Ангел

— Только не говори, что до сих пор обижаешься. Сам виноват в том что произошло, und du weißt es. — мягко сказал Рейх, пока тот сидит на корточках напротив клетки. В ответ — тишина, поэтому брюнет тихо вздыхает. Россия молчал уже несколько дней, хотя раньше его невозможно было заткнуть. Только грубая сила не помогла, а ухудшила ситуацию: Росс теперь совершенно не шёл на контакт, а если и делал это, то с такой ненавистью, что главарь буквально чувствовал её на себе. Вот и теперь шатен молчал, скрывая лицо белоснежным крылом, которое так и манило руку нациста. — Признаюсь, ich перегнул палку. — продолжил говорить брюнет, смотря в упор на парня перед собой и слегка кивая головой. — Теперь же я буду аккуратнее с тобой. Wenn и ты будешь паинькой. Россия возмущённо глянул на него и уже открыл рот, вдохнув большое количество воздуха, чтобы что-либо сказать, но тут же закрыл его, слыша стук зубов друг об друга. Голубые глаза сейчас были прямо как Байкал, такие чистые, что зелёного цвета там почти не было видно. Рейх снова мог полюбоваться своим «ангелом», хоть какой у него ужасный характер и ни был. Вдруг в голову главаря пришла довольно приемлемая для переговоров идея, так что по лицу скользнула улыбка. — Хочешь на прогулку, gefiedert? Знаю, клетка для тебя тесновата, поэтому я предлагаю тебе выйти сегодня за территорию этого здания. Что скажешь? — таким же спокойным и доброжелательным тоном спросил мужчина, слегка наклонив голову в сторону. Руки его уже покоились на коленях, сложенные в замок, а сам брюнет так и остался сидеть на корточках, хоть ноги и уставали от долгого пребывания в одном положении. Хотя, что было жаловаться? Глядя на Россию, на ум приходило только одно слово: «Боль». Шатен задумался, сводя брови к переносице. Кадык из-за частых сглатываний ёрзал по горлу. Голова пленника повернулась в сторону такой уже знакомой стены, а сам он напрягся, закусывая нижнюю губу изнутри. Согласиться — значит простить этого ублюдка, а отказаться — упустить шанс хоть один раз выйти отсюда. Из этой пыльной, тесной коробки, в которой он вынужден жить ещё долгое время, в чем Русский не сомневался. Голубые глаза уткнулись в один из прутьев, рассматривая его в тысячный раз, а Росс всё оценивал все «за» и «против». Решение, хоть и тяжёлое, было принято. — Хорошо, я не против прогулки. — тихо ответил «ангел», с особой силой сжав руку в кулаке. Видимо, он не заметил, как главарь все это время наблюдал за ним, запоминал его реакцию и даже мимику. А вот Рейх сразу понял, что стоит помочь России, хоть и не так, как он в этом нуждается. — Идёт. — кивнул брюнет, поднимаясь и расправляя складки на брюках уверенными движениями. Алые глаза вновь смотрели на макушку Росса, ведь тот отвернулся, видимо, в этот раз не признавая своё поражение, и главарь слабо улыбнулся. — Не провоцируй меня, mein engel, и я буду нежен с тобой. Рейх уходит, захватив со спинки стула свой пиджак и последний раз взглянув на «ангела». Тот совершенно не менялся: крылья были будто сделаны из солнечного света, а на лице было такое спокойствие, что, казалось, ничего другого Росс и не умеет чувствовать. Хоть такое поведение и было совсем не свойственно бойкому Русскому раньше, теперь он должен был плясать под дудку Рейха и его желаний. С каждым разом он падал все ниже, и его настрой быстрее улетучивался, как и его обыкновенные борзость и нахальство.

