Часть 13
8 декабря 2024 г., 21:36
— Руи, а ты как здесь оказался? — удивленно спросила Ито, когда перед клеткой неожиданно появился оборотень.
— Я на спине твоего дракона прилетел. Как же мне нравится летать, это настолько восхительно, что аж дух захватывает, — глаза Руи засверкали восторгом.
— А по мне нет ничего ужаснее, — сморщилась Ито.
— Нотации моей маменьки хуже, по сравнению с ними даже полет на драконе покажется приятной прогулкой, — сказала Виви.
— Да уж, — согласилась Ито.
Шаман, покинув клетку, задумчиво уставился на дом, немного так постоял, затем кивнул сам себе и направился к величественному зданию. Ито огляделась вокруг и отметила, что ничего не изменилось с последнего ее посещения этих мест.
— Я до сих пор не верю, что Иргемов нет, — прошептала Виви.
Ито печально кивнула и вспомнила, как они с младшими Иргемами носились здесь, играя в догонялки и задорно смеясь.
— Чего этому старому дураку и его братьям не хватало? — со злостью произнесла Ито. — Во власть захотели поиграть, не только сами доигрались, но и жен и детей своих погубили, уроды!
— И вас бы за собой утянули, если бы не твой дядя. До сих пор помню, как Диарунд держал за горло твоего отца и спокойно так ему говорил: «Чтобы ни одного письма с упоминанием короля никуда не отправлял, да и в разговорах о короле не участвовал! Чтобы ни на одно тайное сборище не ходил! Только попробуй подставить Ито в этих играх в заговорщиков против короны и я тебя разделаю как курицу. Ты меня понял?». Даже нам с тобой стало не по себе, а уж твой отец, вообще, побелел, — произнесла Виви.
— Побелеешь тут, когда тебя с легкостью отрывают от пола, — сказала Ито.
— С Диарундом наши-то бояться связываться, а человеку лучше сразу бежать без оглядки, — влез Руи.
— Догонит, — ухмыльнулся Траэ.
— Идемте! — проявил нетерпение шаман.
Незнакомый, на удивление молодой — не старше тридцати лет, домоправитель встретил их в распахнутых дверях. С поклоном поприветствовал и пригласил в дом.
— Алом уволился? — спросила Ито.
— Нет, он был казнен, Ваша Светлость, — не поднимая глаз ответил мужчина.
— Ты знаешь меня? — удивилась Ито.
— Мне показали ваш портрет в галерее. Меня так же известили, что вы стали Главой герцогства Извалейского, — домоправитель еще раз поклонился.
— Кто из слуг еще пострадал? — спросила Ито.
— Больше никто.
— Я рада, — Ито окинула взглядом холл. Здесь тоже никаких изменений, словно не произошло страшное с бывшими хозяевами этого дома. Словно ничего не случилось. Ито с горечью вздохнула.
— Я назначен на эту должность королем, — сознавшись, домоправитель расстроенно отвернулся. Похоже пришло время собирать вещи и отправляться обратно в столицу, которую он ненавидел всем сердцем. Герцогиня не потерпит назначенца короля в доме своих друзей казненных по приказу Его Величества.
— Тебя как зовут? — спросила Ито.
— Меог, Ваша Светлость.
— Служи в этом доме честно, Меог, — сказала Ито.
— А разве вы меня не выгоните? — растерявшись ляпнул Меог.
— С какой стати я должна это делать? Из-за того, что король поспособствовал твоему трудоустройству? Или есть другая причина?
— Герцогство вышло из-под власти короля и я думал, вам будет неприятно… вы не захотите видеть назначенца короля в своих владениях.
— Мне будет неприятно, если ты начнешь пренебрегать своими обязанностями, — сказала Ито. — И ты теперь мой подданный, а не короля.
— Я благодарю вас, Ваша Светлость, за доверие, — Меогу с трудом удалось сдержать рвущуюся из него радость. Не придется возвращаться! Не придется! Меог ликовал. Не придется увидеть сурово поджатые губы матери. Не придется услышать ее упреки, что бросил семью, а потом приполз обратно. Сколько же крику было, когда он объявил о своем отъезде в герцогство. Обвинений в неблагодарности. Как упорно твердила мать: «Откажись! Откажись! Не оставляй меня!» И с таким надрывом, с горьким плачем, что он почти сдался, но, к счастью, на его сторону встала тетя и в грубой форме осадила сестру. Меогу прямо сейчас еще раз захотелось выразить ей свою признательность за поддержку. «Езжай, Меог, хватит идти на поводу у маменьки. Ты уже потерял из-за нее одну любимую девушку, потеряешь и следующую, она не даст тебе жениться, не отпустит от себя. Уезжай! Не давай ей больше заедать твою жизнь!» Теперь нет нужды возвращаться в отчий дом с покаянной головой! Счастье-то какое!
— Меог, очнись, — Ито улыбнулась, глядя на дворецкого.
— Я… я… простите, Ваша Светлость! — Меог испуганно вздрогнул. Вот он идиот, забылся, голову от радости потерял.
— Проводи нас к хозяину.
— Да, — Меог суетливо поспешил вглубь дома. Доведя до дверей кабинета, он распахнул их и светло заулыбался герцогине.
— У меня такое чувство, что я тебя осчастливила, — сказала ему Ито.
— Так и есть, — Меог кивнул. — Я боялся, что вы выставите меня вон и мне придется вернуться домой, а там меня ждет мать, которая знает, что для меня лучше.
— М-да, — хмыкнула Виви. — А нас дома у Ито ждет моя маменька, которая знает, как должны вести себя девицы на выданье.
— Очень хорошо знает, и считает своей обязанностью со всеми подробностями донести эти знания до нас, — сказала Ито. — Тоже сбежали от нее сюда.
Меог, наслышанный о суровом нраве герцогини, удивленно вскинул брови, не ожидал, что она тоже кого-то боится.
— Не переживай, Ваша Светлость, Крол умотает маменьку госпожи Виви так, что вернувшись к вам домой, она прекратит читать мораль, — успокоил Ито Руи.
— Надеюсь, он не навредит ее здоровью? — всполошилась Ито.
— Крол опытный любовник так что можешь не беспокоиться.
— Ты хочешь сказать, что он маменьку Ви… — Ито ошарашенно выпучила глаза.
— Как мы могли забыть о славной традиции оборотней трахаться со всеми подряд?! — шокировано вскричала Виви.
— А что плохого-то в ней? — удивился Руи. — Разомнется твоя маменька, ей на пользу. Крол пообещал, что она больше никогда не будет досаждать вам.
— Какой ужас, — пробормотала Ито.
— Да почему ужас-то? — не понял Руи. — Удовольствие получит. Ты, госпожа Виви, не думай, что Крол сразу потащит твою маменьку в постель, он сначала поухаживает, как положено. На экскурсию в клан повезет. Маменька твоя ему еще на герцогском балу понравилась, да он никак к ней подступиться не мог, ее эти старые грымзы, сестры вроде, ни на миг одну не оставляли. Знаешь, как он обрадовался, когда узнал, что она едет? Программу культурную составил.
— Программа культурная, а культуры-то разные. И традиции, — Траэ весело зафыркал, а потом не удержавшись рассмеялся. — Простите за неуместное веселье.
— Что делать-то? — Виви растеряно посмотрела на подругу.
— Я не знаю, — Ито тоже была в растерянности. — Может, вернемся?
— Не поможет, — сказал Руи. — Крол уже наверняка уволок маменьку куда-нибудь.
— Руи прав, поздно уже спасать маменьку, — произнес шаман. — А мне уже надоело стоять здесь и ждать, когда вы наговоритесь. Может, все-таки зайдем в кабинет?
— Да, — Ито вошла первой и направилась к столу, за которым сидел виконт Кимрасе. При появлении высокой гостьи тот даже не сделал попытки встать, лишь глядел испуганно, вцепившись в крышку стола побелевшими пальцами.
— Это что еще за наглость? — возмущенно прорычал Руи. — Ты что не видишь кто перед тобой, болван? А ну, встал быстро!
— Я не могу, — виконт с виноватым лицом отъехал от стола и откинул покрывало прикрывающее его ноги. Штанов на виконте не оказалось, лишь коротенькие подштанники, и ноги были хорошо видны: левая обычная, а вот правая ужасала синюшным цветом и распухла настолько, что кожа на ней казалось вот-вот лопнет.
— Кошмар какой! — воскликнула Виви, уставившись на нее.
— Так вот что позвало тебя в дорогу, — Траэ обернулся к отцу.
— А я тебе говорил, что не Ито тому причина, но ты же не верил и меня вчера весь вечер изводил, — шаман качнул головой.
— Вы о чем? — заинтересовалась Ито, отвернувшись от ноги виконта, неприятно ее поразившей своим видом.
— Меня время от времени зовет дорога, — начал объяснять шаман, — я это ощущение так называю. Куда и к кому нужно идти я не знаю, но чувствую направление. Вот как раз вчера меня это чувство посетило, я сообщил об этом Траэ и сказал, что мне надо полететь с вами. И он завелся: а это не с Ито связано? Ей не грозит опасность? С ней точно все будет в порядке? Может, нам лучше отложить поездку? И все в таком духе. Насмерть задолбал! Не знал, что он такой нудный.
Ито тепло улыбнулась Траэ, ей стало приятно от его беспокойства о ней, тот немного виновато улыбнулся:
— Я испугался, — признался он. — И вроде понимал, что отец мне говорит, но не мог перестать бояться.
— А я-то думал, чего это ты под окнами госпожи всю ночь продрых, — сказал Руи. — Клумбу всю истоптал, теперь ее заново засаживать придется. А за пару свою испугался ты напрасно, во-первых, чтобы причинить ей вред надо очень постараться, хоть ты и веришь, что она нежная и хрупкая, а во-вторых она находится под постоянной охраной.
— Ты спал под моими окнами? — Ито разулыбалась, глядя на жениха. — Это так романтично!
— Что в этом романтичного? — удивился Руи. — Грязь развел, шкуру всю перепачкал.
Виви расхохоталась. Ито тоже заулыбалась и подумала, что у Траэ с романтикой не складываются отношения.
Шаман в это время подошел к виконту и спросил у него:
— Что случилось с ногой?
— Меня кто-то укусил на следующий день, как я приехал сюда, лекари не смогли помочь, — ответил Кимрасе и перевел взгляд на герцогиню. — Я из-за этой ноги не мог нанести вам визит, Ваша Светлость, и представиться. Я послал вам письмо с извинениями и объяснениями.
— Не было письма, — сказала Ито.
— Наверное, затерялось.
— Курьерская почта у нас работает идеально. Я ее два года назад наладила и больше ошибок они не допускают.
— Да так наладила, что все сотрудники почты вместе со своим руководителем до сих пор пытаются упасть в обморок, когда видят Ито, — усмехнулась Виви.
— А можно подробности, госпожа Виви? — заинтересовался Руи.
— Я их первый раз предупредила, чтобы прекратили работать спустя рукава, — ответила Ито. — Приехала второй раз, все осталось как было: вольер с голубями-вестниками грязный, голуби выглядят паршиво, корреспонденция свалена как попало, а работнички чаи распивают. Это ведь разозлит кого угодно!
— Дай угадаю, — развеселился Руи, — ты избила их плеткой.
— Не только избила, а еще пригрозила, что в следующий раз перережет их как баранов, а баранов она режет очень ловко, опыт большой, — с ухмылкой сообщила Виви.
— Мне неприятно, когда мои приказы не выполняются, — сказала Ито. — И они были предупреждены, что будут наказаны, если не исправятся. Так что, Кимрасе, вы либо не писали мне письмо, либо его не отправили.
— Письмо я точно написал и его должны были отправить. Я лично не проследил за отправкой, очень плохо себя чувствовал.
Внезапно шаман присел на корточки, ухватил виконта за ногу и начал внимательно осматривать стопу.
— Любой начинает плохо себя чувствовать, если ему вогнали в ногу коготь смерти, — сказал шаман, отпустил ногу и, усевшись на пол, принялся копаться в сумке. Достал из нее небольшую железную мисочку, тонкий ножик, зеленый квадратный листик размером с половину ладони, дракона-курильницу и огниво.
— Какой коготь смерти? Кто вогнал? — спросила Ито и подобралась поближе, желая посмотреть на этот коготь.
— Кто вогнал я не знаю, а коготь смерти — это половина иголки, над которой колдун провел ритуал, заряжая на смерть.
— А ты умеешь делать такой коготь? — заинтересовалась Ито.
— Кого ты собираешься убить? — насмешливо посмотрел на нее шаман.
— Если я захочу кого-то убить, я просто откушу ему голову, ну, или повешу, такой мерзостью я не стану заморачиваться, — Ито покачала головой. — Так умеешь или нет?
— Знаю, как это делается, но сам никогда не буду такой низостью заниматься, — ответил шаман. — Это не сложно, нужно всего лишь воткнуть в живот покойника целую иголку, а потом вынуть ее и сломать.
— Думаю, это не сложно, когда у тебя есть дар колдуна или шамана, — усмехнулась Ито. — Если обычный человек или оборотень захотят зарядить эту иголку на смерть, вряд ли у них это получится.
— Да, без дара это пустая затея, между прочим, эти когти приносят весьма ощутимый доход колдунам.
— Кимрасе, и кому захотелось вас прикончить? — спросила Ито.
— Я не знаю, — виконт отвел глаза.
