точки отсчета.

Из распахнутого окна, колыша легкий тюль, в комнату пробирается свежий вечерний воздух. Он разбавляет терпкое и пряное амбре лекарственных трав, пропитавшее каждую вещь в небольшой комнатке внутри хижины «Бубу». Чжун Ли прикрывает глаза, наблюдает из-под ресниц за следующим ходом. Бай Чжу медленно водит пальцами с зажатым в них белым камнем над полупустым гобаном, на лбу прорезается тонкая змейка-морщинка — печать сосредоточенности. Новый пункт занят. Чжун Ли перехватывает мерцающий хитростью взгляд за половинками очков. Зрачок вытягивается в узкую вертикальную щель, совсем как у хищников, что охотятся, прижавшись к земле. Го, как и шахматы, игра для стратегов — прочитай противника, предскажи его тактику, отрежь все возможности, замани в ловушку и разгроми. Военная кампания в миниатюре, правда, без крови и человеческих жертв. А еще го — беседа рук. Чжун Ли всегда снимает перчатки перед партией. Их пальцы изредка соприкасаются, секундно скользят по коже, щекоча коротко стриженными ногтями, — и воздух потрескивает в такт горящим в камине поленьям. — Как думаете, — Бай Чжу поправляет сползшие на кончик носа очки, — успеем сегодня закончить до полуночи? — Куда-то спешите? — вздергивает бровь Чжун Ли, устраивая черный камешек на пересечении линий игрового поля. — Весь день мучаюсь от мигрени. Когда не помогает ни одно из лекарств, лучшее решение проблемы — глубокий и продолжительный сон. — Не могу обещать, что партия будет быстрой. Впрочем, — замечает Чжун Ли, по-птичьи склоняя голову набок, — мы можем перенести нашу встречу на более благодатный день. Бай Чжу бархатисто посмеивается в раскрытую ладонь — лучики-морщинки расходятся из внешних уголков глаз. Он выуживает из чаши новый камешек и, не тратя и секунды на размышления, роняет его на нужное место. — А еще я могу поддаться, — предлагает он. — Игры с форой давно в прошлом, — качает головой Чжун Ли. — Понижать ставки — не в моей привычке. — Любите же вы сложности, господин Чжун Ли, — цокает языком Бай Чжу. И можно поклясться, что между слегка разомкнутых губ, мелькает раздвоенный кончик. — И эвфемизмы. — Такая у меня стратегия. Не выкладывать все на стол. — Интересный подход. Не всегда, правда, рабочий, — усмехается Бай Чжу, сметая с доски захваченные им чужие камни и после складывая их в крышечку чаши. — Смотрите, вы сдаете позиции. — На доске — может быть. В жизни — вовсе нет. Бай Чжу закусывает нижнюю губу и отводит взгляд в сторону. Его лицо мягко подсвечивают колеблющиеся от сквозняка язычки пламени на свечах и всполохи огня из камина. Картина напоминает Чжун Ли древние жертвенные подношения, когда в драконьих пещерах на устилающим все поверхности золоте устраивается хрупкое человеческое тело. Красиво до одури. Он, завороженный и на мгновение погрязший в прошлом, прикасается к тыльной стороне ладони Бай Чжу. Резко отдергивает руку, но ее ловят за запястье прямо над доской. — Играете не по правилам, господин, — шепчет Бай Чжу. — Тронул — ходи. — Отнял руку — ход сделан, — заканчивает Чжун Ли. Он кивает на пальцы, окольцовывающие его запястье. — Ваша очередь. — Госпожа Ху Тао ждет вас завтра в бюро? — усиливает хватку Бай Чжу. — У меня выходной, — пожимает плечами Чжун Ли. — Какое удачное совпадение! У меня тоже, — лукавая ухмылка расползается на лице. — Останетесь на ночь?