тренировками Чхве Хана. Девочка не успевает заметить, как они с Ноланом остаются одни. Звуки битвы ещё были слышны вдали, но Мара, оценивая ситуацию объективно, могла точно сказать, что дела их совсем плохи. Нагнать их будет не так уж и сложно. Её догоняет звук падающих стволов высоких лип, срезанных алой вспышкой, как ножом по маслу. — Черт бы их побрал, — ругается эльф, поскользнувшийся на грязи. Нолан ловко выворачивается из-под падающего дерева, быстро оглядываясь. Он хмурится при виде открывшейся картины: с десяток деревьев были срублены ровным разрезом, а земля испещрена выбоинами. Этот удар, очевидно, должен был задеть их, и Нолан скрипит зубами, чувствуя сильную боль в боку. Он быстро проверяет ребенка в своих руках и облегченно выдыхает, когда обнаруживает, что на девочке ни царапинки. [Они рядом!] — Марианна слышит крики его элементаля и с замиранием сердца наблюдает, как ужасное пятно крови медленно расползается по чужому боку. — Слушай, Марианна, — Нолан прекрасно понимал, что сейчас совсем не время для королевского этикета, а потому говорил быстро и по делу, так, как было заведено между всеми ними, в подземном городе. Он видел, как подрагивает от страха девочка, всеми руками цепляющаяся за его легкий доспех. «Она ведь всего лишь маленький ребёнок... Слишком маленький для этого дерьма» — думает он, с помощью магии стремительно вырвавшись вперед. Остановившись у большого замшелого валуна, он ставит на тот малышку. Он улыбается мягко и дружелюбно, словно не произошло ничего серьёзного, когда кладет руки на её плечи в дружеской манере. — Давай поиграем в прятки, м? С магией невидимости, как ты умеешь. Все элементали здесь тоже будут участвовать в прятках, они не должны никому подсказывать, где ты. Он видит обреченное совершенно потерянное лицо ребенка с пятнами от брызг крови на щеках и лбу, совершенно бледное, Марианна, посмотрев на него, улыбается настолько фальшиво и с таким взрослым пониманием в глазах, что Нолан сразу понимает, что соврать ему не удалось. Он вздыхает и шипит не хуже рассерженной кошки, касаясь собственного бока. — Ты умная девочка, понимаешь, что делать, — слабо улыбается он, потрепав еë по голове, а потом стягивает с детских плеч тёмный утепленный плащик с капюшоном, подбитый мягким кроличьим мехом и украшенный по подолу изящной вышивкой с элементами солнца. Напоследок эльф ободряюще щипает её за щеку и, убедившись, что девочка активировала заклинание (никто из них так не мог, Нолан да и все остальные были убеждены, что этот ребенок гений), закидывает плащик себе на плечо, прикрывая им сумку. Казалось, будто бы девочка до сих пор на его плече. — Нолан… Ты ведь вернёшься? — только успевает растерянно спросить Марианна, получая в ответ сухой смешок. — Конечно! Я отвлеку их и вернусь. Обещаю, — смеётся тёмный эльф. Марианна знает: он не вернётся. Его рана была серьёзной, а выражение лица передавало плохо скрываемую неуверенность. Нолан очевидно решил выиграть для неё хоть сколько-то времени, сбив нападавших со следа. — Ты хреновый лжец, Нолан, — шепчет она себе под нос, когда мужчина скрывается из виду. Посреди леса она осталась одна. Она списывает лёгкую пульсирующую головную боль на прохладный весенний ветер. Шмыгает носом и оглядывается по сторонам, садясь на низенький камень. Изо всех сил старается не думать слишком много об этом. Погружаться слишком глубоко в себя сейчас было опасно. Раньше (в своей прошлой мирной жизни) Марианна не была атлетом или каким-то невероятно одарённым физически человеком, она хоть и была внешне здоровой и болезненной в допустимой для спокойной жизни норме. Она могла гордиться уже тем, что была образованной и довольно смекалистой. Прошедшей все круги ада в виде школы, университета, работы… Она была достаточно опытной в жизненном плане, чтобы понимать, что на своих двоих добраться до города ей будет тяжело. Да и куда идти? Зная, что Марианна владеет магией невидимости, очень сложной для применения, Нолан сделал ставку ценой собственной жизни именно на это. Марианна не умеет определять путь по звездам, никак не может запомнить, с какой стороны растет на деревьях мох и даже не уверена, а точно ли в этом фэнтезийном мире солнце встает на западе, а заходит на востоке. Вдруг наоборот? Вдруг тут всё совсем не так работает, как работало в её прошлом мире? Да и вспомни она хоть что-то из этого, чем бы это ей помогло? Она понятия не имеет, куда ей идти. Знает только, что если останется тут и дальше, её найдут