Песня для одинокой души

Как действующая виконтесса Кейли никогда не видела себя артисткой и понятия не имела, насколько её притворная игра была убедительна. В этом она понадеялась на удачу — если таковая ещё не покинула глупую англичанку, самостоятельно бросившуюся в омут интриг и порока. В любом случае, как оказалось, не всё ещё потеряно. Да и кокетничать с молодыми людьми Кейли было не впервой. Наверное, поэтому (и паре других причин, разумеется) Лион Делакруа сплоховал и ослабил бдительность в отношении своей пленницы. Кейли Стоун оставалось вбить последний гвоздь в крышку гроба его уязвлённой мужественности. И за день до своего большого побега она поняла, как это сделать. Когда караван миновал скалистую гряду и приблизился к покинутому поселению под названием Эль-Гиша, один из арабов указал Делакруа на запад. Кейли понятия не имела, о чём они переговаривались, однако заметила в той стороне, довольно далеко, расползающееся над песчаными барханами облако. Так она догадалась, что араб предупреждал о приближающейся к ним большой буре. Был дан приказ сделать остановку в низине, возле оазиса, чтобы пополнить запасы воды и дать животным отдохнуть. Кейли преспокойно исполняла всё, что ей велели делать: когда все мужчины оказывались заняты, ей связывали руки — она не противилась; когда подавали пищу или бурдюк с водой — ела и пила, изредка бросая косые взгляды в сторону Делакруа; если он говорил собирать сухие пальмовые листья или хворост — она молча исполняла. Всё казалось таким обыденным и простым… пока взгляд Кейли не упирался в походную сумку Лиона, где лежала карта. От мысли, что вскоре ей предстояло сделать, Кейли ощущала, как бешено начинало колотиться сердце. Однако время шло, к ночи буря должна была добраться сюда. Значит, караван вскоре отправится дальше. Размышляя об этом, виконтесса наблюдала за французом. Затем она решительно подошла, пока его подчинённые были заняты делами. — Мсье не откажет мне в небольшой просьбе? — обратилась к мужчине Кейли, то и дело касаясь ладонью лба. — Я знаю, что нам предстоит дорога дальше, но если бы вы разрешили ненадолго окунуться в озере, я была бы… Поначалу Лион взглянул на неё, как на полоумную. С самым недовольным видом он сообщил, что никаких водных процедур ей не позволит. После чего Кейли нахмурилась и, опустив с головы капюшон, пожаловалась, что ей ужасно неудобно путешествовать с таким количеством песка в волосах и на коже. — Ты, кажется, за идиота меня принимаешь? — произнёс Делакруа, сощурившись и склонившись к ней. — И куда ты собралась уплыть от нас в этой лужице? — Я просто хотела бы умыться, — настаивала Кейли. — И я не собираюсь бежать. Я уже давно поняла, что без вас мне в этой пустыне грозит смерть. Я лишь хочу… — Хочешь чего? Посмотрев в его потемневшие бирюзовые глаза со всей решимостью, она слегка подалась вперёд и тихо ответила: — Хочу, чтобы вы присмотрели за мной. А затем продолжим путь. Как и прежде, искреннее удивление он тут же попытался скрыть, но получилось это скверно, так что Кейли мысленно себя похвалила. Она слегка ослабила ворот своей туники у самой шеи, развернулась и направилась к нескольким пальмам, за которыми и располагался водоём. Она улыбалась, зная, что Делакруа уже ничего не сделает с её решимостью. А услышав, как он крикнул что-то Амиру и потом велел ей подождать у воды, вовсе осознала, что победа у неё в руках. Так и было, но время не ждало. И буря тоже. Да, оазис оказался не слишком привлекательным. Скорее, то была глубокая лужа в окружении редких пальм и песчаной насыпи. Впрочем, этого вполне достаточно, чтобы освежить тело после долгой утомительной дороги. Кейли не стала противиться, когда Лион повёл её дальше от их стоянки. Чтобы деревья скрывали их обоих от каравана, пришлось обойти берег справа. Тут мужчина бросил на землю свой бурнус, остался в рубахе и шароварах. Затем сел на песок и вдруг сказал: — Ты ведь не собираешься купаться в одежде, правда, кисонька?.. Ох, только избавь меня от этих жалких девичьих вздохов! Я не намерен ждать здесь целый день. Он был прав, ни к чему было сейчас стыдиться и отступать. Кейли кивнула, повернулась к мужчине спиной и встала у кромки воды. Стягивая с