Милое дитя

Кейл едва сдерживался от того, чтобы не выругаться от души. С каждой секундой, что он лицезрел творящийся вокруг хаос, его лицо становилось мрачнее тучи. Ситуация, которой он стал свидетелем, была отнюдь не радужной и настолько бесящей, что он всë же потер лицо ладонью, отчего его выражение приняло ещë более уставший и раздражённый вид. Чхве Хан то и дело слышал его бормотание обо всëм том, что ему тут не нравилось и раздражало, а также причитания на нелёгкую жизнь. Первым на глаза попался Лок, израненный в решето даже при наличии у него огромного белоснежного щита Шеррит. Потрёпанный, он тяжело дышал, но, завидев их, воодушевился и, кажется, даже вильнул хвостом раз-другой. — Как они посмели сотворить такое с ребёнком? — несмотря на то, что Лок ростом превышал их всех, парню не было и двадцати лет. Кейл не мог не разозлиться. Израненные тигры, бледные маги, цветом лица больше похожие на утопленников, чем на чуть перетрудившихся людей, раненые рыцари и разрушенная территория близ замка… Альберу Кроссман, буквально схваченный за горло Белой Звездой и не имеющий более сил сражаться. Кейл видел, как подрагивали его плечи: от гнева ли, от усталости или от того, что дышать было в таком положении тяжело — всë одно. Его шея была покрыта кровью, он то и дело кашлял и на выдохе едва слышно хрипел. «Он снял с себя маскировку», — раздражённо подмечает Хенитьюз, напряжённо проследивший движение одинокой капли крови по некогда белоснежному доспеху, покрытому чернильными пятнами гари и копоти. Он не хотел когда-либо ещë наблюдать подобную картину. — Что за самопожертвование? Хочешь оставить ребёнка без отца? — ворчит парень вопреки собственному пониманию того, что, кроме самого Альберу, мало кто из находящихся здесь смог бы оказать противнику «тёплый» приём. Разруха, царившая вокруг, стала свидетельством ожесточённого боя, который тут происходил. Кейл продолжает оглядывать местность, игнорируя заинтересованный взгляд Белой Звезды, внутренне раздражаясь всë больше и больше. После холодного заснеженного пика апрельский воздух кажется тёплым и достаточно комфортным, а потому парень не сразу замечает, как едва заметно начинает падать температура, на это уходит около минуты. В небе, средь облаков, сверкает холодный отблеск света, схожий по цвету с небесной синевой с серебряным отливом, а потому Кейл сперва думает о том, что этот самовлюбленный звёздный говнюк решил применить свою стремную древнюю силу несмотря на несовершенство собственного фундамента. Только вот о большем он подумать не успевает, так как в его голове раздается бормотание чёрного дракона. [Человек, это… Ого…] — голос Раона звучал ошарашенно и заинтересованно одновременно. — [Я узнаю эту ману! Человек, в небе! Там магический круг нашей младшей! Какой огромный! Она никогда таких при мне не делала!] Кейл был близок к тому, чтобы начать ныть. — Обязательно было устраивать это на глазах ребёнка? — он знает, что Альберу это прекрасно слышит, тот никогда на плохой слух не жаловался. Кронпринцу не составит труда понять, к чему он клонит. Да, это была ещё одна его головная боль. Его маленькая ходячая дочурка-шарада. Марианна. Он мог похвалить Альберу за то, что тот не потащил дочь прямиком на поле боя, а также понимал, что тот предпринял всë возможное для обеспечения на безопасности, однако этого оказалось недостаточно. И теперь это маленькое ходячее бедствие в непонятно каком состоянии и неизвестно откуда строит чёртов магический круг в небе. «Огромный магический круг», согласно словам великого и могучего Раона Миру. Кейл помнил как мощно снесло пробки с их связи. Хенитьюз терпеть не мог знать, что произошёл какой-то пиздец, но не иметь возможности решить его прямо сейчас. А этот «пиздец» явно должен был быть решен прямо сейчас. Поэтому перед прибытием сюда, он связался с Эрухабеном, доверив ему поиск дочери. Древний дракон подходил для этого лучше всего по нескольким причинам: чуткий к мане и обладающий колоссальным жизненным опытом, он без труда должен установить местоположение ребёнка, а в случае чего защитить еë от любого типа угроз. Конечно, Кейлу хотелось бы заняться поиском лично, но была другая раздражающая проблема с огромным ЧСВ. И парень, к сожалению, не мог исключать того шанса, что этот белый ублюдок в случае удачи ради бахвальства притащит свой «трофей» на поле боя. «Трофея» здесь не было — хотя бы это уже радовало. [Я связался с дедулей Голди! Он нашёл нашу младшую!] — докладывает ему между тем Раон, однако молодой дракон спотыкается на полуслове и уже более тихо, не настолько травмирующе для головы Кейла, с некоторым напряжением продолжает: — [Человек. Дедуля Голди был страшно злым и быстро отключился, это было жутко]. Кейл трет переносицу. Всë могло сложиться ещë хуже, но, не видя всех последствий, он не торопится с выводами. «Чему эти драконы вообще учили ребёнка, которому и полугода нет?» — задаётся он вопросом между тем. Парень не имеет ни малейшего представления, как всë дошло до такого. Он сомневался, что с неба с фанфарами упадёт магическое конфетти. Температура воздуха медленно падала, что являлось самым настоящим следствием знакомой ему детской истерики. Одну он уже чудом пережил на вилле, получив в подарок трёх паникующих и одного больного, в полусваренном состоянии ребенка на неделю. Благодаря их связи он и сам отголоском чувствовал себя паршиво, и это был только