Venomous (первоначальный)

- KNPA просит вас помочь в поисках Хан Джисона и Ян Чонина - двух подростков, которые пропали более двадцати четырех часов назад. Они являются учениками школы для мальчиков Кюнги, и последний раз были замечены около медицинского центра Асан в Сеуле в пятничный вечер. Запись с камеры наблюдения показывает, что Хан Джисон садится в черную Hyundai Sonata, куда вскоре после этого затаскивают Ян Чонина. К сожалению, полиция так и не смогла рассмотреть лица преступни- Тук тук тук Дахён выключила звук на телевизоре и скользнула в коридор, не позволяя своему истощению замедлить ее. Хотя она знала, что Джисон не постучит, она хотела верить, что он стоит снаружи и ждет, когда его впустят. Что он глупо улыбнется и скажет: «Это была шутка, нуна!», а потом посмеется над ее лицом своим глупым смехом, и все будет хорошо. Но открыв дверь, она разочаровалась. - Офицер! - поприветствовала она, вопреки всему надеясь, что услышит хорошие новости. Он вошел. - Добрый вечер, мисс. Меня послали собрать улики или доказательства, которые могут помочь отследить потенциальных виновников или найти новые версии по делу Хан Джисона. Вы хотите увидеть мандат? - О… В этом нет необходимости, - она помолчала некоторое время, затем указала на дверь в комнату брата, в которую она не заходила с тех пор, как он пропал, - Большинство его вещей находятся в его комнате. Берите все, что нужно. Офицер пошел прямо в эту комнату, не обращая внимания на жалкое состояние дома. Он тратил время на поиск вещей Джисона, пока Дахён стояла в дверном проеме. Тревожный звук вырвался из ее губ, несмотря на усилия держать негативные эмоции в узде. Ни одна вещь не лежала на месте. Его рубашки и ботинки на платформе были на полу, как и всегда, независимо от того, как сильно она к этому придиралась; его коллекция бумажных комиксов, которые он называл ‘революционными’, все еще лежали там, куда нормальный человек не додумался бы их засунуть; его испачканные подводкой подушки, чашка из-под рамена, бардак на столе и в ящиках – все было там. Это заставило ее почувствовать, что он просто ушел в школу и вот-вот вернется домой. Что он не бросил ее. - Это его телефон? - мужчина взял изношенный телефон и покрутил его, словно не знал, как включить, - На нем есть пароль? - Да. Пароля нет. - Вы его не смотрели? Она покачала головой. - Я собиралась отнести его в полицию. - Хорошо, ну, это все, что мне нужно, - он держал только телефон Джисона и кожаную куртку, покупку которой Дахён не помнила, - Я свяжусь с вами, если мы найдем какие-либо зацепки. Однако я ничего не гарантирую. Я предлагаю вам сохранять надежду и заботиться о себе пока вы ждете. - Хорошо, - она поклонилась ему, - Спасибо, офицер. - Не благодарите меня. Я просто делаю свою работу, - он кивнул и протянул руку для рукопожатия. Именно тогда Дахён заметила татуировку на тыльной стороне руки и подумала, что это должно быть самая уродливая вещь, которую она когда-либо видела – запутанная змея, которая обнажала свои клыки и кровавый язык. С каких пор полицейским позволялось делать татуировки на запястьях? Ее рот дернулся в вежливой улыбке, что скрывала растерянность. 'Странно' подумала она 'Какой странный мужчина.'

