Тайна Баки Барнса

      2015 год       — Мне тогда было четырнадцать, — тихо рассмеялась Джил.       Баки прижал её ближе к себе, пока девичьи пальцы бегали по его голой груди.       — Я была в ужасе после того, как мне сделали эту прививку. Меня тогда совсем не интересовала медицина, хотя я биологию любила.       Он улыбнулся.       — Видимо, что-то изменилось позже.       Джил согласно кивнула и прикрыла свои прекрасные голубые глаза, мерцающие от воспоминаний в полутьме комнаты. Напряжение, последние несколько дней не отпускающее девушку, наконец развеялось, а морщинки на лице разгладились.       Мужчине в этот момент захотелось запечатлеть её ангельское лицо на картине, чтобы всегда помнить, какой может быть Джил. К сожалению, он очень далёк от рисования. Это всегда была прерогатива Стива.       — Да. Так вот, ты меня перебил, я пришла в ужас на следующий день, когда проснулась и не почувствовала правую руку. Клянусь, я тогда так визжала! Меня никто не предупредил, что после этой прививки конечность невероятно сильно болит и немеет. Я тогда впервые накричала на маму. Она сама так испугалась! Даже пообещала, что отвезёт меня в «Адвенчерерс Амуземент Парк», когда всё пройдёт.       Джил с ностальгической улыбкой прижимается ближе к нему. Мягко проводит носом по его шее, опаляя горячим дыханием ключицы.       Мужчина вздыхает, прикрывая от наслаждения глаза.       — Она отвезла тебя в итоге?       — Да, — Джил мягко улыбнулась и поцеловала его в плечо. — Тот день был действительно прекрасным. Мы были все вместе, никто не ссорился, ели разные вкусняшки и катались на аттракционах. Чудесно.       Он слабо улыбается, слыша счастье — и небольшую грусть — в голосе Джил.       — Хотела бы туда снова поехать?       — Очень. Я бы… хотела когда-нибудь съездить туда с тобой.       Застенчивый шёпот заставляет его замереть. Девушка, словно чувствуя перемену в его настроении, закидывает ногу ему на бедро и жмётся ещё ближе, несмотря на то, что, казалось, ближе некуда.       — Эй. Не делай такое лицо.       Кэмпбелл приподнимается на локтях и проницательно смотрит своими голубыми глазами в его серые. Барнсу неуютно. Кажется, что она насквозь его видит в моменты неуверенности и вины.       — Всё в порядке.       Девушка нежно трогает его скулы, а он уже от этого простого прикосновения готов растаять. Его. Она его. Ангел. Только его.       — Я счастлива. Несмотря на все тайные махинации. Очень счастлива. И…       Она немного смущённо, но в то же время соблазнительно улыбается, и он не может удержаться от того, чтобы сжать девичье бедро, притягивая к себе — кожа к коже.       — Мне даже нравится эта таинственность.       Джеймс устало выдыхает, а девушка вдруг отпрянула от него и весело улыбнулась.       — Мы говорили о беззаботном детстве и наших самых ярких воспоминаниях в нём.       Барнс внутренне морщится, недовольно смотря на улыбающуюся Кэмпбелл, на что та только приподнимает брови. Засранка.       — Беззаботное детство, — согласно кивнул он, собравшись с мыслями. — В наше время одним из главных развлечений был бейсбол, но билеты на него стоили дорого. Ни мне, ни Стиву это развлечение было не по карману. Поэтому, когда проходили матчи, мы втихаря перелезали через сетку, а затем лезли под трибуны и оттуда смотрели игру. Один раз нас едва не поймали. Шкет так перепугался. Чуть из штанов не выпал от страха.       Девушка звонко рассмеялась, отворачиваясь от него.       — Господи. Как забавно слышать такие истории о твоей и мистера Америки юности.       — Капитана Америки, — фыркнул Баки, поправляя её.       Джил лишь сощурила глаза и улыбнулась, приластившись к нему.       Быстро и с грацией она привстала, прежде чем оседлать бёдра мужчины. Джеймс поднял бровь, хватая девушку за бёдра, сжимая их. Его взгляд едва мог оторваться от голых грудей, до этого прикрытых одеялом, подпрыгивающих от движений девушки.       — И что ты задумала?       Он сглотнул. Кэмпбелл редко становилась столь уверенной и смелой в своих желаниях. Обычно девушка предпочитала медленно распалять его возбуждение, пока он сам не начнёт… то, что начнёт. Поэтому столь редкие моменты, когда она становится дерзкой и развратной, пускай и ненадолго, Джеймсу особенно нравятся.       Джил, соблазнительно усмехаясь, начала медленно покачиваться на нём, чувствуя под собой твердеющую плоть. Мужчина с силой сжал челюсть, чувствуя, как контроль начинает ускользать.       — Ты меня убиваешь, — сипло выдохнул он, прикрывая глаза.       Кэмпбелл усмехнулась и положила руки на его грудь.       