отголосок. Ещё более жутким было то, что та настолько часто твердила заезженное «всë в порядке», отчего Кейл ненароком задумался: она пытается в этом убедить себя или его? У него не было желания повторять такое рандеву, спасибо. Кейл ненавидел боль. «Как они вообще посмели что-то сделать с ребёнком, который даже ходить только недавно начал?» Кейл был зол… Нет, он был страшно взбешён. Парень трет лицо, сгоняя гнев и смятение, и наконец встречается взглядом с тем, кого сил нет как хотелось прибить. — Ты что, глухой? Убери свои чертовы руки от него, — после этих слов Белая Звезда открывает рот, словно хочет что-то сказать, а затем быстро поднимает взгляд в небо и стремительно двигается на шаг левее, не разжимая хватку на горле Альберу, протащив его вместе с собой. Секундой позже в землю, где он стоял, с сильным свистом и последующим грохотом втыкается тонкая, подобная копью, ледяная глыба длиной не менее четырёх метров. Она вонзается в твёрдую глинистую почву, как сосулька в снег, стремительно покрывая тонкой плёнкой ажурного инея всë в метре поблизости, а кончик, смотрящий в небо, сверкает бело-синим холодным блеском. «Жуть», — думает Кейл. — Магический лёд? Как я и предполагал, один из драконов, если не оба, определённо здесь, — хмыкает Белая Звезда, швырнув закашлявшегося кронпринца в сторону и отскочив еще на пару шагов. Вслед за этим одна за другой в землю втыкаются глыбы, преследуя врага словно по пятам. Часть из них раскалывается от ударов, которыми играючи отбивается враг, и слишком просто рассыпается в ледяную пыль, оседая инеем на земле. [Человек, я прикрою тебя! Эта пыль замедляет движения!] — Кейл, вздрогнув на этих словах, отходит в сторону на пару шагов, бросив быстрый взгляд в сторону кронпринца, чтобы убедиться, что с тем всë в порядке. Тот держится за поймавшего его Чхве Хана и долгим взглядом смотрит на иней и лёд, принявший форму острых копий, похожих на то, что он использовал на тренировках ранним утром. Белая Звезда цыкает и, активировав огненный меч, с лёгкостью перерубает летящие ледяные пики, но вслед шипению магического льда Кейл слышит странный треск и свист. Менее чем через секунду раздаётся оглушительный звук, похожий на звук выстрела из ружья в землю, и в воздух взлетает осевшая морозная пыль. — Ха, умно, — равнодушно отмечает Белая Звезда, стряхивая кровь с израненой руки и прикасаясь к маске, пошедшей трещинами ещë сильнее. — Уничтожить магический круг в небе! — после этих слов огромное количество атакующих заклинаний вырывается вверх, но магический круг схлопывается за секунду до попадания, формируя последние копья. Кажущиеся крохотными вдалеке, они напоминали размером рисовое зерно, но по приближению Кейл начал понимать масштаб. По сравнению с теми, что атаковали Белую Звезду, эти оказались в десять раз больше и направлены в были в сторону огромной вражеской армии. — Защи-! Около десяти громадных глыб резко и стремительно обрушивается на врагов, пробивая защитные заклинания. По воздуху эхом разливается оглушающий грохот. Алый от крови, лёд громко шипит и трещит, а температура воздуха снижается так резко, что изо рта начинает валить пар. [Вау, человек.! Наша младшая крутая!] — восхищённо пыхтит Раон ему в голову, что Кейл попросту игнорирует. «Я точно не хочу иметь никаких дел с истериками этого ребёнка», — парень лишь выдыхает белесое облачко пара и едва-едва зябко ежится. — «Не люблю холод». — Ты отпустил его слишком просто, — отмечает Хенитьюз, щёлкнув пальцами и подозвав чёрного дракона к себе. Белая Звезда, этот ублюдок, был подозрительно спокоен. Он был даже больше умиротворен, чем зол, что очень сильно не сочеталось с его обычным состоянием. Раньше, получи он такое ранение или потеряй стольких людей, он бы весь извелся от злости и кричал бы что-то на типе «Как ты смеешь!», но сейчас с ним было что-то не так. «У меня дурное предчувствие». Белая Звезда был странным. Его враг задумчиво касается некогда оторванной рукой белоснежной маски и та начинает зарастать. Другой, раненой льдом рукой, от которой исходит пар (Кейл успевает заметить морозные следы и глубокие сквозные раны) он касается ближайшего к себе ледяного копья, начиная топить его магическим пламенем, затем хмыкает и вытаскивает из сердцевины сильно сжатый, плотный каменный шарик. Разглядывает пару секунд, а затем отбрасывает за ненадобностью. Он начинает говорить: — Я злился. Сперва. А потом я начал думать. Хенитьюз бросает мимолётный взгляд на покатившееся к его ногам маленькое каменное ядро. Такие были не во всех копьях. «Как хладнокровно». Кейл вздергивает бровь, будто бы спрашивая, а точно ли его враг способен думать, на что в ответ получает смешок. — Ты ведь посланник Бога, не так ли? И Кейл впервые в жизни теряет дар речи. Всë вокруг резко замолкает, словно специально, как в те самые моменты, когда ты начинаешь нести чушь, а всем становится внезапно интересна тема разговора. Кейл думает о том, что, кажется ослышался. «Он что, маразм словил? Старость догнала наконец?» Парень в жизни такой чепухи не слышал. Его маленькая дочь и то была гораздо смышленнее, чем этот сумасшедший, возомнивший о себе невесть что. И что самое главное (Кейл стреляет взглядом в сторону людей и рыцарей) — этому сумасшедшему начали верить! Кейлу хотелось ругаться. Ему теперь хотелось просто пойти и поистерить вместе с Марианной, что за черт? Застывшее казалось бы в равнодушной маске