The Wrong Side of Reality

Обратной стороной раннего ухода, для того чтобы избежать гнева Чуи, было то, что Дазай рано пришел в школу. Дазай считает своим долгом никогда не приходить рано куда-либо, но вот он сидит за столом и ждет, когда взрывчатый блондин перестанет пялится на него, а просто противостоит ему. – Эй, ублюдок! – Эх, снова эта фраза? Чтож, что просил, то и получил. Взрывной парень хлопает ладонью по столу Дазая, оставляя подпалины. Дазай тяжело вздыхает. – Эхх, первый день школы, а моя парта уже в беспорядке, – дуется он. – В любом случае, – Дазай встречается взглядом с красными глазами. – Что ты хотел? Блондин на мгновение выглядит ошеломленным. Ах, он ожидал, что Дазай съежится. Высокомерие, сильная причуда, хорошая внешность, отталкивающая личность – все это говорит о том, что Спарки находился на вершине пищевой цепи. Чтож, Дазай позволяет своим губам искривится в ухмылке, будет весело. Блондин злобно фыркает: – Да, ты сорвал мне вступительный экзамен! Если бы ты не остановил меня от убийства того робота, я был бы первым! Не тот тупой экстра, как бы его ни звали. Ох, это мило. Маленький взрывунчик думает, что он лучше Чуи. Ухмылка Дазая становится слегка более насмешливой. – Ох? – опирается он на предплечья. – У нас с тобой, кажется, абсолютно разные воспоминания о произошедшем. Если бы я позволил тебе взорвать робота, ты бы обрушил здание на множество других кандидатов, а это как-то не по-геройски, не так ли? Блондин начинается дымится, но перед тем как он успевает что-либо сказать, Дазай вновь перебивает: – Кроме того, один ничтожный трехочковый не помог бы тебе преодолеть разрыв. Ты просто хочешь обвинить кого-нибудь, кроме себя, в несоответствии. Дазай знает, что они привлекают внимание. Он может чувствовать, как одноклассники смотрят ему в спину. – Каччан? – пищит голос около двери. Дазай переводит взгляд на говорившего зеленоволосого мальчика. Чтож, он занятный. Обычно, Дазай не может чувствовать чью-то причуду, пока не обнулит ее, но зеленоволосый ребенок? Он источает энергию. – Каччан? – поднимает бровь Дазай. – Мое имя, – выдавил блондин, – Бакуго Кацуки. Его внимание, очевидно, сейчас на зеленоволосом парнишке. Никто больше не замечает фигуру позади трех учеников, устроивших сцену у двери. Не Сотриголова ли это? Дазай мычит и подавляет злую ухмылку: – Конечно, Каччан. Я Дазай. Бакуго взрывается, и это великолепно. С рыком, он хватает Дазая за воротник. Ухмылка не сходит с лица Дазая, пока не вмешивается Сотриголова. – Достаточно! Бакуго, опусти своего одноклассника. Дазай, перестань его провоцировать! – врывается Сотриголова в класс. Интересно, герой правильно предположил его мотив. Эта миссия начинает выглядеть немного веселой. Дазай расширяет глаза, изображая невинность, но прежде чем Дазай успевает защитится, Сотриголова бросает на него свирепый взгляд: – Сядьте все. Я Айзава Шота и мне не повезло быть вашим классным руководителем. Бакуго отпускает Дазая и топает обратно к своему столу. – Теперь, когда с этим покончено, – бросает Айзава многозначительный взгляд в сторону Бакуго и Дазая, – надевайте это, и встречаемся снаружи. Затем, он выдает спортивную униформу. Дазай подавляет содрогание. Похоже, это его удача, что в первый день школы ему приходится иметь дело с раздевалками.

— — —

Никто, понимает Дазай, когда его одноклассники даже не пытаются скрыть свои взгляды, не проявляет самую обычную вежливость. – Итак, эээ, – наконец заговорил один мальчик, – ты не возражаешь, если я спрошу, откуда и зачем все эти бинты? Рука приземлилась на лицо красноволосого, и тот пробормотал: – О боже, Каминари, нельзя просто так спрашивать о подобных вещах. Дазай смеется, сдерживая еще одно содрогание. Он надеется, что смех не звучал настолько же фальшивым, как казался. – Нет, все нормально. Так-то, это связано с моей причудой. Я не хочу случайно стирать чужие причуды, так что, – он указывает на свои покрытые конечности и торс, – я должен обеспечить отсутствие контакта с кожей. Конечно, это ложь. Дазая не волнует, насколько дезориентирует его причуда, но кажется, мужская половина класса клюнула на это. Красноволосый кивает и произносит: – Я Киришима, кстати. Дазай улыбается и отвечает своим именем.

