Извалейская полукровка

— История со счастливым для меня концом, — Руи радостно заулыбался. — И для меня, — Эдар ответно улыбнулась. — Судя по рассказу ты этого Крея не любила, зачем же замуж за него выйти согласилась? — обратилась к девушке Виви. — Он веселым был, работящим. — Эдар помялась немного. — Ну и кроме него никто замуж не звал. — Такую красавицу? — опешил деревенский кузнец. — Ваши волки слепые что ли? — Она доминант, — сказал один из оборотней. — И что? — Хочется главой в семье быть, а не младшим по положению. — Так вы же все крупнее ее, — кузнец удивленно оглядел волков. — Только в человечьем обличие, волк у нее здоровый, крупнее наших. К тому же характер у нее не очень. Вспыльчивая она, слово лишнее скажи — сразу скалиться начинает, стервенеет мгновенно. — Я бы ради такой красавицы стал младшим по положению, — сказал кузнец смущенно покосившись на прибежавшую с Эдар черноволосую омегу в синей тунике. — Плевать на положение, когда тебя дома ждет такая роскошная жена. — Как тебя зовут, человек? — черноволосая омега заинтересованно оглядела мощную фигуру парня. — Я Анлэ, кузнец, — парень стеснительно порозовел щеками. — Я Грат, доминант, — девушка скользнула к парню текучим движением и приблизившись вплотную погладила его по рукам, ощупывая мускулы. — Крепкий, — одобрительно сказала она. — Кузнец я, вот и крепкий, — растерялся Анлэ. — А ты везде крепкий? — лукаво улыбнулась Грат. — Да, — твердо подтвердил Анлэ, справившись со смущением. Возбужденно трепеща ноздрями, он склонился к девушке и жарко прошептал: — Я на руках носить тебя буду, душа моя, — и решительно обнял девушку. — Какой ты дерзкий, — улыбнулась Грат. — Замуж меня возьмешь? — С удовольствием! — А согласишься жить в нашей деревне? — Куда ты, туда и я. — Как это? — возмутился староста. — А мы что, без кузнеца останемся? — Ученик мой останется, — сказал ему Анлэ. — Этот дурень криволапый даже подкову по размеру выковать не может! Да что там размер, они же у него получаются такими же кривыми как его руки! — возмущенно выкрикнул староста. — Мы в посевную что с ним будем делать, а? — Человек, не вопи, — сказала Грат. — Раз такое дело мы останемся в вашей деревне. — Правильное решение! — обрадованно воскликнул староста. — Дом у твоего жениха есть, большой добротный, а корову мы вам подарим. — Корову? — оторопела Грат. — В нашей семье никогда не было коровы, я не умею с ней обращаться. — Об этом не беспокойся, наши девки тебя научат. — Ладно, — Грат перевела растерянный взгляд на Анлэ. — Сам научу, — заверил ее парень. — Ты не переживай, корову я доить умею и сам буду этим заниматься, доить ее будешь только, когда мне будет некогда. — Хорошо, — улыбнулась Грат. — Тогда после сходки сходим за моими вещами. — Обязательно сходим, я теперь от тебя никуда, ты моя, — охотно согласился Анлэ. Грат, крепко ухватив жениха за руку, повернулась к оборотням. — Мужа себе нашла! — Поздравляю, — сказала третья из девушек и принялась внимательно осматривать людей. — Тоже что ли человека себе выбрать? Надоело быть одинокой. — Ты тоже доминант? — поинтересовалась Ито. — Да, мне так же не повезло. А ведь я добрая! — девушка вздохнула. Оборотни иронично заухмылялись, но наткнувшись на злобно засверкавшие глаза девушки, поспешно отвернулись. — Кто-то хочет возразить? — холодно спросила девушка у них, но в ответ получила молчание. — Вижу, что нет. — Ну, после такой демонстрации всем сразу стало понятно, что ты добрая, — Виви весело зафыркала. Ито тоже развеселилась. — Меня зовут Улор, я работаю в красильне, — вперед вышел парень, смущенно приглаживая буйные кудри, выбившиеся из косы. — Я бы хотел тебя в жены, есть ли у меня шанс? — Меня зовут Лейч, — девушка улыбнулась и подошла к парню. — От тебя шалфеем пахнет, ты им красил ткань недавно? — Нет, мы сейчас красим для купца Юриха шелк в желтый, а не в синий. — Чтоб меня! — ошеломленно вскричала Лейч. — Пара моя! Пара, — девушка крепко прижала к себе растерявшегося парня и, уткнувшись ему в шею, принюхалась. — Точно пара! — счастливо выдохнула она. — Вот повезло! — Мне тоже, — засиял парень. — Ты мне сразу глянулась, только я боялся, что ты меня не захочешь, я же человек. — Ты мой человек, — Лейч расплылась в довольной улыбке, а затем повернулась к старосте. — А нам корову дадут? — У меня есть корова, и куры, и утки! — радостно сообщил Улор. — И живу я отдельно от родителей, бабушка дом мне подарила. — С коровой мне поможешь, я с ними тоже дела не имела, — Лейч опять прижалась к шее парня и благостно вздохнула. — Я вне себя от счастья, вечность моя! — Я тоже, — с восторженной улыбкой, нежно прижимая к себе невесту, прошептал Улор. — Вот видите дружба с людьми уже принесла пользу, — улыбнулась Ито. Народ согласно покивал. — Руи, а ты здесь останешься или повезешь жену в нашу деревню? — поинтересовалась Ито у своего охранника, переведя взгляд с новообразовавшихся парочек на него. — Здесь останусь, помогу Виючу деревню поднимать. Только слетаю с вами за своими вещами. — А Виюч согласится на такого заместителя? — Ито посмотрела на вожака. — Конечно, я же не дурак отказываться от боевика, — заявил вожак радостно скалясь. — Теперь с его появлением другие кланы прекратят смотреть на нас свысока и считать захудалым и жалким кланом. — Руи боевик? — поразилась Ито. — Ваша Светлость, а ты думала тебе в охрану рядового волка поставят? — удивился вожак. — Ты же вожак клана! — Все, кто изображает твою охрану боевики, госпожа, — с улыбкой сообщил Руи. — Как же ты не догадалась об этом, Ваша Светлость? — произнес вожак. — Я, если честно, не очень в оборотнях разбираюсь, я даже до сих пор не могу определить их возраст, смотрю вроде молоденькие все, а потом выясняется, что не очень, — сказала Ито. — Возраст легко определить — просто перекинься в своего волка и по запаху поймешь кому сколько. У молодых запах легкий, а вот у тех, кто вошел в зрелость, запах более насыщенный. Я не могу это толком объяснить, ты сама, когда начнешь принюхиваться к оборотням, поймешь о чем я говорю. — Ладно, попробую, — кивнула Ито. — Госпожа, отдашь нам одного крылатого дракона? — попросил у нее Руи. — Да. — Тогда и для него дом присмотрю, — Руи довольно улыбнулся. — Присмотри, — кивнула Ито. — Если что понадобится, обращайся. — И дракон у нас будет! — вожака чуть не разорвало от радости. — Сколько же нам хорошего привалило-то! — Виюч, если понадобятся деньги на восстановление общественных зданий, сообщишь мне, я выделю вам помощь, — обратилась к нему Ито. — Бескрылого привезет Руи, этот дракон вам оживит светильники, водопровод, котельную и все остальное. — Благодарим тебя, госпожа, — вожак прижал руку к сердцу. — Вы когда планируете переселяться? — С завтрашнего дня и начнем, дня за три управимся думаю. — Виюч, а если я одна хочу в доме жить? Можно это? — спросила вождя мать Крея, бывшего жениха Эдар. — Отчего же нельзя? Домов пустых полно, заселяйся в любой. — Отлично! — произнесла мать Крея и повернулась к сыну, который жадно смотрел на Эдар со смесью сожаления и восхищения. — Хороша, да, сынок? — Что? — Крей растеряно обернулся на мать. — Я говорю: рот закрой и отвернись, пока по морде не схлопотал, — насмешливо произнесла мама, — поздно ты опомнился, этот драгоценный камень никогда не станет твоим, ты, глупец, променял его на дешевую стекляшку. — Что ты за ерунду городишь? — Крей досадливо покраснел и покосился на жену. — Правду, но теперь это не имеет значения, — мать махнула рукой. — Я о другом хотела поговорить, когда мы переедем в деревню, ты, Крей, со своей женой будешь жить отдельно. — Почему это? — возмутился Крей. — Надоела мне твоя жена, вот почему! — А как ты одна с хозяйством будешь управляться? — Так же как до этого, — ответила мать. — Только будет полегче, когда я спихну вас со своей шеи. И готовки поменьше и уборки. — Но мы же тебе помогаем, — Крей растеряно посмотрел на мать. — Кто из вас мне помогает, а? — насмешливо поинтересовалась мать. — Ты с утра до ночи торчащий на работе или твоя жена весь день валяющаяся на кровати? Она только пожрать выходит, когда я приготовлю. — Мва не валяется целый