Человейник

Будущее. Ближайшее будущее! Оно наступит так скоро, но оно остаётся таким туманным. Многие постоянное выстраивают теории, составляют планы, делают прогнозы, да и попросту гадают над тем, что ждёт их дальше. Это ведь такие же азартные игры, но более благородные, нежели рулетка, с деревянными резными каёмками, за долгие годы использования уже изрядно подгнившими, впечатавшими в свои края отпечатки сотен потных от бури волнующих эмоций рук, нежели выцветшие и масляные карты с погнутыми уголками, выгнутые по форме полукруга. Ими прикрывались, пытаясь блефовать или добавить интереса к исчерпавшей себя игре, ну а они, безвольные заложники, скованные дрожащими кожаными кандалами, могли бы подражать лучшим художникам, служившим при дворах царей, ибо такого опыта наблюдения за человеческой эмоцией, такого разнообразия лиц повидавши, невольно пробьётся талант писца портретов. А в целом, думается мне, смотреть в будущее, где и собственного носа не разглядеть — дело опасное. Благородный азарт или низкосортное мещанское чувство ближащейся кульминации, мне дела до таких радостей жизни нет, пусть я не следую данному далее принципу на протяжение примерно, где-то так, всей своей жизни, но вас с ним познакомлю. «Всё нихуя не впереди», прошу отнестись с почтением, я с ним на Вы. Ведь верно, считая что-то правильным, но не следуя этому, вы ставите себя в странное положение, решая то, какие планы строить, а что пускать на самотёк. Но не будем, пока что, философствовать, собственно я, как человек тонкой душевной организации, такой хуйни просто не понимаю, и вас напрягать не буду умными мыслями в самом вступлении, да-да, вот такие добрые дела в современных реалиях, да, да-да! Но всё-таки, прошу позволения в последний разок вернуться к своим прошлым изречениям, премного благодарен. Попрошу заострить внимание на том, что люди по существу, глядя в будущее, словно над бездонной пропастью склоняются, или ещё чего хуже, стоят как вкопанные, заплутав в непроглядном лесу, окутанном утренним туманом. А я ещё и так нагло взял, да и обломал старания всех людей, пытающихся выявить, что им предначертано судьбой, мол сколько не глядите, а ничегошеньки не увидите, ну или если выражаться русским слогом, нихуя перед ними нет и не будет! Я от своих слов не отказываюсь, отнюдь, но в жизни иногда случается, так сказать, переплетения с законами физики. Неясно? Ещё бы! Не отвлекаемся от темы, и, собственно, у каждого закона физики есть своя область применения, особые условия, в пределах которых он действует, а в жизни, в жизни вот совсем наоборот! В жизни требуется найти те самые условия, в которых что-то да не будет действовать. Вот и у нас, в горячей точке, эпицентре всех действий, где казалось бы всё должно подчиняться правилам и законам, порядка ради, такой закон, как «бесполезность взгляда в будущее» перестаёт действовать! И это пожалуй очень уж несправедливо, нельзя это терпеть! Терпеть нельзя то, что большинство находится в счастливом неведении о своём будущем, в то время как какая-нибудь Саша прекрасно видит, что не «ни хуя не впереди», а как раз, прямо перед носом маячит вполне достойный почётного звания «хуя» агрегат. Терпеть это в начале не мог и Рома, поэтому наскоро присоединился к удовольствию иметь вид на то, что впереди, но очень вскоре впереди вместо Егора, отплясывающего кан-кан на право и на лево и распевающего татарские баллады о Джонгизе Джостаре, стенд которого имел способность превращать в кумыс всё, на что падёт его презрительный взгляд. Но только в третью ночь от начала недели плюс одного дня, в 23:14 по МСК, если владелец имел на тот момент четырёх глистов на момент последнего брака его тёщи с его младшим, шестилетним братом. И наслаждающийся моментом как никогда Егор сменился сначала на хрюкающего в такт второго опенинга ДжоДжо и пританцовывающего гопак, притом совершенно не