себя тунику и бросая сандалии возле куста, она пыталась отвлечься в мыслях, подумать о том, что станет делать дальше, если достанет карту и сбежит. А бежать придётся долго… Уже полностью обнажённая, она выпрямилась и принялась распутывать волосы. Ветерок приятно касался кожи, уже который день не знавшей мытья, и Кейли не торопилась спрятаться в воде. Лион позади неё сидел молча. Но она и так ощущала на себе его взгляд, не обязательно было оборачиваться. Она медленно вошла в воду, оказавшуюся совсем тёплой, и остановилась в ней по пояс. Кое-как смыв с себя пот и остатки песка, она несколько раз окунулась с головой. Она дрожала, но не от касания ветерка. Увы, так или иначе, страх перед тем, что таилось в глазах наблюдавшего за нею мужчины, заставлял Кейли волноваться больше, чем хотелось. И всё же она не сжималась, не пряталась, не прикрывалась стыдливо руками, когда возвращалась на берег. Она остановилась перед Лионом, мокрая с головы до ног, и ждала, пока он поднимется и поравняется с нею. Когда он так смотрел — смесь неприкрытого восхищения и, возможно, негодования — она ощущала себя в тисках. Ещё немного, и шипы вокруг её нагого тела сомкнутся, и будет больно. Будет много крови. Он, наконец, пошевелился. Лизнул сухие губы и пробормотал что-то, что Кейли не разобрала. Она боялась, и это было естественно. Боялась его жуткой натуры и одержимости, с которой он одновременно желал и отталкивал её. Будь он таким, как все, конечно, то взял бы её без раздумий. Только вот они оба понимали, что подобное не произойдёт… без последствий для разума и сердца. Но Кейли была готова ко всему, лишь бы он подпустил её ближе… Так что, когда сухие горячие ладони коснулись её поясницы, она сделала вид, что удивилась; вздох сорвался с её губ, а затем она сама потянулась к нему, обвила руками шею и прильнула к сомкнутому рту. В каждое касание она вкладывала как можно больше нежности, действовала осторожно, чтобы он не ощутил, как она торопится. И Кейли не понимала, отчего поначалу он замер, будто каменное изваяние. Сухие губы так и не раскрылись для неё, а стоило ей чуть отстраниться, она встретилась с жестоким, пылающим яростью взглядом. Телом она всё так же прижималась к нему. Столь сильно, что пряжка его кожаного ремня больно впилась ей в кожу. Делакруа не отталкивал, но и не обнимал её. Ещё сильнее, чем его взгляда, она испугалась, что мужчина попросту передумает… А ведь это был последний шанс обдурить его! Кейли коснулась пальцами его гладкой щеки и сказала первое, что пришло на ум: — Всё хорошо! Я понимаю… Понимаю, как никто другой. Можете мне не верить, но это правда… Но разве вы отказываетесь от меня? Разве сейчас нам что-то мешает? А потом случилось неясное. Она не ожидала, что он настолько стремительно изменится в своём поведении. Этот случай лишний раз стал доказательством того, что Делакруа был поистине сумасшедшим… Искалеченным, но ненормальным. Как он набросился на её губы и стал терзать их, пока его руки сжимали нагое тело в объятьях! Кейли показалось, что она задохнётся в этом поцелуе, но он позволил ей вздохнуть, а после переключился на её шею, пробовал кожу губами и языком; его ладони скользили от плеч до ягодиц, и в какой-то миг он попытался коснуться её лона пальцами сзади, отчего Кейли едва не вскрикнула, но упрямо сдержалась. Её короткий стон он поглотил губами, и не прекращал целовать, пока кончиками пальцев не дотронулся до чувствительного местечка между её ног, и Кейли показалось, она вот-вот упадёт, но Лион держал её крепко, почти удивительно, как в нём было столько сил. Он ласкал её, сначала без боли, почти нежно, и ощутив, наконец, влагу её лона, с удовлетворением выдохнул ей в раскрытые губы: — Если ты действительно этого желаешь, я покажу, как может быть хорошо… Так, что ты забудешь обо всём. Взяв её лицо в ладони, он оставил напоследок долгий, влажный поцелуй, затем вдруг отстранился, чтобы снять рубашку. Кейли дрожала, но на задворках сознания напоминала себе, что её удел — выстоять ради очередного сумасбродного плана, который снова может не сработать. Нет, он обязан был сработать на этот раз! Ощущение чужого прикосновения к телу она восприняла, как тот же ветер, только