гораздо быстрее. Марианна в принципе никогда в жизни не предполагала, что окажется посреди леса совершенно одна без какого-либо способа связи. И тем более никогда не представляла себе, что будет делать, устрой кто на неё охоту. «Безопасность — понятие настолько абстрактное и размытое, что само определение «безопасность» как таковое означает не более, чем допустимый для комфортной жизни уровень опасности». Мара из раза в раз напоминает себе об этом. Её никак не отпускает чувство, что когда-то будто бы происходило что-то отдаленно похожее. Она оглядывается по сторонам, передёргивает плечами от забравшегося под лёгкое изумрудное платьишко ветра и сжимает в руках ткань юбки. Марианна ненавидела себя за то, что не была такой же сильной, как Раон, еë удивительный дракон-старший брат, всегда схватывающий на лету всë, что касалось магии. Сейчас еë собственная слабость, страх и неуверенность могли стоить ей жизни. Или кое-чего более важного. Марианна подучила теорию, поняла принципы и основы использования магии, выучила базовые круги и даже начала эксперементировать в пределах того, что ей разрешали (и не разрешали, когда она была одна и была уверена в своём успехе), но с момента лихорадки она боялась применять масштабные заклинания. У неë не было опыта, а ступать на тропинку мага по наитию, без направляющей руки было опасно. Сестрица Розалин доходчиво объяснила ей, чем опасен взрыв маны в общем и еë магическая лихорадка в частности. Эта лихорадка в любой момент могла довести еë до состояния взрыва маны и, если вовремя не остановиться, до красивой, но болезненной смерти. А Марианна, как посетовал однажды золотой дракон, своих границ совсем не чувствовала. Марианна ненавидела себя и за то, что стояла сейчас на этом плоском камне, хлюпая носом, неспособная сделать уже ничего. Она дрожала от злости на себя и собственную беспомощность. «Это была твоя охрана», — отмечает (успокаивает) её внутреннее логическое Я. «Но я могла им помочь». «Повлияло бы это на что-то?» — сквозит скепсисом. Марианна не знала. Нет, знала, что это сделало бы только хуже. С таким огромным запасом маны и знанием, как её можно и нужно было применить, она могла оказать эльфам серьёзную помощь, но собственная растерянность, нехватка опыта и выносливость этого маленького тела сыграли злую шутку. Марианна ненавидела себя и за то, что где-то внутри тайком надеялась, что кто-то еë спасёт, что чьи-то тёплые руки разбудят, а мягкий красивый ленивый голос скажет, что это был всего лишь кошмар. Что добрый Регус, ворчливый Адриан и прямолинейный Нолан живы, что Роксана, Вивиа, Олинн, Бран и другие тоже в порядке и работают себе спокойно во дворце под прикрытием, а не дерутся насмерть с другими тёмными эльфами и кучей других неизвестных ей людей, нелюдей и стремных магов. Она опускает лицо, утыкается им в ладони и дышит. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. «Я должна выжить». Марианна спускается с камня. Она слабо надеялась, что хоть кто-то из тёмных эльфов останется живым. [Цундере,] — зовёт она элементаля воды, уже пару недель как прилипшего к ней, словно банный лист к жопе. [Чего тебе, плакса], — бурчит он тихо, совсем беззлобно. Марианна игнорирует неприятное обращение. Она сжимает дрожащие руки в кулаки и как можно тише выдыхает. Сейчас ей срочно нужно было взять себя в руки. [Нужно убираться отсюда]. […Я чувствую в той стороне человеческие речки], — так этот Цундере на памяти Марианны называл только городские системы водопроводов. В той стороне очевидно был замок маркиза Стен. В той стороне должен был проходить бой ещё хуже, чем был здесь. «Выбора нет». Девочка безэмоционально тыкает пальцем в элементаля воды, чувствуя ледяную влажную прохладу, и, хлопнув себя по щекам ладонями, начинает идти в нужном направлении. Ворчание водного элементаля её совсем не отвлекает. Ноги устают быстро, передышки приходится делать чаще, а этот лес, кажется, вовсе не кончается. Вскоре Марианна и вовсе останавливается на месте, когда к ней прилетает осунувшийся и совершенно заплаканный элементаль ветра Нолана, притащивший вместе с собой остальных элементалей тёмных эльфов. В воздухе словно издевательски каркает одинокая ворона. Марианна поджимает губы, глубоко со свистом вдыхая. Она чувствует себя безмерно виноватой перед всеми этими плачущими малышами, что жмутся к ней, как утята к маме-утке. Элементаль покидал своего контрактора только в одном случае. Надежда о том, что кто-то выжил, сдувается подобно