— Знаешь, — Ито прошла к дивану и села, рядом с ней пристроилась Виви. Траэ и Руи предпочли кресла.
— Девушки, я собираюсь лечить ногу этого бедолаги, — сказал шаман, — вам лучше выйти, зрелище будет неприятным, мне придется вскрывать ногу.
— Так вскрывай, — ответила Ито. — Нам интересно посмотреть.
— Кого я пытаюсь напугать видом крови, — пробормотал шаман. — Заправского палача.
— Ито не такая! — возмутился Траэ.
— И как я умудрился вырастить сына таким наивным? — удивился шаман.
Виви смешливо прыснула. Ито тепло улыбнулась Траэ.
Шаман взял в руку ножик и поднял ногу виконта.
— Может, стоит его чем-нибудь обезболить, — предложила Ито.
— Не надо, он ничего не почувствует, — отозвался шаман. — Нога сейчас у него онемевшая.
Шаман ловко разрезал пятку и как только из разреза потекла тягучая черная жидкость, подставил миску, вскоре раздалось тихое звяканье и после этого шаман сразу же зажал рану зеленым листиком. Слил в курильницу содержимое миски и поджег — вспыхнули глазки дракона недобрым красным, закурился из его пасти дымок, замелькали в нем черные искорки.
— Какая прелесть! — восхитилась дракончиком Виви.
— Да, волшебство, — кивнула Ито.
— Ой, нога стала меньше! — воскликнула Виви. Ито перевела взгляд на ногу виконта и тоже удивилась произошедшими с ней переменами.
— Теперь, когда вы почти здоровы, Кимрасе, поговорим о том, кто желает от вас избавиться, — произнесла Ито.
— Нет таких, — Кимрасе ошеломленно посмотрел на свою ногу, а затем поднял глаза на шамана. — Вы волшебник?
— Лучше, я шаман.
— Это что-то невероятное, — прошептал виконт. — А я ведь уже прощался с жизнью. Лекарь предлагал ампутацию, но у него было такое лицо, что я сразу понял, это не поможет и отказался.
— Правильно отказался, — одобрил шаман. — Так просто бы ты не отделался от этой заразы.
— Как же ты не заметил, что в тебя загнали иголку? — спросил Руи. — Это же больно.
— Снотворное подсыпали, скорее всего, — сказал шаман.
— И мы опять вернулись к вопросу — кто виноват, — произнесла Ито.
— Я не знаю, — ответил Кимрасе и снова этот ускользающий взгляд.
— Значит, кто-то из родни, чужих вы выгораживать не стали бы, — Ито внимательно уставилась в лицо виконта. — Мать? Отец? Сестра? Брат? Жена? — при слове жена лицо виконта едва заметно дрогнуло. — Жена. А где она, кстати?
— Гуала уехала в столицу Ятседан, началась карнавальная неделя. Я не смог с ней поехать из-за болезни.
— Ну, да, отплясывать на балу важнее, чем поддерживать заболевшего мужа, — процедила Ито. — А поведайте мне, Кимрасе, откуда вы и за какие заслуги вам король пожаловал владения маркизов Иргем?
— Мое наследное имение находится в пригороде Ятседана, — начал Кимрасе. — Находилось. А вся моя заслуга в том, что я после смерти отца оказался в весьма затруднительном положении. Без дома и без средств. И мне сделали предложение, от которого я не отказался и в результате оказался здесь.
— Что стало причиной разорения? — спросила Ито.
— Отец был слишком щедрым и гостеприимным и к тому же заядлым охотником. Его многочисленные друзья не вылезали из нашего дома, охотились с ним, а потом праздновали удачную охоту. Дорогие вина для дорогих друзей лились рекой, а еще из столицы привезли дам не обремененных моралью, тоже обходящихся дорого для кошелька. — Кимрасе брезгливо поморщился. — Из-за одной такой дряни мама покончила с собой, выпив яд. Застала с ней мужа в супружеской постели и не вынесла этого. А отец на следующий же день после похорон продолжил веселиться, словно ничего особенного не произошло. Я пытался вразумить отца, остановить эти безудержные траты, но не преуспел, а сам поделать ничего не мог — я был наследником без права управления. По сути я был никем.
— Здесь всё мое! — по звериному оскалившись, кричал ему в лицо отец. — Всё! Здесь ничего твоего нет! Ты здесь никто! И не лезь ко мне! Как хочу, так и живу!
— Зная репутацию отца, как отъявленного мота на слово ему не верили и деньги ссужали только под залог имущества, — переведя дух, продолжил Кимрасе. — Со смертью отца праздники закончились и тогда выяснилось, что заложено абсолютно все: племенные скакуны, седла к ним, породистые охотничьи собаки, у которых родословная была длиннее реки, что протекала мимо нашего дома. Кстати, отец упал в овраг вместе с тем жеребцом, ради которого заложил наш дом, отец сломал шею, а жеребец спину. Все преданные дорогие друзья отца разбежались еще до того, как его вытащили из оврага, даже на похороны не остались. — Кимрасе криво улыбнулся. — Зато кредиторы успели проводить его в последний путь.
— Меня попросили покинуть дом, не разрешив взять даже портрет матушки, позволили забрать лишь носильные вещи. У меня остался только титул и он стал моим спасением от полной нищеты. Я стоял с сумкой на пороге своего дома, собираясь ехать в столицу, чтобы найти там жилье и работу, когда ко мне подошел незнакомец и предложил выгодное дело — новый дом, но нужно было жениться на родственнице Ее Величества Яфит. Я сразу же согласился, деваться-то мне было некуда, но понимая, что муж этой родственнице необходим не просто так, а чтобы сохранить репутацию неподмоченной, согласился только с условием, что вотчина Иргем будет принадлежать лично мне и никому более. Больше мне не хотелось зависеть ни от кого, желания снова оказаться на пороге с пустыми карманами не возникло. Согласие и документ подтверждающий мои права на вотчину я получил.
— Получается родич королю не ты, а твоя жена? — удивилась Ито.
— Да. Гуала, как я и предполагал была беременной и ей срочно требовался муж. После регистрации брака мы немного пожили в ее уединенной усадьбе, там она родила, ребенок, к сожалению, умер не прожив и дня, и через две недели после этого скорбного события мы приехали сюда.
Первые слова, которые он услышал от жены были:
— Даже и не мечтай, что я лягу с тобой в постель.
Кимрасе оглядел ее раздувшуюся фигуру и одутловатое лицо и ничего кроме отвращения не ощутил. Еще подивился ее самомнению.
— У нас будут исключительно деловые отношения, — отозвался он, подавив брезгливую гримасу.
Гуала расплылась в довольной улыбке, такое послушание мужа вполне ее удовлетворило. Кимрасе до самого отъезда из имения ее не видел, что нисколько его не огорчало. До вотчины Иргем они ехали раздельно, общаться друг с другом желания не возникало. И лишь прибыв в поместье, Гуала соизволила заговорить:
— Я продам часть земли и на эти деньги куплю себе дом в столице.
— Нет, ничего я продавать не буду, — Кимрасе похвалил сам себя за свою предусмотрительность, иначе бы опять пришлось стоять с котомкой в руках на пороге уже чужого дома.
— Кто тебя спрашивает, ничтожество? — Гуала, глядя на него, презрительно скривила губы. — Ты всего лишь купленный муж и ничего тут не решаешь!
— Поместье принадлежит мне. Это ты не можешь ничем здесь распоряжаться.
— Что значит, я не имею права распоряжаться ничем? — разгневалась Гуала. — Я хозяйка!
— Нет, хозяин я. Поместье принадлежит мне, оно пожаловано королем мне лично. На всех документах стоит только мое имя, — Кимрасе довольно улыбнулся.
— Этого не может быть! — заорала Гуала. — Тетя Яфит обещала мне, что все это достанется мне.
— Передумала, наверное.
— Это благодаря мне ты получил поместье, значит, обязан поделиться! — нашла другой выход Гуала.
— Нет, это ты должна быть мне благодарна, что я согласился спасти твою репутацию.
— Ребенка нет!
— Это уже не имеет значения, я выполнил свою часть договора — женился на тебе.
— Я заставлю тебя вернуть мне все! Это принадлежит мне!
— Нет.
Гуала страшно разозлилась, узнав, что не она хозяйка поместья, ведь из-за этого все ее тщательно выстроенные планы оказались под угрозой. Чрезмерно разбалованная матерью, она не терпела, когда что-то мешало осуществлению ее мечты. А уж такое легкое препятствие как муж она с легкостью уберет с дороги. Зря это ничтожество заупрямилось, хозяином себя вообразил! Управу она на эту шваль быстро найдет, не с той он связался, ох, не с той!
Подсыпать сонного зелья в вино оказалось проще простого, этот наивный идиот оказался к прочим своим недостаткам еще и доверчивым. Кимрасе, выпив вино, уснул прямо за столом, слуги отнесли его в покои, там уложили на кровать и раздели. Гуала, как только стемнело, прокралась в спальню и воткнула в пятку иглу. Злорадно поухмылялась и ушла к себе. А вот не надо было перечить ей! Может, пожил бы еще немного, пару месяцев точно. Гуала в любом случае собиралась избавиться от ненавистного мужа, заранее подготовилась, но не так быстро, что ж сам виноват, что не оставил ей выбора.
Колдун обещал ей, что смерть наступит через месяц, но терять столько времени Гуала была не намерена и решила через тетку ускорить получение поместья в свою собственность. Воодушевленная скорым богатством Гуала умчалась в столицу, но Яфит наотрез отказалась менять хозяина поместья. Сослалась на то, что против воли мужа не пойдет, у нее и без того проблем хватает. Гуала бросилась к матери, собираясь вытрясти из нее денег, но та отказала в содержании, заявив, что это теперь обязанность мужа. Мать все еще была зла на дочь за связь с альфонсом, от которого та забеременела, хорошо кузина Яфит помогла избежать позора, нашла мужа этой дуре, а то такой скандал бы разразился, что из дома выйти стало бы невозможно. Гуала долго орала, пытаясь заставить ее раскошелиться, но мать стояла насмерть и не поддалась ни на крики, ни на жалобные мольбы.
Зато любовник обрадовался ей и тут же потребовал шубу, холода наступают, не будет же он ходить в прошлогодней, это дурной тон! Разомлев от его горячих поцелуев и страстных объятий, Гуала пообещала выполнить пожелание любимого. И пришлось ей расстаться с некоторыми своими украшениями, чтобы сделать подарок любимому.
— Подлая змея, из-за него мне теперь приходится как последней нищей распродавать свои вещи, — злилась Гуала на несговорчивого мужа.
Вернувшись в поместье через месяц, она с досадой обнаружила, что муж все еще жив.
— Не сдох еще, подлая змея, — прошипела она и вновь вернулась в столицу к своему любовнику.
И еще через месяц она все еще не стала вдовой! Возмущению Гуалы не было предела! До чего же змея живучей оказалась! Решила Гуала, что по возвращению в столицу купит яд и тогда точно избавится от этого гада ползучего. Задолбалась она уже дожидаться, когда подействует колдовство.
Первым делом она кинулась к своему любимому, соскучилась сильно и нарвалась на его недовольство.
— Ну, что там? Когда уже купишь нам дом?
Выслушав ее оправдания, любовник рассердился на очередную задержку. Ему надоело ждать обещанной сладкой жизни, к тому же эта тупая шлюшка урезала ему содержание, ссылаясь на стесненные обстоятельства, а он такого отношения к себе не готов был терпеть! Он слишком красив, чтобы прозябать в нищете!
— Скоро мы с тобой будем купаться в золоте, — опять пообещала Гуала и чтобы успокоить любимого подарила ему модное колье. Она уже с досадой заглядывала в свою шкатулку, боясь, что надолго ее содержимого не хватит. Драгоценности таяли как снег на солнце, а ее ничтожный муж все никак не желает сдохнуть!
Любовник с удовольствием нацепил колье и начал любоваться собой. До чего же он прекрасен! Завтра они пойдут на бал и он начнет подыскивать себе другую любовницу, толку от Гуалы уже нет. Внезапно давно опостылевшая ему Гуала захрипела и упала на пол. Любовник перепугался, подскочил к ней, попытался привести ее в чувство, но у него ничего не вышло. Испугавшись еще сильнее, он бросился собирать свои вещи и, даже не подумав позвать лекаря, вскоре поспешно покинул квартиру, которую оплачивала Гуала.
Гуала умирала страшно, валялась на полу не в силах встать, иногда теряла сознание от невыносимой боли пожирающей ее внутренности. Она хрипела пытаясь позвать на помощь, но никто так и не пришел.
На полу ее и нашли, когда хозяин через три дня пришел требовать оплату за квартиру. Картина перед ним предстала страшная — вздутое тело со сгнившим животом. Пребывающий в ужасе хозяин позвал стражей порядка. Гуалу опознали соседи, ведь она без всякого стеснения навещала любовника. Дознаватели, осмотрев тело, решили, что раз живот сгнил, значит, туда и была нанесена смертельная рана. Хозяин сообщил, кто жил у него в квартире, любовника нашли и, несмотря на его клятвенные уверения в невиновности, повесили.
Шаман засунул дракончика, огниво и ножик в сумку.
— Надо помянуть твою жену, какой бы плохой она не была, она все же была тебе женой, — сказал он.
— Вы о чем? — не понял Кимрасе.
— Об откате.
— Каком откате?
— Магическом. Прилетевший твоей жене. Болел ты долго, значит и мучиться она будет долго. Легкой смерти ей не видать. Не завидую я ей, это будет страшно.
