Venomous (первоначальный)

- Чогиё, просыпайтесь! Вы не можете спать здесь. Феликс широко распахнул глаза, услышав голос, что возник из ниоткуда. Водитель автобуса средних лет стоял над ним с хмурым выражением лица. Феликс уставился на незнакомого мужчину с открытым ртом, не в силах осознать, что происходит сквозь дымку сна. Они были в автобусе, это понятно, но другие места пустовали. Они были только вдвоем. Феликс выпрямился. - Где… Где мы, сэр? - А, ну, это конечная остановка, - сказал водитель с небольшой улыбкой, отходя на несколько шагов назад, - Мы только что приехали в Йонъин. - Йонъин?! - Феликс подскочил со своего места. Хотя он был плох в географии, он знал, что Йонъин был в провинции Кёнгидо, что находилась в километрах к югу от Сеула – слишком далеко от места, где он жил; потребуется несколько часов, чтобы вернуться домой. 'Почему это происходит со мной?!' мысленно проскулил он. После всего, что он пережил за этот день, неужели Богу обязательно заставлять его проходить и через это? - Тебе повезло, что я заметил тебя до того, как пошел домой, молодой человек! - пробормотал водитель автобуса? - Боже, ты же студент, не так ли? Ты должно быть очень устал! У меня есть дочь твоего возраста, она постоянно жалуется на школу и на то, как она устала, потому что… Феликс не мог больше это слушать. Он выскочил на улицу через открытые двери автобуса, что было грубо, но он не мог заботиться об уважении старших в такое время. Снаружи не было ни высоких зданий, ни проезжающих мимо машин, ни оживленных уличных ресторанов, ни болтовни, ни музыки. Не было ничего общего с Сеулом, где он жил. Страх и холодный воздух заставили кожу покрыться мурашками. Йонъин был большим, так почему он такой… вымерший? - Извините? - спросил он прохожего, выпустив облачко пара в ночной воздух, - Вы не знаете, когда следующий автобус до Сеула? Женщина оглянулась. - Эх, уже полночь… - oна указала на другую сторону дороги - на автобус, что отъезжал от остановки, - Я думаю, это был последний. Если вы хотите уехать на другом отсюда, первый будет в 5:30 утра, но я рекомендую пойти в центр города. Там больше шансов найти автобус, чем на окраине. Сердце Феликса упало. Окраина? Как он оказался в пригороде Йонъина? Он поблагодарил незнакомку поклоном, затем обернулся и прикусил ноготь, пытаясь придумать способ выбраться из этой ситуации. Обычно было решение, которое не включало в себя просьбы о помощи у семьи, но в этот раз, если ему придется позвонить отцу, чтобы добраться до дома, то так тому и быть. Он потрогал карманы в поисках телефона. Но его там не было. - Ты правда думаешь, что звонить сейчас в полицию будет хорошей идеей? - отругал Чонин, убирая телефон Феликса в свой карман, - Тебе лучше успокоиться нахуй. Блять. Телефон все еще был у Чонина.

***

Ни один человек в здравом уме не стал бы бродить по всему городу, который, судя по всему, огромный, особенно без карты и представлений о правильной дороге, но разве Феликс когда-либо был в здравом уме? Это были слова упрека, которые Феликс сказал сам себе, плюхаясь на землю. Он запустил пальцы в волосы, сжимая и разжимая их снова и снова. Он заблудился. Конечно же, блять, заблудился. Прошло может минут десять, а он все еще сидел на земле, когда начался дождь. Он протянул руки, смотря как капли накапливаются в его ладонях и стекают сквозь пальцы. Он бы посмотрел вверх, чтобы найти утешение в красоте неба, но сейчас было слишком темно, чтобы даже думать об этом. Он надеялся, что Чонин узнал, как дела у Джисона, и сожалел, что не послушал Сынмина. Им следовало остаться в клубе. Вздохнув, он встряхнул руки, встал и начал пробираться через листья, что танцевали над залитыми водой улицами. За углом был район, заполненный малоэтажными жилыми домами. Эта часть города была тихой и слабо освещенной – было даже хуже, чем на автовокзале. Кое-где стояло несколько фонарных столбов, но ни один из них не работал. Единственный источник света исходил из домов людей, которые либо еще бодрствовали, либо забыли погасить свет на своих кухнях. Феликс не знал, куда он направляется и доберется ли он за ночь, но он продолжал