Venomous (первоначальный)

'Ужин' стоял перед всеми гостями, что собрались за абсурдно длинным столом; официанты в белых перчатках плавали по бальному залу с подносами с изысканной едой. Джисон сидел рядом с Минхо, перед ним сидели Гарён и председатель Кан. Феликс тоже там был, но сидел на противоположном конце с Чанбином и Хёнджином, слишком далеко для взаимодействия с Джисоном, который даже не мог разглядеть их лица. Он чувствовал себя неуютно. Теперь, когда он мог оставаться на одном месте, а не вести себя как маленький вращающийся волчок, бегая из угла в угол, чтобы приветствовать людей, которых он не знал, атмосфера стала ужасающей. Раньше музыка была негромкой, но теперь она была слишком тихой. Он должен был следить за своим ртом и манерами. Все взоры были обращены на его сторону стола, где сидели важные люди. Любой мог заметить, если он возьмет вилку неправильно или позволит сеульскому сленгу выскользнуть изо рта. Его мозг убедил его, что было очевидно, что он самозванец. На него смотрели - и украдкой, и в упор – 'его' собственные люди. Но потом он понял, что это гомофобия. Они не пялились пока Минхо не начал касаться его и обнимать, чтобы показать председателю, как сильно он влюблен в единственного наследника KS Corporation; доказать, что он не был каким-то охотником за деньгами. Председатель рассказывал будущему мужу внука историю из детства – что-то об охоте со своим покойным отцом, который погиб в Корейской войне из-за неисправного оружия, что вдохновило его на создание лучшего оружия для своей страны. Однако, Минхо, казалось, больше был заинтересован годовой прибылью корпорации, чем дикими утками в небе. Как бесчувственно. По крайней мере, еда стоила своих денег. - Итак, пришло время для тоста, - в какой-то момент сказала Гарён, прошептав что-то Минхо, что заставило его взбодриться и выпустить Джисона из рук. Джисон не расслышал что. Она встала и прочистила горло, привлекая всеобщее внимание, затем подняла бокал игристого вина. - Во-первых, позвольте сказать, что я очень благодарна, что так много уважаемых людей пришли на вечеринку по случаю совершеннолетия моего сына, - oна радостно вздохнула, - Сегодня он взрослый человек. Девятнадцать лет назад он мог стать кормом для собак, если бы мне пришлось тужиться еще хоть раз. Дамы прикрыли свои рты ладонями, хихикая над ее шуткой. Мужчины покраснели и кивнули. - Это правда, что он был жесток с самого рождения. Я боялась, что он никогда не найдет свою любовь, будучи таким строгим и увлеченным другими вещами. Как выращивание змей, например, - зубы Гарён блеснули, когда она улыбнулась; она обратила внимание на Джисона, направив бокал на него, - Но он встретил Кан Донвона, к счастью, и сегодня мой сын самый счастливый человек, которого я когда-либо видела. Я благодарю председателя Кана за то, что он вырастил такого великолепного мальчика и позволил ему выйти за моего сына. Председатель улыбался от уха до уха. Минхо опустил взгляд, несколько раз сглотнув, пока теребил скатерть. Джисон увидел это краем глаза. Ужин уже подходил к концу? Это означало… - Посмотрите, как сильно они любят друг друга, хвэджанним. Джисон перестал дышать, когда Минхо повернулся к нему. Это был знак. Большинство мужчин смотрели на них осуждающе. Некоторые женщины с волнением наблюдали за происходящим, включая четырех дочерей председателя Кана. Джисон почти пожалел, что позволил себе так много съесть – еда готовилась вот-вот выйти обратно. Он был так увлечен выражениями их лиц, что забыл, что он должен изображать влюбленного. Он вскрикнул, когда Минхо схватил его затылок. Теперь Минхо целиком завладел вниманием Джисона. Тошнота прошла, но сердцебиение ускоряло свой темп, крича ему, что нужно выбираться и валить оттуда изо всех сил. Но он не мог разрушить их с Сорой план вот так. Хотя пребывание на публике перед старшими не было идеальным местом для сближения пары, Минхо хотел шоу, а Джисон должен был удовлетворить его желания. Он наклонился, улыбнулся и захлопал