— А нельзя его как-то остановить? — Кимрасе стало жалко жену, несмотря на ее вздорный характер и попытку убить его, смерти он ей не желал.
— Нет, магии невозможно приказать, — качнул головой шаман.
— Но, если этот откат существует, тогда почему к колдунам до сих пор обращаются за этим когтем смерти?
— Потому что все жертвы мертвы и так как ритуал отката никто не проводил, то убийцы оставались безнаказанными, вот люди и решили, что это отличный способ избавляться от врагов и неугодных мужей, — пояснил шаман.
— Почему не проводил? Для шамана это вроде не сложно?
— И много шаманов ты видел в Ятседане?
— Ни одного.
— Вот тебе и ответ.
— Гуала живет в доме матери, ей вызовут лекаря и он ей поможет, — произнес Кимрасе.
— Ни одному лекарю не справиться со смертным откатом магии. Даже шаманы против него бессильны. Ее никто не спасет.
— Что ж, никто ей не виноват, она сделала свой выбор, жила бы спокойно, не строила бы козни, до сих пор бы оставалась жива. И хорошо, что она в столице — на мужа подозрение в ее смерти не падет, — сказала Ито и сменила тему: — Как идут дела в поместье, Кимрасе? Поступают ли жалобы от крестьян?
— Нет, — ответил виконт, с трудом приходя в себя после сообщения шамана, что Гуалы больше нет. — Староста приходил и заверил меня, что все в порядке.
— Мой вам совет — никогда никому не верьте на слово. Выздоровеете окончательно и проинспектируйте свои владения. Обязательно заходите в дома крестьян и осматривайте, как они живут. Могу вам выделить помощника из оборотней.
— А они не опасны? — боязливо спросил Кимрасе. Оборотней он побаивался, звериной их сущности.
— Вообще-то, шаман оборотень и он вам жизнь спас, — сказала Ито.
— Шаман — оборотень? — поразился Кимрасе.
— Я тоже, — сказал Руи.
— И я, — ухмыльнулся Траэ.
— И я, — улыбнулась Ито.
— Но вы, Ваша Светлость, не настоящий оборотень, вы же полукровка, — ошеломленно произнес Кимрасе, шокированный тем, что его гости вовсе не люди, как он думал.
— Я намного опаснее любого оборотня, — произнесла Ито. — Вы хоть раз видели оборотня?
— Нет, в наших краях они не жили.
— Ваша Светлость, давай я своего зверя лучше покажу, — предложил Руи, заметив, что герцогиня собирается продемонстрировать своего волка. — Твой для первого показа человеку не подходит.
— Ишь, как хитро выразился, — ухмыльнулась Виви.
— И впрямь, — Ито засмеялась.
Руи обернулся волком и походил туда-сюда красуясь своей серебристой шубой.
— Я в детстве тоже мечтал быть серебряным, — сказал Траэ. — Мне моя черная шкура казалась слишком простой.
— Вы такой красивый, — восхитился Кимрасе оборотнем. — И крупный.
Руи довольно оскалился и помахал хвостом, а затем вернулся в человеческий облик.
— Как видишь в оборотнях нет ничего страшного, — улыбнулся Руи.
— Да.
— Ну, а герцогиню можно в расчет не брать, — все так же улыбаясь, добавил Руи. — Такое чудовище всего одно.
— Чудовище? — виконт посмотрел на герцогиню, очень милую на вид.
— Вкусы у всех разные, лично я считаю себя симпатичной, у меня шкура кудрявая, — заявила Ито.
Шаман развеселился, посмеявшись, он встал и обратил взгляд на виконта.
— Кормить нас в этом доме будут?
— А разве герцогиня сядет за мой стол, я же всего лишь виконт, не высокородный, — Кимрасе неуверенно посмотрел на Ито.
— Чего только люди не придумают, лишь бы не кормить гостей, — выдал Руи.
— Вроде что-то такое о королевской крови было по правилам этикета, запреты какие-то связанные с сословной иерархией, — Виви наморщила лоб, пытаясь вспомнить.
— Не мучай голову, — улыбнулась Ито. — Все равно с церемониальным этикетом у меня не сложилось дружбы, он наводит на меня жесточайшую скуку и отнимает время, которое можно потратить на что-то другое, более полезное.
— Виноград, например, пособирать, — засмеялась Виви.
— Я все еще хочу есть, — напомнил шаман.
— Так, идемте на кухню, там наверняка найдется съестное, — сказала Ито, вставая.
Кимрасе шокировано уставился на нее, он даже в мыслях не мог представить герцогиню на кухне, а уж в реальности и подавно. Разве такое возможно? Она же высокородная королевских кровей!
— Чего расселся, виконт, как тебя там? — проявил нетерпение шаман. — Топай вперед, показывай дорогу на кухню.
— Так я же не могу. Нога же…
— Нога почти здорова, дохромать до кухни вполне сумеешь, — сказал шаман.
Кимрасе встал и снова подивился волшебству произошедшему с ним — ногу немного тянуло и ничего больше. Пройдя несколько шагов, он обернулся на шамана и горячо поблагодарил его.
— Живи долго, — отозвался шаман. — Может, тапки какие наденешь?
— Мне и босиком хорошо, — отозвался Кимрасе, радостно шлепая на кухню.
Явившимся на кухню герцогине и Виви слуги обрадовались как родным.
— Госпожа Ито, госпожа Виви, рады вас видеть, — чуть не хором поприветствовали их слуги и сразу же усадили их вместе с гостями за стол и стали быстро выкладывать перед ними еду.
— Мы испекли яблочный карамельный пирог, как вы любите, — сказал повар.
— Спасибо, Руш, — улыбнулась ему Ито.
Кимрасе пораженно уставился на герцогиню знавшую имя его повара, Ито взгляд его заметила и пояснила:
— Мы часто бывали в этом доме, а когда были маленькими, проголодавшись, прибегали на кухню, хоть нас за это и ругали. Высокородные и на кухне, ах-ах, какой ужас!
— Госпожа Виви и госпожа Ито очень озорными были, — улыбаясь сказал Руш. — Особенно госпожа Виви.
Ито с Виви засмеялись, вспоминая свои проказы.
— Господин, нам сообщили о вашем чудесном выздоровлении, — Руш, глядя на Кимрасе, прижал руку к сердцу. — Примите наши поздравления. Мы счастливы, что вы остались нашим хозяином.
— Я тоже счастлив, — заулыбался виконт и принялся с аппетитом есть рагу.
Повар дождался, когда герцогиня доест и сообщил ей новость:
— Мне сестра вчера прислала письмо из приграничья, неладно у них там что-то.
— Что именно? — напряглась Ито.
— Я толком не понял, она не написала напрямую, только какие-то странные намеки.
— На что?
— Вроде как там люди сходят с ума, — сказал Руш. — Странными стали.
— Коллективное проклятие, что ли? Или порча? — Ито повернула голову к шаману. — Возможно ли такое?
— Надо на месте разбираться, — шаман засунул в рот остатки пирожка.
— Летим туда? — спросила Ито.
— Да, — кивнул шаман. — Благодарю вас, люди, за гостеприимство, — шаман оглядел слуг. — Если моя помощь понадобится, зовите. Обратитесь к любому волку с просьбой позвать шамана из Каменных.
Слуги закивали, чудотворец в знакомых не помешает, ведь жизнь длинная.
— Где живет твоя сестра? — спросила Ито у Руша.
— Деревня Вторая Лучистая.
— Приграничная, около ТиХина?
— Да.
— Траэ, ты сможешь долететь до нее по карте? — спросила Ито.
— Смогу, а карта есть?
— Да, в кабинете, — ответил Кимрасе.
— Тогда без проблем долетим.
И вскоре все обитатели поместья, открыв рот, с немым восторгом смотрели на огромного черного дракона, на спине которого довольно скалился Руи. Дракон взлетел, подхватил когтями клетку и устремился в небо.
Шинейские острова
Вождь не отступил от своего решения — выкрасть бескрылых. Отдал приказ и четверых крылатых отправили в герцогство с повелением во что бы то ни стало привезти бескрылых обратно. Драконы поспешили в герцогство Извалейское, а вождь довольный собой начал пировать со своими приспешниками. Советник не стал его убеждать, что это глупая идея, толку-то. И кричать вождю: «Очнись!» тоже бесполезно, слишком много власти и слишком долго. Закоснел в своей вседозволенности. Ничего уже не исправить, можно лишь беспомощно смотреть, как светильники потихоньку тускнеют и переглядываются слуги.
Стражи, охраняющие территорию прилегающую к дворцу, узнали о побеге украшений зала и что послужило тому причиной от болтливых слуг, те не жалея красок рассказали, как бесился вождь и проклинал наглую ворюгу герцогиню Извалейскую и тех драконов, что продались ей за шелковую одежду и драгоценности. Охранники пораженно слушали о цене на еду и что ее можно есть всем невзирая на ранг. И не сговариваясь разом решили, что пора и им в эту сказку.
Утром советник по давно укоренившейся привычке вышел на прогулку и уже не удивился отсутствию охраны.
Герцогство Извалейское
Едва четыре дракона приземлились на край деревенской площади, как к ним бросились двое мужчин с криками:
— Наконец-то! А мы уже начали волноваться!
Напрочь растерявшихся драконов уже привычно поволокли в таверну.
— Я из клана Странников, — усадив своих двоих драконов, сказал оборотень.
— А я из клана Лавандовых волков, со мной полетите, — пристроив своих двоих за столом, сообщил другой оборотень. — Сейчас поедите, я вам одеж разных куплю и за золотыми украшениями в город пойдем.
— Новенькие прилетели! — крикнул в сторону кухни разносчик, моющий столы.
Драконы сели за стол и перед ними тут же начали выставлять несметные богатства — миски с жареным берунджи, мясо, пирожки, лепешки и все это издавало такой умопомрачительный запах, что драконы чуть не потеряли сознание.
— Ешьте, — сказал из Лавандовых.
Второй раз никого просить не пришлось. Драконы набросились на еду.
— Мы прилетели украсть бескрылых, — наевшись, сознался один из них.
— Теперь вам это не нужно, это больше не ваши проблемы, пусть ваш вождь сам ворует, кого ему надо, но я бы не советовал, бескрылых охраняют как мешки с золотом, и если их попробуют тронуть, мало не покажется, ему не только крылья вырвут, но и хвост, — произнес из Лавандовых.
— Так и есть. А вас мы заберем в наши кланы, — оборотень из Странников довольно ощерился. — Какие мы умные и шустрые по три крылатых для наших кланов отхватили!
— Ага, — альфа из Лавандовых тоже довольно заулыбался.
— А где те двое? — спросил стражник.
— В пекарне торчат вместе с бескрылыми, пирожными лакомятся, нам достались сладкоежки, — ответил из Странников. — А мы караулили на площади, надеялись, что еще драконы прилетят. И не прогадали!
— В город наших первых с собой заберем, оттуда сразу домой полетим, — озвучил свои планы из Лавандовых.
Узнав, что Лавандовый и Странник внаглую ухватили себе четырех прилетевших драконов, даже не предложив поделиться, представители других кланов начали возмущаться на них управляющему герцогини:
— А чего этом им по трое, а у нас только по двое?
— Не порядочно это, так со своими поступать.
— Вы издеваетесь? — заорал Тайв. — А если в следующий раз опять прилетит не требуемое вам количество? Опять начнете орать: а почему им семеро, а нам шестеро? А почему им десять, а нам девять? И так до бесконечности, да? Хватит вам и по двое!
— Мало.
— Не жадничайте! Появятся еще драконы! Мы их по вашим кланам будем распределять поровну, так что успокойтесь, — сказал Тайв.
— Наглые захватчики, — оборотни сердито уставились на Лавандового и Странника.
— Спать надо было поменьше, — съехидничал Странник и повел своих драконов в лавку покупать им шелковые одежды. Лавандовый тоже насмешливо оглядел альф и пошел со своими драконами следом за Странником.
В лавке драконы потерянно затоптались, боязливо поглядывая на шелковые туники.
— Драконы, что ли? — спросил приказчик.
— Да.
— Понятно, — мужчина быстро поснимал с плечиков туники и начал их прикладывать к телам драконов. Те, что подходили по размеру и были к лицу, перекидывал им через плечо. — Как обычно по шесть шелковых и четыре простых?
— Да, — подтвердил Лавандовый.
Приказчик шустро подобрал требуемое количество туник, потом занялся подбором штанов и исподнего.
— Куртки купим вам в нашей клановой лавке, здесь они не продаются, — сказал Странник.
Приказчик в это время упаковывал в отдельные для каждого дракона наплечные мешки выбранные вещи и сразу же их вручал владельцу. Оборотни расплатились с приказчиком и направились к пекарне, забрав оттуда своих драконов, пошли в замок.
— Вещи свои надо забрать, — пояснил Лавандовый, — герцогиня приютила нас в своем доме.
Новые драконы всю дорогу пялились на своих соотечественников, ошеломленные их видом, выглядели те так, словно были аристократами — красивыми, здоровыми, в богатых одеждах и увешенные драгоценностями.
— Хорошее питание и ваша нездоровая бледность пройдет, — сказал один из них — сероглазый. — Вы ведь из внешней охраны?
— Да, из городского патруля, вчера нас вызвали во дворец и приказали выкрасть бескрылых.