резиновому шарику. Девочка тянет руки и сжимает в объятиях всю эту небольшую горку одиноких грустных элементалей. Теперь она была просто обязана вывести этих ребят с собой, чтобы они могли вернуться туда, где их дом. Эти малыши были такими приветливыми и добрыми с ней, отчего она попросту не могла оставить это вот… Так. Она зовет их с собой и шагает вперёд, дальше, оглядываясь на каждый шорох и замирая в напряжении от повисшей тишины. Ей кажется, что она идет так уже целую вечность, останавливаясь на пару секунд, чтобы отдышаться и размять болящие ноги. В напряжённой тишине спокойный лес кажется жутким. От того грохот от поваленного дерева и громкий медвежий рев в где-то двухстах метрах стал для неё подобен выстрелу из пистолета прямо напротив. [Это медведи!] «А я, блять, не поняла,» — ругается про себа Марианна, инстинктивно пригибаясь вниз, оглядываясь назад. Она не видит никого, но доверяет тому, что ей говорят элементали, беспрекословно делясь маной. Элементаль Нолана садится ей на плечо, и девочка чувствует, как еë ноги щекочет ветер, пробираясь под юбку, касаясь плотной ткани скрытых чёрных шорт длиной до колена. То, что она могла делиться с ними маной и пользоваться в ответ их способностями всегда удивляло её двоюродную бабушку Ташу, ведь пользоваться силой элементалей без заключения с ними контракта было невозможно. Для Марианны проворачивать такой финт из раза в раз оказалось естественным и само собой разумеющимся. Девочка отталкивается от земли, бежит со всех ног, ускоряемая ветром, но сильно стесненная размерами своего маленького тела и собственной выносливостью, не продержавшись и десяти минут (и пары километров), спотыкается о корягу и на инерции, не сдержав вскрика, летит вперед. Голова взрывается кислотной вспышкой боли, когда Марианна врезается лбом в дерево напротив, сильно ободрав о ветку висок, и, больно проехавшись коленками по корням и камням. Она кубарем улетает в овраг, словив по пути букет ушибов. Правую ногу предательски сводит, а лодыжка стремительно опухает Некогда красивое платье рвётся по подолу, куски ткани остаются то там, то здесь на ветках, а невидимость спадает сразу же, как только девочка чувствует сильную тошноту. Она опирается руками о землю, надрывно кашляя, и видит разодранные в кровь локти и ладони, все в черной грязи. Это сильно напоминало ей о том странном сне пару дней назад. Буквально через пару секунд над оврагом останавливается огромный медведь и тёмная эльфийка. Зажимая себе рот, жмуря глаза от боли, Марианна пытается прийти в себя, отползая в тень, в кусты, между делом слушая диалог тех, кто напал на них. Она не знает их иерархию и не видит со своего ракурса, но по звуку шагов и голосам примерно понимает, в какую сторону ей точно двигаться нельзя. Закусив губу она со злости бьет себя по бедру, игнорируя брызнувшие от боли ручейком по щекам слезы, призывая себя к действию. И, словно по щелчку, боль, противная и назойливая, стремительно отходит на второй план, притупляется. Марианна продолжает ползти дальше. «Из князи — в грязи», — иронично выворачивает у себя в голове она. — Ты уверен, что она здесь? — спрашивает женщина скептически, одним лёгким движением меча перерубая мешающие ей кустарники. — Мы стянули с того эльфа еë плащ. И у меня, между прочим, неплохой нюх. Она точно здесь. — Плащ точно её? — А чей ещë. Тут, кажется, только один ребёнок. — В овраге? — женщина явно не была чрезмерно болтливой, чего не скажешь о еë спутнике. — Да. Бегает шустро, действительно необычный ребёнок, как и говорил наш Господин. Марианна подныривает под поваленное бревно, попросив элементалей поднять лёгкий ветер, ненавязчивый, будто бы естественный, в свою сторону. Это не дает мужчине-медведю учуять её запах и позволяет ей самой незаметно пробраться меж ветвей кустов и зацепиться за камни, поваленные у края оврага. Прикинув в голове путь, она начала забираться наверх, на другую сторону оврага, казавшегося её невероятно огромным.. — Чёртов ветер, — ворчит медведь, но его обрывает женщина: — Я вижу ткань. Спускаемся. — Неа. Я бы лучше в догонялки поиграл. Это гораздо веселее, — тянет он хриплым голосом. — Да и куда ей бежать? Мы поставили иллюзию на этот лес. Лучше уж хоть повеселиться напоследок. Марианна делает лёгкий вдох, выдох, и слушает дальше, пока упрямо забирается наверх. Судя по голосам, они достаточно далеко от её местоположения, чтобы заметить её. Нужно быть только достаточно тихой. [Странная эльфийка. Она нас не