***

Джисон чувствовал себя онемевшим, если бы воспаленная татуированная кожа и муки от голода, из-за того, что он не ел, не считались физической болью. Один день в борделе показался ему годами. Его новая комната была какой угодно, но не красивой, хотя в этот раз его не запирали, чтобы он не ушел. Никто не знал, кто он такой, и казалось, они не были заинтересованы в том, чтобы это выяснить. Единственным, кто говорил с ним после прибытия, был Сынмин, хотя даже он не задерживался более чем на несколько секунд. Он говорил, что предпочитает смотреть за комнатой Джисона из коридора. Поэтому Джисон решил остаться один, сесть на край своей кровати, прижав колени к груди, и дождаться утра, потому что ему было слишком грустно, чтобы планировать умный побег. Так делали только герои его любимых комиксов. Он был больше похож на того ни на что не годного убийцу. Прежде чем солнце поднялось настолько высоко, чтобы осветить небо, мадам борделя нанесла неожиданный визит. Джисон чуть не зашипел на свет, что попал на него. Она взглянула на кровать, а потом удивленно сказала: - О, я думала ты уже спишь! Прости, что ворвалась. Я просто хотела принести тебе немного новой одежды и других вещей, - oна поставила корзину, что держала, на тумбочку, - Что с тобой? Ты в порядке? Парень в согласии промычал – хотя и не подразумевал этого – не в настроении для разговора. - Ты уверен? Выглядишь так, словно не спал всю ночь. - Я смогу поспать, когда умру. Она вздохнула и села рядом с ним на кровать. - Хэй… Я представляю через что ты прошел, но тебе следует хотя бы немного отдохнуть. Ты не сможешь выжить, если не будешь спать. Джисон отодвинулся от нее, крепче обняв колени. - Я не скажу ему, что ты потерял сознание, если ты переживаешь из-за этого. Джисону было все равно, что Минхо разозлится из-за обморока. Эта минута бессознательного состояния была единственным спокойным моментом с тех пор, как он встретил Минхо. Он хотел вернуться домой к Дахён. Он хотел к своим друзьям. Он хотел пойти в свой любимый киоск с курицей. Черт возьми, он хотел пойти в школу, если это означало, что он снова сможет беспокоиться только об уроках физики и придуманных историях. Было странно, что еще неделю назад все это было у него, но теперь было недостижимо. - Мне не нравится это место, - пробормотал он в колени. Сора утешительно похлопала его по плечу. - Сначала оно никому не нравится, но я обещаю, что через некоторое время ты почувствуешь себя как дома. - Дома? Он осмотрел разбитый радиатор с мокрыми пятнами под ним, трещины в стене, старое окно и ржавую люстру. Затем ошеломленно посмотрел на Сору. - Мадам, это больше похоже на тюрьму. Без обид. Пронзительный смех Соры затряс кровать. - Ты смешной, малыш, - oна похлопала его по плечу еще раз, прежде чем встать, - Здание уже не в лучшей форме, да, но домом могут быть и люди. Мы все здесь как семья. - Значит вас связывает то, что вас продали? - Поверь мне, ты единственный, кто здесь против своей воли. Остальные и пожелать не могли лучшей жизни. У нас есть крыша над головой, вкусная еда, достаточно свободы, и мы можем сохранить половину денег, что зарабатываем. Гадюки добры к нам. Джисон уставился на нее. 'Гадюки' и 'добры' в одном предложении? Возможно, он слишком устал, чтобы обработать все, что она пыталась сказать. Она села на маленькое кресло в углу и включила торшер, предоставив Джисону прекрасную возможность проанализировать свои черты лица. Шрамы от прыщей, тонкие волосы, кривые передние зубы и настолько сверкающие глаза, что могли вместить целое созвездие. Она была точно не старше двадцати пяти лет, и явно была азиаткой, но не была похожа на кореянку. Джисон поставил ноги на землю. - Казалось, вчера вы все его испугались. Она улыбнулась и повторила, - Гадюки добры к нам. Ты можешь бояться змеи и все еще использовать ее яд в качестве лекарства. - Ну, для меня они – проклятие. - Мне