лицо дало Белой Звезде утвердительный ответ. И, убедившийся в собственной выдумке, он продолжает: — Я прошёл этот путь в тысячу лет и мне не составит труда отстранить тебя. В конце концов, мы предначертаны друг другу, — Белая Звезда ярко улыбается, пока Кейл повторно теряет дар речи. Громогласный грохот барабанов пробивается сквозь треск разрушающегося льда, пока Кейл пытается осмыслить то, в чем он совершенно не видел смысла. Его приводит в себя только рухнувшее в пятки сердце, когда что-то крепко хватает его за ногу, вцепившись капканом в ткань чёрных брюк. Он вздрагивает, когда понимает, что внизу ничего нет, но это ощущение кажется ему до боли знакомым. Тем более это произошло с очевидного позволения бдительного чёрного дракона. — Великие люди обязаны иметь великих врагов. Разве что я до сих пор не могу понять, откуда взялось это дитя? Может, поделишься? Кейл раздраженно хмурится, почувствовав, как его ногу атакует маленькая трясущаяся коала. «Как только Эрухабен-ним пустил еë сюда?» [Я здесь, несчастный парень], — звучит в его голове раздраженно. Древний дракон очевидно был в ярости, хоть и неплохо сдерживал еë. — [Я приведу Пендрика. Малыш сможет защитить вас на то время, пока я отлучусь]. Отбросив на время тревожные вопросы, парень фыркает на слова Белой Звезды. — С какой это стати? — он напряжённо наблюдает, как срастается белоснежная маска на лице этого ублюдка и размышляет о том, что, несмотря на несколько проредевшие после массивной атаки войска, ситуация складывалась не в их пользу. «Это предмет из мира демонов?» Сам Кейл чувствовал сильную усталость после использования собственных сил, в его ногу клещом в летнюю пору вцепился невидимый «пропавший» ребёнок, трясущийся не хуже зайца, без верхней одежды в апрельский холод, черт его знает в каком состоянии, Альберу избит, остальные тоже потратили много сил, есть раненые. «Хреново», — Кейл цыкает. Он не выглядит обеспокоенным ничем из происходящего, наоборот, стоит на ногах твёрдо и уверенно, словно ничему не под силу сдвинуть его с этого места. Но парень, даже если и хотел бы, не смог. Марианна держала крепко. Грохот барабанов всë нарастал, подобный лавине, что он спустил на горе не более получаса назад, словно предзнаменуя скорейшую бойню, но в один миг Белая Звезда отступает. — У меня ещë будет время узнать об этом самому, жаль только не смог взглянуть на это дитя лично. Надеюсь, мой подарок ей понравился, — под Белой Звездой загорается магический круг. — Держи своë дерьмо при себе, — выплёвывает Кейл, сверля того ледяным взглядом. Он скрещивает руки, удерживаясь от того, чтобы не положить ладонь на маленькую пушистую макушку и убедиться, что всë в порядке. — Это телепортационный круг, — тихо отмечает Альберу, коснувшийся рукой, обернутой в металлический доспех, одной из самых первых ледяных глыб, отлетевших в результате боя в их сторону. На его лице нет ни капли удивления лишь хорошо скрытая печаль: он никогда не хотел бы видеть ситуацию, в которой Маре придётся их применять. И несмотря на это всë же учил еë магии атаки и защиты. В условиях войны это было жизненно необходимо. «Дети не должны иметь такого опыта. Это дело взрослых», — он смотрит на застывшего в немного неудобной позе Кейла, ловит его многообещающий взгляд и обречённо думает: — «Он определённо устроит истерику. Позовёт Мэри, чтобы убить меня и вернуть к жизни. А потом снова устроит истерику». Кейл только успевает обернуться и вздрогнуть, увидев восхищённые взгляды подданных королевства Роан. Он с отчаянием наблюдает, как жизнь бездельника стремительно отдаляется от него. — Черт побери, — рычит он себе под нос. — Что за бред нес этот ублюдок? — в один голос с ним напоминает о себе Марианна, ёмко пустив ругательство и ворча под нос что-то неразборчивое. — Не ругайся. -… Ага. Кейл опускет руку вниз и нащупывает спутанные мягкие волосы. Что-то казалось ему неправильным. «Еë трясёт, но она говорит очень спокойно». Рука парня задевает острое вытянутое ухо, когда движется от лба к затылку. Мара замолкает, словно по щелчку. «Хм? Почему она без маскировки?» Кейл запускает свободную руку вглубь пиджака и касается едва нагревшегося металла, вытаскивая на золотой кнут. Он не сводит взгляда с Белой Звезды, разрываясь меж двух огней: с одной стороны — ему необходимо было узнать, о чем говорит враг, другой — его нога была крепко зафиксирована маленькой трясучкой. Нога затекла. [Хаос! Разрушение! Странно! Белая Звезда говорит с подчинённым! Кажется, тот сумасшедший герцог-вампир, жаждущий твоей крови, без сознани.!] — голос громкого элементаля ветра резко обрывается. «Герцог Фредо без сознания?» — Жаждущий чего? — тихий, интонационно жуткий вопрос Марианны долетает до его ушей, отвлекая и заставляя прислушаться. Пальцы ребёнка сжимаются, случайно щипнув его бедро, и парень дёргается в сторону от щекотки и лёгкой боли. Люди в стороне смотрят на него сочувствующе, ведь молодой мастер из одного пекла только-только прибыл в другое и явно был не в лучшей своей форме! Он стоял перед Белой Звездой из последних сил, готовый защищать их до конца! Какой герой! Кейл, не видевший этих взглядов, трет бедро рукой. Парень слышит тихое хныкание и бессвязные жалобы и угрозы расправы. Он распознаёт в них два голоса не знакомых ему элементалей ветра, но они быстро затихают, когда снизу раздаётся шорох. Его ребёнок-коала что-то тихо шепчет, теперь уже менее