Она наклонилась вперёд, проходясь небольшими поцелуями-укусами по его груди, прежде чем дотянуться до его губ в жарком поцелуе. Прервав его, Джил с удовольствием прошлась взглядом по пульсирующей венке на виске, покрасневшей шее и подрагивающему кадыку.       — Ты наслаждаешься этим, — выдохнула она ему в губы, едва прикасаясь к ним.       Пальцы дразняще исследовали мускулистую грудь, усеянную небольшими шрамами и царапинами, пока не дошли до пупка, от которого идёт бледная полоска волос вниз. Джеймс сквозь зубы простонал, чувствуя, как член окончательно затвердел и начал болезненно пульсировать от недостатка внимания.       Мужские ладони прошлись по бёдрам Джил, сжимая их, поднимаясь к округлой заднице. Она заскулила, стоило набухшему клитору коснуться не менее возбуждённой головки члена.       — Хорошо. Так хорошо.       Барнс даже с закрытыми глазами мог видеть, как девушка прикусывает губу и мычит.       Её дыхание всё ещё обжигало раскалённую кожу, и Джеймс, не сдерживаясь, вовлёк девушку в пылкий и грубый поцелуй. Его пальцы так впились в зад, прижимая к себе девичье тело безжалостной хваткой, что наверняка завтра останутся следы. О! Он этого однозначно хотел. Джил сходила с ума от этой безумной страсти. Воздуха не хватало, голова кружилась, но ей хотелось ещё и ещё.       Жар, разливающийся по телу, распространился, и она была уже готова сгореть заживо от нужды того, чтобы он действовал. Умоляющий шёпот едва срывался с губ, сразу же прерываемый голодными поцелуями. Джеймс был охотником, а Джил — его добычей и призом, который он собирается заполучить.       Бионическая рука сильнее сжала нежную кожу, оставляя на ней синяки, отметины, которые девушка будет носить, пока на их месте не появятся новые.       — Пожалуйста… пожалуйста…       Её голос настолько умоляющий и жаждущий, что Джеймсу от этого сносит голову. Подчинись, подчинись. Он играет доминирующую роль. Её стоны, вдохи и нуждающаяся в нём женственность — награда за всё. Ему хочется брать, брать, брать. Её. Только она и никто больше. К чёрту этот тупой мир и тупых людей, живущих в нём!       Единственное, что сейчас имеет значение, это она.       Он тянет нуждающуюся и хныкающую девушку вперёд, медленно насаживая её на себя. Джеймс стонет ей в рот, когда она, широко раскрыв его, не может сделать ни вдоха от скрутившего её наслаждения.       — Да! Да! Быстрее… быстрее… — хнычет Джил, наконец вернув себе возможность дышать.       Сколько бы времени ни прошло, сколько бы они ни трахались, она остаётся ненормально узкой. Каждый раз он готов поклясться, что попал в рай, когда её тёплая, мягкая, узкая и нуждающаяся киска принимает его, обволакивая толстый, пульсирующий член.       — Чёрт, Джил!       Бог ему свидетель — он готов умереть за эту девушку, он клянётся целовать землю, по которой она ходит. Всё что угодно, лишь бы она не убежала от него, и он был в ней каждую грёбаную свободную секунду.       — О господи, Джеймс…       Он достигает конца внутри неё, замедляя свои толчки до мучительно глубокого медленного темпа, безусловно дразня её. Рычание срывается с губ Джеймса. Её изящные тонкие пальчики зарываются в его длинные волосы, оттягивая их в порыве удовольствия.       — Блять, ещё раз!       Он раскачивает её, насаживая на своё естество с невероятной силой, пока девушка стонет ему в ухо, прикусывая мочку и целуя шею, оставляя красные засосы.       — Назови моё имя.       Джил протяжно стонет от его хриплого, возбуждённого голоса. Он с силой насаживает её на член, судорожно дыша.       Её голова лежит на его плече, глаза зажмурены от удовольствия, пронзающего всё тело. Она чувствует, как напряжение в нижней части живота натягивается, как струна, пока… пока…       — Джеймс, Джеймс, Джеймс!       Дыхание Джил обрывается, грудь опускается, и она гортанно стонет, кусая шею мужчины, подводя его к собственному освобождению. С рыком он в последний раз опускает её обмякшее тело на себя, задыхаясь от накатившего оргазма.       — Господи, — тихо шепчет девушка сорванным от криков и стонов голосом. — Это… хорошо. Так хорошо…       Он согласно мычит, закрывая глаза. Его пальцы левой руки обводят бледную кожу на бедрах, пока правая ладонь тянется вверх и зарывается в растрёпанную блондинистую причёску, массажируя кожу головы Кэмпбелл.       — Ты идеальна, — говорит ей спустя минуту Джеймс, вдыхая запах пота, секса и цветов, повисший в комнате.       — Только для тебя, — шепчет Джил, и мужчина мысленно соглашается, хоть и не в том контексте, в котором она имела в виду.       Верно, она — его. От и до.