день, зачем ты на нее наговариваешь? — Крей возмущенно уставился на маму. — Наговариваю, значит? Вот и прекрасный повод не жить со мной, — припечатала мать. — Если бы ты ко мне не придиралась, мы бы прекрасно уживались, — сердито сказала Мва. — И как я к тебе придираюсь? — посмотрела на нее мать мужа. — Сделай то, сделай это! Сил терпеть нет, — проворчала Мва. — Я попросила тебя вчера немного убраться дома, потому что у меня болела спина, а ты разоралась, что не собираешься становиться моей прислугой и убежала к своей матери. И ты к ней сбегаешь всегда, стоит мне тебя о чем-то попросить. Так на кой мне такая помощница в доме? Нет уж, сама будешь в своем доме убираться и готовить для мужа, с меня хватит, — произнесла мать Крея. Мва одарила свекровь злобным взглядом и поджала губы. — Ну, раз ты хочешь жить отдельно, мама, то пусть так и будет, — сказал Крей. — Если тебе понадобится помощь позовешь нас. — Это вряд ли, — усмехнулась мать. — От вас убытков больше, чем пользы. Возись теперь сам с этой дурой, считающей себя принцессой и не желающей марать ручки работой. — Мва, ты считаешь, что быть принцессой — это сидя на троне командовать слугами, а самой ничего не делать? — Ито, с интересом слушавшая этот разговор, хмыкнула. — Я тебя разочарую! Мне приходится целыми днями пахать как лошадь. Никаких беседок с розами и томных кавалеров осыпающих меня комплиментами. — Сказок для детей видать перечитала, — сказала Виви. — Про прекрасную Лиот — пример для всех принцесс, которая пляшет на лугу с бабочками и собирает цветы, — усмехнулась Ито. — А ее обязанности выполняет кто-то другой. Мва недоверчиво поглазела на герцогиню, сверкающую на солнце короной и колье, очень сомневаясь, что той приходится напрягаться хоть в чем-то, а потом перевела взгляд на свою мать. — Мама, ты с нами жить будешь, — нашла выход Мва. — Получается, тогда Эдар жить будет отдельно? — мать девушки нахмурилась. — Да, я буду жить отдельно со своим мужем. Бесплатная прислуга покидает тебя, — Эдар насмешливо улыбнулась, глядя на нее. — Теперь начнешь шуршать по дому сама, и убирать, и готовить не только для своей любимицы, но и для ее мужа, на двоих пахать придется. — Не буду я с ними жить, — буркнула мать. — Как это не будешь? — возмутилась Мва. — А как нам тогда жить? — Как хотите, так и живите! — Говорила я тебе, мать, не балуй ее, но ты же считала себя самой умной, хлебай теперь. Дом-то у них будет отдельный, вот только торчать они будут у тебя. Не избавиться тебе от них, теперь бесплатной прислугой быть тебе, — произнесла Эдар с издевкой глядя на мать. — Что ты лезешь?! — глаза Мва полыхнули ненавистью. — Ишь, увешалась жемчугами тут и суешься куда не следует! — Завидуешь, дура? Ты только на это и способна, больше ни на что, — Эдар с ехидной улыбкой провела пальцами по жемчужинам колье. — Представляешь сколько это стоит? Твоему Крею и трех жизней не хватит, чтобы заработать на это. — Тварь! — с бессильной злобой завопила Мва. — Еще одно гадкое слово в сторону моей невесты и я вас с мужем порву на мелкие кусочки, — с тихой яростью произнес Руи. Угроза подействовала на супругов по разному — Мва испуганно застыла, а Крей вздрогнул и ссутулился, пряча взгляд. Эдар сияя уставилась в лицо Руи, ей стало неимоверно приятно от его защиты. — Никому в обиду не дам, сладкая моя, — Руи нежно поцеловал девушку в губы. К помосту приблизились два оборотня и обратились в парней: брюнета и рыжего. Черноволосый обратился к Ито, ненадолго задержав взгляд на ее короне: — Госпожа, как хорошо, что ты не улетела! Есть кому отчитаться. Мы Куону свернули шею. — Что обнаружили, рассказывайте. — Мы проникли в дом, где жил Куон и обнаружили избитую девицу, еще мать этого подонка Куона, которая равнодушно на нее смотрела — сидела на диване и спокойно ела конфеты, и брата, он стоял к нам спиной, когда мы вошли в комнату, брат этот сказал, что мало Куон поучил эту дуру. В общем, мы приняли решение сначала избить этих троих: Куона, его мать и брата, чтобы на себе почувствовали, что чувствует сейчас девица, а потом свернуть им шеи, — доложил черноволосый парень. — Так мы и поступили, хорошенько их отделали, кости переломали, избили чисто — полы не запачкали, так что отмывать их не придется, а затем вызвали стражей порядка людей и лекаря. Стражи порядка начали обвинять нас в убийстве, мы стали им объяснять, почему исключили этих троих из числа живых, но они нас не желали выслушать, мне надоело убеждать их и я им сказал, что это ваш приказ, — парень хитро улыбнулся. — Видели бы вы их лица! Сразу изменили к нам отношение и уже охотно выслушали, чему мы были свидетелями. А потом я им приказал, чтобы унесли тела в крематорий. Служивые быстро нашли телегу, погрузили в нее останки и уехали. Девицу мы перенесли на кровать, лекарь ее осмотрел, напоил лекарством, обмазал мазью и сказал: будет жить. Мы заплатили ему золотой. — Девицу мы одну не бросили, — произнес второй парень с рыжей косой. — Порасспросили ее на наличие родственников. Миац, — парень кивнул на черноволосого напарника, — сбегал за ее матерью и привел в дом. Мать пришла в ужас увидев дочь, оказалось она была против этого брака, но кто будет слушать добрые советы, если в голове сплошная любовь? — А потом прибежал Глава Пиера, лицо белое, руки трясутся, спросил у нас, как ты, госпожа, узнала про Куона. Пришлось ему рассказать, бедолага расстроился еще больше и начал намеками выспрашивать у нас, не считаешь ли ты его виновным в произошедшем. Мы уверили его, что ты довольна его правлением, — добавил черноволосый. — Значит, в Пиере все хорошо, раз вы посчитали нужным уверить его в моем одобрении его правлением? — спросила Ито. — Хорошо там, не сомневайся, госпожа, мы часто туда наведываемся. И Глава этот молодец, твердой рукой правит, никому спуску не дает. Да и жители не привыкли расслабляться, все же граница совсем рядом. — Ну, хоть где-то хорошо, — улыбнулась Ито. — Глава теперь знает вас в лицо, я даю вам полное право казнить всех, кого посчитаете нужным, но только не зарывайтесь, узнаю, что злоупотребляете данной вам властью, головы поотрываю. — Ты думаешь, мы рискнем вызвать твой гнев? — удивленно спросил рыжий. — Мы еще не выжили из ума, Изначальный. Парни синхронно прижали к груди ладони и поклонились. — Ах, да, еще мы поручили Главе передать пострадавшей девице дом ее бывшего мужа в собственность в виде компенсации за ущерб причиненный ее здоровью. А так же сообщить родичам Куона, если таковые имеются, что ежели они захотят оспорить наше решение, то по приказу герцогини Извалейской их всех перевешают, — черноволосый довольно заухмылялся. — Через пару дней сбегаем туда, проверим, что и как. — Девица после нашего решения очень оживилась, благодарить начала за все сразу, встать порывалась, еле угомонили, — добавил рыжий. — Молодцы! — Ито порылась в поясной сумке и выудила из нее две цепочки с рубиновыми подвесками подаренные вожаками кланов. — Это вам подарок за тщательно выполненное задание. — Благодарим, госпожа, — парни забрали цепочки и радостно заулыбались. Ито улыбнулась в ответ и перевела взгляда на Руи и Эдар. — Я Ито Глава рода Извалейских, вождь клана Каменных волков, защитник клана Кленовых и Ивовых волков при семи свидетелях признаю Руи и Эдар супругами. Поздравляю, — произнесла Ито, а затем повернулась к вождю. — Виюч, запишешь их в клановую книгу. — Запишу, — кивнул вожак. — Жизнь — миг, мы — вечность, — в один голос сказали новобрачные и счастливо рассмеялись. — Грат, Анлэ, Лейч, Улор, жениться не передумали? — спросила Ито. — Нет, — в один голос ответили парни и девушки. — Я Ито Глава рода Извалейских, вождь клана Каменных волков, защитник клана Кленовых и Ивовых волков при семи свидетелях признаю Грат и Анлэ, а так же Лейч и Улора супругами. Поздравляю, — произнесла Ито. — Жизнь — миг, мы — вечность, — прозвучал дружный хор. — Счастья вам всем, живите дружно. Эзер, эти пары остаются у тебя в деревне, запишешь их в Книгу Рода. — Сделаю, госпожа. — А теперь я хочу пройтись по деревне, — сказала Ито. — Посмотрю, что тут у вас и как. — Я с удовольствием все вам покажу, — произнес