понятно: — . дет хорошо. [Хэй! Хаос! Разрушение! Кейл! Почему здесь столько плачущих элементалей?..] — продолжает элементаль ветра, отчего ладони Кейла сильно сжимаются, стискивая рукоятку кнута. Парень наконец опускает взгляд вниз. — Мара, — зовёт он ребёнка, ведущего себя почти так же, как когда-то себя вело стремное яйцо. — М, — тихо, с задержкой отзывается невидимый маленький плющ, отвлекаясь от утешения плачущих элементалей. — Сними невидимость. Белая Звезда говорит очередную чепуху и наконец исчезает долой с его глаз вместе со всей своей немного поредевшей армией. — Принцесса Марианна Кроссман в порядке, — скупо и странно официозно отвечает ему ребёнок, словно говорит о ком-то другом. Голос её звучит сухо, немного хрипло и до странного тихо. Всë это противоречит тому, как сильно она сжимает ткань его брюк. Хенитьюз воспринимает это как жирный намëк. «Хм?» — Кейл оборачивается назад, смотрит на собравшихся людей, следящих за каждым его действием. — «Да, здесь этого делать нельзя». Он видел их лица. Кейл был готов взять детей и сбежать куда угодно, лишь бы не видеть таких лиц. — Что вы собираетесь делать дальше, Ваше Высочество? Он видит, как колеблется кронпринц, разрывающийся между долгом короля и отцовскими чувствами. Кейл тоже далеко от него не ушёл, но он в любое время может сделать финт ушами, поскольку является самым настоящим отбросом. Может быть, ему действительно стоит так сделать? — Ваше Высочество, Молодой мастер Кейл, еë высочество.! — Кейл переводит взгляд на Тейлора Стен, понимая, к чему тот клонит, а потому прерывает последнего, не давая ему закончить фразу и наговорить на публику лишнего: — Принцесса Марианна Кроссман в порядке, — недавняя фраза этого ребёнка в один миг становится ему понятна. «Хааа, одна проблема за другой». Альберу вздыхает, сделав, очевидно, не самый простой выбор, а затем, улыбнувшись сладкой улыбкой для публики, со смешком отвечает: — Сперва отправимся к подданным. [Мы с ней будем ждать в здании. Не советую тебе задерживаться, несчастный парень. Твой ребёнок ещë хуже, чем ты] — внезапно раздаётся в его голове голос древнего дракона. «Что он имеет в виду?» — Кейл напоследок зарывается рукой в спутанные мягкие локоны и чувствует на пальцах влагу. «Она плакала?» — сковывающие ногу ощущения исчезают, и парень хмуро смотрит на свою ладонь. Он видит на ней скупой росчерк свежей, чуть подсохшей крови. Кейл чувствует головную боль и выдыхает длинно, с оттяжкой. [Человек? Ах, когда ты успел пораниться?..] — Я убью этого ублюдка.

***

Тик. Так. «Он собирается устроить истерику», — мимоходом подмечает полулежащий на кровати Альберу, бросив взгляд на рыжего парня, влетевшего в его комнату бледной фурией после, очевидно, разговора с герцогом Дерутом. Кроссман успел отослать за это время капитана рыцарей и капитана бригады магов. Говорить с ними было тяжело, а поддерживать улыбку ещё тяжелее, когда он чувствовал, как его то и дело то тут, то там осторожно хлопают маленькие ладошки. Маленький невидимый ребёнок играл с ним в максимально непонятную игру, пока кронпринц наконец не понял, что это напоминает успокаивающие похлопывания по руке, ноге или голове. Капитан бригады магов, что неудивительно, девочку вообще не засек. Как не засек и золотого дракона подле неë. Кейл успел его предупредить об этом, на счастье. В своеобразной манере. Просто швырнул ему в лицо «Эрухабен-ним зол, Мара ранена» и больше никак это не комментировал, пребывая всë это время в дурном расположении духа. Сам Альберу, впрочем, тоже особо счастьем не фонил, нет. Он не мог не думать о том, насколько прекрасно заботливой была его маленькая дочь. Это совсем не умаляло его беспокойства. Он успел уяснить, что Мара редко делала что-либо без веской на то причины. Древний дракон, молчаливый, серьёзный, в дурном настроении, изящным изваянием устроился на диванчике у стены и сверлил взглядом кровать, безмерно напрягая самого кронпринца. Позади дракона в тени скромно стоял незнакомый Альберу светлый эльф. — Пендрик. Целитель, — счёл нужным его представить Эрухабен, как только удалились подчинённые Альберу. Механические часы глухим отзвуком считают секунды, подчёркивая повисшую напряжённую тишину. Тик. Так. Кейл сидит на стуле рядом с кроватью, следя за тем, как невидимый ребенок, словно заведённый, передвигается по комнате. Маршрут был зацикленный, неосознанный и странный. Иногда её словно вело в сторону, но круг повторялся без ошибок. Подобно болезненной зацикленности человека с ОКР. Альберу — на ткани покрывала появлялись складки. Кейл, севший на стул совсем рядом — время от времени он чувствовал, как дёргается ткань его пиджака. Эрухабен — древний дракон безошибочно определял местонахождение девочки, следя взглядом за путём маленького самурая без цели. Рон — дворецкий совсем не менялся в лице, лишь наклонял голову вопросительно вниз с мягкой улыбкой, от которой у Кейла шли мурашки по коже. Чхве Хан — совершенно не способный лгать, источающий кровожадную ауру, таял, словно лёд по весне. Раон и дети — «Она нас гладит, человек». Отчитывались перед ним всякий раз. Промыть и повторить. Подобно часам, девочка за минуту делала круг и останавливалась в одном месте, словно соблюдая заведенную в голове программу. Промыть и повторить. Тик. Так. Ход напольных механических часов продолжает размеренно прерывать повисшую в спальне напряжённую тишину. Стрелка медленно