Драмиона. Крестраж, которого не было и нет.

      ...- Драко, ты меня вообще слушаешь? Ты работаешь над своим…заданием?       Драко Малфой сидел на кожаном диване в пустой гостиной Слизерина, откинув голову на мягкую спинку и вальяжно закинув ноги в начищенных лаковых туфлях на газетный столик. Огонь в камине перед диваном отбрасывал разной высоты зеленоватые отблески на лицо юноши, делая его усталым и ещё более ожесточённым, чем обычно. Он разговаривал со своей матерью. Точнее сказать, это она пыталась что-то внушить своему сыну, объяснить, что в одиночку он может не справиться с возложенным на его плечи делом, но Драко и слушать не хотел. Он это и так прекрасно знал.       Малфой медленно поднял голову и раскинул руки по обе стороны спинки дивана. Его нижняя челюсть чуть выдавалась вперёд, а верхняя губа приподнималась, портя гримасой презрения смазливое личико.       - Да, мама.       - Драко, родной, прошу тебя, не отказывайся от помощи Северуса… Покажи ему Исчезательный шкаф, попроси помочь с Дамболдором, он всё для тебя...       Устав от этих причитаний, Малфой встал с дивана и повернулся к камину спиной:       - Я уже говорил, что со всем справлюсь сам! Мне не нужна ничья помощь.       Огонь в камине дрогнул и изображение головы миссис Малфой, передаваемое посредством Летучего пороха, на мгновение померкло. Нарцисса оборвалась на полуслове и, помолчав, сказала, предвидя такую реакцию сына:       - Ты хоть можешь себе представить, как тяжело убить живого человека? Попробуй, представь любого человека, которого ты знаешь примерно столько же, сколько и Дамболдора. Представь, что ты убиваешь его.       И Драко представил. Представил Гермиону. Он не желал её представлять, но это был первый образ, возникший в его голове. Даже не так: это был единственный образ, который уже довольно долгое время не выходил у него из головы.       После того поцелуя он больше недели не виделся с Грейнджер. Он понимал, что не может раскрыть ей всей своей правды, понимал, что не может быть с ней по-настоящему вместе, держать её за руку у всех на виду, назвать её по имени при Поттере и Уизли, хотя он страстно желал всего этого. Чтобы не сорваться и не заговорить с девушкой при всех или не прийти ночью на место их встреч, Малфой загружал себя работой. Дни и ночи напролёт штудировал книги заклинаний, работал над Исчезательным шкафом (и, надо сказать, весьма успешно), а при случайных столкновениях с Гермионой смотрел на неё с такой ненавистью, что гриффиндорка сгорала от стыда и леденела от ужаса в одно мгновение.       - Представил? – голос матери вырвал его из тягучего плена мыслей.       - Да, - блондин повернулся лицом к камину и уверенно ответил: - Я убью его. Я убью Альбуса Дамболдора и докажу свою верность Тёмному Лорду.       Сейчас Драко был полон решимости. Ему не хотелось, чтобы кто-то видел его слабым, сомневающимся, запутавшимся. Он боялся признаться, что у него до сих пор нет твёрдой жизненной позиции, несмотря на то, что большинство людей в его юном возрасте испытывают подобное, шаткое видение собственного будущего.       Вернувшись в спальню, Малфой застал своих однокурсников за оживлённой беседой, веселившей всех присутствующих. В отсутствие Драко заводилой всегда был Блейз Забини. И сейчас, сидящие напротив него, на кроватях, Гойл, Кребб, Пенси Паркинсон и Трейси Девис покатывались со смеху, слушая Забини.       - Значит, так. Мы решили, что в случае нападения Пожирателей на Хогвартс от несчастного случая первым умрёт Долгопупс. А теперь такое условие: как вы думаете кто из грязнокровок первый погибнет? – хитро прищурясь, Забини забросил ноги на свою постель, удобно устроившись головой на подушке. Тут он заметил вошедшего Малфоя:       - О, Драко! Давай, присоединяйся к нам. У нас тут минутка философии: кто достоин смерти. Слышал вопрос?       Малфой кивнул. Пенси, просиявшая бледной улыбкой увидев Драко, встала, подошла к нему сзади, и, заскользив руками по его спине, обняла парня, сцепив пальцы рук в замок на его груди.       - Я думаю, первой пострадает Грейнджер. Вы её видели? Эта выскочка и минуты не продержится, чтобы не показать своего носа на виду! – сказала девушка.       