идти и идти, пока не врезался плечом в кого-то. Все фонари включили разом, освещая пустынные улицы. - Феликс? Феликс остановился. Его сердце, казалось, остановилось, а затем разбилось. Чанбин? Феликс обернулся, чтобы посмотреть на своего бывшего парня. Нет, это не было галлюцинацией, как и лихорадочным сном. Это был Со Чанбин во плоти. Красноносый, частично мокрый под своим старым зонтиком и одетый в один из своих обычных черных нарядов. Феликс никогда не был так рад столкнуться с кем-то. Феликс редко плакал от счастья, но сейчас слезы текли по его щекам. Было ли это чудом? Судьбой? Совпадением? Это не важно. Он больше не был беспомощен и не был в опасности, поэтому он не мог заставить себя усомниться в присутствии Чанбина. - Хён… Чанбин схватил Феликса за запястье и затащил под зонт. - Эй, что ты здесь делаешь один?! Ты с ума сошел? - eго глаза выражали беспокойство, - Ты не можешь быть на улице в такую погоду, когда у тебя даже нет зонта. Т-твоя одежда насквозь промокла! - Я хотел… Я думал... - начал говорить Феликс, но прервался, когда неожиданная волна эмоций не позволила словам выйти из его уст. Чанбин обвил руками Феликса. Парень начал рыдать и обнял Чанбина. Долгое время он плакал. Он не мог понять, почему слезы не заканчивались, но он не мог подавить их. Чанбин тоже не пытался их остановить, но в воздухе чувствовалось его смятение. - Я так ненавижу свою жизнь! - наконец закричал Феликс. Чанбин поморщился от грубости его голоса. - Почему? Ты можешь сказать мне, что случилось? - Я хотел попасть домой, но я уснул в автобусе и проснулся здесь. Начался дождь и... и я потерялся... - oн остановился, горло снова охрипло, - Я потерялся. Мне холодно и страшно, а мой брат рушит мою жизнь. Все идет не так, и я... я не знаю, что мне- - Попытайся успокоиться, ангел. Я тебя даже не слышу. Феликс откинул голову, чтобы посмотреть на Чанбина с блеском удивления и ностальгии в глазах. Мягкость слов Чанбина разожгла в нем эмоции, которые он боялся проявить после нескольких месяцев бдительности. Чанбин постоянно называл его 'ангелом' пока они не расстались, и Феликсу нравилось это тогда, но он больше не чувствовал себя ангелом. Он ощущал себя грязным и злым. - Я спокоен. Я в порядке, - пробормотал Феликс, вытирая глаза. - Молодец… Теперь ты можешь рассказать хёну что случилось? Медленно? - Почему ты здесь? - спросил Феликс, переводя тему. Чанбин ему позволил. Он вздохнул. - Сегодня день рождения моей бабушки. Я ее навещаю. Мне нужно было купить кое-что для нее, поэтому я вышел… Я не ожидал столкнуться с тобой. Уголки губ Феликса приподнялись при упоминании бабушки Чанбина. Она занимала особое место в сердце Феликса с первой встречи, когда она навещала Чанбина в Сеуле и зашла пока они целовались. В тот день Феликс в ужасе ожидал ее реакцию – он не встречал пожилого человека, который не был консерватором – но бабушка Чанбина очень поддерживала их отношения. С тех пор Феликс встречал ее несколько раз в доме Чанбина, они сблизились из-за дорам, бинго и постыдных детских историй Чанбина. Он так скучал по ней, что не выразить словами. - Ты себя хорошо чувствуешь, Ликс? Хочешь поехать домой? Давай я вызову тебе такси? Феликс покачал головой, что лежала на груди Чанбина. - Тогда пойдем со мной. - Куда? - К бабушке. - Нет, я не могу придти без подарка! У нее же день рождения! - Снова увидеть тебя будет для нее лучшим подарком. Поверь мне. Феликс прикусил внутреннюю сторону щеки, думая над ответом. Он хотел принять предложение, но было уже за полночь, и он не хотел показаться невежливым… приходя так поздно и без приглашения. К тому же он переживал не только из-за бабушки. Он переживал из-за Чанбина. Было ли уместно идти к нему домой после месяцев разлуки? Как только эта мысль пронеслась в его голове, он отскочил от Чанбина, внезапно смущаясь таким длительным объятьям. Чанбин покрепче взял зонтик. - Ну так? - Ты уверен? - прошептал Феликс, - Я не хочу никого беспокоить. - Конечно уверен. Ты никого не побеспокоишь, а я отвезу тебя домой завтра утром. Феликс смотрел расфокусировано, хмуря брови. - Хорошо, если ты настаиваешь… Я пойду с тобой.