***

Ближе к вечеру, когда с подноса у клетки унесли остатки недавнего обеда, в комнату вошёл главарь. В его руках была чёрная широкая лента, точнее, две её части. За спиной мужчины стоял огромный костолом, явно для того случая, если Росс будет брыкаться или причинит вред самому Рейху. Рядом же с главарём стояла щуплая девчонка лет двадцати, испуганно смотрящая на Россию. Брюнет подошёл к клетке со стороны лица России, глядя на него с ужасным спокойствием, и поманил к себе девушку. На ватных ногах та подошла к клетке ближе, во все глаза смотря на огромные белоснежные крылья за спиной у парня. Тот поджал губы, наблюдая за ними снизу-вверх. Вечно эти раздражающие дикие взгляды. — Поднимайся. — приказал он, и шатену пришлось потратить минуту для того, чтобы встать с пола и ухватиться руками за прутья, чтобы дать затёкшим ногам привыкнуть к тяжести тела. Рейх терпеливо ждал, пока его пленник будет готов к следующему этапу. Наконец, «ангел» уже свободно стоял на ногах и смотрел на брюнета. — Выставь руки вперёд. Россия выполнил приказ, с небольшим промедлением поднимая руки на уровень груди. Тогда брюнет выставил перед девчонкой свою руку, в которой лежали части ленты, и та взяла одну из них. Подойдя ближе, она начала перевязывать руки Росса, делая подобие наручников. Только, в отличие от них, лента не резала кожу, но ее было труднее порвать, нежели цепь. Голубые глаза смотрели на ловкие движения тонких пальцев «помощницы» Третьего Рейха, даже слишком меланхолично. «Что за цирк?» — пронеслось в голове шатена, когда девчонка отошла, кивая в сторону главаря. Тот слабо кивнул в ответ, и она быстрым шагом вышла из комнаты, напоследок что-то сказав амбалу на выходе. Тот смерил ее серьёзным взглядом и перевел его на Росса. Рейх подошёл к решётке, доставая ключ из внутреннего кармана пиджака, и отворил её. Мужчина сзади также приблизился к клетке, открывая замок на цепи «ангела», чтобы тот мог выйти. Кандалы снова спали с уже посиневшей кожи на ноге, от чего Россия несдержанно громко вздохнул от облегчения. Главарь усмехнулся, жестом приказывая Россу выйти из клетки. Пригнувшись, чтобы не задеть край головой, Русский выскользнул из клетки, заодно сложив крылья на спине, чтобы те не мешались. Голые ступни со шлепком стали на холодных пол, и шатен поморщился, но не издал ни звука, стоя перед своим «хозяином». Брюнет подошёл ещё чуть ближе, стоя уже почти вплотную к России, взял края ленты в обе руки и накрыл ею глаза «ангела». Приятная ткань не раздражала, только темнота, наступившая после её появления, давила на мозг. Тут же на шее оказалось что-то инородное, и Росс дёрнулся, смутно понимая, что это ошейник. Железная цепь, прикреплённая к нему, осталась лежать на спине, нетронутая и почти забытая. Чужая рука коснулась плеча, обхватывая его, и слегка надавила, заставляя двигаться. Рейх повёл Росса вперёд, а тот, словно слепой котёнок, вынужден был полагаться только на его ладонь. Идти пришлось недолго: где-то справа, над ухом Росса, послышалось довольно громкое: «Лестница». Россия стал ступать аккуратнее, чувствуя ногами все изгибы ступеней. Если же он оступался, Рейх удерживал парня за плечо, тихо хмыкая прямо над левым виском Русского. Кошмар кончился лишь тогда, когда даже через повязку шатен почувствовал уходящие лучи солнца, которые начали играть на его лице. Крылья наконец могли расслабиться, что они и сделали: мягко ложась за спиной и касаясь земли, они сбросили напряжение, которое мучало их долгие недели. Наконец, они пришли. Ступнями Росс ощутил траву или листья, чего он явно не ожидал. Рука на плече остановила его, поворачивая к её обладателю, и вскоре лента оказалась снята с лица шатена. Зелень так и бросилась в глаза: густой лиственный лес манил своей чистотой, а вечернее небо — невиданной красотой. Россия и хотел бы сейчас вырваться, но ощутил, как рука главаря сжала железную цепь и потянула назад, не давая ему и шага ступить. Раздосадованно вздохнув, Русский опустил взгляд, сжимая связанные руки в кулаки. Тут же на его шее оказались губы Рейха, который наклонился к нему, аккуратно и невесомо целуя нежную кожу. — Не волнуйся так, я ещё дам тебе полетать, mein engel.