жаль это слышать, - сказала Сора, - Я рядом, если тебе нужно поговорить об этом… На самом деле мне было любопытно узнать о тебе, но я не задавала вопросов, потому что не хотела быть навязчивой. - Я бы не хотел. - Почему нет? Разве ты не чувствуешь нужды в разговоре? Я предполагаю, что тебе было одиноко в последнее время. Джисон кусал губы, колеблясь. Он только встретил ее; он не мог ей доверять. Но она была права. Он чувствовал себя одиноко, и его история в любом случае не останется тайной. - Почему ты хочешь знать? - Мне нужно познакомиться с тобой, так как в этом месте чертовски много правонарушителей, которые устраивают хаос. Не то чтобы я не доверяла решениям Венома… Мне просто любопытно. Так почему ты здесь? Что с тобой? - Я семнадцатилетний школьник, и я не уверен, как я оказался в этой ситуации, - сказал он с притворной беспечностью. Было трудно признать свою беспомощность. - Однажды появился Веном и угрожал мне, пока я не отказался от своей чертовой свободы, потому что… - Потому что ты похож на Кан Донвона? Джисон удивленно моргнул. - Да. Как ты это поняла? Ты его знала? - Я виделась с ним раз или два, но никогда не разговаривала. Когда я увидела тебя впервые, я подумала, что ты это он или его брат-близнец. Я была так шокирована, когда поняла, что это не так. - Я могу понять почему. Я не знаю, что Веном планирует сделать со мной. Типа, зачем заменять умершего человека? Пусть отдохнет. - Умершего? - ахнула Сора, выражение ужаса промелькнуло на ее лице, - Ох блять! Кан Донвон мертв? Джисон сразу пожалел о своих словах. Минхо не предупреждал его, чтобы он не говорил о своей новой личности, но он также представил его людям из борделя как Хан Джисона. Неужели он перестарался? - То, что сделал с тобой Веном – это пиздец. Обычно мы подписываем контракт охотно, - Сора перевела их тет-а-тет на другой уровень, - Я не обсуждала с тобой правила этого дома, верно? Джисон покачал головой. - Хорошо, эм, я тебе все объясню и покажу, прежде чем все проснутся, но сначала ты должен поесть. Я разогрею остатки рисовой каши для тебя. Что думаешь? Джисон снова покачал головой. - Не хочешь? Тогда как насчет десерта? Я думаю, у нас есть мороженое и чизкейк на кухне. - Чизкейк? - глаза Джисона засияли. Впервые за сорок восемь часов его рот наполнился слюной при мысли о чем-то. Он уже мог представить себе вкус. - Хорошо, ты получишь его, - сказала Сора, - Но сначала ты должен поесть немного каши. - По рукам.

***

Общая кухня борделя была в гораздо лучшем состоянии, чем он ожидал. Все было безупречно чисто – за исключением небольшой стопки грязной посуды – как будто тут никто и не жил. Правила, должно быть, были строгими. Джисон поблагодарил Сору, когда она поставила перед ним тарелку с кашей. Она держала тарелку с огромным куском чизкейка, и он уже думал, как украсть его у нее. Он совершенно не хотел эту простую водянистую кашу, но все равно взял ложку и начал есть. - Я знала, что ты сможешь сделать это! - смеясь сказала Сора, - Как тебе? Вкусно? - Мхм, - соврал Джисон. Он сжал ложку в кулаке и представил, что ест самый вкусный чизкейк, который только может существовать, чтобы не отбросить ее на стол. - Это очень вкусно. Это должно быть местный рецепт? Ха-ха. - Нет, я выучила его дома; бааба готовила так для меня, когда я болела или на улице было холодно. Если хочешь местной еды, я могу заказать рыбу. - Бааба? - О, я имела в виду 'бабушка'. Я японка. Джисон кивнул и продолжил жевать кашу. После того, как он уже физически не мог это глотать, Сора согласилась дать ему чизкейк и еще несколько блюд, которые он запихнул в рот так, словно они были лекарством от всех его проблем. Он унаследовал огромную любовь к чизкейку от своего отца, который покупал его каждый день. Он закрыл глаза, чтобы лучше разглядеть воспоминания. Хан Джунки был неуклюжим-в-доме отцом, певцом с сумасшедшими окрашенными волосами и слишком