приближается к четырём часам. Альберу лежит в кровати и жмурится, чувствуя как прогибается еë край и к его лбу вновь прикасается холодная маленькая ладошка. Как только он поднимает руку, чтобы еë перехватить, ощущение исчезает со лба и появляется на пальцах. Тик. — Тебе плохо, — наконец отзывается невидимый ребёнок. Почти шёпотом, но в погруженной в молчание комнате расслышать еë было нетрудно. Кейл следит за этим с хмурым выражением лица, мимолётно столкнувшись с раздраженным взглядом древнего дракона. Тот был откровенно взбешён и даже не скрывал этого, но молчал, скрестив руки и оперевшись спиной в обивку дивана. Ему было, что сказать, но психологическое благополучие ребёнка он поставил выше. Парню такая повестка совсем не нравилась. Он сидит на стуле, закинув ногу на ногу и уперев кулак в щеку, смотрит на нестертые следы крови на пальцах другой руки и думает о способах того, как бы ему остановить этот заведенный паровозик. Так. — Марианна, — разрезает его голос тишину, прерываемую возней Альберу, вознамерившегося наконец поймать раненого ребёнка. То, что Мара была ранена — не поддавалось сомнению. Это явно показал и древний дракон, так спешно метнувшийся за целителем. Судя по всему, ему удалось застать эту упрямицу до того, как она натянула на себя невидимость. Обычно липкая и зачастую послушная Марианна вела себя странно. Даже играя в прятки, она никогда не использовала это заклинание, с блеском в глазах выигранное у Раона в карты (Кейл провел отдельную беседу на тему опасности азартных игр. Дети, как ему казалось, послушались. Однако ответить на фразу чёрного дракона о том, что грабить плохих людей интереснее, он ничего не смог). Более того, она никогда не игнорировала просьбы Кейла. «Притормаживает с реакцией». Проходит пара секунд и раздаётся тихое и лёгкое: — Да? — Хватит прятаться. Снова задержка. Уже более долгая. Кейл считает секунды. Одна. Две. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. — Мм. — ни да, ни нет. Цикл возобновляется. Восемь секунд. Слишком долго. Кейл хмурится. Ему не нравилось то, что могло скрываться за таким откровенно скрытным поведением ребёнка. В их диалог в стенку вмешивается изрядно подуставший Альберу. — Милая, мы не будем ругаться, — принц наобум тыкает ребёнка куда-то в бок. Марианна охает, шумно спрыгивая с кровати. — Папа устал. Папаня тоже, — еë голос звучит тише обычного, словно нехотя поясняя причину. — Я не устал, — Кейл подхватывает в руки смоченное полотенце, стирая резким движением тонкий смазанный кровавый след с ладони, рассматривая два образовавшихся розовых пятна на ткани. Дворецкий, Рон, стоит позади молчаливой статуей, а котята, кажется, спрятались где-то в углу у тумбы, наблюдая за происходящим. Кейл краем глаза заметил, как напряжённо они принюхиваются к кровати. — Кейл… Пахнет кровью, — поясняет ему Он. «Я в курсе». — Врешь, — легко уличает его ребёнок, что позволяет Кейлу понять кое-что важное. — Тебе плохо. Ты устал, — Кейл получает вредный тычок в колено и пользуется шансом: ненавязчиво перехватывает маленькую ручку и не даёт возобновить надоевший изрядно цикл. «Та странная связь всë ещë работает, но только в одну сторону. Она контролирует еë осознанно. Ммм… Тренировалась на прятках?» — Мара. Вылезай из норы и прекратить думать о фигне. — Ты злишься. — Не на тебя. — А будешь злиться ещë сильнее. И нервничать тоже. Это вредно для тебя. Сообщает проницательно, как нечто естественное и само собой разумеющееся. «Из нас двоих вредная принцесса только ты,» — хочет заметить Кейл. Кейл бы лучше имел дело с детской истерикой, сопровождаемой слезами и соплями, чем с этим непробиваемым упрямством. Они бодались подобно двум козлам в одни ворота и никак не могли нормально разойтись. «Почему она уверена, что я буду в гневе ещë сильнее, чем сейчас?» Марианна, застывает подобно мышке, прикинувшейся трупиком лишь бы кот прошел мимо. Только вот Кейл кот матёрый и опытный. «Раз не работает по-хорошему, попробуем иначе». — Мара, — зовёт он. [Человек! Ты собираешься обмануть нашу младшую?..] — неуверенно произносит Раон в его голове, разумно не сказав это вслух. «Хм? Нет?» — Кейл продолжает мягко и ласково улыбаться, игнорируя кашель со стороны наследного принца и подзависшие лица остальных. — «Если я буду фальшивить, этот маленький гремлин всë сразу поймёт». Кейл планировал надавить на самые чувствительные точки этого ребёнка. И красивое лицо Кейла Хенитьюза ему в этом только поможет. Марианна, заметив, захлёбывается возмущённо на полувздохе. — Папаня! — Мм? — Это… Это не честно! — Что не честно? — спрашивает Кейл участливо. — Ты!.. Это жестоко! Не улыбайся так! — Альберу на этих словах рвётся, как бумажный шарик, прикрыв рот рукой и прокашлявшись, скрывает тем самым улыбку. «Ранил,» — думает Кейл, стараясь не переставать проецировать по связи тепло и заботу. — Мара. Ребёнок икает. — Ты мне не доверяешь? — вкрадчиво спрашивает он. «Убил». — Нет! Я просто… — она неуверенно замолкает. — Что просто? — Не хотела… Беспокоить. Вы так заняты, и вы оба ужасно устали и ранены, и… — Каким образом это касается тебя? — А? — Ты наш ребёнок. Ни я, ни Альберу никогда не бросим тебя одну. Особенно тогда, когда тебе плохо. — И мы тоже, глупая Мара! — ёмко добавляет Раон, перебивая. Остальные выражают своë согласие в иной форме. Кейл, перебитый на полуслове чёрным драконом, дёргается от накативших волной ощущений и