староста. — Прошу! — Какая эта Эдар красивая и счастливая, — раздалось рядом с Румой, которая с интересом следила за герцогиней. Омега повернула голову на стоящую чуть позади девушку и, памятуя, что герцогиня хочет возродить дружбу между оборотнями и людьми, решила поддержать разговор: — Да, повезло ей встретить истинную пару. — И жемчуг красивый, такое очелье роскошное, — девушка печально понурилась. — Человек, то есть девица, у тебя какие-то проблемы? — спросила Рума. Девушка удивленно посмотрела на нее. — Почему ты так решила? — Денежные судя по всему, — Рума оценивающе оглядела весьма скромный наряд, а ведь остальные люди в честь приезда герцогини разоделись как на праздник. — Замуж она неудачно вышла, — сказал мужичок, стоящий в двух шагах от них. — Муж пьет, что ли? Или бьет? — уточнила Рума. — Не угадала, — опять влез мужичок. — Ее муж тратит все деньги на свою мамашку, на Аси уже не хватает, вот она и выглядит не очень. Рума уставилась на простенькую косынку девушки. — Разве твой муж не обязан был купить тебе очелье? Вроде у людей есть такая традиция, — спросила она. — Или вы не носите их каждый день? Я не очень знакома с вашими обычаями. — Он мне его не купил, говорит не заслужила, — еле слышно призналась Аси. — А где твой муж, хочу на этого дурака посмотреть, который до сих пор за мамин подол цепляется, — Рума огляделась, но рядом стояли не очень молодые мужики и бабы. — Он в Пиер со своей мамой уехал, она там приглядела себе какое-то украшение, — прошептала Аси, она чувствовала себя неловко рядом с этой хорошо одетой и красивой волчицей. — А ты не пробовала извести свекровь? — Это она меня изводит, у меня духа не хватает перечить ей, — Аси несчастно сгорбилась. — Я решила, что ты будешь моим другом, Аси, — сказала Рума. — Госпожа Ито хочет, чтобы мы дружили с людьми. Я выбираю тебя. — Хорошо, — растеряно глядя на нее, произнесла Аси. — В знак дружбы и моих добрых намерений, я помогу тебе извести свекровь. — А ты сумеешь? — У меня есть опыт, — Рума ухмыльнулась. — Давай отойдем подальше и я расскажу тебе свою историю. — Я тоже хочу услышать эту историю, — загорелся любопытством мужичок. — Отстань, человек, эта история только для друзей, — Рума холодно посмотрела на него. — А можно мне в твои друзья? — У меня ревнивый муж, очень сильный волк, ему не понравится наша дружба, хочешь рискнуть? — Рума вопросительно подняла бровь. — Нет, — мужичок шустро отошел от них, быть покусанным оборотнем желания не возникло. Рума взяла за руку девушку и отвела в сторону. — Мам, я выхожу замуж за Трима, — с порога заявила Рума. — Все-таки дошло дело до брака. Дочь, он маменькин сынок, всем об этом известно, — произнесла без всякой надежды мама. — Его мать не даст вам житья, она его никогда от себя не отпустит. — Отпустит, не ей со мной тягаться, — Рума недобро ухмыльнулась. — Трим будет моим и его мамочке придется смириться с этим. — Может, другого найдешь? — Нет, Трим мне нравится. Даже больше — я его люблю. — Ты уверена, что это любовь? — Мам, я же не пятнадцатилетний подросток, которому повсюду мерещится любовь. Мне двадцать пять и ветер в голове давно поутих. Моя любовь к Триму вполне осознанная, он тот о котором я хочу заботиться. Я оторву его ручки от маминого подола и прикреплю их к своему. — Ладно, я знала, упрямица моя, что ты не отступишься и приготовила тебе подарок, — мама взяла со стола плотный конверт и протянула его дочери. Заинтригованная Рума торопливо открыла его и вынула находящуюся внутри твердую глянцевую карточку. — Это же приглашение на термальный курорт «Виржуго»! — восхищенно выдохнула она. — Как тебе удалось его добыть? Там же очереди на год расписаны! — У меня там бывший любовник один из хозяев, — сообщила мама. — Мама, — Рума шокировано посмотрела на нее, а потом смешливо зафыркала. — Ужас какой! — А чего ужасного-то? Я свободная волчица, хранить верность мне некому, — мама заухмылялась. — А почему вы расстались? Любовник-то богатый, могла бы жить припеваючи. — Страсть пропала, мы стали вроде как соседями, я решила, что не имеет смысла жить дальше вместе, но с Леезом мы расстались друзьями. А потом я встретила твоего отца, правда, наша с ним любовь длилась недолго, уже через полгода после твоего рождения он гулять начал и получил пинок под зад. — Так этот Леез был твоим любовником двадцать пять лет назад? — Двадцать шесть, — с улыбкой уточнила мама. Рума перевернула карточку, на обороте была нарисована комната, в которой ей предстояло жить: большая, светлая, с внушительного размера кроватью, с диваном, двумя креслами и окнами от пола до потолка. — Какая красивая, — оценила Рума. — Да, окна, кстати, выходят на террасу, оттуда можно выйти сразу к горячим источникам. — Спасибо, мам, — Рума обняла маму. — Если понадобится помощь, не стесняйся, — мама тепло улыбнулась дочери. — Жить после свадьбы будете в нашем доме, а я переселюсь к своему альфе, Уцоч давно меня к себе зовет. — Спасибо, — Рума чмокнула маму в щеку. — Пойду порадую жениха. Трим настолько обрадовался, что похвалился поездкой чуть ли не всем в клане. А на следующий день огорошил невесту: — Моя мама едет с нами. — В смысле твоя мать едет с нами? — оторопела Рума. — А что такого-то? — удивился Трим. — Комната большая, места всем хватит. Она на диване будет спать, а мы на кровати. — Но комната-то одна. — Ну и что, мама не будет нам мешать. Не вижу проблем. — У нас свадебное путешествие! По-твоему нормально брать твою мать с собой? — А что такого-то? — не понял Трим. — Мама никогда не была на термальном курорте, она тоже хочет. Мы отлично отдохнем все вместе. Рума нахмурилась, как мама и предупреждала, будущая свекровь не оставит их в покое и будет постоянно лезть к ним. И надо бы придумать, как отбить у нее охоту соваться в их семью. — Ну, раз ты считаешь, что твоя мать не будет мешать, то пусть едет, — Рума заулыбалась, ей пришла в голову замечательная идея. Она устроит незабываемый отдых будущей свекрови. Трим, не представляющий, что его ждет, тоже заулыбался, радуясь, что невеста не стала возмущаться. Какая же она у него понимающая! После подтверждения брака вождем, Трим пошел в дом за сумками. Свекровь победно уставилась на сноху, а Рума состряпала добродушное лицо. Мама девушки, зная насколько ее дочь упрямая и хитроумная, даже немного пожалела сватью. Впрочем, сама виновата — не надо было лезть, куда не следовало, пусть теперь хлебает полной ложкой. До курорта добрались к вечеру, поужинали и утомленные дорогой сразу отправились в номер отдыхать. Там свекровь начала горестно вздыхать и причитать — диван ей показался слишком жестким. — Ну, тогда ложись рядом с сыном, можешь заодно исполнить вместо меня супружеский долг, — потеряв терпение, рявкнула Рума. Свекровь шокировано смолкла, а потом поспешила лечь на диван. — Зачем ты так грубо, — вякнул в защиту матери Трим. — А что не так? Она знала, что ей придется спать на диване, так чего теперь ворчит? Зачем она нам портит нашу первую брачную ночь? Это очень некрасиво с ее стороны. Трим растеряно приоткрыл рот, не найдясь с ответом, Рума ухмыльнулась и погасила светильники. Шустро разделась, нырнула в кровать и с затаенным злорадством смотрела, как муж неловко выпутывается из одежд. Едва он лег, как Рума подкатилась к нему и жарко прошептала: — Давай, исполняй супружеский долг. — Так мама же рядом, — смущенно пробормотал Трим. — И что? Ты же сам сказал, она не будет нам мешать. Она и не мешает, лежит там себе тихо. Давай, начинай, что ты мнешься! — Я не могу так, — прошептал муж. — Я не понимаю, в чем дело? Тебе так сложно исполнить супружеский долг? — подпустив в голос обиды, сказала Рума. — Мама рядом. — И что? Ты же говорил, это не будет проблемой! — Рума пожамкала рукой вялый член мужа, потаенно усмехаясь. — Да что ж такое-то? Почему он у тебя не стоит? — Прекрати, бессовестная! — не выдержала свекровь. — Почему это я бессовестная? — изобразила возмущение Рума. — Я же не к чужому мужику в исподнее лезу, а к собственному мужу. — Совсем стыд потеряла? Творить такое при мне! — Ты, когда ехала с нами в свадебное путешествие, чем думала, а? — спросила