видит], — между делом замечает Цундере. «Значит, не маг. Судя по манере и тому, что у неё меч… Рыцарь. Если это была её аура меча...» — В таком случае я свяжусь с остальными. — Думаешь, нас двоих не хватит на ребёнка? Да я и один с ней разберусь! Женщина вздыхает, явно недовольная бахвальством и тупостью своего собеседника. Она пинает камушек вниз по оврагу, отмечая: — Приказано взять живой, не забыл? — Живой, но не обяательно целой. Не думаю, что Господин разозлится, если я откушу ей ножку или две. Ты ведь улыбаешься, я вижу. Марианна делает шаг, второй и обречённо следит за камнем, сорвавшимся вниз из-под её ботиночка. Звук ожидаемо привлекает внимание эльфийки. — Ты, кажется, хотел поиграть в догонялки? — уточняет женщина, перепрыгивая овраг с лёгкостью. Судя по раздраженному реву медведя, тот явно так не мог. — Тогда заключим пари. Кто поймает — того и приз. [У нас всë готово,] — оповещает девочку Цундере, но Марианна уже бежит вперёд, виляя между деревьями в самых густых местах, куда взрослому было бы тяжело пробраться. Она не смотрит назад, лишь упрямо перебирает ногами, цепляет руками за колючие ветки волосами и платьем и бежит, бежит, бежит. Подгоняемая ветром элементалей, она совсем не обращает внимание на боль. Земля под эльфкой и медведем резко двигается, формируя вокруг каждого из них плотный прочный кокон. Яркой вспышкой разгорается алое пламя и импровизированная тюрьма, обожжённая снаружи и изнутри докрасна, поднимает в воздух белый пар. «Огонь горит только тогда, когда есть кислород. Если создать маленькое пространство, запереть их там и расжешь сильное пламя, оно потухнет, но перед этим сожжет весь кислород, оставив только углекислый газ». Собственный холодный прагматизм вступал во внутренний конфликт с вложенными установками ценности жизни в продвинутом мирном обществе. Общество здесь, может, и было продвинутым, да только вот с «мирным» у него были серьезные проблемы. [Я поджёг всë, что мог внутри и снаружи, как ты и сказала,] — злорадно и мстительно отзывается элементаль огня Регуса у еë уха. Марианна надеется, что это хотя бы даст ей фору, но одна из земляных тюрем раскалывается пополам с громким треском. Оттуда выпрыгивает эльфийка, громко вдохнувшая воздух, изрядно подпаленная, но вполне себе целая и невредимая. Деревья неподалёку от атаки срубает ровным разрезом. От этого удара раскалывается и второй шар, но медведю повезло гораздо меньше. Запах горелой плоти и меха стремительно распространяется в воздухе. Взяв себе фору, девочка сдергивает с себя браслет-ограничитель, поглощающий излишки маны, который ей подарил Эрухабен, запихивает его в карман шорт и старается бежать ещё быстрее. Она снова прыгает, спотыкается, падает, перекатывается, но продолжает бежать так быстро, как только может, как только позволяет ей магия, до тех пор, пока еë лёгким движением, словно игрушку, не хватают за волосы, дергая назад. — Неужели кто-то из этих ублюдков остался живым?.. Черт, да хватит вырываться —Марианна шипит и барахтается в руках тёмной эльфийки, держащей в руках меч, покрытый красной аурой, и повисает безвольно после сильной встряски. Эльфийка-рыцарь оглядывает еë заинтересованно, и у Марианны холодеет нутро, когда взгляд той останавливается на ожерелье на еë шее, красиво сверкающем на солнце. — Красивые у тебя украшения, — женщина цепляет пальцем камень в золотой оправе, и, заметив, как девочка тут же вцепилась в украшение, смеётся ласково и жутко. Марианна сильнее цепляется пальцами в дорогую сердцу вещь, подаренную ей обоими родителями прямо в день её рождения, быстро поняв, куда дует ветер. Понимание это совсем не помогает. У этого маленького тела вовсе нет никаких физических сил для сопротивления взрослому опытному рыцарю. Рывком сдернув ожерелье, не шевельнув и бровью на слабое паническое сопротивление ребёнка, эльфийка присвистывает. — Охо… А вот это уже интересно, — она смотрит на едва смуглого странного чистокровного эльфенка у себя в руках, широко распахнувшего заплаканные глаза. Эльфийка даже не могла понять точно, светлый это или тёмный эльф, но то, что этот ребёнок не просто так заинтересовал их лорда стало для неë теперь очевидным. Она начинает смеяться. — Так ты, получается, фальшив.? Она осекается, заметив, что девочка совсем не слушает, а взгляд, словно прикованный, следует за покачивающимся из стороны в сторону ожерельем. — Верни! — на стремительно покрывающейся инеем поляне раздаётся сильный, полный дрожащего отчаянного гнева крик.