улыбка слетает с его лица. Ему хочется ругатся, когда он начинает анализировать. Если представить фигурально, то это было похоже на какой-то хоррор-фильм, где с виду обычная комната в свете мигающей лампочки превращается в место жестокой резни. Марианна была ошарашена, смущена, выбита из колеи. Однако за внешним фасадом живости, заботы, участия и трогательной трепетности скрывался ужасающий травматический букет. Головокружение. Тошнота. Вызывающий дрожь гнев. Опустошающая печаль. Сковывающий горло страх. Всепоглощающая вина. Отдалённая, приглушающая наиболее болезненный коктейль эмоций боль во всëм теле. И ледяная хладнокровная решимость, отчаянно задавливаемая понятиями морали. Заметив как резко посерьезнел Хенитьюз, Альберу решил, что пора додавить. — Марианна Кроссман, — кронпринц выглядит серьёзным и собранным, несмотря на общую бледность лица. То, что он говорит дальше, заставляет Кейла задуматься о том, что у него, кажется, развиваются слуховые галлюцинации. — Если ты не снимешь невидимость, я откушу тебе нос. В комнате повисает молчание повторно. Ощущения Марианны можно было бы охарактеризовать кучей вопросов или каким-нибудь мемом. Кейл не уверен, что это сработает. — Не надо откусывать мне нос… Но это работает. Кейл цыкает, потерев переносицу в попытке согнать фантомные ощущения. Он слышит дружный ох и панику древних сил. «У неë сотрясение,» — самое хреновое в этом для парня то, что он понятия не имеет, сколько времени этот ребёнок так ходит. Как именно она ещё держится на ногах, словно не произошло ничего особенно серьёзного, так, сторонний дискомфорт, который можно проигнорировать. Единственное, что заставляет двигаться — возведённый во внутренний императив требование. Выжить. Защитить. Так знакомо, что не возникает сомнений, когда он докапывается и до этого. Заходить глубоко по этой связи было негласным запретом для них обоих, но сейчас Марианна, выбитая из колеи, была открытой книгой. Рекламным баннером, за который сложно не зацепиться взглядом. Марианна же не хотела рефлексировать и анализировать причины всего этого. У неë складывалось стойкое ощущение, что нужно что-то сделать. Сперва это было «выжить», потом «защитить», теперь мозг болезненно зафиксировался на «вернуть домой». Складывалось ощущение, что остановка добьет окончательно то самообладание, что едва-едва держится в ней. Всë было в порядке. Она чувствовала себя нормально. Да. Всë было нормально. Всë… Марианна, смотря вот так вот прямо на серьёзного, хмурого и сильно обеспокоенного Кейла, цветущего бледностью лица точно такого же Альберу, не смогла, просто не смогла продолжить говорить себе, что всë хорошо. Потому что нихера не было хорошо. Самоубеждение никогда не решало проблему. — Я… Сделала кое-что очень-очень плохое, — тихо признается она. Невидимость слетает словно по щелчку пальцев, подобно мантии, сдернутой грубой рукой, Марианна смотрит в лица родителей печально и отрешенно. В наступившей тишине слышно, как кто-то втягивает воздух сквозь зубы. Первым в глаза бросается испещренное бурыми засохшими брызгами крови лицо, затем взгляд цепляется за сильно опухшую левую щеку, с лиловым синяком и кровоподтеком лопнувшей губы. Поднимается по маленьким частым царапинам вверх, к полуприкрытому глазу, ловит подсохшие дорожки слез, светлыми бороздами проложившие некогда себе путь вниз, спотыкается о встрепанную чёлку с застрявшими в ней кусочками грязи и веток, иголками хвои. Алый цвет прядки на челке поблек и стал сливаться с тёмным цветом остальной копны, спутаннной в ужасном беспорядке и немного опаленной на затылке. Девочка была неестественно бледна для своего смуглого оттенка кожи. — Черт побери, — шокированно выдыхает в стороне Альберу, упираясь руками в матрас и приподнимаясь выше, несмотря на опасность таких движений для его тела. «Должен ли я был взять еë с собой…» — мелькает в голове Кейла мысль, когда рука осторожно отодвигает алую прядь, а взгляд надолго останавливается на рваной некрасивой ране в височной зоне лба. Края, покрытые спекшейся кровью были раскрыты, к ним прилипла пара волосков с челки. В одном месте можно было даже разглядеть блеск височной кости черепа. У Кейла немеют пальцы, когда он понимает, что кровь на его руке была от этой раны. Оттуда же по лбу ползёт ещё одно лиловое озеро. Она смотрит на него спокойно, собранно, но всë, что исходит от этого ребёнка теперь — усталость и внутреннее натяжение. Словно нить, готовая порваться, но удерживаемая умелыми руками швеи за края. Этому ребёнку не было и полутора лет, она была низкой, хрупкой и миниатюрной, совсем слабой, и Кейл не был дураком: такая травма головы, будь она чуть глубже, закончилась бы летальным исходом. Некогда красивое платье изумрудного цвета было порвано в клочья, руки испещрены ссадинами и синяками, а на коленях и локтях не осталось живого места. Опухла лодыжка — Марианна, очевидно бежавшая черт его знает сколько, как загнанная профессиональными охотниками лань, подвернула ногу. Смуглая девочка-эльф дёргает длинными ушами и под глухой звяк цепочки на сережке подходит поближе, касаясь рукой его ладони. Осторожно, словно Кейл мог оказаться миражом или рассыпаться от одного прикосновения. «Кто тут и готов рассыпаться, так это ты, черт возьми». Еë очевидно ведёт в сторону от головокружения и тошноты, но девочка ведёт себя так, словно и не изранена до полуживого состояния вовсе. Кейл злится, сжимает