горячее и требовательнее. Как нечто, что можно перетерпеть. Это оставляло грязный несмываемый след, но не было неприятным, потому что Лион (стоило отдать ему должное) желал не очередного акта насилия, а доставить удовольствие ей, потому что так ему хотелось. Он не был неотёсанным дикарём, и по тому, как двигался и как смотрел на неё, Кейли догадывалась, что делал он так не впервой. Его страсть казалась искренней, но всё ещё не оправдывала то, кем он являлся. Она подумала об этом, когда он бросил рубашку на песок и когда потянул Кейли на разложенный рядом бурнус. Лион велел ей лечь на спину, и она подчинилась. Он улёгся рядом и сразу просунул колено ей между ног, чтобы она не могла сжаться. И её тело было открыто для него — всё и сразу — так что, лаская её свободной рукой, Лион сопровождал каждое движение взглядом пристальным, изучающим, словно действительно проверял, нравится ли пленнице то, что он делал. Прикосновение прохладной нежной кожи к его телу, напряжённому и твёрдому, чудилось ей каким-то иллюзорным, ненастоящим. Поначалу Кейли вовсе не хотела смотреть в бирюзовые глаза, но всё было ещё хуже, стоило зажмуриться и сосредоточиться только на его горячих пальцах и губах. Лицо Александра Стоуна стояло перед ней, будто он никуда не пропадал. Только его лицо и ничьё больше. Это его руки она жаждала ощутить на своей груди, его пальцы, опускающиеся всё ниже, вдоль живота, к бёдрам, погружающиеся в неё саму. Это от его поцелуев она сходила с ума — сколько бы раз они ни занимались любовью, ей было недостаточно; с ним она становилась почти столь же ненасытной, как он, и Александр это знал и пользовался её страстью ради них обоих. Кейли упрямо укусила нижнюю губу, но ничего не помогало. Распахнув глаза, она ненадолго встретилась взглядом с Делакруа, и он не улыбался. Скорее, был напряжён и сосредоточен. Кейли вопила в собственных мыслях: он другой, он совсем чужой и нежеланный мужчина, и она никогда не станет принадлежать ему по-настоящему… И она всматривалась в его черты, чувствуя, как его палец осторожно касался её влажного лона, и нарочно не отводила глаза, чтобы не сойти с ума и прогнать Александра Стоуна из своей головы… А потом он склонился к её груди, лизнул и попробовал затвердевший сосок, и Кейли выгнулась навстречу его губам, мимолётно услышав что-то о том, какой она была прохладной и сладкой, и как ему нравился её вкус. Хриплый голос с саркастическими интонациями всё лишь усугубил. Она его ненавидела, отвергала всей сутью, именно поэтому воображение снова нарисовало Кейли лицо любимого человека; так что когда Лион с шумом принялся сосать её грудь, не прекращая ласкать пальцем истекающую женскую плоть, слегка нажимая и пытаясь проскользнуть в неё, Кейли не сдержалась и застонала, на мгновение представив голубые глаза Александра… Как он смотрел, когда брал её сверху, и улыбался, как победитель, завоевавший бесценное сокровище. Стискивал зубы и ругался в своей излюбленной солдафонской манере — обязательно вслух, чтобы Кейли всё слышала и сгорала со стыда ещё больше. Как его сильные руки могли вмиг перевернуть её на живот, и он входил в неё сзади так резко и неожиданно, что она почти задыхалась от безумной наполненности, едва не царапая до крови себя и его… Кейли выгнулась и согнула колени, непроизвольно прошептав имя своего мужа на пике наслаждения… и тут же возвратилась в реальность, испугавшись, что Лион всё услышал. Кейли словно вынырнула из ледяной пучины, и волна смутного удовольствия осталась далеко позади. Благо, Делакруа был слишком отвлечён. Он продолжал её целовать, его макушка опускалась всё ниже, и когда обжигающее касание стало невыносимым — когда чужие губы слегка коснулись внутренней стороны её бедра, Кейли готова была прервать или оттолкнуть его… Протяжный свист, раздавшийся два раза над оазисом со стороны лагеря, отрезвил их обоих. Лион мигом встал на колени и устремил взор к противоположному берегу. Кейли же выдохнула и упала на спину радостная, что он так и не попробовал то, чего ему хотелось больше всего. Пожалуй, из-за этого он и выглядел таким раздражённым и нервным, когда обернулся к ней и произнёс всё тем же охрипшим голосом: — Чёртовы дикари! Я