***

На вершине покрытой густым скрипучим снегом горы шёл ледяной дождь. Прозрачные капли маленькими лезвиями холода рассекали покрытые ярким морозным румянцем, а от того кажущиеся ещё более бледными скулы красноволосого парня, отчего ему подумалось, что погода всеми возможными способами показывает и указывает на то, что это место — последнее, в котором кто-либо когда-либо хотел бы оказаться. Кейл быстро смаргивает ледяные капли с ресниц, сильно хмурясь. Он сжимает отданную ему герцогом Фредо карту в руках и напряжённо всматривается в чёткие чёрные линии рельефа и схематические географические обозначения. В правом нижнем углу листа были мелко написаны координаты. Карта была до мелочей подробна и наверняка точна, но сейчас Кейл не мог не думать о другом. Когда герцог Фредо отступил, а их преследователи погребены лавиной, Кейл стоял на снежном плато, сосредотачиваясь на своих ощущениях и на голосах своих древних сил. — Кейл-ним, — подаёт голос Чхве Хан, пока их собравшаяся в одном месте команда замерла в молчании. — Тихо, — отрезает Хенитьюз, небрежно кидая карту в набедреную сумку и сминая в кулаки ладони. Чхве Хану не составляет труда заметить, как парня бьёт сильная дрожь, а вкупе со спокойным и холодным поведением аристократа это создаёт сильный контраст с налётом неправильности. Бад где-то в стороне шепчет, что Кейл, должно быть, чертовски зол, а Розалин смотрит взволнованно. Занятый размышлениями, парень игнорирует их. «Человек! Я.! Нам нужно быстрее идти обратно!» — кричит в его голове Раон. [Кейл] [Мы не знаем, как это работает] Голос Суперкамня звучит неприятно взволновано. [Мы не можем еë почувствовать. Она перекрыла доступ] Кейл нахмурился ещё сильнее, поднимая взгляд на пустынное плато, ставшее могилой большей части их преследователей. Он раздражён тем, что не заметил этого сразу. Эта странная связь, протянутая невидимым каналом, между ним и Марой не была похожа на магию или особую древнюю силу. Она работала даже на таком огромном расстоянии, и, очевидно, передавала информацию в обе стороны. Он не знает точно, понимает ли это сама Марианна, но теперь он склоняется к тому, что его ребёнок умалчивает гораздо больше, чем рассказывает. Он это понял сейчас, когда резко перестал чувствовать связь. В этот момент вместо Суперкамня начинает говорить Обжора. [Прежде чем наша малышка перекрыла свою часть, мы кое-что поймали] — Знаю, — раздраженно обрывает их Кейл, опуская взгляд вниз, обратно на ладони, которые осторожно сминают лапки маленького чёрного дракона, чуть царапая внушительными когтями тонкую кожу. Он чувствует на пальцах мокрые капли и предпочитает думать, что это дождь или растаявший от тепла рук снег. Тогда, смотря на сходящую вниз лавину на совсем короткий миг он яркой вспышкой ощутил иррациональный для него, сбивающий с ног и вызывающий асфиксию страх и ужас, щедро приправленный гневом и чувством бессилия, и сперва не сразу разобрался, в чем причина. Но как только это ощущение, словно лопнувшая от перегрева лампочка, резко угасло, он понял, что, возможно, вскоре ему придётся об этом поговорить с Марианной. «То, что сейчас было.» Он знает эту эмоцию. Она сложная, очевидно сдерживаемая, но такая дико знакомая, что вызывает болезненное чувство ностальгии. Слишком осознанная эмоция, совсем не детская. Запись не позволяет его памяти угаснуть, словно по цепочке воскрешая колючими холодными вспышками неприятные воспоминания. В деталях, в самых маленьких мелочах. Вместе с этим в голове всплывает детское лицо, абсолютно лишённое контроля над эмоциями, трогательно надломленное, смеющееся ярко и заливисто. Альберу с завидным успехом умел выбивать из их дочери такие красочные чистые эмоции. Марианна оказалась непростым ребёнком: по большей части молчаливым, хмурым и редко улыбающимся, меньше и одновременно больше всего похожим на обычного ребёнка. Она была осторожна в словах, шалила в меру, не переходя черту, была любознательной и чрезмерно любопытной, а от того полюбилась детям и остальным всем сердцем, никогда