***

Дверь распахнулась, показав низкую, пухлую фигуру милой женщины, которую Феликс до смерти хотел увидеть снова. Когда она заметила его позади своего внука, на ее лице появилась настолько широкая улыбка, что глаза исчезли. Она ахнула, а потом счастливо рассмеялась. - Мое солнце! - Здравствуйте, хамони! - засмеялся Феликс. - Дорогой, я думала Чанбин никогда больше тебя не приведет… - бабушка раскрыла руки и обвила их вокруг Феликса как виноградные лозы, не обращая внимания на то, что он был холодным и мокрым, - Я так рада видеть тебя! Сначала Феликс подумал, что это он дрожит, но потом он понял, что это была бабушка Чанбина. Она плакала как маленький ребенок. - С днем рождения! - прошептал Феликс, закрывая глаза и полностью наслаждаясь моментом, - Извините за неожиданный визит… и за то, что не принес подарок. - Не беспокойся об этом! - засмеялась она, отпустив парня и вытирая влажные щеки. Она оглядела его одежду. - Ох, ты должно быть так замерз! Я слышала грозу, но не думала, что все так плохо. Феликс вежливо кивнул. - Не беспокойтесь, бабушка. Я в порядке. - А? Что значит в порядке? Ты заболеешь. Быстро, заходите внутрь! Давайте больше не будем здесь оставаться. Они последовали за бабушкой в дом, который выглядел именно так, как представлял себе Феликс. У нее был красочный дом, который соответствовал ее яркой личности, с яркими украшениями, десятками растений в горшках и детскими фотографиями Чанбина. Она повела их на кухню, где сразу же достала кружку из шкафчика. - Чанбин-а, почему бы тебе не принести какую-нибудь одежду для Феликса? Он дрожит. Феликс проводил Чанбина взглядом, затем сел за обеденный стол, на который бабушка поставила пустую кружку. - Дорогой, ты голоден? - спросила она, положив в кружку сухие сыпучие травы, - У нас есть остатки ужина, но я могу приготовить что-нибудь особенное для тебя, если хочешь. - О, пожалуйста, не волнуйтесь! Я не голоден, я поел, прежде чем приехать сюда, - это не считалось ложью, если конфеты считались едой. - Ты уверен? Феликс кивнул. - Как в школе… - она прервалась, чтобы налить кипяток в чашку, - Это мятный чай, дорогой. Как в школе дела? Ты усердно учишься? - Спасибо, - сказал Феликс, пододвигая кружку ближе, - Эм, я не лучший ученик в классе, но я клянусь, я делаю все, что в моих силах. Она захихикала. - Как мой Чанбин учится? Учителя не жалуются на него? - Ох… Я не уверен, если честно. - Он никогда ничего мне не рассказывает, но я знаю, что учителям не нравятся его татуировки. Хотя я думаю, что они милые, - она пошевелила бровями и указала на него, - Он выглядит очень мило с этими страшными татуировками, да? Заставляет тебя краснеть? Феликс бы хотел посмеяться, но не мог заставить себя. Почему бабушка шутит так после их расставания? Она не была настолько старой, чтобы забыть об этом, верно? - Как думаешь, может мне тоже сделать тату? Я была бы крутой старушкой. На этот раз Феликс схватился за грудь и от души рассмеялся. Смех бабушки прервал долгий зевок. - О, бабушка, вы должно быть устали. Мне жаль, что я пришел так поздно. Вы можете лечь спать, если хотите. - Нет, нет. Я не пойду спать. Я слишком взволнована твоим приходом. Мы должны наверстать упущенное. - Феликс прав, - ворвался Чанбин, заходя на кухню, - Ты должна лечь спать. Врач сказал, что тебе следует больше отдыхать. Вы сможете посплетничать завтра. Бабушка задумалась, поправляя платок. - Эх, ты прав, хорошо. Тогда я пойду в кровать. Вы, молодые люди, тоже не засиживайтесь допоздна. Вам завтра в школу. Она поцеловала Феликса в лоб, после чего повернулась к внуку. - Чанбини, я так счастлива, что ты наконец-то позволил увидеть своего парня. Феликс побледнел. Чанбин не сказал ей. - Конечно, бабушка, - сказал Чанбин, выдавливая неловкую улыбку. И даже не собирался. Когда бабушка ушла, Чанбин вручил Феликсу одежду, которую принес. - Эм... Ты можешь переодеться в ванной. Там есть сушилка. - Да, спасибо. Жар прилил к щекам Феликса, когда он зашел в ванную, которую было несложно найти. Он не мог понять, почему Чанбин держал их расставание в секрете. Она была большой