Комфорт и ничего больше

На следующий день Осаму становится лучше, а значит нытья на каждый квадратный метр становится больше. Но Чуя стойко терпит все выходки бывшего напарника. Дазай должен быть Дазаем, вечной катастрофой и в какой-то степени занозой в заднице, шумным, иногда даже слишком, и не по годам активным. И сколько бы Накахара не говорил тому, что вчера от него проблем было меньше и что лучше бы он оставался амебой, на деле тот искренне радуется, что детектив идёт на поправку. Хоть температура и спустилась до более менее приемлемых показателей, отвратительных симптомов это особо не поубавило. Наоборот казалось, что сейчас они ощущаются в полной мере, в отличие от вчерашнего, когда Осаму мало что понимал. Красок картине добавлял удивительно заботливый и спокойный Чуя, абсолютно выбивая неполноценного из колеи. В какой-то степени Дазаю было даже неловко за то что Накахара с ним так возится. А еще Осаму скучно. Ужас как скучно валяться в кровати. Поэтому собравшись с силами тот встает, поплотнее укутавшись в плед. Озноб все ещё не прошёл, а от резких движений кружится голова, но Дазай упрямо шлепает босыми ногами в сторону кухни, где как он по звукам уловил, находится хозяин квартиры. Чуя, оторвавшись от приготовления обеда, резко оборачивается, когда в дверном проёме появляется растрепанное нечто. — Ну и что ты тут забыл? Дазай в ответ лишь красноречиво чихает, пряча кончик носа в пушистом пледе. И Чуя готов поклясться Осаму стал напоминать ему кота ещё больше. Такой же вредный, но в редкие моменты даже вполне себе милый. — Ещё и с босыми ногами, — Накахара опускает недовольный взгляд вниз, вновь начиная закипать, не хватало ему ещё повторения вчерашнего вечера, — марш в кровать! — Ну Чууу, мне одному там так скучнооо, — тянет детектив в самой жалобной манере, на которую только способен. — Не чучкай, — мафиози закатывает глаза, но замечая печальный вид Дазая, все же сдаётся, — ложись, я скоро приду. Осаму улыбается во все тридцать два, отправляясь в комнату почти вприпрыжку. Ну точно ребёнок, думает Накахара, набирая с собой тазик тёплой воды. Правда, когда Дазай замечает инородный предмет в руках старшего, улыбка тотчас пропадает с его лица, как в общем то и он сам пропадает под тёплым одеялом, а-ля меня нет даже не ищите. — Ну что ты как маленький, я тебя даже в душ не отправил, скользкая рыбина, вылазь сейчас же. — Чууя, вода холодная, — бормочет Дазай из-под одеяла, догадываясь, что хочет сделать бывший напарник. — Вовсе она не холодная, — Накахара откидывает краешек одеяла, запуская руку в спутанные волосы, — давай, нужно тебя хоть немного помыть и переодеть, ты весь липкий и грязный. Осаму практически стонет, не то что бы он против рук Чуи на своей спине, да и сам понимает, что после обтирания должно стать получше, но при мысли о том, что придётся покинуть свое теплое ложе хочется скулить. Накахара видимо прекрасно понимает его чувства поэтому терпеливо ждёт пока бывший напарник мученески вылезет и сядет перед ним на заранее подготовленный стул. Мафиози помогает стянуть с него влажную футболку, замечая как тот вздрагивает от обрушившегося холода. Он уже хотел было взять небольшое полотенце чтоб быстрее закончить с процедурой как неожиданно останавливается, окидывая больного неловкий взглядом. — Эмм.. Осаму.. я могу снять бинты? Мы их заменим на новые, обещаю. Чуя жмется, видимо уже готовый просто оставить их, ничего не делая, как неожиданно для себя самого получает мелкий кивок. Голова Дазая опущена, видимо он погряз в каких-то своих размышлениях, о которых мафиози расспрашивать конечно не будет. Тот осторожно тянется рукой, распутывая смявшуюся марлю, под которой виднеются шрамы и кровоподтеки. Накахара ничего не говорит, лишь наблюдает за реакцией, чтоб не причинить ни моральную боль ни физическую. Спустя пару минут с делом было покончено и старший наконец взялся за полотенце. Вода была приятной по температуре, даже в какой-то степени согревающей, он осторожно выводил круги на бледной коже, стирая весь пот и грязь, стараясь быть наиболее аккуратным на тех участках, которые прикрывали бинты. Осаму сначала немного подрагивал, но позже привык, и даже кажется расслабился под нежными прикосновениями. Прошло минут пять семь как Накахара отстранился, выискивая в комоде чистую футболку. — Не заматывай их. Чуя застывает на месте, не моргая, он пытается подобрать слова, но не может, скорее всего они сейчас будут излишне. Помогает детективу переодеться, меняет постельное белье на свежее и хрустящее, снова укладывая того в кровать. Забирает тазик с водой собираясь удалиться, но чувствует как его останавливают, хватаясь за край рубашки. Дазай ничего не говорит, но во взгляде можно прочесть благодарность и немую просьбу не уходить. У Накахары бегают зрачки, но от глаз Осаму спрятаться просто невозможно. Он вздыхает оставляя свою ношу, и одними губами говоря тихое «двигайся», ложится рядом, подгребая Дазая под себя. Обнимает со спины, утыкаясь носом в излом шеи, непослушные волосы щекочут лицо, но ощущения скорее приятные и какие-то абсолютно новые, на душе становится спокойно, не хочется злиться или наорать на бывшего напарника, хочется лишь остаться рядом не ясно на сколько времени (оно почему-то сейчас резко потеряло свой счёт) и обнимать, защищая от внешнего мира. Так они и уснут рядом, не притронувшись к старательно приготовленному Накахарой обеду. А еще Чуя кажется точно обладает каким-то магическими силами, потому как после объятий с ним, детектив на следующее утро проснётся абсолютно здоровым.