— Выкрасть их не получится, — сказал сероглазый. — Вы не смотрите, что вокруг нет охранников, за небом следят и днем и ночью, и если бескрылым будет угрожать хоть малейшая опасность от прилетевших, то враз набегут оборотни и порвут без всякой жалости этих прилетевших.
— И драконы герцогини не останутся в стороне, — добавил из Странников, — быстро настучат по черепушке и объяснят чьи в лесу шишки.
— Вождь будет еще присылать стражников, нам слуга сказал по секрету, что светильники во дворце начали гаснуть.
— Ага, начал ваш вождь жопу чесать, но не в ту сторону, — высказался Лавандовый. — А ведь госпожа его предупреждала, что если он не изменит отношение к своим подданным, то его ждет крах. Не дошло до него похоже.
— Плевать на него, — махнул из Странников. — У нас своих проблем хватает.
— Я тебе еще вчера говорил, то, что нам не достались диадемы, это не проблема, купим у себя в клане, — ответил ему из Лавандовых.
— У Рфута диадемы намного лучше, настоящие произведения искусства. Очень тонкая работа ювелиров.
— Он обещал сегодня к вечеру еще привезти.
— Дождемся его, потом полетим домой.
— Согласен.
К их непередаваемой радости, Рфут навез не только диадемы, но и великолепные ажурные широкие браслеты украшенные камнями вырезанными в виде звезд. Накупив драконам драгоценностей, Лавандовый и Странник полюбовались на парней.
— Хорошо блестят, — оценил Лавандовый.
— Да, — согласился Странник. — Вот теперь можно и домой.
А вновь прибывшие драконы, все еще прибывающие в шоке от неожиданного поворота судьбы, сделавшего их из отбросов весьма значимыми членами кланов оборотней, трогали купленные им драгоценности и незаметно смахивали слезы.
***
Отбившись от недовольных представителей кланов, Тайв поспешил в город в гильдию скульпторов. — Я принес рисунок, сделаете статую для нашего фонтана, — Тайв протянул лист с рисунком Эзза, где тот изобразил Ито со стоящим за ее спиной зверем, главе гильдии. — Сюрприз будет нашей госпоже. К большой досаде Тайва Глава города крутился неподалеку, его сразу же известили о планах управляющего герцогини и он тут же примчался с возмущениями в несправедливости. Выхватив у скульптора лист с рисунком, он восхищенно поцокал языком и заявил, что такая красота должна украсить и их фонтан. — Да что ж вы за люди такие! — досадливо воскликнул Тайв. — Все вам надо! У вас в фонтане вполне приличная скульптура стоит. Это у нас кошмарная ваза с виноградом! — Чем наша лучше-то? — рассердился Глава. — Две жирные рыбы, это по твоему лучше? — А чем они плохи? Прекрасные, аппетитные рыбы. — Ты издеваешься? — Нет. — Ладно, не будем спорить, мы тоже хотим такую скульптуру. — Нет. — Тайв, это очень непорядочно с твоей стороны, герцогиня Ито, между прочим, тоже наша хозяйка, а выходит будто мы приблуды какие-то! — Что ты ко мне привязался, а? — зашипел Тайв. — Не будет у вас такой скульптуры, что бы ты там не говорил! Придумайте себе свою! — А какую? — растерялся Глава. — С драконом, например, зверюги красивые и станут отличным украшением, — предложил Тайв. — Нам с хозяйкой хотелось бы. — Дракон держит госпожу Ито на лапе тогда, — выдал Тайв другой вариант. — Это принижение госпожи получается. — Мы с тобой и пяти минут не говорим, а ты меня уже достал! — вспылил Тайв. — Тогда пусть госпожа сидит на спине дракона! Это ее не принижает? — Отличная идея! — возрадовался Глава и устремился взглядом на скульпторов. — Кто нарисует? — Не суетись, Эраж, нарисуем мы тебе и мастер-модель слепим, — сказал старший. — Мне тоже нужна эта мастер-модель, — произнес Тайв. — И надеюсь, понятно, что скульптура должна быть черно-белая. — Наша тоже, — влез Глава. Тайв раздраженно на него покосился и, буркнув, что зайдет завтра вечером оценить модель, ушел. — Вот скажите, я не прав? Почему все только деревенским? — проворчал Глава. — А мы как не родные. А посуду им какую в таверну и пекарню справили, с позолотой! А у нас простая! Разве ж справедливо это? — Эраж, угомонись. Хватит хватать и ртом и жопой, подавишься! — сказал старший. — Ты и так уже у госпожи навыпрашивал всего без удержу. — Но ведь я не для себя! — Только это тебя и спасает, — ухмыльнулся старший. — Ладно, но так хочется посуды красивой, — опечалившись, Глава города ушел, думая, как намекнуть госпоже про посуду и не вызвать у нее гнев. Вернувшись в деревню, Тайв застал ликующих представителей кланов делящих еще прибывших драконов. И опять кому-то не хватило в итоге. Тайв, ухмыляясь, немного послушал зарождающуюся ссору, а потом рявкнул: — Хватит держать драконов голодными! Представители кланов всполошились и поспешно поволокли доставшихся им драконов в таверну. А Тайв поехал на виноградники, узнать, как там дела. Приграничная деревня Вторая Лучистая — Приветствую вас, Ваша Светлость. Меня зовут Эзер, я староста, — представился мужчина средних лет, поглядывая на корону. Поклонился герцогине, а потом ее сопровождающим с любопытством косясь на Траэ, оказавшимся драконом. — Здравия тебе, — Ито внимательно оглядела его. Ни вычурных одежд, ни изобилия драгоценностей, все очень скромно, значит, не наглеет и не ворует, что не может не радовать. — А где вы дракона взяли? — не удержал любопытства староста. — Сказка же! — Драконы живут на Шинейских островах, они такие же оборотни, как волки, сказочного в них ничего нет, — громко сказала Ито, чтобы услышали собирающиеся люди. — Я прибыла к вам узнать, как вы тут поживаете, — произнеся это, она вместе со своей компанией взошла на помост, установленный на площади. — Если у кого есть жалобы на здоровье, со мной прилетел шаман, он вылечит любую болезнь, — объявила Ито и указала на шамана. Народ с интересом уставился на альфу. И спустя минуту раздался вопрос: — Господин шаман, вы можете мне помочь? — изящная девушка, не старше двадцати лет, выбралась из толпы. — В чем у тебя проблема? — Мое привидение убили. — Как смогли убить то, что давно мертво? — оторопел шаман. — Не так уж оно было и мертво, — возразила девушка. — Оно со мной разговаривало, значит, было живо. — И о чем вы с ним разговаривали? — Обо всем, — девушка пожала плечами. — Не было ничего значительного, обычная болтовня. Но мне с ним было хорошо, в его присутствии мой мир менялся, он становился ярким, цветным, воздух пах так, словно стоишь в цветнике с душистыми цветами. А теперь его нет и мир стал тусклым и безрадостным. Шаман спрыгнул с помоста и подошел к девушке. Несколько секунд вглядывался в ее лицо, глядя в синие глаза, а потом взял за руку. — Ты не видела, кто убил твое привидение? — Нет. — Почему ты решила, что его убили? — Оно исчезло не попрощавшись, — ответила девушка. — Оно бы не ушло, не предупредив меня о своем уходе. — Когда оно у тебя появилось? — Месяца два назад. — При каких обстоятельствах? — Я собирала в лесу малину и вдруг почувствовала, что кто-то провел по моей спине рукой, я так перепугалась, кричать начала, подумала на меня напали. Но сзади было тихо и я обернулась, но никого рядом не оказалось. Я немного поозиралась, но вокруг не было ни души, а потом услышала голос, тихий такой, ласковый, он просил меня не бояться. Я конечно же испугалась и убежала домой. Ведь голос без тела кого хочешь испугает! — Ну да, — шаман отпустил руку девушки и задумался. — Я не понимаю в чем дело. — Вы можете оживить мое привидение? — девушка с надеждой посмотрела ему в лицо. — Я не чувствую потустороннего присутствия. — Так привидение же исчезло. — На тебе должны были остаться его отпечатки, если ты с ним долго общалась, а их нет. Привидения на самом деле очень грязные и сильно пачкают тех, к кому привязались, поэтому их следы на живых существах сохраняются надолго. Ты уверена, что это было привидение? — А кем же ему еще быть, если его не видно, но можно почувствовать и поговорить? — Вот это — поговорить, меня тоже смущает, — произнес шаман. — Привидения молчат, нечем им говорить. Ответь-ка, когда он рядом стоял, ты слышала его дыхание? — Да, — девушка удивленно вскинулась, видимо раньше на это внимания не обращала. — Это точно кто-то живой, но невидимый, и я не представляю, кто это может быть, — шаман растеряно уставился на девушку. — Я сейчас скажу то, чего никогда до этого не говорил: я ничем не могу помочь! Вот ужас-то! — Странная какая-то история, — сказала Ито. — Очень странная, — согласился шаман. — Никогда с подобным не сталкивался да и не слышал о таком. — Ничего такого странного нет! — выкрикнули из толпы. — Ауса просто чокнутая! Ерунду какую-то придумала! — У нас еще одна чокнутая есть, — сообщил средних лет мужик. — Моя соседка — матушка Роа, но та хоть бабка, а старость никого не щадит. — И как чудит? — заинтересовалась Ито. — Говорит сын приехал, а он уже лет десять носа сюда не кажет, — ответил мужик. — К тому же не видел его никто. — Приехал он! — разозленно закричала матушка Роа. — А где он тогда? Чего на сход не пришел? — подозрительно сощурился на нее мужик. — Некогда ему! Дом чинит, — ответила бабка. — Сына, кроме его матери, точно никто не видел? — спросила Ито. — Точно, — ответил мужик, народ подтвердил его слова кивками. — А к ней во двор не заглядывали? Похоже, что дом чинят? — продолжила допытываться Ито. Народ переглянулся, надеясь, что может кто-то знает, но таких среди них не оказалось. — Пошлите какого нибудь мальчишку, пусть проверит, есть сын или нет, — приказала Ито. Вглубь деревни побежало несколько подростков. — Не чокнутая я, — возразила Ауса, с трудом пришедшая в себя от необоснованного обвинения в безумии, и, скрыв лицо в ладонях, горестно разрыдалась. — Как же не чокнутая, от такого жениха отказалась, — воскликнула баба в синем платке и осуждающе покачала головой. — И красивый и богатый! — Красивым и богатым, значит, нельзя отказывать, иначе прослывешь сумасшедший? — Ито нахмурилась. — Ауса, я могу узнать причину отказа? — Да. Куон жесток, — ответила девушка. — Ой, подумаешь нежная какая, — баба в синем платке подбоченилась. — От пары затрещин никто не умирал! — Если тебе нравится, когда тебя бьют, это не значит, что другим подобное отношение тоже по душе, — процедила Ито, глядя на эту дуру. — Тебе никто не говорил, что насилие это не норма? И кто из вас с Аусой чокнутый? Ты любящая побои или она не пожелавшая быть битой? — Так ведь богатый, — растеряно произнесла баба. — И что с того богатства, если ты каждый день кровью умываться будешь? А если этот зверь забьет тебя насмерть? Умирать будешь с мыслью, зато убил тебя богатый? — Ито злобно усмехнулась. — Ты можешь не ценить свою жизнь, но не лезь с советами к другим. Баба в синем платке поспешно ввинтилась в толпу, скрываясь с глаз герцогини. — В чем еще чокнутость Аусы? — спросила Ито. Народ начал переглядываться, не зная, что еще добавить, основная причина-то уже была высказана. — Понятно, получается вы все готовы спустить издевательства от богатея, — недобро ухмыльнулась Ито. — Где этот Куон? — Так он городской, здесь не живет. — А как он узнал про Аусу? — Отчим сосватал, — сказала Ауса. — Тебе довелось лично столкнуться с его жестокостью? — Напрямую нет, но он внушил мне такой ужас, что хотелось бежать и подальше, — Ауса вздрогнула и побледнела, вспомнив встречу с несостоявшимся женихом. Мама повторно вышла замуж, когда Аусе исполнилось шестнадцать лет. Вдовец с двумя дочерьми двенадцати и одиннадцати лет переехал к ним из соседней деревни и, едва появившись в их доме, сразу же возненавидел Аусу. А вот мать душевно приняла дочерей мужа, ласкова с ними была да услужлива, зато родную дочь принялась шпынять да корить за всякую мелочь. За это ей одобрительно улыбался новый муж. Едва Аусе исполнилось восемнадцать лет, как отчим привел для нее жениха. — Ты должна мне быть благодарна за то, что нашел тебе мужа из городских, — заявил он. — К тому же Куон согласился взять тебя без приданого. Эта неожиданная щедрость со стороны жениха, напрягла Аусу, да и смотрел тот как-то неприятно, как мясник на жертву. И вроде улыбался, но так, что бросало в дрожь. — У тебя такие кости тонкие, наверное, легко ломаются? Нормальный человек разве задаст такой вопрос да еще глядя с каким-то нездоровым блеском в глазах? Словно в предвкушении? До смерти напугавшись, Ауса, дождалась ухода гостя, заявила отчиму, что замуж за него не пойдет, выслушала его и матери крики о своей неблагодарности и ночью сбежала к бабушке по отцу. Мать, поутру обнаружившая исчезновение дочери, сразу же догадалась куда могла деться дочь и помчалась к бывшей свекрови, где непререкаемым тоном велела Аусе идти