не отказывая в развлечении или в разговоре. Легко обучаемая, она временами, забывшись, демонстрировала совсем недетскую логику, выстреливала в воздух странные идеи, творила лютую дичь, была страшно упряма, твердолоба и вместе с тем удивительно чувствительна, чутка и сентиментальна. Чего стоят те вечера, когда Раон жаловался, что он, великий и могучий дракон, очевидно сильнее «слабого человека» и «милой слабой младшей» не может сдвинуться с места, потому что на нëм в ходе игры внезапно уснули. — У тебя есть магия, — сказал тогда Кейл. — Я знаю, глупый человек! Я просто не могу её использовать, наша младшая иногда странно сильная, — чёрный дракон горделиво отворачивал голову, но Хенитьюз прекрасно видел, как чёрный чешуйчатый хвост заботливо придерживает чужую спину. Кейл прекрасно понимал, что, оставляя её без личного присмотра вместе с Альберу, он вряд ли по возвращению обнаружит дворец взорванным или промороженным до основания, у них не возникнут проблемы с запасами печенья или золота, этот ребёнок не доставит лишних хлопот своему отцу за пределами нормы. Единственные запасы, которые она чисто теоретически в состоянии уменьшить — запасы нервов кронпринца. «Честно говоря, Мара никогда не была черезчур эмоциональной,» — Кейл вспоминает каждое их взаимодействие по связи на протяжении этих трёх месяцев. Смех, грусть, испуг, холод, взволнованность, голод — подобно справочной информации просто выскакивало где-то на подкорке сознания, лишь иногда принося с собой отголоски чувств и эмоций. Слабые, словно несущественные, они зачастую были почти незаметны, если не прислушиваться. Единственное яркое ощущение приносил смех и искренняя радость ребенка: подобно взрывной карамели коротким феерверком внезапно оглушавшая его. Это было их своеобразное невербальное общение. И то, что поймал совсем недавно Кейл, было совсем не лёгким испугом от увиденного насекомого или неожиданного появления элементаля, нет. Такая яркая эмоция была настолько непривычной, что парень даже растерялся и не понял сразу. Там явно был пиздец посильнее. А потом, словно поняв, что до него это таки дошло, этот упрямый ребенок-тихушник, приправив действие отголоском сожаления, спрятал свои эмоции в коробочку и напряжённо замолчал партизаном, перестав отзываться вовсе. Кейл более не чувствовал и не знал, что там происходит. Это ощущалось до странного непривычно и неправильно. От этого его собственный гнев горел лишь сильнее, яркими всполохами разрушая напускное спокойствие как внутренне, так и внешне. — Если Белая Звезда направился в королевство Роан, то… — наконец произносит святой Джек, но это угнетает обстановку ещë сильнее. Кейл чётко вспоминает слова герцога Фредо, брошенные напоследок в качестве «подарка»: «Белая звезда прекрасно знает, что при недостатке информации все можно решить, имея вашу жизнь в своих руках. Поэтому он отправился в Королевство Роан. Более того, он был очень взволнован вашим заявлением. Если судьба будет благосклонна, я бы также хотел на нашей встрече увидеть и юную принцессу, уверен, еë кровь столь же вкусна, что и твоя». Сдались Кейлу такие подарки и одолжения! — ...Маркиз Тейлор! — Розалин вскрикнула, предположив одну из возможных целей Белой Звезды, чётко намеренного найти древнюю силу земли на территории северо-западного региона. Но, когда она замечает, как зол и бледен Кейл, смотрящий на собственные сжатые в кулаки трясущиеся руки, девушка не может не предположить и другие варианты, каждый из которых ей не нравился один сильнее другого. [Человек, я не могу дозвониться до наследного принца!] — Кейл слышит панику в голосе чёрного дракона, а котята усиленно трутся о его ноги, давно понявшие направление мыслей Хенитьюза. Лица Чхве Хана, Рона и Бикрокса становятся неприглядно мрачными и жуткими. — Блядь! — яркой алой вспышкой Кейл стремительно разворачивается к тому месту, где в воздухе завис Раон и ледяным тоном решительно подчеркивает. — Мы сейчас же направляемся в королевство Роан. Этот мудак нацелился на Альберу и мою дочь.