— — —

Дазай оказывается прав насчет теста на понимание причуды. Это становится очевидно, когда Айзава, наконец, начинает говорить. Дазай получил твердый средний балл в большинстве тестов, ниже тех, кто мог улучшить свои навыки при помощи причуды, но выше тех, кто полагался на свои физические способности. – Дазай, почему ты не воспринимаешь это всерьез? – со словами Айзавы, на него смотрит весь класс. Дазай вскидывает голову: – Что Вы имеете ввиду, сенсей? – Ты не выкладываешься по полной, – использует Айзава очевидную тактику запугивания. – Ты мог бы с легкостью выиграть любое испытание, просто обнуляя причуды своих одноклассников. Ах, так в этом его замысел. – Хорошо, я мог бы, – соглашается Дазай, – но это было бы нечестно по отношению к моим одноклассникам, быть исключенными за то, что сделал я. Дазай вытаскивает мораль из своей задницы. Это звучит как что-то, что мог бы сказать Чуя, не так ли? Кажется, это злит Айзаву, но есть в этом определенно что-то фальшивое. Еще одна тактика запугивания, вероятно, чтобы узнать из чего сделан Дазай: – Не думаешь ли ты, что когда-нибудь вступишь в честный бой? – На самом деле, нет, – остается невозмутимым Дазай. Как только он вычисляет мотив, все действия становятся предсказуемыми. А когда действия становятся предсказуемыми, становится возможно манипулировать реакциями. – Я знаю, что нахожусь в невыгодном положении из-за отсутствия боевой причуды, но по ее природе, я боец ближней дистанции. Я бы не сдерживался в ее использовании, если бы вы действительно столкнули учеников лицом к лицу. Вы даете нам иллюзию соревнования, но на самом деле, это проверка индивидуального потенциала. Так что, как я и сказал, я не буду рушить шансы одноклассника проявить свой потенциал. Дазай не раскрывает слишком много, как раз достаточно, чтобы оправдать свой метод сдачи вступительного экзамена. – Ты осознаешь, – вырисовывает Айзава, все еще пытаясь оценить "образ" Дазая, – что таким образом ты не показываешь свой полный потенциал, верно? Дазай моргает: – Действительно, да. Я уверен, что Вы видели как я обнулил причуду Бакуго во время вступительного экзамена, но я не показал никакой физической силы. Так что сейчас я показываю то, что не успел на вступительном экзамене. Внезапно, нервозность вспыхивает на лице Айзавы: – Отлично, ты разглядел мою логическую уловку. В конце концов, у тебя может быть потенциал для становления героем. Дазай всерьез подвергает это сомнению, но хей. Если учитель ведется на его маску, то Мори не может жаловаться.

— — —

Тест на контроль причуд заканчивается тем, что Мидория ломает палец, и кто бы ему ни сказал, что у него обычная причуда усиления – придурок. Подобные причуды так не чувствуются. Они ощущаются простой бессодержательной вспышкой, меркающей за пределами восприятия Дазая, когда он касается кожи, независимо от того, насколько усиление мощное. Тем не менее, причуда Мидории тревожно похожа на причуду Чуи. Возможно они и выдают причуду Чуи за простого излучателя , но Арахабаки такая же причуда Чуи, как и "Смутная Печаль". Но Дазай отвлекся, какой бы источник энергии не хранил Мидория, тот не особо хорош для усиления, потому что улучшающие причуды не разрывают тело пользователя на части. Нет, эта особенность может быть включена только в причуды накапливающего типа. Может быть, причина того, что никто не назвал это чушью, заключается в том, что причуды накапливающегося типа не являются общеизвестными. Они настолько редки, что правительство держит их в секрете и экспериментирует над ними. Черт, да единственная причина, по которой Дазай знает о них – это Чуя. Должно быть Мидории удалось ускользнуть из поля зрения правительства, и более чем вероятно, что он не знает истинной природы своей причуды.