домой, мол отец приказал. — Не пойду, — отказалась Ауса. — Как ты смеешь перечить отцу? — Он мне не отец. — Как это не отец? — возмутилась мать. — Он тебя растил! — Два года волком на меня смотрел и помыкал, это по твоему растил? — изумилась Ауса. — Ты с головой совсем дружить перестала? — Немедленно возвращайся! Жених тебя долго ждать не будет! — Я еще вчера тебе сказала, что замуж за него не пойду. Пусть твой муж одну из своих дочерей отдает за него. — Еще чего! Наших милых крошек за этого… — мать вовремя прикусила язык. — Родную дочь тебе не жалко отдавать за эту мерзкую тварь, а чужих приблуд жаль, да? — Ауса покачала головой. — Я тебя больше не хочу видеть, мне такая мать не нужна. Уходи и за помощью ко мне не обращайся, когда эти милые крошки и твой ублюдочный муж выкинут тебя из дома. — Не выкинут, они в отличие от тебя благодарные дочери, — запальчиво выкрикнула мать. — Ты в своем стремлении угодить той семье совсем ослепла, не видишь, как они к тебе относятся, но жизнь заставит тебя разуть глаза, — Ауса зашла в дом и захлопнула дверь. На следующий день Ауса встретила по дороге в лавку мать украшенную синяками, та сходу набросилась на нее с обвинениями в том, что это из-за нее ее побил муж. Долго и с упоением орала, что из-за нее рушится ее семья, опять помянула неблагодарность и повторила приказ возвращаться домой. Еще оказалось и доченьки без завтрака остались и бедные-несчастные голодные сидят. — Отстань от меня, дура! — презрительно процедила Ауса. — Ты чего ко мне привязалась? Ты кто такая, а? — Я твоя мама! — Нет, ты мне не мать, ты мать дочерям твоего мужа. Чего же они такие замечательные не заступились за тебя? Напрасно ты им что ли, задницы лизала? Мать, разозлившись, схватила ее за руку и попыталась потащить в сторону дома, вот только Ауса с детства приученная к тяжелому труду, оказалась сильнее матери, она без всякий усилий вырвала свою руку и отпихнула мать от себя. — Еще раз прикоснешься ко мне и я тебе добавлю синяков, — сказала Ауса, угрожающе глядя на мать. — Забудь обо мне, нет у тебя больше дочери! Мать отшатнулась, испугавшись переполненной беспощадной злобой дочери, до нее вдруг дошло, что послушной любящей дочери больше нет и это именно ее вина — выслуживаясь перед новой семьей, она оттолкнула от себя дочь постоянными унижениями и, превратив ее в служанку. — Подойдешь еще раз ко мне, я тебя просто придушу без всякой жалости, тварь, — холодно произнесла Ауса. — И передай своему ублюдочному мужу, если он попытается меня продать этому извращенцу, я вас всех сожгу в доме. Поняла, тварь? Мать отпрянула и, сжавшись, поспешила прочь. — Где твоя дочь? — муж грозно надвинулся. — Она не придет. — Я тебе сказал привести ее! Решила ослушаться меня? — взъярился муж. — Тебе было мало? Хочешь получить еще? Быстро пошла и привела ее! — Ауса сказала, если попытаешься сневолить ее, она нас сожжет в доме. Я бы с ней не связывалась, она, если пообещает — сделает. Муж с садистким удовольствием начал выплескивать на ней свое разочарование из-за уплывших из-под носа ста золотых обещанных за Аусу Куоном. Ирава сжималась от ударов и смотрела на дочерей мужа спокойно пьющих чай с печеньем, будто ничего особенного не происходит. Она так плясала перед ними, в рот заглядывала, исполняла все желания в ущерб своей дочери и в награду получила равнодушие. Похолодело в сердце, когда пришло понимание, что она теперь оказалась на месте дочери, теперь ее будут шпынять и заставлять горбатиться, а еще будут бить за все подряд. И защитить ее некому. Муж, утомившись, оставил ее в покое и сел рядом с дочерьми попить чай. Ирава, постанывая, поднялась с пола и подошла к печи. Уставилась на весело перемигивающиеся угольки и весь ужас ее положения обрушился на нее со всей силой, и стало так ясно, что ничего хорошего ее не ждет, так стоит ли так жить? Не стоит! Ирава нагнулась с трудом, взяла полено, сунула в печь и снова застыла, глядя, как оно занимается. — На обед нам приготовь пироги с грибами, — надменно приказала младшая девочка. Гнев черным облаком накрыл Ираву, она не позволит этой семейке издеваться над собой! Решение пришло как-то само собой, она вытащила разгоревшееся на конце полено из печи и обернувшись, прохрипела: — Убирайтесь из моего дома. Отец с дочерьми насмешливо уставились на полено, явно не веря в угрозу, Ирава размахнулась и бросила его на середину стола, скатерть моментально вспыхнула. С криками ужаса семья мужа бросилась прочь из дома. — Твари, — просипела Ирава и села на пол. — А я дура. Прости меня, доченька, ты права, я дура. Какая же я дура. Пожар удалось предотвратить, сосед, увидев дым тянущийся из окна, побежал в дом и потушил полыхающий стол. Муж, поспешно вернувшись в дом, собрал вещи и, прихватив дочерей, поспешил убраться из деревни, опасаясь внезапно спятивший жены, но Ауса, даже узнав об этом, мать не простила и осталась у бабушки. Отчим, вынужденный покинуть деревню, в которой так славно пристроился — не работал и жил у жены на всем готовом, сильно разозлился и решил отомстить бывшей жене и падчерице. Садясь в бричку, он охотно сообщил всем собравшимся неподалеку, что уезжает, потому что его жена неожиданно тронулась умом, дом вон свой подожгла и он теперь боится за своих дочерей, мало ли чего еще придет в голову этой полоумной. И это у них семейное, ведь Ауса тоже явно слаба на голову, раз отказалась от богатого жениха. Подгадив напоследок, отчим уехал. — Надо найти этого Куона и разузнать о нем побольше, подозрительный он какой-то, — Ито задумчиво нахмурилась. — Рядом с вами живут оборотни? — обратилась она к собравшимся. — Да, — ответил ей шаман. — Здесь место обитания Ивовых волков. Стая малочисленная и я не удивлюсь, если они уже ошиваются где-то рядом с желанием попроситься под твою защиту. — Я не стану возражать, — Ито огляделась, надеясь увидеть оборотней. — Есть причина малочисленности стаи? — Территория маленькая и молодые волки уходят в другие стаи. — Понятно. Руи пронзительно засвистел. Из кустов, растущих на краю площади, выскочил волк и, обогнув народ по широкой дуге, кинулся к помосту. — Приветствую тебя, Ваша Светлость, — волк перекинулся в человека и, прижав к груди руку, поклонился герцогине, радостно сверкая глазами, затем перенес свое внимание на ее спутников и, поклонившись им тоже, произнес: — И вас приветствую. Меня зовут Виюч, я вождь Ивовой стаи. — Мы рады познакомиться с тобой, — кивнула Ито. — Почему ты не пришел вместе со всеми вождями просить у нас дракона? — Мы бы и рады были бы его попросить, но его содержание нам не по карману, клан у нас бедноватый, — вождь расстроено вздохнул. — У нас просьба к тебе, госпожа. До нас дошел слух, что Кленовые купили деревню в твоих землях, нам бы тоже хотелось купить деревню и обрабатывать землю. — Как далеко эта деревня, которую вы хотите приобрести, от границы? — Она находится рядом с ней. — Деревни вблизи границы не подлежат ни продаже, ни отчуждению, это закон. А какую именно деревню вы хотели купить? — Соседнюю — Пустошки, она совсем захирела, там из жителей пять древних стариков да парочка пьяниц. — Я могу дать вам разрешение заселить ее, но вы обязаны будете стать моими подданными, по другому никак. Закон обойти нельзя. Устраивают вас такие условия? — Мы будем просто счастливы! — с восторгом в глазах воскликнул Виюч. — Стариков и пьяниц не обижать. — Старикам уход обеспечим, а пьяниц не будет, они станут примерными жителями нашей деревни, — Виюч прижал руку к сердцу. — Хорошо, я напишу указ о принятии вас в подданные герцогства Извалейского. Дома там в каком состоянии? Жить в них можно или нужно строить новые? — Дома крепкие, можно сразу заселяться. — Отлично, одной проблемой меньше, — довольно кивнула Ито. — А теперь у меня к вам дело, в городе живет некий Куон, я хочу, чтобы вы разузнали, не умирали ли в его окружении девицы и, если он был женат, не померла ли его жена и если подобное случилось, от чего она скончалась. — Куона этого видели, приезжал он сюда. Обратили на него внимание, уж слишком он был другой, отличный от деревенских. Еще и рожа надменная. Мы на всякий случай запах его запомнили, так что найдем его не сомневайся, Ваша Светлость. — Виюч кивнул в сторону кустов, те слегка качнулись и замерли. — Это вы что же, следите за нами? — староста деревни возмущенно уставился на оборотня. — Разумеется! Здесь же до границы рукой подать и шляется всякий сброд! Или ты думал вы так спокойно живете сами по себе? — Виюч насмешливо уставился на старосту. — Ну да, — староста смешался. Он на самом деле так думал, ведь помощи волков никто не замечал да и самих волков тоже, для него, вообще, стало откровением, что у них под боком живет целая стая. — Смешной ты, человек, и наивный, — язвительно произнес Виюч. — Но ты не волнуйся, даже когда мы заселимся в свою деревню, лес вокруг вас мы не перестанем патрулировать и всех подозрительных так же будем отлавливать, а замешанных в преступлении исключать из числа живых. — Вы их убиваете? — оторопел староста. — А что еще с ними делать? — удивился вождь. Шокированный староста промолчал. — Повезло вам, что рядом живет стая, — произнесла Ито. — А то пришлось бы самим бегать по лесам. — Меня зовут Эзер, вождь, я староста этой деревни, — староста прижал руку к груди. — Мы рады вашему соседству. — Точно рады? — уточнил вождь. — Да, — твердо подтвердил староста. — Дружить будем. Кусты шевельнулись и из них хлынул поток оборотней, которые почти сразу же обращались в людей. Деревенские настороженно застыли, не зная, как себя вести. — Люди, я обшиваю бисером жилетки, очень богато выглядят, — нарушил тревожную тишину молодой оборотень. — Недорого продаю, посмотреть не желаете? Ито хмыкнула, вспомнив, как сама выступила в роли торговца, предложив вождям кланов купить берунджи. Неожиданно предложение парня заставило деревенских расслабиться. Девицы заинтересовались нарядом и немного неуверенно начали подходить к оборотню, тот шустро вытащил из заплечного мешка жилетку и развернул ее. Девицы пришли в восторг от изящной вышивки украшающей борта и плечи жилетки. — А сколько за нее? — Три золотых, не дорого для вас? — парень неуверенно посмотрел на девиц. — Нет, — девушки обрадованно разулыбались, цена была вполне подъемная. — Тогда, давайте, я завтра к вам с утра приду и принесу весь свой товар? Девушки согласно закивали, а самая шустрая выхватила у оборотня жилетку, сунула в руку оборотня три золотые монеты и сразу же натянула обнову. Девицы восхищенно заохали и, повернувшись к оборотню, потребовали, чтобы он немедленно бежал за жилетками. Просить дважды парня не пришлось, он перекинулся и шустро умчался. — Еще какие странности были? — спросила Ито после того, как шумиха с жилетками улеглась. — Кошек набежало, — немного подумав, ответил староста. — Откуда? — удивилась Ито. — Не знаем, просто утром повыходили мы из дома, а они уже в деревне. — А это не ваши кошки? — Нет, у нас черно-белые, а эти красивые, — староста повертел головой отыскивая хоть одну кошку. — Попрятались, наверное, дракона испугались. Ах, да! Они такие пушистые, ярко-коричневые и крупнее наших. В руки не даются, но охотно едят все, что им даешь. Они тихие и осторожные, с нашими котами не дерутся, да и наши их побаиваются задирать. — А еще из странностей — вон Гиав невесте своей бывшей косу отрезал, никогда такого не бывало. А как Енка-то разозлилась за волосья свои, бедного Гиава так отделала штырем, что он до сих пор ходит постанывает, — сказал парень с разлохмаченным чубом. — Кто из вас Енка? — Ито посмотрела на девиц. — Я, — вперед вышла девушка и стянула с головы плат, короткие волосы взметнулись над головой. — За это получил. — Рассказывай, за что косу отрезал, — сказала Ито. — Гиав женат был, брак продлился меньше года, жена от него уехала к своим родителям в город. Он, когда ко мне посватался, рассказал, что жене не нравилось в деревне, тяжело ей тут было городской. Я поверила глупая. Начал ухаживать за мной, с работы встречал, гуляли с ним — по площади круги нарезали, — Енка криво улыбнулась. — Ну, думаю, парень серьезный, работящий и дала согласие на брак. С матерью его пошла знакомиться по обычаю. Вхожу к ним в дом, она мне чай предлагает. А на столе, кроме жидкого остывшего чая в кружках, лишь несколько сушек в блюдце. Подивилась я на такой прием, мои-то Гиава щедрым угощением встретили. Ладно, думаю, может, его матери некогда было готовить, всякое бывает. И тут моя будущая свекровь начала