Рума. — Ты же знала, что будешь жить с нами в одной комнате! Знала, что нам захочется трахаться, но тебя это нисколько не смутило, так кто из нас тут стыд потерял, а? Так, что заткнись и терпи! — Как ты со мной разговариваешь? — завопила свекровь. — Я сказала: «Заткнись и терпи»! И если что-то не нравится, иди отсюда! Не мешай нам трахаться, — Рума опять потискала вялый член мужа. — Не пойму, что с тобой, — пробормотала она довольно громко, — раньше же все работало! Ты меня, когда целовал, я чувствовала, как твой член упирается в меня! — Рума, не надо, — жалобно проблеял муж. — Почему это? — нахмурилась Рума. — Ты меня разлюбил? — Нет, — торопливо произнес муж. — Что-то я теперь не уверена в этом. — Рума решила прекратить спектакль, посчитав, что достаточно проучила мужа и, надеясь, что урок пойдет ему на пользу и в следующий раз он хорошенько подумает, прежде чем согласится брать с ними куда-то свою мать. Якобы обидевшись, она отодвинулась от него и отвернулась. Утром за завтраком муж не мог смотреть на мать, стыдясь ее, а Рума наоборот не сводила с нее насмешливых глаз, свекровь в ответ осуждающе зыркала и поджимала губы. Рума решила продолжить спектакль, съев булочку с сырным кремом и отпив из изящной чашки чай, она начала во всеуслышание обсуждать неудавшуюся брачную ночь. — Как же так, Трим, ты пообещал мне, что твоя мать не станет нам помехой, но обманул! Из-за нее у тебя ничего не получилось. А может, это не она виновата? — Рума мастерски изобразила подозрение. — И как я не подумала, что ты ее взял с нами, чтобы скрыть свое бессилие в постели! — озарено воскликнула она на весь зал. — Это не так, — мучительно покраснев, сказал Трим. — Прекрати позорить моего сына! — зашипела свекровь. — И в мыслях не было! — притворно возмутилась Рума. Посетители столовой начали на них с интересом коситься, а что, неплохое такое развлечение с утра. — Я знаю, что нужно сделать! — воскликнула Рума, уставившись на мужа. — Мы попросим у хозяев лекарство, которое приведет твой член в боевую готовность! — У меня все в порядке, не надо ничего просить, — густо покраснев, Трим уткнулся в чашку. — Ты уверен? — Да. — Ночью проверим, — Рума изобразила радость. После завтрака отправились на источники, свекровь увязалась за ними. Усевшись рядом с мужем в каменный бассейн, исходящий пузырьками, Рума уставилась на пристроившуюся неподалеку свекровь. Мать мужа на ее пристальное внимание отреагировала, как было нужно — она скривилась. — Почему ты все время с кислым лицом? — сразу же обратилась к ней Рума. — Почему не радуешься? Что ты за мать такая?! Все время настроение портишь сыну. — Я не порчу, — возмутилась свекровь. — Ты думаешь Триму приятно смотреть на твое недовольное лицо? Он тебе такой отдых устроил, а ты! Ни одной улыбки для сына с самого утра! Любящие матери так не поступают! — Рума ласково погладила Трима по плечу. — Не переживай, милый, пусть твоя мама разлюбила тебя, зато я люблю. — Я не разлюбила! — раздраженно возразила свекровь. — Что ты несешь? — Ну-ну, теперь решила назад отыграть? Может, еще улыбаться ему начнешь, чтобы он точно поверил? — Рума, мне кажется ты не права, — решил заступиться за маму Трим. — Мама не может разлюбить. — Какой ты наивный! — воскликнула Рума. — Вспомни, сколько молодых альф и омег из нашего клана уехало, им ведь всем зарядили пинка их родители, едва они достигли совершеннолетия. А ведь они наверняка были уверены, что мамочки их любят. Рума добилась подозрительного взгляда на свекровь от сына и довольная собой, заухмылялась и предложила мужу поплавать. Трим согласился, радуясь, что неприятный разговор закончился. Наплававшись, они вдвоем отправились побегать по окрестностям и полюбоваться ими. Посетили соляные пещеры с потолками усеянными мерцающими голубыми огоньками. Красота этого чуда природы их впечатлила до восторга. Там же они и пообедали на террасе, где готовили для посетителей пещер. А ночью Рума опять устроила спектакль. Подкатилась под бочок мужа и, не понизив голос, промурлыкала: — А кто это тут хочет сладенького? — Давай спать, — стесняясь прошептал Трим. — Ты собираешься исполнять супружеский долг или нет? — изобразила гнев Рума. — Так мама же. — И что? — Я не могу. — Ты собираешься испортить наше свадебное путешествие? Я рассчитывала вволю потрахаться, а ты вдруг стал немощным! В чем дело, а? — Так мама же. — Твоя мама нам не мешает, — Рума злорадствуя потискала вялый член мужа. — Ты же сам меня в этом убеждал! Зря ты мне не дал попросить для тебя лекарство. У тебя же явные проблемы, но ты не хочешь в этом сознаваться. Ладно, не переживай, я завтра подойду к одному из хозяев и попрошу у него лекарство, у них оно должно быть, наверняка специально держат для постояльцев, у которых такая же проблема как у тебя, а сладенького хочется. — Нет у меня проблем. — А это что? — Рума потыкала пальцем в вялый член. — Он у тебя не стоит. — Я не могу при маме, это неприлично, — прошептал Трим. — Вот точно ты ее намеренно с собой взял как причину, чтобы ее присутствием оправдать свою несостоятельность в постели! Почему ты мне до свадьбы не признался в своем недуге, мы бы нашли способ излечить тебя, — продолжила издеваться Рума. — Я не болен. — Я твоя жена, тебе нет смысла врать мне. — Я не вру, — но звучит это не убедительно, когда твой член похож на снулую рыбу. — Ты понимаешь, что проблему не получится утаить? Мы будем жить вместе и она все равно всплывет. — Нет у меня проблем, — упрямо повторил Трим. — Есть! Я же чувствую! — воскликнула Рума, сомкнув пальцы на члене. — Ты мало того, что сам врешь, еще и мать свою заставил участвовать в этом. — Прекрати наговаривать на моего сына! — не выдержала свекровь. — Ты бы вместо того, чтобы покрывать сына, нашла бы ему хорошего лекаря, — заорала Рума. — Или ты надеялась — оно само пройдет? — Ему не нужен лекарь! — рявкнула свекровь. — Если бы ты вовремя заметила немочь своего сына, то сейчас бы он с легкостью исполнил свой супружеский долг, — не осталась в долгу Рума. — Я считаю не имеет смысла продолжать наше свадебное путешествие, нам нужно возвращаться домой и срочно искать лекаря. — Нам не надо прерывать отдых, — робко возразил Трим. — Нам необходимо его прервать, я беспокоюсь о тебе, как бы не было поздно, — Рума похлопала мужа по груди. — Не волнуйся, лекарь тебе поможет. Ну и мать у тебя, совсем о тебе не заботится! — Я забочусь! — Оно и видно, как заботишься, как ты могла не досмотреть за сыном? Это такая у тебя забота? — Рума начала самозабвенно упрекать свекровь: — У тебя единственный сын, но похоже тебе до него совсем нет дела! Гуляла, небось, направо и налево, позабыв о сыне! Ни стыда, ни совести! Из-за твоей беспечности Трим теперь страдает! Бедненький мой, — Рума обняла мужа. — Все будет хорошо, я тебе обещаю. — Как ты смеешь обвинять меня? — взвизгнула свекровь. — Да замолчи ты, наделала делов, чего теперь оправдываться. И хватит болтать! Нам завтра рано вставать. Дай выспаться сыну. Спи, милый, — Рума чмокнула мужа в плечо и обняла. Свекровь злобно засопела, но больше не произнесла ни слова. Рума ухмыльнулась, довольная собой.

***

Трим ушел утром на работу и вернулся лишь, когда наступили сумерки. — Ты чего так поздно? Все нормально? — сделав вид, что волнуется, произнесла Рума, она сразу догадалась, что задержался он у своей мамы, свекровь продолжила борьбу за сына со снохой. — Да. — Садись за стол, покормлю тебя. — Я не хочу есть, у мамы поужинал. — Ты умница! — Рума одобрительно похлопала его по руке. — Ходи к ней каждый день, мы столько денег сэкономим! Сможем позволить себе съездить в Эльфий. Следующим вечером мать опять встречала сына у калитки, завела его в дом и усадила за стол. — Жена тебя не ругала за то, что ты ужинал у меня? — как бы невзначай спросила мама, выкладывая перед сыном еду. — Нет, она обрадовалась, — простодушно ответил Трим. — Вот как. — Мать, рассчитывающая на другой эффект, недовольно поджала губы. Она надеялась, что сноха примчится доказывать свое право кормить мужа и они всласть поругаются, тогда она сможет пожаловаться сыну, что сноха ее обижает за заботу, но не вышло.