ресницами, надеясь, что никто не заметит подергивание его щек. Он замер так. Спустя мгновение влажные от шампанского губы Минхо оказались на его губах, сначала мягко сминая их, а затем достаточно яростно, чтобы их дыхание смешалось и синхронизировалось. Джисон позволил этому случиться. Он терпеливо ждал, что будет дальше, но Минхо замер. Он сжал колено Минхо под столом. Ничего. Лицо Джисона было приклеено к статуе, и у него не было достаточно опыта, чтобы взять на себя инициативу. Разве их целью не было убедить этих людей в том, что они влюблены? Всем известно, что правдоподобный поцелуй должен включать в себя какое-то движение, страсть, хоть что-то. Почему у них все было наоборот? - Чаги, - пробормотал он в рот Минхо, когда этот невинный клев длился слишком долго, - Делай это правильно. Ты позоришь нас. Минхо проигнорировал его и вернулся на свое место; его грудь быстро поднималась и опускалась, а ногти впились в его собственные бедра, словно поцелуй причинил ему физическую боль. Паника мучила и без того тревожный мозг Джисона. Он не знал, что делать, и должен ли беспокоиться или обижаться. В комнате было тихо. Мертвая тишина. Они потерпели неудачу. Он отчаянно посмотрел на Гарён. Она кивнула. - Ох, как глупо с моей стороны почти забыть! Я должна упомянуть, что, если я поймаю кого-то за подглядыванием, я вырву ваши глаза и скормлю их вам, - сказала она с горькой улыбкой, - Спасибо. И с днем рождения, Веном, - она села. После ее слов все зааплодировали и начали поздравлять сына, а ужин возобновился, но не для именинника, который извинился и убежал бог знает куда. Председатель Кан кашлянул в кулак, что заставило Джисона посмотреть в его сторону. Он заметил хмурый взгляд на лице старика, но он исчез, как только они установили зрительный контакт. - Он плохо себя чувствует, не так ли? - сказал председатель, - Посмотри, куда он пошел. Твой мужчина подобен бомбе замедленного действия. Кто-то всегда умирает, когда он уходит. - Конечно, дедушка, - Джисон встал и поклонился ему и Гарён, прежде чем выйти. Он шел так быстро, что чуть не поскользнулся и не упал на глянцевый мраморный пол. Это не потому, что он стремился найти своего будущего мужа. Он не приблизится к бомбе, как бы он не хотел быть верным своему плану. Кроме того, ему нужно было отдохнуть от богатых людей, иначе он упадет замертво. Он может просто солгать, что не смог его найти, если председатель узнает об этом. Неважно, что Сынмин не пошел за ним. Он в любом случае скорее всего следит за ним издалека, поэтому Джисон не беспокоился, что какой-нибудь родственник Пак Ёнхо или японский шпион выпрыгнет из-за кустов и нокаутирует его. Несмотря на то, что слова Феликса о том, что Минхо был единственным, кто не желал ему смерти, заставили его сомневаться в своей безопасности, он пока не мог покинуть это место. Он чуть не простонал, вдохнув свежий воздух, так как все, чем он дышал последние несколько часов, было полировкой мебели и слезоточивыми эфирными маслами. Это ощущалось как долгожданный поход в туалет, когда ты пять часов стеснялся отпроситься у учителя в школьной поездке. Солнечного света оставалось не так много; теневые пятна под гигантскими соснами росли с каждой минутой, когда Джисон тратил время, наслаждаясь кислородом около входа. В саду были и другие люди, одного из которых Джисон узнал. Чан. Его пронзительный смех был громче шипения разбрызгивателей, что заглушали все остальное. - У него было три друга, - сказал Сынмин после долгих колебаний, - Бан Чан, Хван Хёнджин и Пак Ёнхо. Теперь остановись. Серьезно. Это противоречит контракту и заставляет меня чувствовать себя неудобно. Джисон не хотел с ним взаимодействовать. Последний раз они разговаривали, когда Чан пришел забрать Чонина из борделя, и все прошло так же плохо, как и в других случаях, когда ему приходилось терять кого-то. Когда он потерял родителей, он устраивал истерики целый месяц. Когда он потерял свободу, он хотел разорвать веревки, что удерживали его, и умереть, сражаясь с Минхо. Когда