думал, мы ушли достаточно далеко… Одевайся скорее! Он принялся судорожно натягивать на своё разгорячённое, покрытое потом тело рубашку, затем быстро сгрёб в охапку тунику и обувь молодой женщины и бросил ей в руки. — Разве буря была так близко? — спросила она совершенно невинным тоном. — Мы не можем остаться здесь ещё немного? — Это не буря, кисонька. Это предупреждение о кочевниках. Амир знает, что нам нужно держаться подальше от туарегов, они опасны, — ответил он холодно, однако, сделав паузу, чтобы понаблюдать, как она поспешно одевалась, вдруг улыбнулся. — Мне понравилось смотреть на тебя. Никто из тех, кого я ублажал, не вызывал во мне этого ощущения… Приводя себя в порядок и поднимаясь с бурнуса, она поглядывала на него, будто бы в смущении. Перед тем, как покинуть берег, Лион взял её за руку и ненадолго прижался губами к запястью. Прерывистое дыхание на её коже было словно раскалённое клеймо, но Кейли упрямо смотрела, как он несколько раз поцеловал ей ладонь до самых кончиков пальцев. — Ты безумно страстная женщина, ты понимаешь это? Когда я найду нам укромное место, то на этот раз дойду до конца, — прошептал он более низким голосом. — Я так хочу тебя попробовать! — Жаль только, что наследник алжирского дея будет этому не рад! — Кто сказал, что он узнает? На этот раз она всмотрелась в загорелое улыбающееся лицо с неприкрытой злостью. Одёрнув руку, она надела капюшон и сказала: — Всё, что вы делаете со мной, и о чём говорите — притворство и ложь! Желай вы меня по-настоящему, как достойный мужчина, Лион, вы ни за что не отдали бы меня во дворец! Поэтому, когда в следующий раз вам захочется такой любви, советую связать руки и заткнуть мне рот. Его усмешка стала лишь шире, однако взгляд ожесточился. Больше французу не было весело. Тем временем раздался очередной двойной свист. Кейли уже развернулась и зашагала в сторону лагеря, когда позади неё Делакруа произнёс: — Предлагаешь мне взять тебя и сбежать? Она остановилась, но не ответила. — Да, я на это способен. Я даже могу спрятаться так, что дей и его наёмники не найдут! — прозвучали с надрывом слова. — Но ради чего? Зачем я нужен тебе таким, кисонька? Кейли вздохнула, тяжело и от усталости. Она почувствовала, что ветер переменился, стал яростнее, и даже дышалось страннее. Значит, их нагоняли не только туареги, но и алая песчаная буря. — В этом всё дело, — сказала она больше себе. — Ты нужен мне так же, как я нужна тебе. Я не хочу быть пленницей в этой стране… А ты хочешь меня. Истина проста. — Увы… Тут ты права, как никогда. Кейли ненадолго прикрыла глаза и мысленно порадовалась этим словам, пусть даже произнесённым столь несчастным голосом. Она дождалась, пока мужчина приблизится, затем они вместе направились к стоянке, обогнув воду. На месте к Делакруа тут же бросились двое, встревоженные приближением чужаков. Взобравшись на насыпь, француз расправил и посмотрел в зрительную трубу. Что именно он там увидал, Кейли не узнала, пока он не вернулся к ней. — Большое кочевое племя направляется сюда, — сообщил Делакруа по-английски, как и каждый раз, когда они оставались наедине. — Не думаю, что нас заметили. Но лучше не стоять на месте. Тебе придётся подождать, пока мы свернём лагерь, красавица. — Как мсье будет угодно… Видимо, его совсем не удовлетворил её безразличный тон. Мужчина схватил Кейли за запястье, но тут же ослабил хватку. Нежно провёл большим пальцем по чувствительной коже, затем, пока никто не видел, склонился к её уху и прошептал: — Если ты всё ещё готова стать моей… — Я готова, разве не понятно? — Значит, будь покладистой и делай, как я велю. Наш путь продолжается, но в гарем ты не попадёшь. Она не сразу поверила в то, что услышала. Удивление отразилось на её зардевшемся лице, и Лион улыбнулся, довольный реакцией. Кейли кивнула и ненадолго сжала его пальцы в своей руке, после чего мужчина велел ей укрыться под его навесом, что она и сделала. Ей не связали руки, и Делакруа оказался занят провиантом… А она наблюдала за ним, не отрываясь, одновременно судорожно пытаясь нащупать в складках ковра и покрывала проклятую сумку. Наконец, отыскав её, Кейли едва не разрыдалась от радости. Карта была здесь. Она вынула её и сложила