***

У Альберу было откровенно хреновое предчувствие, несмотря на то, что он трижды убедился, что всë должно быть в порядке. По докладу Марианна успешно добралась до поместья на территории маркизата Стен в окружении охраны из его доверенных лиц. Единственная проблема, казалось, была впереди. Белая звезда привёл с собой огромное количество людей со второй базы Руки: львы, медведи, тёмные маги, рыцари, виверны в воздухе… Их было настолько много, что это заставило Кроссмана хмуриться. Однако предчувствие его не обмануло, когда он увидел заложников с территории маркизата. — Срочно проверить поместье, — отдаёт он приказ одному из своих приближённых людей. Белая звезда, этот ублюдок, совсем не оставлял ему выбора. Виверны в воздухе визжали, очевидной угрозой приближаясь к замку, но это не сильно волновало Кроссмана. Его люди были достаточно сильны для того, чтобы сдержать натиск противника. — Ваше Высочество, — маг, который должен был связаться с поместьем, выглядит бледным. — Мы не можем… — Я понял, — отрезает Альберу, приказывая немедленно принести его шлем, совершенно не слушая возражения подданных. Его самые большие опасения оправдались. — Хм? Ты что-то потерял? — уточняет у него Белая звезда, растягивая губы в усмешке. Сидя на белоснежной виверне, смотря на него сверху вниз, он безмерно раздражал. Альберу фыркает, а потом, не сдержавшись, смеётся. Громко, совсем не подходяще человеку ситуации, чем вызывает удивление на лицах генералов и бледность маркиза Тейлора. «Его Королевское Высочество в гневе. Нет, в ярости», — проносится в голове у Тейлора Стена, когда он ловит совсем ледяной взгляд наследного принца. — Если вы не принесете мне шлем, я пойду без него, — угрожает тот совершенно безапелляционно, и маркиз Стен забирает у подчинённого упомянутый элемент доспеха, передавая его кронпринцу. Раненый маркиз, успевший соединить обрывки фраз в единое целое, не смеет поднять голову. Рана на его боку противно ноет, и Тейлор вспоминает слова Кейдж, внезапно подорвавшейся за пределы замка, глубже в тыл. Она говорила что-то о Боге Смерти и том, что «о таком нужно предупреждать заранее». Тейлор Стен считал, что за такой промах ему нет прощения. Как бы его не утешали слова кронринца о том, что он сделал всё от него зависящее и прекрасно продержался до прибытия подмоги. Альберу отточенным движением надевает шлем на голову. Чужие ожидания, оценивающие взгляды, возложенные надежды, отчаянные мольбы — всë это легло на плечи Альберу Кроссмана тяжёлым грузом ответственности, к которому совсем недавно незаметно прикатился ещë один, добавив весу. Груз ответственности за близких и дорогих ему людей: за его любимого рыжего «трудоголика», за его окружение, за их маленькую хрупкую и милую дочь. Судя по намекам Белой Звезды, он очевидно приложил руку к исчезновению последней. Альберу старался не думать, что предпримет Кейл, когда узнаёт о его досадном промахе. Кронпринц и сам не может простить себя за то, что не уследил, не заметил. В отличие от Кейла он даже понять не мог, в порядке ли его любимая дочь, и это давило ещë сильнее. Настолько, что Альберу не смог сдержать эмоции, рассмеявшись. «Этот ублюдок начал думать. Отвлёк меня на себя и напал с двух фронтов. Поймать маленького ребёнка не такая уж и проблема, да? Что за ничтожество». Кроссман зол в первую очередь на себя, но, не в силах ничего с этим сделать сейчас, он просто будет делать всë от него зависящее. «Ему невыгодно убивать ребенка, которого можно использовать». — Я хочу просто поболтать, я ведь говорил? — повторяет Белая Звезда, и Альберу в очередной пробивает на нервный смешок. Этот придурок, по словам Кейла, всегда несёт какую-то чушь, так зачем Альберу вестись на эту дешёвую приманку? Пожелай он просто поболтать, приволок бы сюда за собой целую армию? — Говорят, Альберу Кроссман не только обнадеживающий и мудрый кандидат на трон, но и любящий отец, — словно между делом упоминает Белая Звезда, смотря сверху вниз. — Бедная принцесса, — он ведёт плечами в сочувствующей форме, — а я ведь тоже хотел познакомиться. Не