он потерял Чонина несколько дней назад, он сказал Чану пойти доказывать где-нибудь в другом месте, что он головорез, росший без отца, потому что все в комнате уже об этом знали. И все же, он не мог упустить возможность получить ответы, которые он искал. Чан сидел на большом камне под ослепляющим светом какого-то фонарного столба. Его не завязанный галстук висел на шее, первые три пуговицы рубашки также были расстегнуты. Он отгонял комара своей курткой, смеясь над постом в Facebook… с несколькими старыми селфи Хёнджина с собачьим фильтром. - Сэр, вы видели Венома? - сказал Джисон. Чан скрутился, чтобы посмотреть на него. Он выключил свой телефон. - Нет. А что? - Я потерял его несколько минут назад. Думал, что смогу найти его снаружи. - Чувак, эта вечеринка такой отстой, что я не буду винить его, если он ушел домой. Было тихо и пиздец неловко, пока Джисон не спросил: - По крайней мере еда вкусная. Чан ахнул. - Ты съел эту херню с миньонами бесплатно? - Я думал, что это 'филе-миньон', - сказал Джисон, царапая бок, где рубашка заставляла его кожу чесаться больше всего, - Но мне больше понравились креветки. Филе было слишком маленьким. - Да, я сраных мух видел большего размера. На самом деле я жду повара, чтобы надрать его скупую задницу, когда он выйдет. Рот Джисона остался открытым. Он перестал чесаться. - Я шучу. Я пытался быть дружелюбным. Верно. - Прости, - Джисон хотел закатить глаза. Шутка могла бы быть смешной, если бы ее произносил не Чан. - Хорошо. Садись. Джисон сел рядом с ним на камень – на хорошем расстоянии – и продолжил чесать бок. - На мгновение я забыл, что ты не Донвон. Он ходил на такие вечеринки только ради еды. Ему бы понравились миньоны. - Филе-миньон. - Я так и сказал. Они сидели в тишине около минуты. Уже стемнело, и с таким количеством облаков форму полумесяца луны можно было только представить. Джисон пододвинул колени к груди. - Вы вдвоем ладили? Чан нахмурился. - Он был моим другом. - Тогда ты должно быть скучаешь по нему. - Его смерть разбила мне сердце, но не я был тем, кто был влюблен в него. Он делал Минхо счастливым, и не было войны, о которой нужно было беспокоиться. Вот по чему я скучаю. Джисону нужно было знать больше, даже если он покажется навязчивым. Он усмехнулся, словно не поверил словам Чана. - Что в нем нравилось Веному? - Я думаю, он был невинным ребенком. Всегда присматривал за другими. Иногда ворчал, потому что ему не нравилось, что мы преступники. Он волновался, что мы умрем молодыми, - oн пожал плечами и добавил, - Сейчас довольно забавно думать об этом, - oн не маскировал боль в голосе, но больше ничего не говорил. Может быть, он все еще дуется из-за того, что его назвали головорезом, что рос без отца. - Ты не ищешь Минхо, не так ли? Почему ты здесь без Сынмина? - Я… хотел извиниться за прошлую неделю, но не знал как, - спокойно солгал Джисон. Чан усмехнулся. - Я тронут, - пошутил он, - Не переживай насчет этого, ребенок. Мне следует извиниться перед тобой. Мои люди используют тебя, чтобы спасти свои задницы. Хотя ты был довольно туп, попадая в эту ловушку. Я извинюсь, когда буду чувствовать себя достаточно виноватым. - Это очень утешает. И помогает. - Мне грустно за тебя, ладно? Просто делай свою часть работы и все будет в порядке. - Что насчет остальных? Они тоже будут в порядке? Если я выполню свою часть работы, конечно же. - У Феликса достаточно опыта, чтобы позаботиться о себе самому. И я клянусь, что позабочусь о другом твоем друге. Я знаю, что он невинный. Я сожалею, что похитил в первую очередь… шестнадцатилетнего. Я не такой. 'И все же ты сделал это' мысленно сказал Джисон 'Ты сделал это, ублюдок.' Он встал с камня. - Я пойду внутрь. Возможно, кто-нибудь уже нашел мою золушку, - сказал он, имея в виду Минхо. Соблазнение Венома было тяжелой работой, даже если бы Джисон и Донвон были идентичны. Он должен быть умным. Он мог начать с того, чтобы закрыть рот и вести себя застенчиво, невинно. Остальное он придумает после того, как они съедутся.

