точки отсчета.

Деревня Аару — выгребная яма, буквально. Только с площадки у дома деревенского старосты видны острые пики скал в отдалении. Все остальное — красно-бурые камни с песочным налетом, окольцевавшие свалку бесполезных и испорченных; людей и вещей. Дори видела в этой куче бессчетную гору богатств, причем задолго до освобождения Дендро Архонтки и вектора на единение Сумеру с Пустыней, междисциплинарные исследования и прочую экономическо-социально-бюрократическую поебень. Когда-нибудь, лет через сто, в мифологии региона точно появится легенда о девушке с хищным прищуром за аметистовым стеклом очков, которая одним прикосновение превращала что угодно — от деревянных безделушек до знаний — в мору. И, конечно, ее преданном вассале — охотнице ветров. Их знакомство — стихийное бедствие, буквально и фигурально. Застигнутый врасплох песчаной бурей караван нашел пристанище в полуразрушенных руинах близ гробницы Дешрета. Обманчивая безопасность: там же их встретила группа похитителей сокровищ, позарившаяся на товар, стоило только оказаться внутри. Обошлось, правда, без драки. Среди прочих талантов у Дори значилось мастерство дипломатии; иначе откуда взялось хитросплетение поставщиков-ушей-подхалимов, раскинувшееся далеко за пределы Сумеру. А уж в разговорах, где женщина с женщиной, без маскулинного китча, ей и вовсе не было равных. «Дори — Ариба» — обмен именами, с которого все началось. *** — Ну наконец-то, — недовольно фыркнула Ариба, запрыгнув на сиденье по правую руку от Дори. — Договаривались же встретиться в полдень. — Ты же знаешь, как бывает: иногда случаются проволочки. Заурчал мотор под капотом. Новомодное средство передвижения, тестовый образец, который Дори магическим образом смогла получить из Фонтейна, Арибе не нравился — скорости поражали, но маневренность удручала. Она приоткрыла окно и подставила ладонь под царапающий песком ветер, без которого все ощущалось неуютно, незнакомо, отталкивающе; еще один минус. — Не переживай, встреча в силе, все пройдет как по маслу, — Дори поддерживающе ткнула кулаком ей в плечо, на секунду отпуская руль, на что получила молчаливый меланхоличный взгляд в ответ. Через пятнадцать минут гелик — как ласково называла его хозяйка — остановился на въезде в деревню Аару, следы колес еще какое-то время медленно устилала песчаная пыль. Уже третий минус, считала Ариба, на такой махине незаметно не скрыться, да и сразу понятно, кого стоит искать. На нижнем ярусе поселения, у ветхого одноэтажного здания их встретил местный купец. Рассыпался в любезностях, провел экскурсию по помещениям, плесень и дыры в полу пытался обойти, но не смог. Дори оглядывала все критичесим взглядом, сыпала вопросами по существу без воды, цепко вгрызалась в условия сделки после незатейливого променада по коробке в семьдесят квадратов. — Ты серьезно? — хохотнула Ариба, когда договор был подписан. — Более чем, — с серьезностью великого мудреца постановила Дори. — Кальянная здесь — прибыльная темка. — Местным едва хватает моры на еду, что уж говорить о лекарственных травах и прочих жизненно важных вещах. Развлечениям не место в Аару, ты прогоришь. — Период отстойника для Аару закончится в ближайшие месяцы. Совсем скоро сюда потянутся ученые из Академии — экспедиции в пустыню ведь разрешили, да и образовательная программа для местных почти утверждена. Туристов тоже прибавится. Клиентские потоки обеспечены. — Дори с извечным предпринимательским прищуром, собирающимся мелкими складочками во внешних уголках глаз, вперилась в лицо Арибы. — Дело за малым. Нужно сделать из этого места главный культурный центр деревни. С тебя — знание нравов и вкусов пустыни, с меня мора и диковинки, которые не сыскать в Сумеру даже у самых богатых торговцев. — Доверюсь тебе, — микропауза, — как и всегда. *** Легенда о девушке с хищным прищуром за аметистовым стеклом очков, которая одним прикосновение превращала что угодно в мору, и ее преданном вассале, охотнице ветров, рождается не через сто лет. Уже через год вместе с терпким дымом она расползается по всему Сумеру. Каждый раз, когда Дори и Ариба слышат ее, они делят обжигающий слизистые восторг и чашу на заоблачном перчике.