поклонницей 'чанликсов' – такое название она дала их паре. Разве она не заслуживала знать? Не желая больше думать об этом, он переоделся и положил мокрую одежду в сушилку. Когда он закончил, он встретился глазами со своим отражением в зеркале и усмехнулся со своего наряда. Чанбин дал ему его любимую толстовку. Он взял толстовку и поднес ее к носу. Боже. Этот сладкий аромат Чанбина вернул столько бесценных воспоминаний… их первое свидание, когда они не могли держать руки при себе… тот раз, когда они сбежали из-под ареста, чтобы посмотреть ужастик в кинотеатре, или когда Чанбин провожал его домой со школы каждый день. Феликс прикусил губу, чтобы сдержать хихиканье. Но когда он понял, чем занимается, он отпустил толстовку и одернул ее вниз. С Чанбином все кончено. О чем он думает? Он покинул ванную комнату и думал пойти обратно на кухню, но сильный кашель заставил его заглянуть в открытую спальню. Чанбин был внутри, сидя на широком подоконнике и глядя на дождь снаружи. Феликс нерешительно постучал, наполовину спрятавшись за дверью, словно боясь войти. - Привет, - сказал он, - Я могу войти? - Хэй… - Чанбин осмотрел его? - Конечно, заходи. Я принес тебе торт, - он указал на тарелку на своих коленях, - Это твой любимый. С ванилью. Феликс слегка кивнул и подошел к подоконнику, чтобы сесть рядом, отражая положение Чанбина. Независимо от того, насколько он привык к присутствию бывшего, Феликс иногда испытывал нервозность, находясь рядом с ним. Ему пришлось напрячься, чтобы предотвратить дрожь, когда он взял тарелку из рук Чанбина. В течение длительного времени они смотрели друг на друга, словно оба хотели что-то сказать, но не могли решиться. Феликс резко вздохнул и открыл рот, готовый сказать что-то, но вместо этого набил рот тортом. - О, это вкусно. Спасибо. Ты хочешь немного? - Неа. Я уже съел кусок. - Мхм… Кадык Чанбина дернулся. - Так… ты сказал, что у тебя был плохой день. Ты хочешь поговорить об этом? Феликс съел еще кусочек. - Если честно, это длинная история, - сказал он. - У меня есть время. Феликс колебался. - Я уже говорил тебе об этом,- oн положил ложку обратно на тарелку и шумно выдохнул, - Та ситуация с Джисоном, что попал в неприятности с Гадюками… или если быть точнее, с моим двоюродным братом. Ты знаешь, о чем я говорю. - Да. Я не мог поверить, когда узнал, что Веном твой брат, - настороженно сказал Чанбин, - Ты никогда не говорил о своей семье… как и о том, что ты работаешь на Клан Пак. Торт в животе показался мешком камней. - Веном сказал, что собирается встретиться с сыном босса сегодня. Пак Ёнхо, верно? Ты сын советника… Я полагаю вы друзья. - Хён, у меня нет ничего общего с Пак Ёнхо и кланом его отца. - Но у твоего отца есть, и в конечном итоге ты возьмешь на себя его работу. - Не возьму! - сказал Феликс громче, чем собирался. Он прочистил горло и добавил более спокойным голосом, - Я никогда не буду таким, как мой отец. Пожалуйста, не верь всему, что говорит тебе Минхо. Чанбин, казалось, запутался в мыслях, что смутило Феликса. Он разозлился? Или разочаровался? У Чанбина не было права осуждать его. Он сам выбрал этот путь, в то время как Феликс был вынужден терпеть это. Феликс опустил голову. - Это... Я никому никогда об этом не говорил, правда. Мой отец хочет, чтобы я стал советником, как и он, но мать настаивала на том, чтобы у меня был выбор, и я никогда не был избран. То есть, они обучали меня в течение нескольких лет, но есть процесс инициации, который я так и не завершил… Так что я не являюсь официальным членом клана. Чанбин молчал. Сердцебиение Феликса ускорилось, как и речь. - Хён, значит ли это, что мы теперь враги? Я не хочу быть твоим соперником. Я клянусь, у меня нет дурных намерений. Мне даже не нравится мой отец. Я делаю все возможное, чтобы избежать всех этих мафиозных вещей и- - Хэй, не думай об этом, - сказал Чанбин с усмешкой. - Значит мы не враги? - Конечно нет. Я просто думал кое о чем. - О чем ты думал? Ты же не думаешь рассказать кому-то мой секрет, верно? - Ну, Веном сказал мне об этом, так что это не секрет. - Это секрет. - Это секрет… но только