***

В день зарплаты Рума прибежала к мужу на работу и забрала все деньги со словами: — Моей маме их отдадим, она пообещала достать нам приглашение на бал в столицу Эльфий. Пока Трим разевал рот, Рума чмокнула его в щеку и быстро убежала. Мать опять встретила Трима у калитки и уже привычно завела в дом, обильно накормила и когда он уходил, попросила денег, надеясь, что сын ей отдаст зарплату. Трим сказал, что спросит у жены. Мать скрыла свое недовольство тем, что сын стал послушен жене. — Мама просила денег, — Трим неловко потоптался. — Это еще почему? — Рума сдвинула брови. — Ну, ей не хватает, она же меня ужином кормит. — Она тебя едой попрекнула? — деланно ужаснулась Рума. — Ничего себе! Ты ей объясни, что даже женившись, ты не перестал быть ее сыном. А еще намекни, что тебе нужно купить пару новых шелковых туник, мы же собираемся на бал, пусть напряжется, ты же у нее единственный. Трим помялся, но не решился потребовать у жены деньги. Да и права она, чего уж, мама навсегда останется его мамой и значит, должна заботиться о нем. Придя к маме следующим вечером, он, не подумав, передал ей слова Румы, что ему нужны новые туники из шелка. — А твоей жене не жирно будет перекладывать свои обязанности на меня? — возмутилась мама. — Рума сказала, что ты мать и должна мне помогать, — заявил Трим, не понимая, почему мама так странно отреагировала. — Ты же всегда сама меня одевала. — А теперь это обязанность твоей жены! Теперь она должна тебя одевать. Так ей и передай. — Мама не будет покупать мне туники, она сказала это твоя обязанность. — Ну, раз твоя мама так считает, значит, так и нужно поступить, — Рума незаметно ухмыльнулась. Теперь она может одевать мужа по своему вкусу, а не по вкусу свекрови. И опять в день зарплаты Рума прибежала к мужу на работу и, весело щебеча, вытянула у него все деньги. Мать, узнав, что сын опять пришел к ней с пустыми карманами, рассердилась и не стала его кормить. Налила в кружку чай, дала бублик и отправила восвояси, как только он опустошил кружку. — Как не покормила? — фальшиво поразилась Рума. — Что это с ней? — Мама сказала, что это твоя обязанность кормить мужа. — Ладно, если она так считает, садись за стол, — Рума ухмыляясь поспешила к печи и вытащила из нее мясной пирог. Переложив на большое блюдо, она выставила его на стол и нарезала. — Пахнет очень вкусно, — заулыбался Трим. — Мама учила печь, — Рума подала ему тарелку и села напротив. Вечера она с легкостью отыграла у свекрови. — А я научу тебя. Сегодня же и начнем. Трим согласно покивал. Теперь, не заходя к маме, Трим после работы спешил домой к жене, где его ждал ужин. Свекровь злилась, но ничего поделать не могла, сноха оказалась хитрее ее. И разлучить ее с сыном никак не получалось. Единственное, что у нее удалось отвоевать, это выходные, которые сын проводил у нее и принадлежал ей безраздельно. Рума вытерпела ровно два месяца, а потом решила прекратить эти визиты. — Я к маме завтра пойду, — уже привычно доложился Трим перед началом выходных. — Обязательно сходи, — согласно кивнула Рума. — И подольше с ней побудь. — А ты чем будешь завтра заниматься? — Найду чем, — Рума подошла к шкафу и начала задумчиво перебирать туники. Выбрала самую красивую с серебряным узором, повесила ее на дверцу, а потом достала шкатулку с украшениями и начала копаться в ней загадочно улыбаясь. — Ты куда-то собираешься? — насторожился Трим. — Да так, — Рума небрежно пожала плечами. — А ты точно весь день у матери будешь? — словно невзначай спросила она. — Да, — Трим напрягся. — Пойдем пить чай, — Рума беззаботно улыбнулась ему. За столом Рума еще пару раз уточнила, точно ли он пробудет у матушки до вечера, а потом предложила ему переночевать у нее, зачем тащиться домой, если на следующий день все равно идти к ней. Трим заподозрил, что дело нечисто, тут еще на ум некстати пришло, что он с тех пор, как они поженились все выходные проводит у матери, а чем занята в эти дни его жена совершенно не в курсе. Рума, заметив, как нахмурился муж, поняла, что ее слова не прошли мимо его внимания, возликовала и решила его добить. — Остаться ночевать у мамы хорошая идея, она ведь тебя теперь так редко видит и сильно скучает. Трим занервничал. Жена у него молодая, ее выгуливать надо, а он у матери сидит все выходные. Трим похолодел, представив, что его жену выгуливает кто-то другой. А ведь такой быстро найдется — Рума очень красивая. А вдруг она влюбится и уйдет от него? Рума тайком наблюдала за мужем, тот молча, то краснел, то бледнел задумчиво хмурясь. — Пойдем спать, тебе завтра рано вставать и идти к матери, — сказала Рума. В постели она не отозвалась на попытки мужа приласкать ее, сослалась на головную боль и отвернулась. Трим утвердился в своих подозрениях, даже не догадываясь, что жена в это время пыталась не засмеяться. — А ты чего еще дома? — очень натурально удивилась Рума, зайдя утром на кухню и увидев мужа колдующего у печи. — Мать твоя наверняка уже вся извелась. — Я решил сегодня остаться дома, то есть не дома, а погулять с тобой. Давай сбегаем в Пиер, в театр сходим, — предложил Трим. — Я с удовольствием, — Рума подошла к мужу и поцеловала его. — Я кашу сварил, как ты любишь с мясом, — Трим вытащил из печи чугунок. — Спасибо, любимый, — Рума просияла. Ей большего труда стоило научить готовить эту кашу избалованного матерью мужа, а так же приучить к мысли, что жене надо обязательно помогать по дому. — Садись, — Трим поставил миску с кашей перед женой. — Ты тоже поешь, — сказала Рума. Позавтракав, они пошли по дороге, направляясь к окраине. Свекровь стояла около своего дома, крепко вцепившись в калитку. — Мама, мы с Румой собираемся в Пиер, — предупредил ее Трим. — Но я хотела, чтобы ты помог мне натаскать воды в баню, — свекровь недобро покосилась на сноху. — Вечером вернемся и натаскаю, — пообещал Трим. — У меня лепешки закончились, сама бы сходила, да ноги побаливают. — Я сейчас, — Трим бегом бросился в лавку. Свекровь победно посмотрела на сноху. — Выходные Трим теперь будет проводить со мной, — сообщила ей Рума. — Это мы еще посмотрим, — свекровь презрительно ухмыльнулась. — Ты во мне сомневаешься? Тебе было мало доказательств? Ты либо смиряешься с тем, что твой сын теперь мой, либо я делаю так, что видеть ты его будешь раз в году и то мельком. — Ничего у тебя не получится! Сын любит меня. — Меня он тоже любит, а уж как он это делает ночью, — Рума злорадно улыбнулась. — Я тебя по-хорошему предупреждаю, если не прекратишь пытаться вернуть Трима к себе, я тебя такой грязью оболью, что твой сын будет с отвращением шарахаться от тебя. И мой тебе совет — заведи себе лучше любовника, чем цепляться за сына, обратно я его тебе точно не отдам. — Я не нуждаюсь в твоих советах, змеища! — вспыхнула злобой свекровь. — Ты и представить не можешь насколько я змея, по сравнению со мной ты просто кроткая голубица, кроме того, ты знатно облегчила мне жизнь, воспитав сына покладистым, живущим чужим умом, подмять его под себя мне не составило труда. Так что лучше не рыпайся против меня. — О чем болтаете? — Трим подошел, держа в руках лепешки. — Да вот советую твоей маме завести любовника, — ответила Рума. — Любовника? — оторопел Трим. — Да, а то она все время одна, скучно ей, а с любовником и погулять и потрепаться можно, опять же заботиться будет о ком. — Ты права, — Трим тепло улыбнулся жене и отдал маме лепешки. — Это хорошая идея, мама, я согласен с Румой. Мать натужно улыбнулась, понимая, что проиграла этой изворотливой змеище. — Теперь Трим безраздельно мой, лишь изредка забегает к матери и то ненадолго, — закончила свой рассказ Рума. — Нашла свекровь любовника? — полюбопытствовала Аси. — Нет, она нашла единомышленниц, у которых коварные снохи забрали сыновей и назад не отдают, — насмешливо произнесла Рума. — Собираются они вместе и моют кости женам своих бедных сыночков, попавших в кабалу. В общем, заняты делом и то хорошо. А теперь ты расскажи, что и как. — Элор, это имя моего мужа, мне сразу понравился, я ему тоже. Замуж меня позвал, я с радостью согласилась. Жить стали у меня в доме, этот дом мне от деда в наследство остался. Он меня и растил, мама ушла, когда мне было пять лет, и не вернулась, — Аси вздохнула. — Я так счастлива была, что больше не одна. И Элор был такой ласковый, заботливый. А потом к нам зачастила его мать, она постоянно упрекала меня во всем подряд, морщилась брезгливо, но при этом уминала приготовленную мной еду за обе щеки. Мне после ее визитов всегда было плохо, голова как в тумане и тело будто чужое, она словно высасывала из меня силы. Еще и Элор после того, как сходит в гости к матери, вернувшись домой сразу же начинал со мной скандалить, упрекал в том же, в чем и свекровь. И готовлю плохо, и дома грязно, и одежды не стираны, и зря они приняли меня в свою семью. Как хозяйка я полный ноль и, значит, недостойна подарков. Их только его мать достойна. Деньги он тоже ей отдавал, я кормила его на свои. Полгода всего прошло после нашей свадьбы, а они меня уже напрочь измотали. — Хорошо устроились, твари, — процедила Рума. — И заслужили наказание по делам своим. Веди меня к себе домой, избавлю тебя от этих подонков. — Может, Элора не надо? Он не всегда плохой, только когда от матери приходит. Я люблю его, — стеснительно призналась Аси. — Ты уверена? Точно любишь? Или