По комнате прокатился её свистящий, похожий на змеиный, смех, смешавшийся с гоготом других слизеринцев.       В это мгновение Драко резко повёл плечами, стряхивая руки Паркинсон, презрительно приподнял уголок верхней губы и вышел из спальни.       Паркинсон пыталась его догнать, звала вернуться назад, но взбешённый Малфой с такой яростью занёс над девушкой свою твёрдую, холодную руку, что та сразу испуганно прижалась к стене и больше не пыталась его вернуть.       «Дневник.       Неделю назад я поцеловал Грейнджер. Фантастика какая-то. До сих пор не верю, что могу быть с ней настолько близок. После этого поцелуя пытался её избегать, а сегодня понял, что не могу. Да, она всё равно уйдёт от меня, когда узнает, что я натворил. Но это будет потом. Сейчас же, пока я могу позволить себе наслаждаться её любовью, пока она принимает мою любовь, надо быть с ней. Пойду к ней. Познакомлю её с тайными лазейками в школе, показанными мне Плаксой Миртл. Исчезательный шкаф почти готов, значит немного осталось до момента, когда Пожиратели явятся в Хогвартс. Кэти Белл идёт на поправку. Вся моя ложь откроется Гермионе, и я должен успеть её подготовить ко всему.       Наши пути совершенно разные.»       Драко закрыл дневник и убрал его во внутренний карман мантии. Он стоял на холодном лестничном пролёте, ведущем в совятню и продуваемом холодным ветром со всех сторон. Этот холод помог Драко успокоиться. Завтра ему надо сказать Пенси, что во всём виноват Поттер, выведший юношу из себя. Он не будет перед ней извиняться, Малфой никогда не просит прощения.       Однако его поведение может вызвать подозрения. Малфой – законченный позёр, готовый пойти на что угодно, лишь бы на него обратили внимание. И ему не к лицу уходить от своей компании в разгаре такого разговора.       Почувствовав, что он совершенно спокоен, Драко вернулся в каменные коридоры замка и направился на седьмой этаж, к Гермионе.       Девушка сидела там и что-то читала. Удивлённый странной преданностью гриффиндорки, Малфой замер у дверного проёма. Конечно, он надеялся на то, что она будет здесь, спустя неделю его издевательств и пренебрежения её персоной. Но надежда эта была слишком призрачна.       - Привет, - для него теперь было так просто и естественно начать с ней разговор.       Гермиона вздрогнула и подняла взгляд на слизеринца. Её лицо вспыхнуло красным румянцем в одну секунду, а ресницы задрожали от быстрого моргания. Всклоченная и растрёпанная от долгого, увлечённого чтения, Грейнджер поднялась с пола и несколько обиженно ответила:       - Привет. Что тебе от меня надо, Малфой?       Драко в изумлении поднял выбеленную бровь. Женщины!       «Она терпеливо снесла все мои издевательства, наверняка приходила сюда каждую ночь, и сейчас сидела здесь явно не ради умиротворённого чтения! И при этом, с какой холодностью она со мной разговаривает! Какой потрясающий ум и сила у этой гриффиндорки!» - не без восхищения подумал блондин.       - Прости меня, - так же просто вымолвил он. – Я был не прав.       И Гермиона, смерив Малфоя полным обиды взглядом, согласно кивнула.       Она единственная ни разу не попадала в его подчинение. Она одна могла властвовать над ним. Когда Малфой унижал Уизли, тот краснел и тушевался, когда он задевал Поттера, тот злился и отвечал на вызов вызовом. Только Гермиона Грейнджер ни разу не поддалась его влиянию, всегда молчаливо сносила все обиды, касающиеся её самой. Не потому, что была слабой. Просто она чувствовала Драко, как облупленного. Она чувствовала, что он лишь красуется перед слизеринцами, просто привлекает к себе внимание. И не прогадала. Она смогла увидеть его настоящим. За это Малфой был ей безмерно благодарен.       Рука Драко дёрнулась в порыве и медленно и аккуратно коснулась пальцев руки Гермионы. Они стояли совсем близко, держась за руки. Синеватые тени, наколдованные ночным небом, мягко ложились на лица влюблённых, скрывая красноту их, пышущих жаром, лиц.       - Драко Малфой извиняется? – насмешливо спросила Гермиона.       Тот не ответил на вопрос.       - Я бы хотел тебе кое-что показать. Ты пойдёшь со мной?       - Конечно, да.       - Не боишься?       - Нет.