смущаясь и не обращая внимания на классическую, между прочим мастерски исполненную музыку сверху, а войдя в итоговую фазу, то есть оставив себе минимум сил, начал отшагивать туда-сюда, исполняя благодатный танец Дио и лицом изображая Гигачада. Да, небольшой спойлер, перед глазами Ромы было наиболее разнообразное шоу, среди всех представленных в нашей стеклянной коробке. Рома будто бы был глух и нем, а Егорик его провожал в мир новых ощущений, показывая, что да как в мире происходит, будто бы молодой почти или не очень или вообще не миллионер пришёл в немой театр, а частный водитель его отца — актёр, мастерский актёр, которые лишь жестами способен погрузить своего единственного зрителя в сюжет. А Саша — наоборот, она была слепа, но говорить могла, а Дроздов — благородная нянечка, я бы даже сказал несчастная мать, обучающая с нежною любовью своё дитя-калеку познавать мир не имея ничего перед глазами. Но, на её счастье, кое-что да было перед её глазами, поэтому давайте-ка не будем мешать её недолговечному счастью, которое и так скоро завершится ровно также, как и у кое-кого, с особенным почтением отнёсшегося к этой «разминке» относительно всего круговорота развлечений. А если точнее, то Максута, оперативно завершивший всё, что от него требовалось, победоносно отправился на отдышку, пройтись туда-обратно пару метров вдоль комнаты, насвистывая и прокручивая на пальце заветный ключик к спасению Маши из заточения. Под страстные выкрики и стоны, к которым сразу же присоединилось недовольное чавканье Маши, но весьма сдержанное, всё-таки она была обязана Максуте, как спасителю своему, но потом вспомнила, что она — его равноправная супруга и с удвоенным усилием продолжила выдавливать злостные звуки, а сам Максута, закинув голову назад, выпрямившись, как образец культурного человека и неспешно вымеряя каждый шажок, он, ехидно улыбаясь, находил упокоение во всей этой суматошной обстановке. А знаете ли, кто на протяжении всего этого сумасшествия оставался главным поставщиком самых отборных и обширных в своём разнообразии, каким оно только могло быть, звуков? Этот вопрос можно считать риторическим. Но ответ на него даст Авраам Адольфович, которого порядком сбивали с толку вопли, не похожие ни на что из всего арсенала звуков, услышанных им за всю его жизнь, на тот момент ход мыслей можно было прочесть на его изкривлённом лице, а точнее на его лбе, выражающем все ужасы человеческого воображения в возможности воссоздавать картины действий по звукам, думалось тогда ему: «Господи, смилуйся над моею душою грешной, отчего же ты снизошёл до самоличного учреждения наказания духа моего человеческого этакой бесовщиною? Если есть в мире справедливость, избави меня, раба твоего, от участи внимать звучание, всей похоти во плоти, криков Дианы да Вики…» И, честно говоря, укорять Авраама в его положении нельзя, ведь когда слышишь звучание сотни слоних в положении, вернее в момент выхода из положения — рождения на свет дитя собственного, или звуки…и ведь больше не с чем этого сравнить! Так что не дам я вам его в обиду, даже заставлю посочувствовать и чуточку прочувствовать ту боль, которую испытывал изнеженный прекрасной музыкой слух. Но на то он и организатор, что смог пережить такие муки, а мы лучше перенесемся к этой самой парочке. Удивительно, но мы к ним не переходили ещё ни разу, как-то несправедливо получается, хотя и заставлять уши невинного человека кровоточить не особо справедливо, так что в целом могли и дальше к ним не обращаться, но сюжетная составляющая важнее культурной. И да, то, что они так резко вливаются в сюжет не моя ошибка, а лишь ваши символические парадигмы модернизации культурного пространства не соответствуют моему видению проблемы. Итак, сейчас мы проникнемся одной из их историй, раскрывающей то, что не нужно применять агрессию, просто бей да улыбайся, а также то, что движение — это