привыкла? — Люблю. — Посмотрим, как сложится, идем. И Аси повела свою новую подругу домой. — Устроим этим тварям спектакль, — сказала Рума. — Действовать будем так… — по дороге к дому она начала учить Аси, что и как говорить мужу и свекрови. Аси только ошеломленно хлопала ресницами, слушая свою новую подругу. — И ничего не бойся, помни, что у тебя есть подруга-оборотень, у меня сильный волк, я их обоих порву за пару секунд, если начнут дерзить, — закончила наставления Рума. — Теперь, вообще, всегда и всем можешь угрожать мной без всяких раздумий. Аси заулыбалась, она радовалась, что эта смелая и волевая девушка решила с ней дружить и поможет наладить ей ее пошедшую наперекосяк жизнь. Гостью Аси сразу же усадила за стол и вынула из печи пирог. — Пирог яблочный, вы едите такое? Ну, волки, я имею в виду, — Аси вопросительно посмотрела на Руму. — Или вы только мясное кушаете? — Мы все подряд едим, кстати, мы с мужем очень любим яблочные пироги. Аси кивнула, быстро нарезала пирог, подала и занялась приготовлением чая. — А где сейчас твой муж? Он не обидится, что ты ушла без него? — спросила Аси. — На сход он не пришел и не придет, в Пиер поехал ореховую пасту сдавать лавочнику, быстро не управится. Ему на лошади приходится ее возить, чтобы людей не пугать, но думаю теперь с приездом герцогини, нам оборотням можно будет появляться в городе в истинном облике. Это будет намного удобнее, лошади очень медлительные. Да и лишний раз ее не понукнешь, ноги еще в лесу переломает. — Рума взялась за пирог. — Очень вкусный, — Рума с удовольствием доела кусок сочного, душистого пирога и взяла следующий. — У меня дед в пекарне работал, он меня печь научил, — Аси поставила на стол кружки, миску с медом и чайник. Чаепитие прервала зашедшая на кухню парочка, молодой мужчина и пожилая женщина замешкались удивленно глядя на незнакомую им девушку, сидящую за столом. — Вы кто? — спросила Рума, хотя прекрасно поняла, кто явился. — Я муж Аси Элор, а это моя мама, — сказал Элор, глядя на нее. — Я Рума, оборотень, подруга Аси. А чего это твоя мама вся увешена драгоценностями, а у твоей жены какой-то дешевый браслетик из стеклянных бус? Странно это, — спросила Рума, подозрительно сощурив глаза, она решила сразу же приступить к разработанному ею плану, не собираясь долго рассусоливать. — Мама заслужила эти подарки. — Такие подарки обычно дарят любовницам, очень горячим любовницам, судя по количеству украшений. Любишь сладенькие молодые тела, старая кошелка? — Рума смерила его мать понимающей ухмылкой и повернула голову к девушке. — А скажи-ка, Аси, твой муж, когда приходит от своей матери, скандалит с тобой? — Да. — А потом ложится спать отдельно? — Да. — Хорошо его удовлетворяет мамочка, сил на жену не остается, вот и приходится ему скандалить, чтобы был повод не ложиться с тобой в постель, — сделала вывод Рума. — Ты изменяешь мне со своей мамой? — Аси, искусно изобразив шок, уставилась на мужа. — Какая мерзость! — Ты с ума сошла? Не слушай эту дуру! — ошеломленно выкрикнул Элор. — Да нет, дура здесь не она, а я, — Аси брезгливо уставилась на свекровь. — А я-то все гадала, почему вы меня ненавидите и с порога начинаете на меня орать, вы же просто ревнуете! Убирайся из моего дома, грязная похотливая дрянь! И чтоб ноги твоей здесь больше не было! — Ты как со мной разговариваешь?! — наконец отмерла свекровь и разгневалась. — Как ты заслужила, сволочь! — Аси с удовольствием смотрела, как побагровевшая свекровь хватает ртом воздух. — Старая извращенка! — Ты… ты… да я тебя… — начала свекровь, но Рума ее перебила: — Ты плохо слышишь, старая карга? Сама уйди или я тебя силой выкину, — Рума оскалилась, лицо исказили звериные черты. Свекровь испуганно застыла, вспомнив, что перед ней оборотень, а затем обмирая от страха бросилась прочь. — Не верь ей! — муж шагнул к Аси, та отшатнулась от него с отвращением на лице. — Не подходи ко мне, ты уже достаточно извалял меня в навозе, — Аси презрительно скривилась, а затем открыла замочек на своем убогом браслетике и бросила его в мужа. — Следующей дуре подаришь, которой будешь прикрывать гадкую связь со своей матерью! Может, она сумеет удовлетворить тебя в постели так же как твоя мамаша и заслужит не только дешевые стекляшки, но и нормальные украшения. Убирайся прочь, меня от тебя тошнит, подонок. — Аси, это все чудовищное вранье и домыслы этой девицы, я бы никогда в жизни… — начал оправдываться Элор. — Рот свой закрыл, а то я тебе глотку порву! Пошел отсюда, иди дальше трахайся со своей больной мамашей, больной ублюдок, — угрожающе прошипела Рума, мужчина испугано моргнул и поспешил к выходу. — Этот изврашенец говорил тебе, что ты не заслуживаешь украшения? — произнесла в спину мужчины Рума. — Да. Их говорит надо заслужить, знала бы я, как их заслуживают, надо мной давно бы перестали смеяться деревенские. — Деревенские? — Да, меня обзывали дешевкой со стеклянным браслетом. Знаешь, как неприятно это было слушать: «Вон идет дешевка со стеклянным браслетом». Муж выскочил из дома. Аси довольно засмеялась. Рума приложила к губам палец, намекая соблюдать тишину, потом подвинулась к девушке и прошептала: — Он под окном притаился, так что продолжаем спектакль. — Знаешь, Рума, я думаю многие из нашей деревни подозревали об их порочной связи, потому что я частенько слышала, как они говорят, что он маму не просто так обвешивает золотом, а мне на свадьбу даже завалящего очелья не подарил. И двусмысленно так хихикали. — Ясное дело, что на его странное поведение обратили внимание, жили бы эти извращенцы в городе, то может, их связь не вскрылась бы, а в деревне не спрячешься ни от кого. — Как же это мерзко! А ведь я любила его, старалась ради него, а была для него лишь ширмой. Правы наши деревенские — я наивная дура и правильно они мне в спину смеялись. — Не расстраивайся, разведешься с ним и найдешь другого — нормального. — Я теперь только за сироту пойду, хватит с меня безумной мамаши моего бывшего, она мне все нервы вытрепала. Каждый день ходила и изводила, ревнивая сука. — А есть у вас сироты в деревне? — Есть парочка. Элор не стал слушать дальше и отправился домой к матери. Он был в ужасе, до него, наконец, дошло, как выглядело со стороны его воспитание жены, а выглядело оно крайне неприглядно и весьма двусмысленно. «Надо ее обязательно прогнуть под себя, чтоб знала, кто в доме хозяин… Надо воспитывать, чтоб послушной стала и глаз поднять не смела… И нечего ее баловать, без украшений обойдется, а то возомнит еще о себе много», — крутились в голове слова матери. Довоспитывался до позора и развода. Он точно идиот — тупо слушался мать, не задумываясь к чему это может привести. И ведь был уверен, что все делает правильно, мама же плохого не посоветует, у нее жизненный опыт, она лучше знает. — Отличных ты мне советов надавала! Теперь меня ждет развод и позор на всю деревню, — гневно процедил Элор, со злостью глядя на мать. — По деревне уже поползли сплетни о наших с тобой странных отношениях, ничего общего не имеющих с родственной любовью! — Я хотела облегчить тебе жизнь, чтоб жена послушной была, — мать разрыдалась. Она тоже пришла в ужас от последствий своих действий, нет, ее не расстраивал развод сына, ее до смерти напугали слухи о ее порочной связи с сыном и невозможность их опровергнуть. Если бы она прилюдно не упивалась своей властью над сыном и невесткой и не считала себя чуть ли не королевой да не задирала нос перед деревенскими, хвастаясь украшениями, то возможно не поверили бы в грязные слухи, но теперь точно пересудов не избежать. Она станет изгоем и хорошо, если ее с сыном по древнему обычаю за порочную связь не утопят в реке, привязав к ногам камни. — Прими мою благодарность, — язвительно произнес Элор. — Я пришел не обвинять тебя, а сказать, что с этого дня ты мне не мать. — Нет! — горестно воскликнула женщина. — Ты разрушила мою жизнь и знать я тебя больше не хочу. Не приближайся ни ко мне, ни к Аси. — Давай спокойно поговорим, сынок! — Наговорился я уже с тобой, с меня достаточно! — Элор вышел из дома и направился в дом жены, вымаливать прощение. Аси прощать его не собиралась и, даже не выслушав оправдания, опять выгнала. Элору идти было некуда, да и не хотелось выпускать из виду жену, мало ли что ей в голову взбредет, вон уже мужа нового решила присмотреть из сирот. Жену свою Элор любил и лишаться не хотел, немного посидев под окном кухни, он ушел в сарай, забрался на сеновал и переночевал там. Утром зашел в дом, чтобы еще раз поговорить с Аси, но едва оказавшись на кухне, наткнулся на ледяной взгляд жены. — Что ты таскаешься сюда? Отстань от меня! — злобно зашипела Аси. — Найди себе другую дуру! Я устала от вас с мамой, вы добились своего — задолбали меня насмерть. Чего ты ко мне привязался? Я ведь недостаточно хороша для вашей семьи. — Нет больше той семьи, я отказался от матери. — Как отказался? — оторопела Аси. — Сходил к ней и сообщил, что больше не считаю ее матерью. Она теперь мне никто. Я был дураком, советы ее слушал. Я ведь привык всегда ее слушаться, вот и ступил. Она была так убедительна и вроде все правильно говорила. Прости меня, я тебя очень люблю и жить без тебя не хочу. — Зачем же ты тогда издевался надо мной, раз любишь? — Я не издевался, я думал, что воспитывал тебя. — Пошел отсюда, воспитатель! — взъярилась Аси и вытолкала