ещё раз напополам, спрятав затем под пояс туники. Кейли несколько раз убедилась, что никто не следил за нею, и всё равно её трясло от страха, что всё, чего она добилась, будет напрасным. Если Лион решит раздеть её, чтобы продолжить незавершённые ласки — ей конец. И Кейли едва не подпрыгнула на месте, когда Амир вернулся к ней и жестами велел идти за ним. Животные уже были готовы, и теперь Делакруа помог Кейли забраться на верблюда, беспокойно мотавшего головой. — Они чувствуют приближение бури, — произнёс француз с недовольством. — Здешний хабуб куда опаснее пыльного вихря. Мы связали верблюдов друг за другом, чтобы не потерялись. — Вы думаете, нас скоро настигнет? — спросила Кейли с беспокойством, так как ветер усилился. Бросив тихое «уже», Делакруа указал рукой в ту сторону, где над землёй клубились песчаные облака, окрашивая пространство вокруг в тёмно-красные оттенки. Зрелище казалось пугающим и волнительным, но Кейли отныне было не до ударов погоды. Она готова броситься хоть в огонь, лишь бы работорговцы потеряли её из виду. И она послушно восседала на своём верблюде, краем глаза замечая шедшего рядом Лиона. На этот раз буря была быстрее, чем они предполагали. Их накрыло беспощадным колючим шквалом так скоро, что пришлось шагать едва-едва, почти вслепую. Делакруа велел всем обернуться в платки и спрятать лица. Кейли сделала так же, но продолжала искать прищуренными глазами и француза, и тех наёмников, кто находился поблизости. А спустя всего пару минут гигантское облако песка и пыли накатило на их небольшой караван, как океанская волна на прибрежную скалу. Кейли успела взглянуть назад — такого она ещё никогда в жизни не наблюдала. Жуткое зрелище — когда огромная масса, похожая на красно-рыжую тучу, накрывает тебя с головой! Она и все мужчины согнулись пополам при новом сильном порыве. Словно неведомая рука титана толкала их вперёд, и приходилось почти бежать вместе с бурей. Кейли крепко держалась за шею верблюда, про себя думая с нежностью об этом умном покладистом животном, которое вело себя смирно при столь тяжёлых условиях. Минуты шли, мужчины подталкивали осликов, и то и дело в суете шторма слышался громкий охрипший голос Лиона, призывавший о чём-то на арабском. Вокруг ни черта не было видно. Дышалось тяжело, но терпимо. И Кейли понимала, ощущая кусочек бумаги на своём поясе, что пора ей делать ход. Даже если затеряется среди барханов, если останется без воды, один на один со стихией — и только карта в руках — ей нужно бежать немедленно! Ни единому слову Делакруа она больше не верила и считала, что побег в иных условиях будет невозможен. Её сопровождение растерялось перед натиском этого песчаного гиганта. Двое едва не разбрелись, отойдя от каравана, и Амиру, претерпевая ветер и колючий песок, пришлось их возвращать. Именно в этот момент Кейли решилась. Она отпустила кручёные поводья и, прижимаясь всем телом к горбу верблюда, соскользнула в правую сторону, ожидая, что свалится возле копыт животного… Однако Кейли поняла вдруг, что не могла затормозить. Она упала вниз и покатилась, сначала неловко и больно, затем уже ровнее, на спине, ещё дальше. Ноги её упирались в песок, и остановилась она только, когда достигла самого подножия огромной насыпи, по вершине которой и шёл караван работорговцев. Осознание того, что буря накатывала выше, а голоса мужчин до сих пор не прозвучали в этой мешанине из ветра, тяжёлого горячего воздуха и острых песчинок, заставило Кейли вскочить на ноги и, наплевав на вихри и невозможность бежать быстрее, ринулась прочь от места, где скатилась вниз. Песок лез в глаза, нос и рот; она уже не ощущала сандалии, тонущие в нём, как и пространство вокруг — настолько паршиво было убегать в бурю! Придерживая рукой бок и бедро, которым ударилась о камень, скрытый в песке, виконтесса Саутфолк помчалась между кривыми барханами наугад, словно крошечный бумажный кораблик на фоне рыжих волн…