***

      30 мая 2016 года       «Я в порядке. Задержусь на пару часов. Приеду завтрашним утром. Не волнуйся сильно, но нам нужно будет поговорить.       Твоя Джил.»       Джеймс хмуро прочитал сообщение, которое ему отправила возлюбленная, не совсем понимая, о чём она собирается с ним поговорить. Он думает, что это может быть связано с её походом к врачу — после него она стала более тихой и начала реже звонить. Хотя такое поведение можно было объяснить и смертью её старшего брата.       Черт. Как ведь не вовремя.       Да, возможно, это звучит чёрство и бесчувственно, но единственное, что его беспокоит, это состояние Джил. Брат был для неё самым важным членом семьи, и страшно представить, что за боль она испытывает из-за его смерти.       Он знает, что похороны прошли прошлым днём. Всем давно было известно о скорой кончине Гэбриэла, поэтому к этому, как бы прискорбно это ни звучало, всё уже было готово. Сейчас Кэмпбелл старалась не сломаться сама и поддержать свою сноху. Его сильная девочка.       Джеймс желает быть в такое трудное время с ней, а не сидеть, отсиживаться в Башне Старка, слушать надоедливый голос телеведущего ТВ-шоу, кушать полезную пищу, которую советует ему Стив, и игнорировать подозрительные взгляды половины команды. К счастью, читательница мыслей — Ванда — отсутствует, как и её шустрый надоедливый брат и андроид-парень.       Барнс печатает ответное сообщение, отправляя его, затем удаляя всю переписку для него, и наконец кладёт телефон в карман. Чёртовы технологии, как с ними сложно. Ему чудится, что он никогда не привыкнет к новым технологиям, несмотря на тот факт, что, в отличие от Стива, адаптируется он намного лучше. Да уж, прискорбно. Но у него ведь есть Джил и её ангельское терпение, не так ли? Значит, всё не так уж и плохо, как на первый взгляд видится.       Как бы он ни старался расслабиться, внутренний подозрительный червь начинает юлить и шептать о том, что поведение Кэмпбелл крайне странное, и ему нужно разобраться с этим до её приезда. Джеймс заглушает на время этот параноидальный голос в своём изломанном разуме, стараясь отвлечься на что-то.       Спасение приходит оттуда, откуда он не ждал.       Сэм Уилсон собственной персоной входит на этаж Стива и — на данный момент — Баки, с лёгкой походкой и хмурым лицом. Джеймс даже не удовлетворяет его своим взглядом, угрюмо смотря телевизор, будто там показывалось правда что-то интересное и ненудное. Может быть, ему и правда интересно слушать про то, как нужно запекать пироги? Никто же не знает, что может взбрести в голову бывшему Солдату.       — Где Стив? — спрашивает Сэм.       Барнс пожал плечами, всё ещё не смотря на него.       — Не знаю. Спроси у Романофф.       — Её тоже нет, — со стоном раздражения ворчит Уилсон.       Джеймсу всё ещё плевать. Он смотрит в телевизор, будто там действительно показывают что-то интересное.       Да уйди ты, дай побыть одному.       Может быть, Джил была права, когда сказала, что он становится более сварливым, стоит ему надолго оказаться вдали от неё и Стива? Даже если она ни разу не видела, как он вёл себя в окружении Мстителей.       Проницательная женщина.       — Чего тебе? — он бесится от тишины и назойливого взгляда Сэма, но упрямо не поворачивает голову к Соколу.       — Ничего, — спокойно отвечает темнокожий, и у Барнса это вызывает нервный тик. — Как ты себя чувствуешь? Стив обеспокоен.       Ах, ну конечно. Стив.       Кто ещё будет так печься о его благополучии кроме него — и Джил, — подтягивая других людей делать то же самое? Чёртов шкет.       — Нормально.       Сэм вздыхает, слыша этот прохладный и безэмоциональный ответ, но ничего не говорит. Баки слышит, как он шуршит подошвой обуви по полу, направляясь в сторону кухни. Барнс продолжил смотреть «очень интересную» передачу, думая, что он мог бы приготовить для Джил какой-нибудь из этих рецептов. Она ведь советовала ему найти какое-то хобби. Кулинария вроде считается. Верно ведь?       «— Твоим хобби не может быть только просмотр фильмов прошлых годов и поимка злодеев, Джеймс, — закатывая глаза, говорит Джил.       Барнс пожал плечами. Другого хобби у него нет и его всё устраивает».       Да, ему всё же нужно какое-то хобби.       — А, кстати, Барнс.       Из кухни высовывается голова Уилсона, и Джеймс наконец поворачивает в его сторону голову.       — Тебя Старк искал и сказал привести в переговорную.       …Блять.

