Жизнь бывшей

      Разговор с Мсвати, особенно, в котором присутствовало упоминание тюрьмы, разбудил во мне то, что я усиленно скрывала всю жизнь и надеялась, что об этом никто ничего не узнает.       Дело в том, что в гибели Мурада была виновата не только африканская медицина, да что там не только, она была практически не виновата… Просто я, образованная женщина XXI века, поддалась африканским традициям и позволила себе лежа кормить ребенка грудью. Нужно ли уточнять, что было дальше? Ясно дело, я проснулась, подняла шум, прибежала лекарша, ничего не смогла сделать. Мурада похоронили, я отплакала свое, а потом в гареме появилась Махидевран… Нет, на Махидевран я не обижалась, а потом, когда в гареме появилась Хюррем, у нас даже появилась животрепещущая тема для обсуждений. Ну правда, почему до сих пор не появляется какая-нибудь Татьяна или Изабелла? Даже как-то странно, попкорн в автомате сохнет…       — Что ты такая грустная? — спросила вошедшая Махидевран. — Он мне тоже высказал за истерики.       — Да так, что-то прошлое вспомнила, — вздохнула я.       — Все боишься, что правда о смерти Мурада всплывет? — произнесла Махидевран. — Да все об этом знают: и Мсвати, и Нтомби! Мать первая догадалась, в чем дело — Мурад же даже не болел! И я сама слышала, как мать убеждала Мсвати не обижаться на тебя. Это у нас такое — редкость, а здесь приспать ребенка — обыденность, пусть и грустная.       Я опешила от такой новости.       — Хюра знает? — единственное, что смогла произнести я.       — Мсвати вряд ли рассказал, а мать Хюррем не любит, чтобы давать такой козырь в руки, — ответила Махидевран.       Я расплакалась.       — Да что ты в слезы? — удивилась Махидевран. — Не хочет Мсвати новую пассию себе заводить — сама ею стань. Отбей его у Хюррем, раз меня он видеть в своей постели не хочет.       «Отбей его у Хюррем, получи от Хюррем по мордасам, а я пока что схожу за попкорном», — подумала я.