жизнь и именно поэтому не стоит входить в разногласия с крышей, которая изрядно у вас покосилась. Со всё той же резкостью, словно мы все — несбавляющий темпа Дроздов, потом разбавим обстановку, вернувшись в реальный мир, и кто знает, быть может Максута сподобиться всё-таки одарить свободой Машу и соблаговолит нашему взору открыть то, что ждёт наших товарищей после победного конца, вылетающего из другого конца. Кто для вас оставался самым неоднозначным персонажем до этого момента? Может Авраам Адольфович, устроивший оргию, но испытавший сильнейшее отвращение к звукам этой самой процессии? Или Егор, который так быстро забыл любовь всей своей жизни и уже готов посвятить своё существование своим новым старым «спасителям»? Каждое мнение имеет место быть. Но на этот раз история будет очень неоднозначной, в особенности её концовка, но до этого нам ещё далековато. А началось всё с трёх коротких слов… Город. Ночь. Дождь. И лишь изредка добавляющие разнообразия к шумовой завесе, скрывающей их от остального мира и состоявшей из раскалывающихся кристалликов холодного осеннего ливня, звуки втягивания молочного коктейля через уже размякшую картонную трубочку. Качество напитков оставляли желать лучшего, но заведений поприличнее рядом не было, да и неловкая пауза, ещё на момент едва моросившего дождичка подтолкнула их к идеи пробежки до ближайшего кафе. Жалеть о том, что не остались там не приходилось. Два задумчивых взгляда существовали отдельно друг от друга, но мысли были одни на двоих — «чего ты ждёшь? Молчание убивает меня…». Первое и последнее, что он мог воспринять, а она осознать было совместное: " Я еду в (тут сирена проезжающей неотложки заглушила оба пункта назначения), билет в один конец!» Но это вовсе не ошарашило Максуту, уже набирающего номер единственной известной ему компании по вызову такси, ему-таки было что ответить: — В последний путь что-ли? (тогда он и заподозрить не мог, что его слова будут так близки к реальности) Этот путь для троих бравых товарищей, не думаешь? — А что на это ответит Маша? Не уж то поверит, что ты не от неё пытаешься сбежать? — Ну, это уже идиома, тут смысл только в том, когда она об этом узнает, а пока у нас есть три месяца и семь суток до того, как путь назад будет закрыт. — 99 дней? Какой символизм… — Варежку свою развяжи обратно до ниточки и не гони на красивую цифорку, твой Чупепс в Ладе калине «у666еб» уже ожидает за стенкой этого навеса-остановки, больше напоминающей толкан в моей новой квартирке… — До туда по такому дождю, как до Сингапура пешком! — Давай-давай, а до Сингапура у нас билетики на самолёт будут. Ещё раз приедешь в мой Питербург без приглашения — выебу и бровью не поведу! — Будешь пидором! — отчаянно ответил ему голос, уже не обращённый в его сторону. — А ты ещё и не мужик! — с укоряющим смешком парировал жестокое нападение на свою честь Максута В ответ ему послышался только яростный прыжок двумя ногами в ближайшую лужу, — прощай, свидимся, господин Максутка! — Счастливого пути, в долгосрочной перспективе господин Дианус! И кинув плотнейшую ближайшему фонарному столбу и как по команде развернувшись «напрааааво!» чётким маршем отправился прямо по дождю, щёлкая за секунду измокшими пальцами в такт каждому раскату грома. Впереди было три месяца упорной работы, шесть дней как на иголках и восемь умиротворяющих часов спокойного прибывания в самолёте, входившие в первые и последние спокойные сутки до вторых дней рождений… Вы, кажется, ничего не найдёте в этом прощании, обычная модификация «пока» и интеллигентным подколом, но что скажете, когда узнаете, что это прощанье двух будущих лидеров восстания «против противников народа», которое ими затеялось лишь из-за того, что Диане не выдали визу? Какая-то несуразица, думается вам, но вам ещё будет чему удивиться, ровно через 3 месяца, 8 дней и их и вас ждёт новый Город. Ночь. И площадь…