такие уж и далёкие люди ведь. Может быть, у нас получилось бы найти общий язык, мм, кто знает? — Если хочешь поболтать, то спускайся сюда и проси о разговоре или же заткнись нахуй, — грубо обрывает его Альберу, неслабо разозлённый таким паясничеством и неприкрытой издёвкой. — Хочешь стать королём? Такой гнилой ублюдок как ты никогда им не станет. Слабакам на троне не место, — он смотрит прямо в карие глаза Белой Звезды, о настроении которого говорило только застышее лицо и дернувшиеся в напряжении желваки. — Ваше высочество, это опасно, — одергивает его капитан рыцарей, но Альберу лишь усмехается. Битва уже началась, опаснее уже быть не может. — Он-то? Шутишь. Альберу не собирался проигрывать этому ублюдку. Верить ему он тоже не собирался. Если Таша учила его дочь взаимодействию с элементалями, делясь с ними своей маной, то сам Альберу уделял большое количество времени, чтобы научить этого ребёнка использовать тёмную ману в качестве непосредственного источника магии. Если об этом подумать в таком ключе, то, схвати еë Белая Звезда, этот ублюдок не вёл бы себя так. Он вёл бы себя ещë хуже. Альберу видел чужой самоуверенный блеф, поэтому ему в голову пришёл только один возможный вывод. «Нападение произошло одновременно, и он пока что не знает, прошло ли оно успешно. Иначе давно уже приволок еë сюда себе на потеху и нам назло». — Видишь ли, наша дочь хоть и маленькая, но удивительная умница, так что заткни свой рот, будь так любезен, от этой херни уши вянут, — Альберу Кроссман срывает с шеи свой медальон, сковывающий его силы, секундой позже другой рукой закрывая шлем. Альберу Кроссман формирует в воздухе меч света и, схватив его за рукоять, направляет на Белую Звезду.

***

В голове мелькают назойливые воспоминания. — Подождите..! Она бежит по белым коридорам, время от времени сталкиваясь с людьми, спешно извиняясь и получая в след возмущенные выкрики. Стерильная плитка, белые стены, стенды для информации, она не обращает на это внимание, толкает санитаров в стороны и вырывается вперед, толкая двери пропахшего медикаментами здания, выбегая на шумную улицу, на свежий воздух. Она не вслушивается в слова врача и санитаров, лишь оборачивается на краткий миг, но взор затуманивается, перед глазами плывет, на секунду мелькают какие-то символы и знаки, ненавязчивым шепотом оседающие где-то на подкорке головного мозга. Она приходит в себя от сильного удара. Посреди оживленной трассы, сбитая легковым автомобилем, она прокатывается по капоту и почти не чувствует боли. Мокрый после дождя асфальт встречает неприветливо, но она поднимается на ноги с завидной легкостью и бежит вперед. Правда только не знает от чего и не знает, зачем. Знает лишь только, что в больницу возвращаться ей нельзя.. Стоя в тени ствола дуба, Марианна пустым взглядом смотрела на развернувшийся бой, не спуская глаз с того, кто, очевидно, являлся Белой Звездой. Один взгляд издалека на него портил ей настроение ещё сильнее. Пальцы руки, которой она цепко отчаянно держалась за мягкую ткань бело-золотого балахона, дернулись, сжав ту до лёгкого треска. В ответ ей на голову опускается приятно тяжёлая, тёплая рука. Сверху раздаётся раздражённый, чуть рычащий вздох. Мара совсем не заметила, как сильно дрожали еë пальцы. [Эй… Ты в порядке?] — обеспокоенно спрашивает Цундере, щекоча влагой кончик острого уха, но девочка, столбом застывшая на месте, ему не отвечает, не среагировав даже на щекотку. В еë памяти в перемешку с сумбурными мыслями и неприятными полузабытыми воспоминаниями мелькают обрывки фраз, которые она когда-то давным давно слышала. Тогда, в жуткой темноте Холода и леденящей душу Колыбели один голос показался ей благословением, позволяющим вынырнуть и отвлечься. Спокойный, ровный, казалось бы совсем не злой, он был интересным и даже приятным. И хотя сейчас она видит, казалось бы, совсем другого человека, его стиль речи и тон, словно проклятие, пробуждают в ней ужасные болезненные воспоминания. Она до сих пор до страшного четко помнила каждую мелочь её долгого «сна». [Хэй, мелкая!] [Ээээй!!!]