***

Кроме движения машин далеко внизу, ничто не мешало тишине пентхауса Чана. Было около двух часов ночи, и он был настолько истощен, что мог бы заснуть прямо на полу – таком же пыльном, как он сам – если бы был включен подогрев полов. После того, как вечеринка закончилась, Минхо заставил его и остальных капитанов остаться и обсудить дела. Тацуо отказался от предложения Матери Гадюки взять три борделя в Канвондо и прекратить бомбить их склады. Председатель Кан хотел подождать до июня, чтобы продать KS своему внуку. Полиция была у них на хвосте со взрыва в Кимпхо, поэтому Минхо пришлось подкупить мэра, чтобы придумать фальшивую историю и сказать, что странный стойкий запах в воздухе был каким-то химическим веществом, а не марихуаной. Властям пришлось закрыть два корпоративных ресторана за нарушение кодекса здоровья. И по просьбе Минхо, завтра Чан и другой капитан, мисс Хонг, должны проснуться в шесть и смотреть, как Со Чанбин набирает рабочих и собирает долги, чтобы убедиться, что он готов к повышению. Скучно. Все знали, на что способен этот ублюдок. Минхо следовало сделать его киллером, каким был Чан, но им нужно было больше капитанов, чтобы возглавить новых созданных людей. Дела кипели. Чан волочил ноги, идя в свою спальню и зевая в локоть. Он бросил телефон на тумбочку, лениво разделся, после чего забрался под одеяло и перевернулся, натыкаясь на тепло другого тела. Он слишком устал, чтобы удивляться. Это был тот ребенок, Чонин. Он крепко спал на левой стороне кровати. Взгляд Чана задержался на его лице, осматривая его, чтобы запомнить его тонкие розовые губы, ямочки на щеках, идеально выщипанные брови и черные волосы, что прилипали ко лбу. Фраза «Я просто хотел, чтобы кто-нибудь хотел меня» преследовала Чана с того момента, как Чонин сказал ее в самолете. Не только потому, что он чувствовал себя таким виноватым, что хотел воткнуть в себя нож, но и потому, что это звучало так глупо от Чонина, который вероятно отверг тысячи мальчиков и девочек до этого. Он был чертовски милым. Кто бы мог не хотеть его? Он должно был солгал Чану об этом, как и сейчас. Он не спал; его веки дергались. - Трудно заснуть? - спросил Чан, решая не спрашивать что-либо другое. Глаза Чонина распахнулись, затем снова закрылись, когда он пораженно вздохнул. - Извините… Ваша кровать мягче, и я думал, что вы не придете домой. Я пойду. Он подскочил, чтобы стащить с себя одеяло и уйти, но Чан схватил его за запястье. Чонин спал тут однажды, и это не было напряжно. Он не храпел и не пускал слюни на подушки, даже застелил кровать на следующее утро. - Спи здесь. Чонин поджал губы. - Можно? Он лег на кровать прежде, чем Чан успел ответить, уточнив, что не уйдет, даже если его будут выгонять. Это заставило Чана захихикать и осознать, что Чонину должно быть было одиноко, так как он не покидал пентхаус в течение нескольких дней. - Пойдем со мной завтра, - сказал он. - Куда? - Чонин звучал взволнованно. - Феликс. Увидишь… Чонин нахмурился и похлопал Чана по плечу, чтобы разбудить. - Прости, - пробормотал он, не до конца проснувшись, - Я имел в виду, что ты увидишь Феликса, если пойдешь со мной. Я думаю, он будет там. - Что Феликс делает на Чеджу? - это было последнее, что услышал Чан, прежде чем отрубиться.