выспрашивать, что мне родители в приданое приготовили. Я перечислила, хотя чего спрашивать, приданое-то у всех почти одинаковое. Будущая свекровь глазками довольно засверкала, да повела меня смотреть комнату, где буду с мужем жить. — Вот глянь, как тут хорошо! — разливалась мать жениха. — Просторно да светло. Комната была узкой с одним окном, на котором уныло висели напрочь выцветшие и застиранные занавески. Енке комната не понравилась, но она промолчала, рано еще свои порядки устанавливать, не жена пока. И тут Гиав распахнул шкаф и хвастливо указал рукой внутрь, Енка с любопытством заглянула туда и растерянно уставилась на аккуратно развешенную одежду. — Что это? — спросила Енка. — Бывшая жена оставила, — с довольной улыбкой произнес Гиав. — Тебе надолго хватит, не придется тратиться на новые. — Я не стану носить вещи твоей бывшей жены! — А что в этом такого? Вещи хорошие, почти не ношенные, — Гиав недоуменно уставился на невесту, он-то считал она обрадуется, а вместо этого странное недовольство на лице. — У меня своя одежда есть. Да и в приданом полно новых вещей. — А твое приданое мы отдадим моей дочери, вы с ней одинаковые по росту, — встряла в разговор будущая свекровь. — Покупать не надо будет, деньги целыми останутся. — С чего бы это я буду ей отдавать мое приданое? — возмутилась Енка. — Так здесь в комнате у Гиава все есть и белье и подушки и одежда. Все от предыдущей жены осталось, — сказала будущая свекровь. — Вот это все и отдавайте дочери в приданое. — Дочери моей одежды малы, не влезут на нее, а ты рукодельница, разошьешь, вставки сделаешь да по размеру себе подгонишь. — Кажется я понимаю почему бывшая жена сбежала от тебя, — произнесла Енка, переведя взгляд на жениха. — И почему же? — Не выдержала вашей жадности! — выдала Енка. — Как ты смеешь обвинять нас в таком? — вознегодовала мать Гиава. — А это не так? Встретили меня пустым столом, в комнату эту позорную привели с облезлыми занавесками и начали впаривать старье! Вы на что надеялись, а? Думали на дурочку, на все согласную, лишь бы замуж взяли, нарвались? Размечтались, крохоборы, — Енка презрительно скривила губы. — Свадьба отменяется! — Чего ты так разгорячилась? — возмутился Гиав. — Что плохого в рачительности? — Вы не рачительные, а больные! Жадностью больны, — сказала Енка и повернулась к женщине. — Вот скажи мне, тетка, ты зачем копишь деньги? Ради чего отказываешь себе во всем? — С чего ты взяла, что я отказываю себе во всем? — взвизгнула мать Гиава, возмущенная нахальством девчонки. — А это не так? — сощурилась на нее Енка. — Ты почему меня встретила в этой рванине? К тебе гость пришел, почему не принарядилась? Потому что не во что? Сушки сожрала так, словно это невиданное лакомство, чай этот на помои похожий выхлебала будто это вино драгоценное. Объясни мне, для чего ты ущемляешь себя во всем? — Я не ущемляю себя! — Ну да, я же слепая, не вижу, как вы живете, у нас в хлеву уютней и краше, — усмехнулась Енка. — Ты понимаешь, что твоя жизнь проходит без всякой радости? Ну, положила ты лишнюю серебрушку в мошну и что? Ты себе ограничиваешь во всем, а после твоей смерти эта мошна достанется другому, который с удовольствием ее растратит и смысл тебе был ее копить такой ценой? — Чего это ты меня хоронишь? — возмутилась мать Гиава. — Ты меня совсем не услышала, глупая ты тетка? — вспылила Енка. — Я тебе про жизнь твою убогую толкую! Ты и сына вырастила таким же ущербным — подумаешь, приходится питаться лепешками сухими, зато денежки целые, вот счастье-то! — Не смей оскорблять мою маму! — подал голос Гиав. — Я ее не оскорбляю, а пытаюсь пробиться к ее разуму, но похоже это бесполезно, ее уже лечить надо, впрочем тебя тоже, — Енка решила закончить этот бессмысленный разговор и уйти. — Угораздило же связаться с больными! На следующий день вся деревня гудела новой сплетней — Енка отказалась выходить за Гиава. Енка без всякого стеснения выдала причину отказа — жадность бывшего жениха. Со всеми подробностями поведала о том, как ходила знакомиться с его мамашей. И предупредила всех незамужних девок не ходить за него, чтобы потом всю жизнь не пришлось грызть сухие лепешки и сушки не казались лакомством. Подобного унижения Гиав не стерпел и решил девушке отомстить и не придумал ничего лучше, чем отрезать ей косу. Вроде в древние времена так поступали с опороченными девицами, вот он решил, что такое наказание отлично подходит для бесстыдной Енки. Подкараулил ее после работы и напал, косу ему отрезать удалось, да только радовался он не долго. Енка взбесилась, забежала в ближайший двор и схватила там железный штырь, к которому привязывали коров. Гиав, праздновавший свой успех, нападения не ожидал и не смог отбиться от девушки ловко орудующей штырем. Крепко избитый он еле дополз до дома. — Где этот герой? — заинтересовалась Ито. — Хочу у него спросить, на что такое нужное и важное он копит? — Мама копит, — раздался голос парня, стоявшего чуть поодаль от своих односельчан. Ито посмотрела на него. — А мама на что копит? — спросила она. — Не знаю. — Как это не знаешь? — удивилась Ито. — Неужели она ни разу не делилась своими планами? Ты ведь отдаешь ей заработанное? — Да. — И не удосужился спросить, на что она их собирает? — Нет. — Полагаю, ты собрался продолжить традицию своей матери, копить деньги, чтобы просто их копить? — произнесла Ито. — Вот представь, твоя полная лишений жизнь подошла к концу, лежишь ты на смертном ложе, а рядом скопленные деньги. А может, они и не будут лежать рядом с тобой, потому что родич — твой наследник их приберет к рукам и не дожидаясь твоей смерти начнет тратить на свои удовольствия. Ты всю жизнь терпел лишения, ходил в рванине, ел сухие лепешки, а кто-то на твои деньги хорошенько повеселится, радуясь, что его тупой родич был жадным и скопил для него неплохую сумму. — А я, между прочим, Гиав, тебе прихожусь кузиной, хоть и дальней, — произнесла молодуха, держащая на руках младенца. — Сынок, — сказала она довольно улыбаясь своему малышу, — кажись, твой дядька оставит тебе неплохое наследство. Вот тебе повезло! Гиав помрачнел. — Ты, Гиав, уж постарайся собрать побольше, мы, чай, родня тебе, — не унималась молодуха. — У меня свой сын родится, — процедил Гиав. — И не мечтай, никто тебе рожать сына не будет, дур согласных жрать сухие лепешки ты не найдешь. Давай, ты сразу запишешь моего сына в наследники, а? А то вдруг еще кто найдется, не хотелось бы делить твои деньги еще с кем-нибудь. Гиав поджал губы и пошел домой. Он, действительно, не думал для чего они копят, копят и все. Ужимаются во всем — в еде, одежде. Для чего? Получается для того младенца. Вспомнилось радостное лицо кузины, которая в мыслях уже представила, как ее сын тратит его деньги. Пора менять жизнь решил Гиав, заходя в дом, и тут у него словно пелена спала с глаз и, наверное, впервые в жизни он посмотрел на свой дом со стороны — ветхие занавески в заплатках, посуда вся выщербленная, все такое же убогое как и их жизнь. Мать сидела за столом в своей штопаной-перештопанной тунике и пила чай, который Енка с издевкой назвала помоями. — Мама, я нашел наследника, который будет тратить накопленное нами, — с этими словами Гиав присел за стол. — Ты о чем? — напряглась мать. — Ну, мы же все равно когда-то умрем, а деньги целыми останутся и их кто-то должен наследовать из нашей семьи. — Сестра твоя выйдет замуж, родит. — Она не выйдет замуж, кому такая оборванка нужна? Парни на нее даже не смотрят, там и смотреть-то не на что, у нее даже девичий плат и тот заштопанный. И приданого нет, кто ее без него возьмет? Но нам-то это на руку с тобой, она же работает, деньги тебе отдает, втроем мы еще больше накопим, — Гиав изобразил счастливую улыбку. — За меня тоже не пойдут, девки меня теперь стороной обходят и смеются в спину, так что наследников надо искать на стороне. Но ты не переживай, я его уже нашел, вырастит, потратит накопленное нами. — Как потратит? — мать растерянно заморгала. — Откуда мне знать как? Я-то уже от старости умру. — Но, как же? Мы копим, а он тратить будет? — Да, мы не тратим, а он будет. Поесть бы, — Гиав взглянул на печь и, встав, подошел к ней. — Лепешки есть? Мать сидела с остекленевшими глазами и не отреагировала. Задумалась и это хорошо. Лепешки были, как обычно черствые, мать покупала всегда вчерашние, их отдавали за бесценок. Из своей комнаты тихой тенью появилась сестра и посмотрела на брата. Гиаву стало ее жаль: бледную, худенькую, в ветхой тунике, а еще ему стало стыдно за то, что потворствовал матери в ее больной жадности и вместе с ней портил жизнь и Айз, а не только себе. — Я правильно тебя поняла? — прошептала Айз. — Да. Спасибо Енке, вразумила меня. Я словно проснулся от долгого дурного сна. — Енка молодец, — улыбнулась Айз. — Хотела бы я быть такой же дерзкой и умной. — Не отдам! — внезапно взвыла мать дурным голосом, заставив брата и сестру вздрогнуть. — Интересно, как ты это сделаешь? — спросил Гиав. — Ты будешь мертва. — И он все растратит, — мать уставилась в неприглядную жижу в кружке. — Я, значит, собираю, а все достанется ему? — Да, он будет тебе благодарен, — кивнул Гиав. — Я надеюсь. — Не бывать этому! — гневно закричала мать. — Это будет, — возразил Гиав. — Нет, — мать вскочила и, схватив свою кружку с щербинами, швырнула ее на пол. — Будет, ты не сможешь этому помешать, — Гиав решил додавить маму. — Смогу! Собирайтесь, мы едем в город! — мать рванула в свою комнату. — Я не поеду, — сказала Айз. — Мне нечего надеть, позора мне и в деревне хватает. — Осталось немного потерпеть, Айзи, — сказал Гиав. — Мы больше не будем так жить, обещаю. Мать вышла из своей комнаты с горящими глазами, прижимая к груди холщовую сумку, в которой находился мешочек с внушительной суммой. — Мы купим все! — заявила она. — И одежду, и посуду, и мебель! Ничего этой хитрой твари не достанется! — Да, — Гиав потаенно улыбнулся и посмотрел на сестренку, Айз, с катившимися по лицу слезами, счастливо улыбалась. На площади в это время народ напряженно вспоминал, что еще странного происходило в последнее время. — А! — озарено воскликнул староста. — Служивые наши мне говорили — тихины камни бросать перестали и зады оголять, сидят у себя и носу не кажут. — Какие камни и зады? — оторопела Ито. — Я поясню, я служу на границе, — вперед вышел крепко сбитый мужик. — Тихинам скучно стоять на границе, вот они и нашли себе развлечение — подходили к реке со свой стороны, кидали в нас камни или оголяли зады перед нами и смеялись. Так вот они уже давно не подходят к своему берегу, то ли у себя в сторожевом домике сидят, то ли ушли оттуда, непонятно, не видно их совсем. Причин мы не знаем, может, их командование узнало об их глупых выходках и запретило или что другое произошло. — Весело у вас на границе, — улыбнулась Ито. — А стычек с тихинцами не было? — Нет. Реку они ни разу не пересекали. Не дураки же они, это ведь будет расцениваться как нападение. — Странное это исчезновение тихинцев, — сказал шаман. — Мне Диарунд говорил, что колдун тихинец открыл Круг в Духов день, думаю все это связано друг с другом. Что-то у них там происходит нехорошее. — А для нас это не опасно? — Ито перевела взгляд туда, где находилась река Икхо — граница между ее владениями и ТиХином. — Мы под защитой своего Круга, что бы там не вылезло из того Круга, сюда оно не пролезет, охранный контур нашего Круга не позволит. — Ты меня успокоил, — выдохнула Ито. — А то я уже начала думать о переселении этой деревни подальше от границы. — Но надо бы проверить, что там творится, — сказал шаман. — Как? Лететь до пограничного перехода в Ятседане? У герцогства Извалейского нет соглашения с ТиХином о пересечении границы. — Думаю, если дракон пролетит над границей и вглубь их страны, это не будет нарушением с твоей стороны, мало ли откуда взялся этот дракон. Доказать, что он твой, они не смогут ибо родина драконов — Шинейские острова, вот пусть им претензии и предъявляют, — шаман хитро улыбнулся. — Вернемся домой и я пошлю кого-нибудь из драконов сюда. — Ваша Светлость, здесь уже есть дракон, — произнес шаман. — Нет, Траэ я туда не пущу! Нам неизвестно, что там происходит, а вдруг там чудовища потусторонние повылезали, которые могут убить Траэ? — прошептала ему Ито нахмурившись. — Пусть это выглядит подло в твоих глазах, но я туда пошлю другого! — Траэ оскорбится, — предупредил шаман. — Я знаю, но зато с ним ничего не случится, — все так же понизив голос произнесла Ито. — Я все слышу, — вмешался в их