мужа из дома. Элор ушел на работу и весь день ходил хмурый, пытаясь придумать, как смягчить сердце жены, а потом его осенило. Утром выйдя из спальни в кухню, Аси удивленно замерла. На столе стояло ведро с молоком, рядом свежий каравай, а в миску подле него были насыпаны конфеты в ярких фантиках. Аси подошла к столу и изумилась еще больше, увидев салфетку, на которой лежало нечто драгоценное: золотое с нежно-сиреневыми камнями. Аккуратно взяв в руки украшение, она расправила его и поняла, что это очелье. Несколько секунд Аси ошеломленно пялилась на него, а потом бросилась к зеркалу. Немного пригладив ладонью взлохмаченные после сна волосы, она осторожно надела очелье. — Вот это да, — восхищенно пробормотала она, заглядевшись на вспыхивающие искорками камни. Снимать украшение Аси не стала, завтракать пошла в нем. Опять подошла к столу и только собралась взять в руки каравай, как заметила небольшой листок бумаги, на котором было что-то написано. Взяв его, она прочла: «Аси, любимая! Я прошу прощения за причиненную тебе боль. Просто я тупой. Я почему-то не мог сопротивляться матери, она приказывала мне и я делал. Мозгов у меня маловато, что тут поделаешь. Прости. Я обещаю, больше такое не повторится. Я очень сильно люблю тебя, прошу, не бросай меня. Элор.» — Зато я знаю, почему ты не мог сопротивляться, — произнесла Аси. — Твоя матушка слабая ведьма. К счастью для меня. Была бы сильной давно вытянула жизненную силу и закатали бы мой прах в глиняный шар, а так я отделывалась лишь небольшой слабостью. Вспомнилось, как ее новая подруга после того, как съев еще один кусок пирога, сообщила, что Элор ушел и продолжила разговор. Рума, задумчиво постучав пальцами по столу, сказала: — У меня зародилось подозрение, что твоя свекровь ведьма. Вернее в ней течет ведьминская кровь, ее не так много, чтобы стать настоящей ведьмой, но для подавления чужой воли и внушения хватает. — Почему ты так решила? — Аси удивилась. — Уж больно противоречиво себя ведет твой муж да и ты жаловалась на упадок сил после ее визитов, она явно вытягивала из тебя твою жизненную силу, обычное существо на подобное не способно. — Она хотела меня убить? — ахнула Аси. — Скорее всего, ты ведь посмела забрать ее сына, — сказала Рума. — Она ведь его не для тебя растила, а для себя. — Но зачем меня убивать-то, можно же просто нас развести! — Видать сильно твой муж любит тебя, раз у нее не получилось отговорить его от брака с тобой. Говорю же — слабая она ведьма, ее внушения не хватало надолго, слетал поводок слишком быстро, вот и решила тебя извести, потому что по-другому ей не удавалось заполучить сына обратно. — Ужас какой, я сейчас словно в дурной злой сказке. Даже не верится, что такое бывает в жизни. — Гадостей в жизни хватает и ты нарвалась еще не на самую худшую. — А как узнать, действительно, она ведьма или нет? — Когда она на тебя орала, у тебя было чувство, что ты цепенеешь и ничего сказать не можешь? — Да, всегда, словно я не я, — Аси передернулась. — А откуда тебе известно про ведьм? — Все оборотни про них знают, у нас тоже есть такие — с разбавленной кровью, но им категорически запрещено пользоваться своей силой, если они нарушат это требование, то подлежат немедленному умерщвлению. А вот люди, похоже, пустили все на самотек и это очень плохо, — Рума покачала головой. — Если бы ваша ведьма знала какое ей грозит наказание, она бы не вела себя так нагло. — А вдруг она не ведьма? А просто злобная баба с дурным характером. Или не понимает, что у нее есть дар. — Этот дар возник не на пустом месте, он перешел ей от матери, — произнесла Рума. — И значит, мать ее просветила о возможностях этого подарка. — И что теперь делать? — Ничего, тебе она в любом случае больше не грозит, она теперь тебя будет обходить стороной. — А другим? — И другим ничего не грозит, она ведь теперь думает, что все в деревне подозревают ее в порочной связи с сыном. Я ведь не просто так именно в этом решила обвинить твою свекровь, это очень серьезное преступление, оно карается смертью, — успокоила ее Рума. — Так что мы ее хорошо напугали, она теперь из дома не рискнет лишний раз выйти. — Получается Элор не виноват? — Тебе так и хочется его оправдать, да? — Да, я его люблю. — Хорошо, дай ему еще один шанс, но сначала хорошенько помотай ему нервы, не прощай с легкостью. — Помотаю, — пообещала Аси. Распахнулась дверь и в кухню нерешительно улыбаясь шагнул Элор. — Аси, вижу подарок понравился тебе? — муж неловко затоптался на пороге. — Понравился, но это не означает прощение для тебя. — Я понимаю, что так сразу ты меня не простишь, просто надеюсь, — Элор выудил из кармана длинный кусок шелка бордового цвета, оказавшийся туникой, когда он его расправил. — Вот еще подарок принес. Аси смотрела, как он дрожащими руками расправлял тунику и жалела его, ставшего жертвой собственной матери. — Примешь? — Элор поднял глаза полные надежды. — Да. — А можно мне побыть немного с тобой? Я скучаю без тебя. Пусто так стало и сердце болит, — Элор тоскливо вздохнул. Аси подошла к нему и вытянула из его пальцев тунику. Расправила ее и приложила к себе. — Ты такая красивая, а я идиот, — Элор восхищенно уставился на жену. Аси кокетливо улыбнулась. — Прости меня, я не могу объяснить, почему так отвратительно себя вел. Впрочем, объяснение тут только одно — глупый я. Всегда был небольшого ума. — Ладно, заходи, садись за стол. Позавтракаем. — Ты не пожалеешь, что дала мне шанс, — горячо воскликнул Элор. — Он первый и последний, помни об этом. — Я не забуду, — Элор старательно покивал. Аси разлила по кружкам молоко, Элор в это время нарезал каравай. — Простила уже? — с этой фразой в кухню вошла Рума, внимательно глядя на мужа подруги, тот растеряно застыл, сжимая в руке кусок хлеба. — Пока только пытаюсь, — улыбнулась Аси. — Садись с нами, — Аси шустро принесла еще одну кружку и налила в нее молоко. — Подсуетился, человек, — Рума, севшая напротив Элора, кивнула на подругу, которая украдкой прикасалась к височным подвескам очелья. — Решил исправить свои ошибки подарками? — Меня зовут Элор. Да, я сейчас исправляю свои ошибки и очень надеюсь у меня все получится, — произнес Элор и виновато посмотрел на жену. — Я не с пустыми руками, — Рума вытащила из сумки висевшей на плече две банки. — Это ореховая паста. — Ой, спасибо, — обрадовалась Аси. — Давно хотела ее попробовать, но купить не решалась, уж больно она дорогая. — Понравится, еще принесу, — сказала Рума. Элор покраснел и виновато ссутулился. — С матерью своей виделся? — спросила у него Рума. — Нет и желания никакого нет, — произнес Элор. — Ну, это понятно, после такого-то давления. Небось и сил поболее стало и усталость внезапно не наваливается. Элор удивленно уставился на нее. — Так и есть, откуда ты знаешь? — спросил он. — Знаю и все, — отмахнулась от него Рума. — Я не понял при чем здесь моя мама? — Получается она и его жизнь подъедала? — воскликнула с негодованием Аси. — У родного сына?! — С ним она это делала не специально, просто не умеет это контролировать, не обучена, — сказала Рума. — Вы это о чем? — недоуменно спросил Элор. — Ни о чем! — отрезала Рума. — Лучше скажи мне: где родители твоей мамы? Они живы? — Есть только моя бабушка, она живет в Ребью, это город, который сразу же за Пиером находится, — ответил Элор. — Знаю я, где находится Ребью. Как вас с матерью в эту деревню занесло? Твой отец родом отсюда? — Нет, он тоже из Ребью. Он ушел от матери, когда мне было полгода, — ответил Элор. — А приехали мы сюда, потому что тетя оставила маме свой дом. — Из города в деревню ради дома? — Рума хмыкнула. — А мать твоя навещает свою родительницу? — Да, раз в год ездит к ней. — А тебя с собой берет? — Нет. — Почему? — Я не помню бабушку, мне будет там не интересно. — После деревни в большом городе и будет не интересно? Ну да, конечно, целовать задницы коровам куда как занимательнее, чем гулять по большому городу, ходить в театры и музеи, наслаждаться шедеврами кондитеров в чайных и изысканной едой в небольших уютных кабачках, — иронично произнесла Рума. — Отмазка для простаков. — Я не пастух и не целую в зад коров, я тку ковры, — пробурчал Элор. — Молодец, — покивала Рума. — А теперь скажи правду: неужели тебя ни разу не насторожило нежелание твоей матери познакомить тебя с бабушкой? — Нет, — Элор отрицательно махнул головой. — В детстве пару раз просился, а потом понял, что бесполезно и решил, что и без поездок проживу. — У меня теперь от любопытства внутри полыхает! Хочу узнать, что там за секреты у твоей матери! — Ты собираешься следить за матерью Элора? — поразилась Аси. — Делать мне нечего, играть в эти детские игры! — фыркнула Рума. — Я сейчас к ней в гости схожу и выведаю все. — Я с тобой, — сказала Аси. — Я тоже, — вызвался и Элор. Элор потрясенно уставился на мать, та за пару дней, что они не виделись, из цветущей женщины превратилась в старуху. — Сынок, — горестно воскликнула мать, прижав к груди руки и не решаясь обнять сына. — Ты заболела? — обеспокоенно спросил Элор. — Без подпитки она осталась. Все-таки я не ошиблась в своем предположении, ты не баба со склочным характером, — выдала Рума, с интересом разглядывая покрытое морщинами лицо женщины, которое недавно было совершенно гладким. — Ты совсем из дома не выходила, ведьма? — Откуда ты знаешь? — мать Элора побелела и бросила на