***

      Слушать нудную речь Старка было одной из худших вещей за день, особенно когда в речи Железного Человека проскальзывали такие слова как «солдатик», «каменная моська», «слежка» и прочее, что выходило изо рта этого миллиардера.       — Ты меня вообще слушаешь, Солдат? — раздражённо ворчит Старк.       Джеймс едва слышно хмыкнул.       — Да, — «нет».       Сын Говарда хлопнул в ладоши, делая своё лицо саркастичнее и раздражённее.       — Отлично, отлично. Просто супер. А теперь послушай меня, Солдатик.       Барнс сжал кулаки, но ничего не сказал.       Спокойствие, только спокойствие.       — Старый мудак Росс хочет накрыть нашу спасательную лавочку и присвоить нам звание не «героев мира», а «ничем не угодных придурков», потому что когда мы стараемся помочь — страдают люди.       Джеймс знает об этом. Он помнит. В его памяти всё ещё свежи воспоминания той драки со Стивом, Наташей и Сэмом. Ему всё ещё снится, как его кулак разбивает лицо друга в кровь, пока тот умоляет его вспомнить.       Да, Баки прекрасно помнит о каждом моменте, когда они пытались помочь, но люди всё равно страдали.       — Они ещё больше будут страдать, если мы не будем им помогать.       Продолжает Железный Человек, облокачиваясь на стол, пока Барнс сидит на крайнем стуле, слушая его.       — Мы стараемся нарыть что-нибудь на Росса, но этот придурок хорошо прячет все свои грешки.       — Ближе к сути, Старк, — не выдержав, закатывает глаза Джеймс.       — Ах, ах, ах. Зачем так грубо? Ладно, ближе к сути, так ближе к сути. Дело в том, что нам нужно, чтобы ты перестал скакать по городу непонятно куда и постоянно оставался в Башне, лишь изредка выходя на задания. Иначе Росс может воспользоваться твоим отсутствием на радарах и приплести тебе тысячу и один грешок, начиная от кражи шоколадки в магазине и заканчивая работой на ГИДРу или любую другую злодейскую организацию. Окей?.. И куда ты ходишь, Солдат?       Какой назойливый человек. Джеймс вздохнул. Это будет очень долгий день.