большим количеством тетрадей с лирикой, неизвестной рок-звездой, которая регулярно получала жалобы на шум. Он был многим, но только не прекрасным поваром, поэтому он покупал чизкейк как извинение за плохой обед. После его смерти, Джисон и Дахён ели чизкейк каждый раз, когда у них был плохой день. Он встал со своего места и отдал Соре пустую тарелку, посмотрев на нее стеклянными глазами. - Отлично! Разве ты не чувствуешь себя лучше после того как поел? - Да. Спасибо за то, что так хорошо ко мне относишься. - Конечно, милый. Я чувствую, что ты хороший ребенок; я хочу позаботиться о тебе. Не бойся брать что-нибудь из холодильника, если почувствуешь голод, хорошо? Я не хочу, чтобы ты- - Мадам! Мадам! - крикнула молодая девушка, перебивая речь Соры. Она забежала на кухню, пыхтя и обеими руками хватаясь за стул для поддержки. - Мадам, вас- вас зовут в холл. Пожалуйста, идите туда быстрее. Джисон нахмурился. Сора выключила кран. - Кто? О чем ты говоришь? Помедленнее. - Это Веном и СВ, мадам. Они привели еще одного мальчика, но там полный беспорядок, они все кричат. Он не хочет сотрудничать и… Боже, пожалуйста пойдемте. - Чтобы работать здесь? - Я не знаю, должен ли он работать здесь, но я надеюсь, что нет. Он выглядит очень молодо, мадам, и он умоляет отпустить его. Он продолжает говорить, что ему нужно вернуться домой и извиниться перед своими друзьями. Он говорил мол «Хён! Хён! Ааа! Хани-хён! Ликс-хён!», а я такая «Нет, нет, нет! О Боже! О Боже, что нам делать?» У Джисона потемнело в глазах. Потребовалась огромная концентрация, чтобы понять, что говорила девушка, потому что она бормотала быстрее скорости света, но, когда он смог сложить дважды два, его сердцебиение, дыхание и ощущения реальности отключились. Он рванул к открытой двери не задумываясь. В коридоре было темно, и он понятия не имел, где находится холл, но он был достаточно умен, чтобы побежать на нарастающий шум, и когда один из далеких голосов начал звучать все более и более знакомо, его самый ужасный кошмар стал реальностью. - Чонин! - Хён! Чонин рыдал на полу, выглядя таким несчастным и уязвимым, как никогда раньше. Один только его вид разбил сердце Джисона на сотни и сотни осколков. Он влетел в толпу людей и протолкнулся через нее, а после упал на колени перед Чонином. - Чонини… п-почему? Что происходит? Чонин жестом показал, что плачет слишком сильно, чтобы говорить. Джисон покачал головой, схватил лицо Чонина и взял его в свои руки, обнимая его так сильно, как только мог. Его взгляд метался по комнате, словно в воздухе были скрыты ответы, но вместо того, чтобы найти их, он нашел глаза, которые смотрели, уши, которые слушали, рты, которые сплетничали, и это было похоже на то, чтобы быть голым на публике. Затем он заметил Минхо. Он хотел выплюнуть свои кишки, снова упасть в обморок только чтобы снова потерять сознание и забыть обо всем, что случилось за последние несколько минут. - Почему он здесь? - пробормотал он. Минхо не ответил. - Почему он здесь?- в этот раз он прокричал, - Говори со мной! - Что происходит? - сказала Сора, наконец присоединившись, - Все, убирайтесь отсюда. Почему вы все здесь, если дом такой большой? А?! Идите в свои комнаты! Толпа разошлась, оставив холл в достаточной тишине, чтобы щелкающий звук шлепанцев Соры эхом разнесся по помещению, когда она подошла ближе. Она поклонилась Минхо и Чану. - Мы можем покончить с этой сценой теперь, когда ты здесь, - сказал Минхо, облегченно вздохнув. Он указал на Чонина, - Дайте этому парню комнату и проинструктируйте его. Я хочу, чтобы к следующей неделе он уже приносил деньги. Лицо Соры дернулось в неверии. - Что вы имеете в виду? - Что? Ты думаешь, он недостаточно красив, чтобы быть проституткой? - Нет! - изо всех сил закричал Джисон; Чонин вздрогнул в его объятьях. - Не делай этого! Что он тебе сделал? Губы Минхо сжались. - Тишина. - Нет! Я тебе не позволю! - он