Комфорт и ничего больше

Дазай никогда не любил готовить. Живя один, он привык перебиваться едой быстрого приготовления, иногда доставками, в редких случаях это мог быть обед в кафе (явно не за свой счёт). В общем-то поэтому вес его вечно колебался на показателях ниже нормы, а большинство знакомых называли шпалой и постоянно пытались накормить (если порой не убить). И когда в какой-то момент они с Накахарой съехались, Осаму было до невозможности непривычно видеть на столе регулярные завтраки, ужины, и если у них совпадали выходные, обеды. Сначала он даже отпускал колкие шуточки в сторону новоиспеченной «хозяйки», мол какая мне чудесная женушка досталась, на что Чуя лишь закатывал глаза и чуть ли не проводил лекцию о здоровом питании, ибо явно не последний переживал о состоянии детектива. В отличие от партнера, Чуя готовить любил. Особенно для Дазая. Его невероятно забавляла восторженная, даже порой детская, реакция и комментарии по поводу восхитительного вкуса, что иногда заставляли глупо улыбаться, краснея до кончиков ушей. Накахара привык, что по утрам (в отличие от глубокой ночи) детектив любит поспать, не то чтобы он сам этого не любит, но. очевидно свою мумию любит больше, поэтому готовит всегда с особым усердием. Сегодня же похоже в середине жаркого лета точно начнётся снег, ибо Дазай вымотанный после последнего задания лёг спать как нормальный человек (в предалах полуночи) и сейчас уже абсолютно бодрый ворочался в кровати. Часы показывали только семь утра, а будить Чую в его выходной было бы сродни преступлению. Просто лежать было донельзя скучно, а скуку он не любил даже больше таких ненавистных понедельников или отчётов Куникиды. Полежав ещё минут пятнадцать, детектив все же поднялся. В его голове уже зарождался гениальный план, самой мелочью которого было попытаться не спалить квартиру. Он часто наблюдал за готовкой своей пассии и решил, что справиться будет легче лёгкого. Да и Чую хотелось порадовать, он и так вечно устаёт и приходит домой совершенно без сил. Ничего сложного придумывать не хотелось, так что решив, что тосты с яичницей отличный завтрак, Осаму приступил к делу. Электронный чайник поставился на ура, даже вода осталась не пролита. Чего нельзя было сказать о хлебе, тот все время крошился, не давая отрезать от себя ровный кусок. Дазай кажется уже начал закипать как все тот же электрический прибор, когда наконец удалось отрезать два идеальных ломтика. Закинув их в тостер тот слегка расслабился, яичница дело простое сейчас все приготовит, Накахара даже пальчики оближет. В ход пошли яйца. Проблема была лишь в том чтоб их аккуратно разбить. Несколько штук сразу же отправились в мусорное ведро, неясно каким образом смешавшись со скорлупой и напоминая в руках Осаму своеобразный омлет. С четвёртой попытки все же удавшиеся расколоть точно пополам таки отправились на сковороду. Тостер и чайник зазвенели примерно в одно время и Дазай метнулся делать кофе, параллельно раскладывая хрустящий хлеб по тарелкам. Чуть не насыпав в чашку соли вместо сахара, тот все же с горем пополам сделал напиток, когда почувствовал запах горелого. Секунда — и детектив хватается за сковородку, пытаясь уберечь завтрак от очень уж большого огня, но слишком поздно понимает, что ручка то вообще-то тоже горячая. С грохотом чугун оказывается на соседней комфорке, а Осаму уже готов волком выть, потому как от былого запала не осталось и следа, всего его планы просто валятся на глазах. Руку неприятно щиплет, хлеб уже наверняка остыл, пока тот возился с подгоревшими яйцами и он уже не уверен, что не спутал соль с сахаром. На шум из соседней комнаты приходит растрепанный и слегка сонный мафиози, параллельно потягиваясь и зевая. Глаза раскрываются в удивлении и становятся похожими на два больших размеров блюдца, взгляд мечется по комнате, останавливаясь на расстроенном Дазае. — Кто вообще придумал эту готовку?! — обиженно восклицает Осаму, беря обожженный палец в рот. — Видимо какие-то изверги, — Чуя посмеивается, подходя ближе. Быстро осознав ситуацию, Накахара поднимает бинтованную руку и нежно целует. Потом ведёт пострадавшего к раковине, подставляя ладонь под поток прохладной воды. — Осаму. я очень ценю твою заботу. но мне гораздо важнее, чтоб ты был в порядке. Мафиози мажет обожженный участок кожи лекарством и аккуратно перебинтовывает, спасая своего партнёра от неприятных ощущений. Голова Дазая опущена, говорить тот совершенно не хочет, чувствуя ужасную вину. От находящих не радужных мыслей отвлекают неожиданно обвившиеся руки вокруг талии. Чуя смотрит мягко, с волнением и заботой, и почему-то искренне улыбается. — Ну и чего ты такой довольный? Завтрак окончательно испорчен. — Вовсе нет. Это лучшее утро, что у меня когда либо было. Мне только жаль, что твоя рука пострадала. Дазай смотрит с непониманием, обескураженный таким ответом, и в какой-то степени с удивлением, ибо рассчитывал получить выговор за то, что устроил на кухне. — Давай вместе что-нибудь приготовим, я тебе помогу, что думаешь? Осаму не хватает слов и он просто прижимает к себе Накахару, укладывая голову тому на плечо. Одними губами шепчет на ухо «спасибо», не в силах придумать что-то большее. Чуя вздыхает, запуская пятерню в кудрявые локоны, слегка качая головой. — Ты такой идиот, Осаму. и все же именно такого я тебя и люблю.