***

Глаза Феликса распахнулись, когда он глубоко вздохнул. Он прочистил горло, после спросил: - Все закончилось? Чанбин кивнул и надел свое пальто, которым он укрывал Феликса, когда он уснул на двух стульях. Зевнув, Феликс выпрямился и потянулся, чтобы стряхнуть онемение, которое охватило его тело. Раздражение пронеслось по его телу, когда он вспомнил, где и в каком году он находился. Он взглянул на Чанбина. Феликс собирался стать созданным человеком менее, чем за год, если его гадюка научится правильно использовать яд, но его еще не пускали на встречи и говорили подождать, пока взрослые закончат говорить. Не то, чтобы он был сильно взволнован участием в организации преступности, но они могли бы пригласить его, учитывая, что ему разрешалось пойти домой только с Чанбином, так как по выдуманной тупой причине Минхо хотел, чтобы они жили вместе. Теперь он был зол из-за того, что его не допускали. Он схватил клетку с гадюкой, проверяя, была ли она внутри, затем побежал к выходу. Место проведения было в основном пустым; некоторые рабочие подметали пол и несли таящую ледовую скульптуру тигра, которая должна была представлять китайский знак зодиака Минхо. - Феликс, подожди меня! - крикнул Чанбин, хватая куртку Феликса со спинки стула, на которой тот ее оставил. - Этим я занимаюсь последние два часа. Ты можешь поторопиться, ага? - oн чуть не врезался в уборщицу, - Извините. - Не у всех из нас длинные ноги. Снаружи пахло барбекю, запах которого шел от кучки пьяных студентов колледжа, которые праздновали что-то на своей крыше, несмотря на то что мир вокруг них был темным и холодным. Феликс смотрел с завистью, почти меланхолично, когда воспоминания об их троице, делающих то же самое, пронеслись в его голове. Там должны быть они. - Надень куртку или заболеешь как на прошлой неделе, - сказал Чанбин. - Тебя это волнует? - Давай же, мы слишком заняты для этого. Надевай. Феликс повернулся и поднял свободную руку ладонью вверх. - Мне больше нравится твое пальто. Услышав это, Чанбин снял пальто и отдал его не раздумывая, но вместо того, чтобы надеть его, Феликс бросил его в бассейн, затем отдал взволнованную гадюку своему бывшему, хмыкнув. Пальто плавало на поверхности. Чанбин стоял ошеломленно какое-то время, после чего бросился вперед, когда Феликс снова пошел. - Что с тобой не так на этот раз? Ты был на грани с тех пор, как мы оказались здесь. Недавно ты сильно разозлился на меня за то, что я подал тебе салфетку, когда ты подавился. - Потому что ты тащил меня в самолет! Ты мог попросить меня, и я бы согласился, ты чертов кусок дерьма размером с карлика. - Я говорил о вечеринке. Они уже проходили это. Чанбин сказал Феликсу, что Гадюки позволят CL оторвать ему голову, если он не сделает именно так, как сказал ему Минхо; что у него нет выбора, что он знает, что он 'может' и 'должен'. Феликс ударил его по лицу, потому что он 'не должен'. Несмотря на то, что он знал, что Чанбин спас его от отца – что он действительно мог сделать, не кормя его рогипнолом – он не мог не злиться. Все эти дни его кулаки сжимались сами по себе, и все, о чем он мог думать, это Чонин, Джисон и то, как сильно он ненавидел свою жизнь. Конечно, он был на грани. Однако, сегодня он перешел эту грань. Перед глазами мелькали пятна, когда он пинал единственный автомобиль, что остался на парковке, снова и снова, пока его нога не опухла. Это была новая машина Чанбина, которую он купил на деньги, что получил за свободу его друзей. Ебаное дерьмо. Не говоря ни слова, Чанбин подошел к нему сзади и мягко затолкнул его на пассажирское сидение. Он обошел машину и сел на водительское место. Автомобиль ожил, огни включились, но машина не тронулась с места. Феликс вздрогнул