беседу Траэ. — Мне приятно твое беспокойство, музыка лета, но никого вместо себя я не позволю отправить. — Тогда и ты не полетишь, плевать мне на ТиХин, пусть варятся в своем дерьме, которое сами же и заварили! — Ито упрямо выдвинула подбородок. — Ито, замолчи, — прошипела Виви, — ты сейчас стоишь в шаге от ссоры с женихом. Свою привычку командовать оставь, с ним она не пройдет. Ито растерянно посмотрела на Траэ, тот в ответ улыбнулся. — Я просто боюсь за тебя, — произнесла Ито. — И хоть меня считают жестокой и злобной сердце у меня есть. — Я не стану рисковать, просто пролечу над ТиХином и вернусь назад, не ввязываясь в приключения, — пообещал Траэ. Шаман тронул его за плечо и кивнул в сторону реки. — Я с тобой. Полетим прямо сейчас, а Ито пусть продолжит разборки, это ее отвлечет от тяжких дум о бедном беззащитном драконе, которого с легкостью могут прибить тихинцы, — произнес шаман. Ито сердито насупилась. Траэ с шаманом плавно соскользнули с помоста и устремились к краю деревни. — Самоуверенные болваны, — в сердцах прошипела им вслед Ито. Виви смешливо фыркнула. — Продолжим разборки, как посоветовал шаман, — сказала Ито и посмотрела на собравшихся. — Есть жалобы? Оказалось есть, вперед стремительно вышла средних лет баба в ярко-желтой тунике с лоснящимся от пота лицом. — Я хочу, чтобы вы заставили моего сына помогать мне! Нуждаюсь я. Вот так ростишь, лелеешь, а тебе в старости куска хлеба не подадут! — заявила баба и залилась слезами. — Где сын? — спросила Ито, оглядывая народ. — Здесь я, — сказал Сииг и нервно вытер мгновенно вспотевшие ладони об подол туники. — Оправдывайся, — приказала ему Ито. — Какая причина побудила тебя поступать так с матерью? Сииг настолько оробел под строгим взглядом герцогини, что не смог выдавить из себя ни слова, зато его жена Миюн таких затруднений не испытывала, она сделала шаг вперед и начала рассказывать, почему Сииг так поступает со своей матерью. Пока Сииг отдавал матери только половину своей зарплаты было вполне нормально, его семье хватало и на простенькую одежду и на такую же еду, но потом матери Сиига захотелось большего. И вот уже больше года, Сииг не приносил домой ничего. Миюн выбивалась из сил таща на себе семью, но ее доход покрывал лишь затраты на продукты. Она в течении долгого времени пыталась достучаться до мужа, который считал своим долгом помогать сестре и ее детям, которых бросил муж и отец, жалел их, называя бедными сиротками. Миюн ругалась, но до мужа не доходило, что его семья тоже нуждается в денежных вливаниях. Сииг заявлял — еда на столе есть, значит, все в порядке, а деньги нужнее сестре и ее бедным деткам. И в какой-то момент Миюн сдалась, прекратила ругаться и решила поискать вторую работу, чтобы вырваться из крайней нужды, куда ее семья проваливалась все глубже. Обратилась к соседке, не знает ли та, куда можно устроиться. Тетушка Моур завела ее в дом и усадила за стол. — Наконец-то, ты решилась дать отпор этим двум обнаглевшим сукам, — сказала тетушка. — Сейчас я подскажу, как надо действовать. В первую очередь надо прекратить кормить мужа, сейчас сходишь домой и принесешь все продукты ко мне. Мужу скажешь, что готовить не из чего. — Вы думаете до него дойдет? — засомневалась Миюн. — Я ему уж сколько раз говорила, что на еду не хватает. — Говорила, но при этом кормила, в этом твоя ошибка. Давай, неси продукты. И Миюн побежала домой окрыленная надеждой… — Сииг, ты бы детей своей сестры осадил немного, — тетушка Моур, сидевшая на скамье перед своим домом, остановила своей фразой идущего мимо Сиига. — Зачем? — удивился мужчина. — Так они над твоими детьми измываются, нищебродами и оборванцами обзывают. Ты племянникам объясни, что не у всех отцы богатые и хорошо зарабатывают, что твои дети не виноваты, что им приходится носить обноски. Племяннице особо сделай внушение, пусть прекратит хвастаться своими драгоценностями! Ей мать чуть ли не каждый месяц то колечки, то браслеты покупает. Пусть перестанет твоей дочери их под нос совать и говорить, что разрешает нищенке полюбоваться. Не порядочно это кичиться своим богатством. — Я скажу, — Сииг отмахнулся от соседки наговорившей ему какой-то бред и направился домой. Дети уже привычно не встретили его, жена, возившаяся на кухне с мытьем посуды, даже не обернулась. — Здравствуй, — поприветствовал ее Сииг и внезапно заметил насколько она похудела. Жена не ответила. Сииг присел за стол, привычно ожидая ужина. — Еды нет, — произнесла жена. — Бедные сиротки — твои племянники приходили, все сожрали. На кухню сунулась дочь, увидев отца, презрительно скривилась и скрылась в своей комнате. Жена домыла посуду и ушла во двор в курятник. Сииг, не поверив жене, подошел к ларю, где хранились крупы. Пусто. В отделении с овощами только три жалкие картофелины. Бутыль с маслом пустая. Сииг растеряно уставился на нее. На кухню зашел младший сын, подбежал к отцу и протараторил: — У Нилинки колечко новое! С камушком! Так блестит красиво! А у Заски новая игрушка — собачка, у нее лапки двигаются, он дал мне на нее посмотреть. Мамка сказала, что не может мне такую купить у нее нет денег, но ничего, — сын радостно заулыбался: — Заска сказал, что ты через два дня получишь зарплату и он придет с другой новой игрушкой и даст мне ее подержать! Здорово, да? — Конечно, здорово, — улыбнулась ему вошедшая мама, а затем перевела взгляд на мужа. — У нас еще одна замечательная новость, твоя сестра обещала мне отдать вещи, из которых Заска вырос, будут сыну обновы. И дочери от Нилинки пара туник перепадет, Нилинка на наше счастье не очень аккуратно носит одежду, наряды часто рвет, так что прохудиться они не успевают. Сииг нахмурился. Жена поставила на стол два яйца. — Пойду у соседки муку попрошу, лепешек хоть напеку. — Мам, можно я с тобой пойду? Может, она мне леденец даст? — сын умоляюще посмотрел на маму. — Пойдем, вдруг повезет. Сын с женой вышли, а Сииг пошел в комнату дочери, решил разобраться, отчего это она так относится к отцу. — Привет, дочь. Руама не ответила. — Как дела? Руама не ответила, старательно зашивая дырку на тунике. — Почему ты со мной не разговариваешь? — А ты кто? — Руама удивленно на него посмотрела, будто впервые видела. — Ты с ума сошла? Я твой отец, — возмутился Сииг. — У нас с Камтом только мать, отца нет. — А я кто по-твоему? — Ты отец Нилинки и Заска. — Я им дядя. — Ну, может быть, — равнодушно кивнула Руама и продолжила шить. Сииг, не зная, что еще сказать, посмотрел на застиранную тунику в руках дочери. — Что это у тебя? — Туника, порвала вот невовремя, завтра в школу идти, а Нилинка только через два дня отдаст мне свои туники, когда ей новые купят. Придется пару дней в заштопанной походить. — Ты ходишь в этом в школу? — поразился Сииг. — Не голой же мне ходить, маминых денег только на еду хватает, на одежду уже нет. Хорошо что у нас есть тетя — твоя сестра, благодаря ей хоть одеты. Сииг недоверчиво покосился на дочь и подошел к шкафу, распахнув дверцы, он ошеломленно застыл, глядя в его пустое нутро, единственной вещью в нем была аккуратно расправленная на перекладине, сиротливо висевшая шаль. Бабушкина. Сииг с теплом вспомнил свою бабушку, как она куталась в эту шаль, рассказывая ему сказку. Сииг нежно сжал в руке шаль и стало ему так на душе тепло, как будто прикоснулся к бабушке. — Не отдам! — дочь диким зверем кинулась к нему и вырвала шаль. — Не отдам! Бабушка мне ее подарила! Эта гадина ее не получит! Не получилось украсть, так через тебя решила ее заполучить? Не выйдет! — истерично заорала Руама. — Получишь через два дня зарплату, вот и купишь своей Нилинке шаль, а мою не трожь! Сииг испуганно замер, глядя в полные ненависти глаза дочери. Руама, дрожащими руками, аккуратно свернула шаль и прижала ее к себе. — Она моя! — прошептала она и разрыдалась. Сииг вылетел из комнаты дочери. Растеряно потоптался и зашел в комнату сына. На полу в середине комнаты лежали две сломанные игрушки и пара дощечек. Сииг проверил шкаф, как и у дочери он оказался пустым, лишь в ящиках лежала пара изношенных туник да шитых-перешитых штанов. — Не может такого быть! — воскликнул Сииг, а потом задумался. Когда он последний раз приносил домой деньги? — Сииг, надо детям одежду купить, обносились они, — жена, обреченно сгорбившись, смотрит в сторону. — Купим, не переживай, — обещает он ей. А на следующий день после работы, аккурат в день зарплаты, его, как обычно, встречает мать и начинает жаловаться, что им нечего есть. Сестра Сиига с детьми после развода с мужем переселилась к матери и на работу перестала ходить, тяжело переживая расставание с мужем. На материну зарплату их было не прокормить и обратиться им за помощью не к кому, только к нему — сыну и брату. Сииг, добрая душа, в очередной раз пожалел бедную сестру и племянников умирающих от голода и отдал матери всю зарплату. Придя домой он виновато пообещал жене, что в следующем месяце они обязательно купят детям обновы. Наступал новый месяц и мать опять его встречала, и он снова обещал жене. И снова… и снова… Сколько это уже длится? Год? Два? Сииг вдруг осознал, что жена давно не просит его купить детям обновы, вообще, ничего не просит. Ставит перед ним миску с едой и уходит, а он сильно уставший не обращает на это внимания, ест и ложится спать. Работать-то приходилось без выходных, чтобы помочь маме и сестре. А про свою семью он забыл! И теперь дочь смотрит с ненавистью, а сын радуется, что ему дадут подержать в руках чужую игрушку. Сииг вышел из комнаты сына и присел за стол. Надо как-то все исправить, в этот раз он матери скажет, что не будет отдавать всю зарплату, а только половину. Да, это неплохой вариант, решил он. Жена с сыном вернулись в дом. Камт сияя показал отцу леденец на палочке. — Соседка дала, — сообщил он. — Сейчас я его на всех разделю. Сииг посмотрел на небольшой леденец и отказался. — Сам ешь, я не хочу. Мама поставила на стол миску с мукой и тоже отказалась, тепло улыбаясь сыну. — Тогда я поделюсь с Руамой, — Камт побежал в комнату сестры, через несколько секунд он вернулся испуганный. — Мама, Руама плачет, она говорит отец хотел отдать ее шаль Нилинке. — Я не хотел! — возразил Сииг. — Я просто ее потрогал, бабушку вспомнил. — Да, кто ж тебе поверит, что ты ее просто хотел потрогать, ты же все несешь в ту семью! Подлый лгун! Только попробуй прикоснуться к шали, я тебе руки вырву! — жена с ненавистью уставилась на него. — Все им мало этим тварям, единственную хорошую вещь у моей дочери и ту захотели отнять! — Я, действительно, просто потрогал, — начал оправдываться Сииг. — У меня и в мыслях… — Сволочь, — прошипела жена и поспешно ушла в комнату дочери. — Отец, я тебя очень прошу, не забирай у Руамы шаль, — прошептал Камт. — Вот возьми, — мальчик положил перед ним леденец, — только не трогай шаль. — Прости меня, сынок, — Сиигу стало плохо, сын тоже не поверил ему и решил задобрить леденцом, являющимся для него сокровищем. — До чего же я вас довел, — пробормотал он, осознав масштаб своих ошибок. — У меня сабля есть сломанная, мне ее Заска отдал, а я тебе ее отдам, только не забирай шаль, — Камт умоляюще посмотрел на отца. — Прости меня, сынок, я все исправлю, — Сииг встал и вышел из дома. Пошел Сииг к матери в надежде занять у нее денег на продукты. Вошел в свой бывший отчий дом и застыл. Мать, сестра и племянники сидели за столом и пили чай с пирожными купленными в кондитерской. Очень дорогими пирожными, Сииг точно знал их цену, покупал их там однажды. Сестра и мать в шелковых туниках, двенадцатилетняя Нилинка с золотой цепочкой на шее, браслеты золотые, кольца, и туника вышитая серебряной нитью. Пятилетний Заска тоже был одет в шелковою тунику. Лица у всех вытянулись при виде неожиданно появившегося на кухне Сиига. Сииг ошеломленно смотрел на них и вспоминал свою жену и детей — Руаму, рыдающую от страха, что отнимут ее шаль, застиранную тунику, которую она штопала и Камта радующегося подаренному леденцу словно куску золота. Сииг молча прошел в комнату Нилинки и распахнул дверцы шкафа. Прекрасными туниками, даже на вид дорогими, было забито все нутро шкафа, поджав губы, Сииг прошел в комнату племянника, в нее и заходить не стал, с порога увидев на ковре кучу игрушек. — Что ты делаешь? — опомнившись запричитала мать. — С ума сошел? — Какие же вы твари, — разочарованно произнес Сииг. — Я верил вам, кусок хлеба отнимал у своей семьи… — Мы твоя семья, — вскричала мать. — Нет, больше нет, семья так не поступает, — Сииг качнул головой. — Ко мне