сына короткий испуганный взгляд. — Я оборотень, мы в отличие от людей ничего не забыли и вычислить ведьму нам не составит труда. — Не говори никому про меня, прошу тебя, — взмолилась мать Элора. — Я сегодня же уеду из деревни. — Вот, кстати, как тебя в эту деревню занесло? — Мама ведьма? — ошеломленно воскликнул Элор. — Очень слабая, как видишь, и глупая, — ответила Рума и снова обратилась к матери парня: — Рассказывай. — Почему глупая? — не отстал Элор. — Ей не следовало начинать питаться окружающими, из-за этого у нее выработалась зависимость от чужой жизненной силы и это привело вот к такому печальному результату. Что это, как не глупость? — сказала Рума, не отрывая взгляда от матери Элора. — Баба, ведь твоя мать тоже должна быть с толикой ведьминской крови, почему она не предупредила тебя о последствиях? — Наверное она сама не знала, — женщина трясущимися руками стерла с щек слезы. Элор шагнул к ней и обнял жалея. — Прости меня, сынок, — мать разрыдалась. — Я чай сделаю, — Аси, пребывающая в шоке от вида свекрови, поспешила к печи. — Скорее всего не знала, — согласилась Рума. — Вы люди очень много знаний растеряли. Баба, рассказывай, по какой причине тебя занесло в эту деревню. Элор бережно посадил мать на стул и сказал: — Расскажи, что случилось в Ребью, мама. — Твой отец, он не бросил меня, я его убила, — хрипло прошептала мать, опустив голову. — Он накинулся на меня и начал бить, я сильно испугалась и вытянула из него жизнь. Я до сих пор не знаю, как мне это удалось. — За что он стал тебя бить? — спросила Рума. — Ни за что. Просто домой вернулся совершенно пьяным и полез из него его дурной характер. Он частенько напивался, а затем срывал на мне злость, но обычно просто орал на меня, отвешивал пару подзатыльников и уходил спать, а в тот день долго скандалил, обвинял, что я ребенка нагуляла и таскаюсь по мужикам, а потом стал бить, у него глаза такие безумные были, что я поняла — он меня убьет. И так страшно стало! А дальше я помню только, как закричала не своим голосом и вцепилась ему в волосы, а он вдруг обмяк и упал навзничь совсем как бревно. Я растерялась, смотрю на него, а у него лицо белое и нос заострился как у мертвеца. Впрочем мертвецом он и был, я еще больше перепугалась, сына из кроватки выхватила и побежала к матери. Стражи расследовавшие его смерть меня не заподозрили, они решили, что он просто допился. — Повезло тебе, что оборотней среди них не было, иначе тебя бы повесили, — сказала Рума. — Повезло, — кивнула мать. — Мама на меня рассердилась и отвезла сюда в деревню. — Почему ты не брала с собой в Ребью сына? — Там слишком много соблазнов. — Понятно, боялась потерять контроль над сыном, — недобро ухмыльнулась Рума. Аси молча поставила перед свекровью чашку с чаем. — Пей чай и начинай собираться, — сказала женщине Рума. — Зачем? — воскликнул Элор. — Мама ведь не со зла и думаю мы теперь будем мирно жить. — Ты не понимаешь, человек, всей серьезности ситуации, которую твоя мать создала своими руками, — Рума перевела на него взгляд. — Твоя мать применяла свой дар в отношении тебя и твоей жены, за это полагается смерть. — Но ведь никто об этом не знает, а мама больше не будет. — Раньше мы, оборотни, не были вхожи в вашу деревню, а теперь будем дружить с вами и кто-нибудь из ваших деревенских когда-нибудь расскажет про твою мать оборотню. И любой оборотень поймет, что твоя мать слабая ведьма и что она пользовалась своим даром. Ее повесят, если она останется здесь. Хочешь посмотреть, как твоя мать будет болтаться на виселице? — Нет, — Элор растерянно посмотрел на жену. Аси беспомощно развела руками. — Оборотни не люди, щадить твою мать не станут, она нарушила закон и значит, должна понести наказание, — добавила Рума. — Кстати, сейчас я занимаюсь тем же — покрываю твою мать, хотя обязана уже бежать к вожаку и сообщать ему о ней. Но я дружу с Аси и не собираюсь терять эту дружбу из-за глупой ведьмы, которая сама себя подставила. Мать Элора, давясь слезами, принялась пить чай. — Нечего теперь лить слезы, сама виновата — зарвалась, осторожность потеряла, — жестко произнесла Рума. — Ты, вообще, радоваться должна, что я добрая и не донесла на тебя. Продолжишь жить дальше, а не болтаться на дереве. В городе тебе станет легче, народу там не в пример больше, будешь по крошке щипать от каждого и не вызовешь подозрений. Женщина благодарно кивнула, а затем признательно посмотрела на сноху, отлично понимая, что если бы Аси не сдружилась с этой волчицей, то с появлением оборотней ждала бы ее скорая смерть. Аси удивленно покосилась на свекровь, не понимая с чего та вдруг подобрела взглядом. — В деревне больше не появляйся ради собственной безопасности, — продолжила Рума. — Захочешь увидеть сына, встречайся с ним в городе. Мать Элора кивнула. — Я провожу тебя, мама, — сказал Элор. — Вместе проводим, — произнесла Аси с жалостью глядя на сильно сдавшую свекровь. — Аси, тебе не стоит бояться, что эта баба сдохнет по дороге, — произнесла Рума. — Как только она попадет в скопление людей, ей сразу станет лучше. И вообще, я не понимаю почему ты ее жалеешь. Она же хотела тебя извести! — Просто жаль и все, — Аси пожала плечами. — Прости меня, Аси, — прошептала свекровь. — Я больше не держу обиды, матушка. Не ваша вина, что вы родились ведьмой, — сказала Аси. Рума ошарашено приоткрыла рот от подобного заявления. — Нечего себе! Ты нашла оправдание вздорному характеру этой злобной старухи! — ошеломленно произнесла она. — Но ведь это правда, матушке просто не повезло родиться обычной, — Аси перевела взгляд на подругу. — Ладно, я постепенно отучу тебя от наивности, — махнула рукой Рума. — Аси, ты письма мне будешь писать? — с мольбой в голосе попросила свекровь. — Буду, не переживайте, — кивнула Аси. — И Элор будет писать. Пойдемте, я помогу вам собраться, матушка. — Пойдем. — Человек, ты чего застыл? — обратилась Рума к Элору. — Топай нанимать для матери повозку. — Я никак не приду в себя, — Элор растеряно заморгал. — Моя мама оказалась ведьмой. — Не парься, подумаешь ведьма, никто не идеален, — произнесла Рума. — Да и ведьма она так себе. Давай, иди за повозкой, надо побыстрее вывезти из деревни твою мать, пока про нее не пронюхали оборотни. Элор рванул к двери. Мать благополучно доставили в Пиер и там посадили в грузовую карету, направляющуюся в Ребью. Королевство Ти Хин Перелетев реку, Траэ начал рассматривать округу, надеясь увидеть живых жителей. Но даже спустя час на широком тракте, над которым они летели, никто не появился, лишь изредка с деревьев срывались птицы, отправляясь по своим делам. Заметив издалека деревню, Траэ поспешил к ней и при подлете начал плавно снижаться, внимательно оглядываясь вокруг. Ни одной живой души не попалось на глаза, лишь то тут, то там валялись начисто обглоданные кости людей и домашних животных, уже припорошенные пылью, да вороны, рассевшиеся по крышам опустевших домов, изредка оглашавшие окрестности недовольным карканьем. — Лети дальше! — закричал шаман. — Твари всех сожрали! Все еще шокированный увиденным, Траэ взмыл в небо. И опять деревня начисто разоренная. Следом еще одна. А потом появился обширный луг с лежавшим посередине громадным синим драконом. Насторожено поглядывая на него, Траэ спустился на землю, дождавшись, когда отец покинет его спину, он обратился человеком и приблизился к дракону. Тот внимательно с непонятной печалью в глазах уставился на него. «Триединый! Ты пришел… Пусть твой род не закончится на тебе!», — внезапно раздалось в голове у Траэ. — Что это? Кто со мной говорит? — ошеломленно воскликнул Траэ и недоуменно огляделся. «Дракон, который перед тобой». Траэ растерянно уставился на внушительную тушу. — Ты умеешь разговаривать мысленно? «Ты тоже умеешь». — Я не умею читать мысли. «Беседа это не то же самое, что читать мысли». — Отец, этот дракон говорит со мной, — сообщил шаману Траэ. — Что сказал? — живо заинтересовался шаман. — Назвал меня триединым и что я умею мысленно разговаривать. — Я не слышал про триединых. — А у тебя есть человеческий облик? — спросил Траэ у дракона. «Есть, но принять я его не могу, пока не запечатана Грань. Я лежу на Круге, перекрыв своим телом переход из нашего мира в ваш. Из нашего мира уже пролезло много ллосов, я здесь, чтобы остановить остальных. Мне нужен Хозяин Круга.» — А тебе любой подойдет? Хозяин этого Круга скорее всего мертв. «Любой», — дракон кивнул. — Отец, дракон говорит: ему нужен Хозяин Круга, чтобы запечатать границу. — Можно слетать за Арой, — предложил шаман. — Спроси, почему он назвал тебя триединым и что это означает. Выслушав ответ дракона, Траэ передал его отцу. — Человек, волк, дракон — это триединство. — Как он узнал, что ты трехликий? — шаман подозрительно уставился на дракона. — Говорит: видит стоящих за моей спиной призрачных волка и дракона, — сказал Траэ, выслушав ответ дракона. — Мне надоела такая странная беседа, хочу нормально с этим драконом поговорить. Давай слетаем за Арой, а потом нормально поговорим. В деревню к Ито залетать не будем, пусть там дальше порядок наводит. Летим сразу за Арой, — сказал шаман. — Хорошо, — кивнул Траэ. — Жди нас, дракон, мы быстро. Дракон проводил взглядом взлетающего дракона и тоскливо опустил голову на лапы. Не получилось избежать встречи с триединым... от судьбы не уйдешь. Раэш печально закрыл глаза.