и сгорбился, потирая шею, словно ему было больно. - Мы поедем домой, как только ты успокоишься. - Я злюсь на тебя, - сказал Феликс; крик душил его горло, а сердце колотилось. - Да, я знаю, и я понимаю почему. Не торопись и успокаивайся. - Я оставил вмятины на твоей машине. - Металл можно заменить, нет проблем. Еще один прилив гнева пульсировал в жилах Феликса. - Я ненавижу тебя! - Ты всегда так говоришь, когда злишься. И если бы это было правдой, я бы понял. - Ты можешь перестать быть таким, блять, понимающим?! Ругайся со мной. Кричи на меня. Ударь меня за прошлую неделю. Сделай что-нибудь! Сделай что-нибудь, Со Чанбин! Чанбин отчаянно провел рукой по лицу. - Феликс, ты хочешь, чтобы я заставлял тебя страдать, потому что сожалеешь о том, что предал Джисона, и тебе все сошло с рук. Заставь кого-то другого наказать тебя, потому что я не подниму на тебя руку. Ни сегодня, ни когда-либо еще. Феликс взял руку Чанбина и положил ее на свою голову, чтобы вырвать ею свои волосы. - Не надо, - умолял Чанбин. - У меня не было выбора, хён. Я был бы злодеем в любом случае. Минхо все равно забрал бы его. Отец заставил бы меня бороться с Минхо за то, что он сделал, а если Минхо умрет, умрет и Джисон, а Чонина уничтожат. Они потеряли все из-за нас. - Ты выбрал правильную сторону. - Серьезно? Я выбрал сторону, которая сохранит их в моей жизни, - его голос надломился, - Я такой… - он усилил хватку Чанбина, - …блять… - еще сильнее, - …эгоист. Чанбин выпустил пальцы из волос Феликса и положил подбородок на его голову. - Послушай меня, ангел. Посмотри на меня, - он наклонился ближе. Запах его одеколона окутал Феликса спокойствием. Он наклонил голову и вдохнул аромат, вспоминая, как быстро этот запах успокаивал его в те дни, когда они еще были влюблены. Этот умиротворяющий эффект оказался не слабее и сегодня, потому что сердце продолжало барабанить по ребрам, но уже не из-за гнева. Его веснушчатые щеки покрылись румянцем от мыслей, что были у него в голове. Не замечая этого, Чанбин продолжил, - Выбрось это из головы, потому что сделаешь только хуже, понимаешь? Ты ничего не делал. Мы с тобой марионетки в этой игре. - Но- - Ты должен расслабиться и забыть об этом хотя бы на время. Если ты продолжишь быть злым по отношению к себе- - Хён-а, - прошептал Феликс. Слезы сияли в его глазах, когда он взял другую руку Чанбина и поднес ее к своей талии. - Заставь меня забыть… как делал раньше. Замешательство заставило Чанбина замолчать и уставиться на него. Медленно до него дошло. Казалось, он понял намек, но он также, казалось, думал, что Феликс смеялся над ним, потому что тот избегал взгляда последнего. Поняв это, Феликс заглушил машину, вытащил ключ и протянул руку, чтобы выключить свет, но Чанбин сделал это сам. - Хорошо… Все ради тебя, - сказал он, и это было именно тем, что нужно было услышать Феликсу. Он оседлал колени Чанбина, затем наклонился, чтобы клюнуть его в губы. Он был медленным, значимым и будоражащим, и это заставляло его кожу покалывать, как и любой другой поцелуй, которым они делились. Чанбин опустил свое сидение, чтобы дать Феликсу больше пространства для движения бедрами, затем открыл рот, позволив языку парня скользить между губами. Он ласкал каждый сантиметр дрожащего тела Феликса; от спины до задницы и бедер, словно судьба никогда не разделяла их. И Феликс наконец забыл все, что мучило его. Все началось с того, что Чанбин забрался между ног Феликса, а затем вошел в него одним сильным толчком, после еще одним. Они задыхались от ощущения друг друга, Феликс жмурился и держался за все, что мог ухватить; окна запотевали под вздохи удовольствия и отчаянные поцелуи. Это закончилось сладким стоном и бесконечными объятиями.