пока Веном хочет того. Феликс нахмурился. - Вы двое... Вы стали близки в последние дни. - Близки? Нет. Это бизнес. Он хочет завербовать меня. Сказал, что ему нужно больше лидеров; что-то о японской мафии. Феликс не знал, что ответить на это, но его с самого начала это не волновало. Он боялся, что Чанбин расскажет кому-то о его происхождении. Рождение в мире мафии не было тем, чем можно было бы похвастаться. Речь шла не о том, чтобы быть богатым, ездить на лимузинах и посещать изысканные мероприятия. Речь шла о трех постоянных спутниках: строгих правилах, опасности и смерти. Чанбин должен знать об этом. - Х-хён, - он не смог сдержать дрожи в своем голосе, - Я не прошу тебя заставлять Минхо держать это в секрете. Я прошу, чтобы ты держал это в секрете. Пожалуйста, не говори никому о моем отце и моей семье. Это уничтожит меня. - Не буду. - Пообещай, хён. Пожалуйста. Чанбин ничего не сказал. Феликс дернул его за руку, глядя вверх большими глазами лани, которые всегда смягчали сердце. - Хён, не делай этого со мной. Пообещаешь? Пожалуйста? Как Чанбин мог сказать нет этим глазам? - Да, я обещаю, - Чанбин сцепил мизинец с мизинцем Феликса, - Если это так важно для тебя, я запомню это. Феликс тяжело вздохнул. С облегчением? Он не знал. - Прости за то, что не рассказал бабушке, что мы расстались. Хотя он поднял голову, услышав эти слова, он не ответил, ожидая объяснений Чанбина. - Просто… она очень любит тебя. Она продолжала спрашивать о тебе. Она говорила, что хочет нас поженить, помнишь? - они оба улыбнулись этому воспоминанию. Чанбин облизнул губы и продолжил, - Я не мог заставить себя рассказать ей. Она уже потеряла дедушку в прошлом году. Я не хотел, чтобы она потеряла еще кого-то так скоро. - Я понимаю, - сказал Феликс, тыкая торт, - Мне жаль, что все так закончилось. - Нет… Ты был прав. Это была моя вина. Я не должен был причинять боль твоему другу из-за собственной неуверенности. - Хён- - Но тебе лучше без меня во всяком случае. Я знаю, что ты не изменил бы мне, но я так отчаянно пытался защитить тебя, потому что слышал все эти слухи, что ты трахаешься со всеми, и… - он грустно усмехнулся, когда понял, что он сказал, - Черт, я такой, блять, тупой и эгоистичный. Мне следовало защищать тебя от себя. Феликс игриво закатил глаза, доедая торт. - Ты был моим первым и единственным, опасный мудак. - Правда? - Это я пустил слух, - промычал младший с набитым ртом, - Я хотел, чтобы все говорили дерьмо обо мне, и тебе не пришлось проходить через это в одиночку, но видимо у этого появились неприятные последствия, - он проглотил торт и хихикнул, - И я не очистил свое имя после расставания, потому что хотел разозлить тебя. Они оба замерли на мгновение, после чего Чанбин обнял Феликса и ахнул. - Мне так жаль, малыш. Мне так, блять, жаль. Феликс сочувственно улыбнулся и протянул руку, чтобы погладить Чанбина по спине. Вот она. Часть Со Чанбина, видеть которую ни у кого не было привилегии. Друзья Феликса отказывались понимать, но именно поэтому Феликс защищал его. У Чанбина было золотое сердце под всей этой черной одеждой и всей его репутацией плохого парня, и Феликс знал, что любил этого человека, а не того, кто отправил другого в кому по глупой причине. Этот мужчина был человеком, по которому Феликс очень сильно скучал каждый божий день, как бы он не хотел это отрицать. Уязвимый ощущением теплоты в груди, Феликс не сделал ни одного движения, чтобы выбраться из рук Чанбина, а наоборот приблизился и крепко обнял его, прижавшись к его груди. Казалось, прошла вечность, пока они стояли там, слушая стук сердец друг друга. Это объятие не было похожим на то, что было под дождем; это было неторопливо, интимно – тем, чего они жаждали, когда наступали темные ночи, но не делали в течение нескольких месяцев. Дыхание Феликса замедлилось. Он все тяжелел и тяжелел в руках Чанбина, пока, прижавшись еще ближе, не уснул. Чанбин отступил, и голова Феликса скатилась по его руке. Он уставился на спящего парня, его глаза потускнели. - Мой прекрасный ангел… - прошептал он, - Прости за то, что Веном хочет сделать с тобой.