***

Она это сделала! Наконец-то она справилась! Она смогла — она сбежала от него! Кейли мчалась со всех ног на юго-запад от того места, где песчаная буря выдернула её из поля зрения отряда Делакруа. Свободная от верёвок и тяжёлого тёмного взгляда работорговца, Кейли бежала, как обезумевшая, совершенно не понимая, куда именно бежит. Французы постоянно твердили, что на этой земле один неверный шаг будет стоит тебе жизни, но сейчас ей было всё равно. Наплевать, в какую сторону, в жару, холод, засуху или ураган — она больше не позволит этому мерзкому человеку и пальцем к ней прикоснуться! Стоило бежать ещё тогда, во время остановки в Тенесе, чтобы легче было добраться до побережья, а уже там как-нибудь она отыскала бы корабль во Францию или Испанию. Что угодно, лишь бы быть подальше от Делакруа. Подальше от его злобы, ненависти или одержимости — как бы он это ни называл. Кейли долго бежала. Так долго, что ноющая боль в ногах начала давать о себе знать уже по дороге. Но она не сдавалась. Пусть дышать стало тяжелее, пусть ветер порой срывал платок с головы, и она уже больше не поправляла его — самое главное, что позади не раздавались топот копыт верблюдов и голоса похитителей. — Всё будет хорошо… — повторяла она, несмотря на сбивчивое дыхание и усталость. — Всё будет хорошо. Я справлюсь. Я должна… Увы, Кейли не знала ни точного времени, ни верного направления. Она не осознавала, но прошло уже два часа, а она лишь углублялась в пустыню. Молодая женщина убавила шаг, убедившись, что преследования не было. Так она двигалась дальше — растительность заметно поредела, не говоря уже о водоёмах, и не осталось ни намёка на цивилизацию. Успокоиться и прийти в себя после столь внезапного побега Кейли смогла по пути на каменную гряду, окружённую редкими кустами. Отдышавшись, она забралась наверх и взглянула на край, простирающийся перед глазами. Повсюду — отсюда и до горизонта — абсолютная пустота. Только кривые песчаные барханы да изредка иссушенные кустарники. Эта картина никак не приободрила Кейли. Скорее, наоборот. Здесь она осознала, что осталась совсем одна в своей борьбе за выживание. Прекрасно понимая, что это сейчас не поможет, Кейли всё же выудила из-за пояса под туникой карту. Ту самую, которую успела стянуть у Делакруа. По правде говоря, настоящей картой этот кусок пергамента сложно было назвать. Всего лишь набросок из нескольких линий и названий, не более, чем план, как добраться до Эль-Агвата. — Там ты собирался продать меня, как вещь, да, мсье Делакруа? — пробормотала Кейли, еле ворочая языком. Губы у неё высохли и сильно потрескались. Очень хотелось пить, но она стоически приказала себе не думать о воде. Некоторое время Кейли всматривалась в карту. Если бежала она из поселения Эль-Гиша, то до следующего пункта, где могли бы находиться люди, оставалось не так уж далеко. Только вот она пока не знала, в какую сторону идти. И в котором из этих мест будет искать её Делакруа с отрядом. Всё было вовсе не так хорошо, как она думала, оказавшись на свободе. Либо пустыня её уничтожит, либо работорговцы найдут, и всё повторится заново. Кейли почувствовала острое желание разрыдаться. Уже даже губы задрожали… Но она одёрнула себя. Она сама этого добилась, она сама привела себя сюда. Иного пути не было. Стоять на месте тоже нельзя, нужно двигаться дальше. Искать следы, смотреть на птиц и животных. Либо дождаться заката и определиться со сторонами света… О, как велик был соблазн осесть на землю и заплакать! Велик соблазн поддаться панике и отчаянию, сжаться в комок и закричать. Ругаться, проклинать, швырять камни с досады. Ей бы хотелось лечь на край утёса и отдохнуть. Уйти глубоко в себя и думать о том единственном, что поддерживало её все эти недели. Вот бы закрыть глаза и представить дочь — маленькую сладкую крошку со светлыми кудряшками и карими глазами… — Не сейчас! Только не сейчас, прекрати! — рявкнула Кейли в пустоту. Она свернула карту и убрала её за пояс. Затем обернула голову и плечи платком и поправила тунику. Да, пустыня перед нею внушала не меньший страх, чем Лион Делакруа, но с таким выбором, как у неё, иного варианта не оставалось. Кейли знала, что не пойдёт назад. А если Делакруа отыщет её… Лучше не думать об этом. Не думать о нём. Не думать ни о чём, кроме маленькой Кристины которая ждёт её дома. Но придётся очень постараться, чтобы вернуться к ней в целости и сохранности. Выдохнув, Кейли выбрала направление, которое, как она считала, вело на запад…