***

      31 мая 2016 года       Джил пишет ему, что подъезжает к дому на такси, а он всё не может унять нервную дрожь, появившуюся из-за плохого предчувствия. Не помогло и то, что Стив с Наташей старались проследить за ним. Опять же, всё, казалось, было настроено на не самый благополучный исход для него, но, к облегчению, он знал, как справляться с преследователями, когда их не нужно убивать.       «Наконец-то», — вздыхает он, когда сквозь приоткрытую шторку видит в окне выходящую из машины Кэмпбелл. Она выглядит очень бледной и больной.       Скорбь сильно сказалась на ней, словно сделав из неё другого человека.       Джеймс зачесал волосы назад, подавляя желание выйти из дома и помочь девушке с багажом. Но столь долго сохраняя свою тайну, они не могли позволить себе быть раскрытыми. Безопасность Джил была превыше его собственнических инстинктов.       Он спускается со второго этажа, слыша, как звенят ключи с улицы и как щёлкает замок. Стоит ей прикрыть дверь, как Барнс входит в прихожую, сразу же натыкаясь на усталые и покрасневшие глаза Джил.       — Привет, — слабо улыбается она, стараясь за своей ангельской улыбкой скрыть все страдания и степень её усталости. — Надеюсь, пирог с мясом и картошкой готов, я очень голодна.       Джеймс слабо кивает, внимательнее проходясь по девушке взглядом. Джил выглядела бледнее, истощённее, и, кажется, на её плечах появился новый груз, который она старается от него скрыть. Она старается долго не смотреть ему в глаза, улыбается как-то сжато и виновато. От этого всего живот мужчины сжимается, и он боится худшего.       После того как Джил сняла джинсовку, оставаясь только в худи и джинсах, Джеймс помог ей с чемоданом, и в конечном итоге они сели вместе за обеденный стол.       Ели они в неловкой тишине, которая совсем не нравилась Баки, но Джил, с другой стороны, старалась не обращать ни на что внимания, продолжая с усердием есть. Барнс смотрел на то, как быстро она поглощает пищу, и опасался того, что она совсем забила на свои здоровье и самочувствие, когда была в Канаде, и теперь старается компенсировать это.       — Очень вкусный пирог, Джеймс, — небольшая улыбка трогает её губы.       — Спасибо, — мужчина кивнул, отодвигая собственную тарелку в сторону. — Можешь теперь рассказать, что тебя беспокоит?       Вопрос был неожиданным и даже резким, и Джил слегка теряется, смотря на него своими ярко-голубыми глазами в замешательстве. Но Джеймс может видеть в них только зарождающийся страх. Он даже понятия не имеет, что служит причиной её поведения.       Она хочет прекратить их отношения? Она нашла себе кого-нибудь? Или после осмотра врача она узнала о том, что больна, и боится об этом ему сказать?       Он задаёт последний вопрос, надеясь получить хотя бы на него ответ, в то время как девушка старается собраться с мыслями. Его вопрос ставит её в тупик, и голубые глаза расширяются от удивления.       Кэмпбелл приоткрывает губы, но слова из её рта не выходят. Вздохнув, она вновь постаралась что-то сказать, но кроме невнятных слов он ничего не понял.       Она нервничает.       Голос в голове насмехнулся над ним.       Она боится.       Только чего? Его реакции? Слов, последующих после её откровения? Чего она боится? Джеймс хочет встряхнуть её и попросить говорить прямо, он справится, он бывший Зимний Солдат, что его может так напугать, раз уж она столько беспокоится?!       Может быть, ему не стоило быть таким самоуверенным и думать о том, что он непробиваемый. На самом деле Джеймсу много чего не стоило делать, но вряд ли когда-то такое могло его остановить.       Теперь же он пожинает плоды.       — Джи-Джи, — выдыхает он, и это звучит как мольба Богу.       Глаза девушки наполняются слезами, и она тихо всхлипывает, прикрывая рот рукой. Сквозь пальцы и её рыдания мужчина слышит лишь мольбу о прощении.       Джеймс сглатывает. Открывает рот, пытаясь хоть что-то сказать, но ни звука из него не выходит, когда Джил хватает его за руку, успев успокоиться. Её блестящие глаза смотрят прямо в его душу, и он видит в них тонну вины и страха.       — Я… прости, прости… Я не могла сказать тебе это раньше. Я была уверена, что мы… у нас… Господи! Я не думала, что так получится!       — Джил? — хмурится Джеймс.       — Прости, — шепчет она. — Я… Боже, как глупо это будет звучать!       Барнс сжимает пальцы ладони, что до сих пор лежит на его бионической руке, и кривит губы. Вместе с тем его сердце готово выпрыгнуть из груди.       — Джил, ты можешь говорить прямо.       Да, всё же ему не нужно было быть таким самоуверенным, но он никогда не задумывался, что спустя все испытания, которым он подвергся, его ещё можно напугать и удивить. Но в свою защиту он может лишь сказать, что никогда не ожидал тех слов, которые скажет ему Джил. Не после того, как его тело ломали, меняли и подвергали пыткам.       Ему многое не стоило делать. Он не должен был испытывать тёплые чувства к девушке, помогшей и спасшей его, ставшей «его Ангелом», но он это сделал. Он не должен был оставаться здесь, продолжая такие грешные и запретные отношения, но…       Он всё из этого делал, и такие новости не должны его удивлять.       Но Баки всё ещё можно удивить.       — Я беременна. От тебя.       …Что, простите?       Ему действительно нельзя быть таким уверенным.