ткань брюк на коленях и ловит маленькую ручку, забранную ребенком обратно, словно от прикосновения к кипящему чайнику. — Не надо мне было… — начинает Марианна глухо. — Помолчи, — обрывает еë Кейл. «Как она вообще всë ещë может двигаться?» — Я.! Я убью тех, кто это сделал! Я взорву их всех! — кричит Раон, взрыв деревянную лакированную поверхность стола когтями и разломав его пополам. — Я принесу воду и больше полотенец. Маленькой госпоже стоит умыться и переодеться, — отзывается Рон холодно, а затем наклоняется к ребёнку с тёплой улыбкой. — Молодая госпожа хотела бы тёплый чай? Раз. Два. Кейл продолжает считать задержку реакции, которую сама девочка, казалось, и вовсе не замечает. Мара отвлекается от созерцания жуткого лица бесящегося Кейла, сверлящего еë лоб уже долгое время, и кивает на автомате, добавив погромче: — Можно с мёдом? — в еë голосе становится нетрудно заметить хрипящие нотки. «У меня там рана чтоли? Поцарапалась, когда упала?» — задаётся вопросом девочка между тем. Она поднимает руку, хочет прикоснуться и проверить, почесать, но руку аккуратно и крепко отводят в сторону, очевидно намекая, что делать этого не стоит. — Конечно, маленькая госпожа, — Рон видит, как девочка тут же возвращает взгляд к Кейлу, не замечая серьёзных и холодных взглядов остальных собравшихся. — Мне не больно, — она дёргает парня за рукав. — Врешь, — зеркалит Кейл слова Марианны, сказанные совсем недавно. Девочка опускает взгляд в пол, смотря на разбитые грязные коленки. «Ладно, мне больно, но это неважно. Возможно, я случайно активировала способность? Остаются ли они с человеком после перерождения?», — отрешенно думает она. Что-то вертится в голове, назойливой вошью, но она не может поймать мысль. Что-то не сходилось. Кейл трет лицо, глубоко вдыхая и выдыхая через нос, а потом встаёт и поднимает ребёнка на руки, перетаскивая еë на кровать. Альберу подхватывает еë на полпути, усаживая рядом и придерживая. Хенитьюз ловит его жёсткий взгляд и мысленно соглашается. «Мы не оставим от них ничего». Альберу также добавляет про себя: «Он также не оставит от меня ничего». И, отпустив ситуацию, предпочитает обратить всë своë внимание на дочку, слишком рано втянутую в это дерьмо. У него сердце кровью обливалось, когда он смотрел на так сильно раненого маленького ребёнка. Мара смотрела на них покрасневшими чуть опухшими глазами недоуменно, не моргая, словно боялась упустить даже малейшее движение. Кейл щёлкает языком и, забрав у чёрного дракона зелье высокого качества, откупоривает бутылку и выливает содержимое в таз с тёплой водой, смачивая в нëм первое полотенце. Марианна молча послушно помогает, поворачивая руку или ногу, куда надо, подставляя лицо, сонно жмурится от заботы и ведёт себя собранно, тихо и послушно, но Альберу чувствует, как крепко она держит первый попавшийся ей палец его руки, иногда сжимая его, когда полотенце прикасалось с нажимом ко лбу, коленям и локтям. Как только размоченная тёплой водой рана на лбу открывается, заливая глаз, а Марианна жмурится и начинает отворачиваться, крепкая тонкая рука Кейла возвращает еë лицо обратно. Она не видит, что происходит, но слышит, как откупоривается крышка склянки и что-то льётся прямиком на рану, противно пощипывая. Это напоминает ей, насколько сильно она не любит больницы. — Хватит, всë в по... — Ничего не в порядке, — грубо отрезает еë папаня, из-за чего девочка захлопывает рот, так и не закончив фразу. — Мара, просто посиди спокойно, хорошо, милая? Не время вести себя как папаня, — спину осторожно поглаживает широкая тёплая рука. Знакомо мозолистая, добрая. — Я не веду себя так. — Да-да, — Альберу вздыхает. — Скоро придет Кейдж. Кейл трет лицо ребёнка полотенцем, стирая оставшиеся разводы и ворчит: — Хааа, как они только посмели так ранить красивое лицо этого ребенка, — он подзывает Пендрика, оставляя новое влажное полотенце на глазах девочки на то время, пока эльф принялся за работу. Кейл успел заметить, как настороженно относилась к целителям и врачам Мара. Кейл кидает испорченное полотенце в таз с водой и, помолчав, пересаживает ребёнка на колени. Раон, которого немного успокоил Эрухабен, подбирается поближе, касаясь когтем потускневшей серёжки в ухе девочки. Древний дракон поднимается с дивана, отставив кружку в сторону и садится с другой стороны, со свистящим вздохом закрепляя золотой браслет обратно на руку девочки и отдавая той починенное ожерелье. Кейл замечает, как отчаянно подхватывает ожерелье Марианна, и вспоминает алый продольный след на тонкой хрупкой шее. — Мою магию развеяли? — спрашивает Раон в воздух, больше размышляя, чем требуя ответа. — Тогда я наложу в десять, нет, в сто раз сильнее, — обещает чёрный дракон. — Нет, она просто истратила заряд, — говорит наконец Эрухабен, кивнув эльфу-целителю и телепортируя того обратно в деревню эльфов близ ветви Мирового Древа. — Истратила заряд? — уточняет Кейл, позволяя ребёнку втихую заползти куда-то между ним и Альберу, под бок. Это не остаётся незамеченным хотя бы потому, что весь клубок из детей младше восьми лет движется вместе с ней неразрывно. Он видел очевидную обеспокоенность Марианны как его самочувствием, так и самочувствием своего провинившегося королевского отца при полном игнорировании собственного плохого состояния. Альберу же видел в этом отражение повадок одного рядом сидящего «бездельника». — Я наложил на еë серёжку заклинание