— — —

Чуя чихает, и Кендо желает ему здоровья. – Спасибо, – выдыхает он. Он, Кендо и Монома притянулись друг к другу, когда их отпустили на обед, и они правда нравятся Чуе. Монома довольно антагонистичен, но Чуя имел дело с Дазаем, поэтому не реагирует на большую часть чуши Мономы, а Кендо просто чудесно сдержана. День был почти нормальным, а также, освежающим. Ему нравится учитель, его одноклассники действительно хорошие люди и он заводит друзей. Он игнорирует голос в голове, который звучит неприятно, будто Дазай говорит ему, что они все возненавидят его, когда узнают правду. – Так что, Чуя, – привлекает его внимание Монома. – Каково это – расти в месте без героев. Монома звучит болезненно любопытно. – Ах, Что ж, – ерзает своими перчатками Чуя, – Наверное, я не лучший человек для вопросов. Я рос на улице, пока моя сводная сестра не получила опеку надо мной. – Ох, прости! – извиняется по какой-то причине Кендо. Чуя фыркает: – Я рассказал вам это не для того, чтобы меня жалели. В итоге, все сложилось хорошо. – Но все же, – хмурится Кендо. – А какая она – твоя сестра? Чуя чувствует прилив облегчения при смене темы. – Она невероятна. Она знает кендо и у нее лучшее чувство стиля. И я почти уверен, что Кое совершила бы ужасные поступки за чашку хорошего чая, – он чувствует, как к концу его голос становится задумчивым. Он скучает по Кое. – Она кажется приятной, – восклицает Монома. Кендо кивает, соглашаясь. Чуя улыбается. Приятно не просматривать все, что он говорит, на предмет слабости.

— — —

Айзава проскальзывает в офис Незу. Он замечает, что Кан уже внутри. То, о чем Незу хочет поговорить с ними, должно иметь отношение к первогодкам с геройского курса. – Прекрасно! Вы оба здесь, – щебечет Незу. – Кан, как там Накахара-кун? Кан посылает смущенный взгляд на Айзаву, но все равно отвечает: – Нормально. Немного громкий и темпераментный, но это довольно распространено среди подростков. Есть ли причина по которой Вы спрашиваете? – Конечно! – сцепляет лапы Незу. – Я немного покопался, потому что мне показалось странным, что трое детей одного возраста из Йокогамы внезапно решили стать героями- – Простите, трое? – прерывает Айзава. Незу немного ворчит из-за того, что его прервали: – Да, но третий сюда не относится. Вернемся обратно к Накахаре. Технически, Накахара Чуи не существует! – оба, и Кан, и Айзава бормочут. – Записи о нем – фейки, но интересная часть в том, что это дело рук правительства. Так что, я копнул чуть глубже, и оказалось, что Накахара-кун является результатом экспериментов правительства над причудами. Незу дает время чтобы осознать это, прежде чем продолжить: – Наверно вы сейчас вопрошаете почему правительство до сих пор не схватило Накахару-куна, – Айзава кивает, зная что Незу ожидает ответа. – Что ж, я думаю, что Портовая Мафия уже объявила его своим. У Айзавы гнетущее чувство, что он знает, к чему все идет: – А Дазай? Незу откровенно усмехается: – Это интересный ученик. Этот мальчик актер, и хороший, но все связанное с ним фальшиво, включая его личность. Мои системы все еще используют распознавание лиц, чтобы узнать, кто он на самом деле, но нет никаких сомнений в том, что он из Портовой Мафии, особенно учитывая их историю похищения детей с сильными причудами. – Их опекуны…– начинает Кан. – Мори Огай – богатый доктор, ставший бизнесменом, а это почти признание в том, что он высокопоставленная личность в Портовой Мафии, а Озаки Кое работает на него. – Вы собираетесь их исключить? – спрашивает Айзава. – Нет. – Почему нет? – возмущается Кан. Незу мычит: – Есть множество причин. Мальчикам пятнадцать, и возможно, если им будет куда идти вне Мафии, то они уйдут оттуда. Я хочу разузнать, почему они здесь, потому что если бы они были шпионами, Портовая Мафия лучше бы скрыла их происхождение. Даже что-то настолько простое, как тот факт, что я сопереживаю опыту Накахары-куна. Не важно если они просто останутся.