Дракон и демон

Кирю знал, что такое разорвавшаяся бомба. Совсем не фигурально — он собственными глазами видел, как она смела Нишикияму. Это зрелище, наверно, навсегда отпечаталось на обратной стороне его век, время могло лишь заглушить боль от этого воспоминания. А сейчас, глядя на Маджиму, он ничего не мог сделать с тем, что перед глазами вместо Нишики в пламени взрыва погибал Горо. Нишида всё рассказал ему, когда они остались на стройке «Камурочо-Хиллз» без надзора директора «Маджима Констракшн». О том, как не хватило людей для разминирования бомб, и поэтому Маджима, буквально в охапку сгребя Нишиду, помчался сам к последней. Как они её, собственно, разминировали. И о том, что на протяжении всего процесса Маджима был абсолютно без понятия, как эта идиотская пикающая и мигающая штука работает — он просто полагался на удачу, на своё «чутьё». Люди из здания были эвакуированы, так что в случае провала единственными жертвами были бы они двое. Нишида тогда правда чуть не умер — от страха, что всё пойдёт наперекосяк. А у Маджимы даже рука не дрогнула, когда он перереза́л последний провод. Это уже было за гранью того, что зовут «отвагой». Кирю бы посчитал это слабоумием, но слишком хорошо знал Маджиму — идиотом тот точно не был. Но почему-то ещё не так давно у него хватило ума броситься открытой грудью на нож. Хватило ума одному выйти против целой семьи Сенгоку. Хватило ума полезть самому разминировать бомбу. И одному богу известно, как ещё ему вздумается рискнуть своей жизнью, если дело будет касаться Кирю. Самому Кирю такая жертвенность была точно не нужна. Он бы просто не вынес этого. — Нии-сан? Тот сидел к нему вполоборота, лениво курил уже вторую сигарету. На голос Кирю чуть отклонил голову, глядя полуприкрытым расслабленным глазом. — Ты… Ты сказал тогда, что расправиться с бомбой было проще простого. Зачем ты солгал? — Солгал? — Маджима выгнул бровь. — Я вообще разве когда-нибудь лгал тебе, Кирю-чан? Это была такая ерунда… — Ты чуть не погиб, — перебил его Кирю. — Это не ерунда. Я бы хотел, чтобы ты чуть больше дорожил своей жизнью. Губы Маджимы поджались и искривились в подобии изломанной улыбки. Кирю поглядывал на него настороженно, но отступать не собирался. Он должен был это сказать. Он должен был попросить его об этом — иначе, если однажды что-то действительно пойдёт не по плану… Кирю просто не сможет себя простить. — Тебе не нужно… — Заткнись, — вдруг резко прервали его. Сигарета в пальцах переломилась пополам. — Это моя жизнь. Я сам ей распоряжусь, как мне вздумается, — он бросил на Кирю угрожающий взгляд. — Не тебе решать, что я с ней сделаю. Между ними снова повисло то напряжение, которое обычно разряжалось в очередной схватке. Квартира Маджимы была к ней явно не готова. И Кирю тоже — если в ход снова пойдут кулаки, он точно не сможет его переубедить. Хотя, наверно, это в принципе невозможно. Можно только попытаться внушить ему, что его жизнь — не мелочь, которой он может пренебречь, когда захочет. Что он правда кому-то нужен живым. Нужен Кирю живым, а не мёртвым, пожертвовавшим собой ради его «блага». — Решать тебе, — он мимолётно коснулся шрама, который вот уже год как украшал левый бок Маджимы, прежде чем заключить его в объятия — тот вздрогнул, но всё же не вырвался. — Но не отнимай её у меня.