защиты, человек. Оно активируется только при опасности, но гарантированно может защитить от нескольких ударов, равных по силе кончику моего когтя! Я бы наложил больше, но пришлось пожертвовать эффективностью, чтобы оно активировалось само при нужном уровне опасности. Правда ведь я крут? — объясняет чёрный дракон, опустившийся на кровать окончательно и вместе с котятами устроившийся со свободной стороны от девочки. Та задумчиво проводит рукой вдоль спин мурчащих кошек и замирает, залипнув. «Как мягко», — она проводит рукой раз, другой, а потом осторожно чешет за ухом и под шеей. Вырвавшееся из котят мурлыкание даёт ей сильное чувство дежавю. — «У меня когда-то был кот… Ммм, как же я его звала?» Дети сильно отвлекали еë от лишних мыслей, заставляя концентрироваться на возне, и Марианна пытается хотя бы благодарно на это улыбнуться. Судя по реакции, получается это у неë максимально хреново. Тёплая рука, массируя пальцами макушку головы, проходится меж прядей волос, аккуратно вытаскивая застрявший сор. «Раон подарил мне такую ценную вещь…», — она задумчиво касается кончиками пальцев серёжки. — «Если она истратила заряд, значит то, что тогда я одна осталась невредимой было…» Перед глазами встаёт алое марево взрыва и грохот, подобно галлюцинации, звенит в ушах. — …К моменту, когда я еë нашёл, она уже построила тот магический круг в небе. Обжигающая алая аура меча до сих пор подобно лезвию у горла ощущается на шее, где-то между четвёртым и пятым позвонками. — …Она была в шоковом состоянии и не отзывалась, пока я силком не притащил еë к тебе. Хааа, этот ребёнок весь в тебя, несчастный парень. Удар головой о дерево кажется в воспоминаниях оглушающим. — У меня ушло некоторое время на то, чтобы найти иллюзиониста. «Я заработала себе сотрясение…» — Марианна не считала себя глупой. Да, временами она могла тупить и тормозить, но тупят и тормозят в разное время все. Это нормально. Поэтому сейчас, после лечения (спасибо странному эльфу, который почему-то не видел всю эту кипу элементалей, на которых усиленно старался не обращать внимания еë папа), мысли шли легко и ненавязчиво. К сожалению, для неë это также значило и то, что теперь о произошедшем ничего думать не мешало. А делать она этого не хотела. — Мне нужно в деревню тёмных эльфов. Пап, а когда бабуля Таша… — Марианна останавливается, вздыхает тяжело, слушая гомон разнывшихся элементалей, хочет что-то сказать, но резко мрачнеет, осекается: — Это… Хорошо, я доведу вас туда сама. — Ты хочешь вернуть их домой? — сразу же откликается Альберу, внимательно следивший за этим взаимодействием. Будучи тёмным эльфом, он мог видеть элементалей и общаться с ними, но слушать их просто вот так, как это делала его маленькая дочь, было невозможно. Эльфы зачастую заключали контракт с определённым элементалем и могли через него беспрепятственно узнавать обо всем, о чем говорят остальные. Второй вариант представлял собой ситуацию, когда элементаль обращался к эльфу сам. По преданиям, обладало такой абсолютной совместимостью с элементалями только Мировое Древо, являвшееся их родителем. «Всë же в ней его часть». — Мгм, — тихо отзывается на вопрос девочка, чувствуя тонкую ниточку непонимания со стороны Кейла. Она делает вид, что в этом нет ничего странного. Альберу вздыхает, зная, к чему она ведёт. Трудно было не догадаться, видя всю эту прорву знакомых элементалей и не видя их хозяев. Тёмный эльф знал, что Кейл тоже догадывается о произошедшем. — Прости, — Марианна уводит взгляд в сторону, заметив в руках Рона поднос с чайничком, баночкой мёда и небольшой кружкой. Тот, заметив резко повысившийся интерес к напитку у ребёнка, с понимающим смешком протягивает той кружку тёплого чая. Маленькая госпожа так сильно напоминала его маленького господина-щенка, когда так просто и ненавязчиво увиливала от ответа. — Мара. Марианну отвлекает лёгкий щелчок по кончику длинного уха. [Ты опять зависла, плакса!] — Я не плакса, — хмурится она, а затем осекается, поняв, что еë могут неверно понять. — Ты не плакса, — утвердительно кивает Альберу, из-за чего девочка отворачивает голову, закусив губу. Кейл пропускает мимо внимание чужое внутреннее волнение и неловкость. У него была одна определённая цель: вытащить из этого ребёнка всë то дерьмо, что он в себе уже долгое время варит. Это было необходимо как для него самого, так и для его дочери. — Мара, — парень терпеливо повторяет, хотя через связь Марианна чувствует странную дрожь. Гнев и беспокойство, смешанные со странной решимостью и скрытой заботой неведомым образом трогают струны души. Марианна знала, о чем её спросят и знала, что не сможет не рассказать. Просто потому, что так надо. Потому что доверяет. — Что там произошло? Марианна не смотрит ему в глаза. Она переводит взгляд на горстку элементалей, теперь безустанно следующих за ней. Переводит взгляд на чашку, смотря на золотистую жидкость, поджимает губы. — Ты ведь всë равно туда пойдёшь… — Хааа… Ты хочешь, чтобы я узнал об этом не от тебя, а от посторонних? — Кейлу, честно говоря, также было влом выстраивать цепочку событий. И хотя это было несложно, но если можно было дополнительно облегчить себе жизнь, он не собирался от этого отказываться. — Узнавать не от кого, — сухо отвечает Марианна и, не заметив скользнувшую по щеке одинокую предательскую каплю, упавшую прямиком в чашку с чаем, самолично рвёт ту нить внутри себя.

— Я убила там всех.