обернулся к Соре, - Ты сказала, что все работают добровольно, так почему он обязан? Ты солгала мне? Почему ты мне солгала? - Я не знаю, - нервно сказала она, - Я не лгала. Я не знаю что происходит. - Он знает слишком много, - сказал Чан, - Ты рассказал ему слишком много. Веном слышал, как ты и твои друзья обсуждали то, что они не должны были знать. Поэтому…. Это в какой-то степени твоя вина. Джисон заревел бы, если бы не заставил слезы вернутся прямо перед тем, как они полились. Он знал, что ему нужно казаться сильным для Чонина, а не быть плачущим сопливым недоразумением. - Так вот что? - сказал он, - Вы заставите его быть проституткой только потому, что он много знает? Минхо развел руками как бы говоря: «Да!», затем сказал: - Что еще ты хочешь, чтобы мы с ним сделали? Не думаю, что он может стать созданным человеком, если он от простой татуировки чуть не получил сердечный приступ. Услышав это, Джисон взял руку Чонина, тут же засучил рукав и ахнул. У него была перевернутая гадюка и инициалы 'CB'. - Вы монстры! Сора похлопала его по плечу, пытаясь либо поддержать его, либо предупредить – Джисон не мог сказать, да и ему было все равно. Он поднялся с пола, чтобы встать перед Минхо, достаточно близко, чтобы соприкоснуться грудью. - Сделаешь это, и я, блять, убью себя! Я бы посмотрел, как вы пытаетесь воскресить меня или найти другого двойника. - Веном, - сказала Сора, отталкивая Джисона подальше от Минхо, прежде чем тот выместит свой гнев на ком-либо из них, - Я не могу ничего сказать, пока не пойму, о чем идет речь, но Мать Гадюка сказала мне очень ясно, что мы не можем допускать сексуальное насилие ни в одном из домов, а этот мальчик не выглядит очень радостным от нахождения здесь. - Я, эээм, на самом деле согласен с ней, - вмешался Чан, стараясь не испытывать терпение Минхо, - Она права. Твоя мать ненавидит насильников даже больше полицейских. - Я уверен, что если бы моя мать знала ситуацию, она поняла бы. - Я имею в виду, что она не будет разбираться в ситуации, если узнает об этом. У Минхо застучало в висках. - Я уже сказал тебе, что это единственное место, куда мы можем его поместить. Я тоже ненавижу насильников, но лучше это, чем перерезать ему горло. Наши ресурсы не безграничны. Мы не можем кормить праздного человека бесплатно. Ему нужно зарабатывать деньги. - Тогда позволь ему работать снаружи. Он не обязан становиться созданным человеком; он может разносить посылки или, я не знаю, мыть машины, быть слугой. - Мы похитили его, - подчеркнул он с красным и серьезным лицом, - В момент, когда он выйдет на улицу, он станет угрозой. Что, если он столкнется с японским шпионом? Тацуо мог бы легко найти способ использовать его. - Чувак, успокойся… Это не его вина, что его друг не умеет держать язык за зубами. К тому же, у него мои инициалы, не так ли? Разве у меня нет права слова? - Тогда хорошо. У него твои инициалы, так что забирай его. Чан свел брови вместе. - А? - Забирай его в свой дом. Делай с ним все, что захочешь, но убедись, что из него не выйдет никакая информация, иначе я убью вас обоих. - Не, не, не, я не это имел в виду. Я не могу просто жить с ним. Для чего мне его использовать? - Мне плевать, Чан. У него твои инициалы, не так ли? Он не моя ответственность. - Приятель, ты же знаешь, что я одинокий волк! - Чан скулил и прыгал как ребенок, - У меня даже нет еще одной спальни в квартире, и я не хочу ехать в икею, чтобы купить тупую кровать! - Тогда пусть спит на полу или вместе с тобой; оба варианта меня устраивают. Поехали уже. Ты забыл, как много у нас сегодня дел? - Но… Было очевидно, что Чан хотел спорить и дальше, но как только он увидел Чонина, который сопел и изо всех сил пытался подняться с пола, его рот закрылся. Жалость смягчила его выражение лица. Джисон не мог в это поверить. Молчание тянулось слишком долго, когда Чан принял решение. - Хорошо, я приеду за ним завтра.