не приходи, денег больше не дам. — Ты так не поступишь! — закричала мать. — Хочешь, чтобы дети твой сестры от голода умерли? — Мне плевать, точно так же, как вам было плевать на моих детей! — Сииг хмуро уставился на мать. — Вы тут пирожные жрете, а у меня дома из еды три картошины! А мой сын радуется подаренному соседкой леденцу. — Так он нищеброд, — засмеялся Заска. Сестра влепила ему затрещину и виновато уставилась на брата. — Ты прав, Заска, — кивнул Сииг. — Я допустил, чтобы моя семья стала нищей, но я все исправлю. — Сынок, — взмолилась мать, — ты не можешь бросить нас! — Могу, больше вы от меня ничего не получите, — Сииг пошел прочь, коря себя за глупость и наивность. Сходил в артель, где работал и выпросил у мастера зарплату. После зашел на рынок за продуктами, заглянул в кондитерскую и вернулся домой. Его семья сидела за столом и ела лепешки. Сиигу в очередной раз стало стыдно, оставив сетки с продуктами у двери, он подошел к столу и, поставив на него коробку с пирожными, виновато произнес: — Простите меня, мои родные. Я был таким дураком. — Это что? — спросил Камт, глядя на коробку. — Пирожные, — Сииг торопливо развязал ленту и снял с коробки крышку. — Какая красота, — воскликнул Камт, уставившись на кремовые розочки. Миюн принесла тарелки, подозрительно поглядывая на Сиига, разложила пирожные по тарелкам и села. — Руама, доченька, я хочу отдельно перед тобой извиниться, — сказал Сииг. — Поверь, я бы никогда не забрал у тебя бабушкину шаль. — Хорошо, — выдавила из себя Руама. — Я взял на завтра выходной, — сказал Сииг. — Пройдемся по лавкам, купим вам одежду и подарки, — Сииг выложил на стол туго набитый кошель. — А как же твоя мать и сестра? — спросила жена. — А как хотят, мне все равно, у меня своя семья. — Пойду соседке отнесу пирожные, она нас столько раз выручала продуктами, надо ее отблагодарить, — жена встала, взяла чистую тарелку и положила на нее пирожное. — Больше ей не придется нас выручать, — сказал Сииг. — Посмотрим. Сиигу опять стало стыдно, похоже ему придется сильно постараться, чтобы вернуть доверие семьи. — Ага, вижу все получилось? — соседка, улыбаясь, взяла тарелку с пирожным. — Спасибо, тетушка Моур, за совет и помощь, — Миюн заулыбалась. — Моя помощь ничего бы не стоила, если бы мать и сестра твоего мужа не обнаглели. — Да, они сами себя перехитрили, — согласилась Миюн.***
Сииг с самого утра повел свою семью на ярмарку, накупил им одежды, обуви, сыну игрушки, а жене и дочери золотые цепочки и серьги. Пообедали в таверне, а затем пошли на карусели. Счастливые и довольные вернулись домой. Сииг отдал жене кошель, заглянув в него, Миюн ошеломленно заморгала, денег осталось так много, что можно было хоть каждый день покупать эти безумно дорогие пирожные и ни в чем себе не отказывать!***
А на следующий день, в день зарплаты мать, как ни в чем не бывало, встретила Сиига после работы. — У Заски сандалики порвались, — жалобно произнесла она. Раньше такой прием действовал безотказно на всегда готового помочь сына, но сегодня он не сработал. — Зато у моего сына новые, — холодно произнес Сииг. — Нам не на что купить ему обувь. — Сочувствую. Что-то еще хочешь сообщить? — Как ты со мной разговариваешь? — гневно закричала мать. — Как ты того заслужила. — Я твоя мать! Я кормила тебя, на ноги поставила! — Было бы странно, если бы ты меня родила и не кормила, — равнодушно произнес Сииг. — Неужели тебе не стыдно и не жаль племянников, они же голодные сидят! — Пусть их мамаша кормит, ты же меня кормила, вот пускай и сестрица напряжется. Или вы рассчитывали, что всю жизнь будете на мои деньги жировать? — Как тебе не стыдно? — заорала мать. — Кусок хлеба пожалел родным! — А вам не было стыдно жрать пирожные, когда мои дети сидели голодными? Если бы ты не жадничала, то я бы до сих пор давал тебе деньги, — Сииг неприязненно смотрел на мать. — Не приходи больше, я тебе теперь никто. У тебя есть дочь и любимые внуки, вот пусть они тебя и содержат, — Сииг обошел мать и направился домой, где его ждала семья. — Мать, где отец детей твоей дочери? — обратилась Ито к бабе в ярко-желтой тунике, внимательно выслушав рассказ Миюн. — Уехал он, детишек бросил, сироток моих, — запричитала баба. — Почему не заявили судье об уклонении от алиментов? — Так где ж его искать-то? — баба забегала глазами. — Это не твои заботы, куда бы он не уехал, его найдут. — Ито нахмурилась. — Так почему твоя дочь не взыскала с бывшего мужа содержание на детей? — Этот негодяй заявил дочери, что дети не его! — А это его дети? Секундная заминка, а потом кивок. — Понятно, — взгляд Ито похолодел. — Твоя дочь не может подать на алименты, потому что судейские легко узнают, что ее бывший муж не имеет к ее детям никого отношения. — Это неправда! — сердито воскликнула баба. — На твоем месте я бы вспомнила, кто сейчас стоит перед тобой, — надменно процедила Ито. — И чем может закончиться твое вранье. Мать Сиига побелела и сгорбилась, как же она жалела, что решила обратиться к герцогине! Но откуда же ей было знать, что все так повернется? Думала назначит госпожа без всяких разборок Сиигу выплачивать матери содержание и все. Ох, что же она наделала! Опозорила дочь на всю деревню, теперь все будут знать причину ее развода с мужем. — Я все еще жду ответа, — сказала Ито. — Это случайно вышло, дочь не виновата, — промямлила мать Сиига. — Два раза случайно? — насмешливо усомнилась Ито. — Твоя дочь, значит, гуляет направо-налево, рожает неизвестно от кого, не работает, а Сииг должен содержать вас всех? Решила, что я помогу вам опять взобраться ему на горб? — Нет, я… простите, Ваша Светлость, — баба разрыдалась. — Эзер, проследи, чтобы ее дочь устроилась на работу, — обратилась Ито к старосте и наткнулась на теплый взгляд Миюн. — Прослежу, госпожа, — староста зыркнул на мать Сиига. — Еще есть жалобы? — Ито оглядела толпу. Народ помялся, решая, стоит ли жаловаться и не получится ли как с матерью Сиига — откроешь рот и останешься виноватым. Оборотни так же не решились втягивать в свои дрязги свою новую хозяйку, ни к чему ее грузить, тем более она им такой прекрасный подарок сделала! Как после такого ее огорчать? Неловкое молчание было прервано появлением парня в компании подростков, тот оглядев толпу, увидел свою маму, подошел к ней и ласково обнял старушку. — Я сын матушки Роа, — представился парень, глядя на корону Ито. Сын этот на взгляд Ито выглядел странно для крестьянина — изящно сложен, с тонкими чертами лица и слишком нежной кожей. — Тебя не было десять лет, сейчас тебе на вскидку лет двадцать пять, ты во сколько из дома убежал? — спросила Ито. — Тридцать ему было, — сказал староста. — Значит, сейчас должно быть сорок. Ты кто такой? — Ито нахмурилась на парня. — Это мой сын! — воскликнула Роа. — Таким я его и запомнила, это точно он. — Ты случайно не колдун? — Ито напряглась. — Покопался в голове у бабки, выудил из нее образ ее сына и принял его облик, так? Немедленно признавайся, пока я не решила разделать тебя на куски. — Нет-нет, я не колдун! — испуганно вскричал парень. — Я ненавижу их, клянусь! — За что? — тут же заинтересовалась Виви. — Они разрушили наши жизни, мы все из-за них потеряли! Все! Наши дома, наши семьи, — парень печально опустил голову. — Откуда ты? — спросила Ито. — Из ТиХина, у меня дар — я мастер личин, раньше служил в театре, — признался парень. — Мне удалось сбежать, вернее нам с братом. Мы решили остаться в этой деревне и чтобы не привлекать внимание жителей деревни, принять облик кого-нибудь из них. — А твой брат случайно не тот умник, который прикидывался привидением? — Да, это он. Мой брат магически сильнее меня и поэтому умеет набрасывать на себя личину невидимки. — Где он сейчас? — нетерпеливо воскликнула Ауса. — На чердаке нашего с мамой дома, он получил перерасход сил, валяется теперь как бревно, даже встать не может. А я ему говорил прекратить эти игры, но он меня не слушал. Категорически не захотел стать кем-то из этой деревни, они по его мнению излишне приземленные. Он всегда витал в облаках и был слишком романтичным. Выслушав ответ парня, Ауса рванула к дому матушки Роа. — А чего вы просто не пришли в деревню в своих обликах? Для чего этот маскарад? — спросила Ито, проводив ее взглядом. — Деревенские нас бы не приняли, мы же тихинцы, почти враги, к тому же в деревнях не любят чужаков. — Расскажи, что происходит в ТиХине, у нас ходят слухи, что ваш колдун снял с Круга печать, — произнесла Ито. — Это правда, печать сорвана и оттуда повалила всякая нечисть. Уродливая и обуреваемая ненасытным голодом. — Получается Траэ грозит опасность? Я перебью этих тварей! Прямо сейчас! — вскипев ненавистью к захватившим тихинцев потусторонней нечисти, Ито обратилась волком. Она оскалилась и издала крик полный бешенства. Руи даже присел от страха, глядя на дикое чудовище, в которое превратилась герцогиня. Ее настолько явно обуяла ярость омеги, это неконтролируемая жажда убийства, что Руи всерьез подумывал убежать подальше, чтобы не попасть под раздачу, в этом состоянии госпожа не сумеет отличить друга от врага и будет уничтожать всех подряд. Руи с ужасом смотрел на разъяренного зверя и с тоскливой ясностью понимал, что его придется убить, причем для того, чтобы его завалить, понадобится собрать всех боевиков со всех кланов и то не факт, что его удастся одолеть. Оборотни из Ивовой стаи поспешно перекинулись в волков и сгруппировались перед людьми защитным полукругом, хоть и понимали бесполезность этого действия, ведь преградой для взбесившейся омеги они не станут — силы не те. Люди же, не представляя, какая им грозит опасность, лишь ошеломленно пораззевали рты при виде чудовища, в которое превратилась герцогиня. — Ито, может, хватит считать Траэ ни на что не годной маленькой собачкой? — прозвучал сердитый голос Виви. — Ты совсем не понимаешь насколько сильно оскорбляешь его этим? Доиграешься, уйдет он от тебя! Сквозь марево ярости до Ито медленно дошли слова подруги, она испуганно дернулась всем телом и поспешно вернулась в человеческое тело. — Я просто подумала, что ему нужна помощь, — поспешила оправдаться она. — Подумала она! — проворчала Виви. — Он альфа и дракон, во много раз больше тебя размерами, об этом ты почему не подумала, а? — Я просто переволновалась за него. — Волнуйся молча и так, чтобы этого никто не видел. Ты унижаешь его этим своим недоверием в его силе. — Да, было бы неплохо волноваться, не демонстрируя это всем, Ваша Светлость, — согласился с Виви Руи. — Я чуть не лишился чувств, когда ты впала в ярость, думал ты всех нас здесь положишь. — Я не собиралась нападать на вас, — удивленно посмотрела на него Ито. — Ты хочешь сказать, что контролировала ярость омеги? — оторопел Руи. — Конечно, иначе, как бы я добралась до ТиХина? Руи пораженно замер, еще никто и никогда был не в состоянии удержать под контролем ярость омеги. — Вот точно ты Изначальная, Ваша Светлость, шаман не ошибся, — сказал Руи. — Глупости это. — Ничего подобного! — возразил Руи. — Ты первая кому удалось обуздать это безумие. — Уж наверняка были такие, — махнула рукой Ито. — Ведь никто не станет вспоминать о том, чего не произошло. Вот как сейчас, я вас всех малость напугала и все. — Ты не очень понимаешь, Ваша Светлость, что такое ярость омеги, — произнес Руи, — это не обычная злость, а лютое бешенство, ничем не сдерживаемая агрессия, в омеге не остается ничего разумного, она становится орудием убийства. — Ну, значит, тогда, я не была в этой ярости, раз так легко пришла в себя, — решила Ито. — Была, уж оборотни ни с чем ее не спутают, — Руи кивнул на напряженно глядящих на нее волков, стоящих перед людьми. — Вы собрались защищать от меня людей? — Ито одобрительно улыбнулась. Вождь перекинулся в человека и произнес: — Попытались бы, хоть и знаем, что против тебя мы бы не устояли, но возможно у кого-то из людей был бы шанс убежать. — Вы хотели нас защитить? — староста благодарно оглядел волков. — Да, только против взбесившийся омеги мы продержались бы недолго, у нас нет боевиков. — Пусть так, нам все равно приятна ваша забота о нас, — староста улыбнулся. — А не посетить ли нам таверну? — предложила Виви. — Пить хочется да и перекусить не помешало бы. А потом продолжим беседу с народом. — Согласна, — кивнула Ито, тоже начавшая ощущать жажду. Солнце нещадно пекло и хотелось уже спрятаться от него. — Обязательно сходите, — кивнул староста и с торжествующим злорадством посмотрел на кого-то. — Провожай, — Ито начала спускаться с помоста.
