Драмиона. Крестраж, которого не было и нет.

      И они до рассвета бродили по самым тайным закоулкам замка чародейства и волшебства. Настолько тайным, что даже у Гарри Поттера, если бы тому вдруг вздумалось исследовать всю свою карту Мародёров вдоль и поперёк, треснули бы стёкла очков от усердия. И в эту ночь весь Хогвартс казался влюблённым действительно пристанищем самой сокровенной и тончайшей магии в мире. Гермионе казалось, что она на всю жизнь запомнит эти ледяные скулы бледного слизеринца, которых она касалась своими шершавыми, горячими пальцами. Драко же просто сходил с ума, осторожно дотрагиваясь непослушных, колючих волос девушки, пахнущих старыми книгами и чем-то ещё… таким странно притягательным…       - Давай убежим? – неожиданно предложил Малфой. Ночь, которая ещё ни разу не выдавала своих секретов, безупречно скрывала лица и силуэты пары. Однако можно было заметить, как упирается в каменную стену, словно две льдины, пара мужских рук, как сверкают два светлых зрачка говорившего. Словно его слова, вырвавшись наружу, как последние лучины огня, слабо вспыхнули и мазнули по ночи синими красками.       - Что? – переспросила Гермиона.       - Только я и ты. Мы с тобой можем просто бросить всё и убежать отсюда. Туда, где нас не найдут. Куда не сунется даже сам Тёмный Лорд. Прошу.       Эта идея так неожиданно и сильно обожгла Малфоя изнутри, что он едва сдерживался, чтобы от просьбы не перейти к мольбе или приказу.       - Гермиона, это будет так чудесно! Мы действительно могли бы это сделать, мы бы действительно могли!       Только одно чувство на свете могло заставить Драко решиться на такой шаг. Чувство страха. Но сейчас весь этот страх был собран не в нём самом, а в девушке напротив. Он боялся теперь не за себя, а за неё. Не о своей судьбе думал юноша, а о том, что может случиться с нею, с этой смелой, независимой и умной маглорождённой в новом, жестоком мире Тёмного Лорда. А он знал, что с ней непременно что-то случится. С такими, как она, всегда что-нибудь происходит. Это своеобразная плата за свою смелость, доброту и великодушие, за жаркую непробиваемую стену собственного достоинства и гордости, за веру в друзей и верность друзьям.       Именно эти качества не позволили Гермионе ответить то, что жаждал бы услышать Драко.       - Я не могу, Драко. Ты же знаешь Гарри и Рона. Я им нужна. Им нужна моя помощь.       И твёрдым шаром её ответ рухнул вниз и покатился по камням замка туда, где только что было однозначно определено скорое появление Пожирателей Смерти.       После был гнев, отчаяние и разбитые в кровь о стену кулаки слизеринца. Слёзы и тысяча извинений, но и тысяча обжигающих «нет» от гриффиндорки. Она не могла предать своих друзей, не могла позволить себе так трусливо покинуть поле боя. В чём-то Пенси Паркинсон была права: когда нагрянет беда, Гермиона не станет прятаться и сидеть в стороне. Драко снова кричал, ругая девушку самыми ужасными словами на свете. Но, тем не менее, близорукая тишина ночи не была нарушена. Несмотря на весь ужас представлений своего будущего у Малфоя, несмотря на зародившиеся в трезвомыслящей голове Гермионы подозрения на его счёт, - всё произошедшее сейчас было лишь обыкновенной юношеской ссорой и закончилось весьма романтично.       Как только Гермиона, вернувшись с восходом солнца в спальню, закрыла за собой дверь, на неё налетела Джинни Уизли:       - Чёрт возьми, Гермиона! Где ты была?       - В библиотеке, - без колебаний ответила девушка.       - Ну, конечно! Я тебя по всему замку ищу! Рона отравили!       Уже через десять минут девушки стояли в Больничном крыле, склонившись над Роном.       - С ним всё будет в порядке? – спросила Гермиона, бегавшую вокруг отравленного друга мадам Помфри.       - Ну, разумеется! Благодарите мистера Поттера, если бы не он, возможно, нам было бы уже поздно сейчас беспокоиться о здоровье мистера Уизли.       Плохо соображая, что происходит, Гермиона присела на край стула рядом с кроватью Рона. Неестественная бледность лица только ярче оттеняла сейчас рыжину его волос и маленькие частые веснушки на теле. Глядя на него, Грейнджер тихонько качала головой из стороны в сторону. Теперь ей казались немысленными те несколько месяцев, что они провели в ссоре, не общавшись друг с другом. Она же только что могла его потерять! Потерять Рона Уизли, своего друга, человека, с которым она и Гарри столько всего пережили, в которого она влюблена… И вместе с кем она была, когда Гарри боролся за его жизнь пару часов назад? С врагом. Она не стала спрашивать у Поттера всех подробностей произошедшего, она понимала, что это будет разговор, касающийся их троих. Да и строгий аналитический ум девушки уже начал сплетать свою сеть, в которой отлично соотносилось проклятие, наложенное на Кэти Белл, попытка убить Рона и многократно повторяемые догадки Гарри, которым Гермиона так не хотела верить и которые так рьяно отрицала.