Venomous (первоначальный)

- Подводя итог, от имени Гадюк я обещаю, что вопрос с грызунами в наших ресторанах был решен. Места, что были закрыты, готовы к повторному открытию, на этот раз с более доступными ценами и более широким меню с точки зрения разнообразия. Пожалуйста, поддержите нас, - вежливый поклон и кокетливое подмигивание стали кульминацией речи Хёнджина. Как только камеры выключились, игра 'прекрасного принца' закончилась. Он перестал втягивать живот и развязал пучок на затылке. Его работа на ночь была выполнена. Сиди там, будь милым и говори умные слова, которые тебе не принадлежат. Это была его секретная формула успеха в качестве пресс-секретаря. Люди влюблялись в чушь, которую он запоминал за пять минут до интервью. Не имело значения, что он понятия не имел, о чем говорит. Мафия была подобна человеческому телу. Источником всех идей является мозг, но именно лицо берет на себя ответственность. В случае с Гадюками этим лицом был Хван Хёнджин, более известный под прозвищем принц Хван. Не контролируя себя, чрезмерно взволнованная репортер средних лет положила руку на Хёнджина. - Отличная работа, Хёнджин-щи, - сказала она с глупой улыбкой, - Люди сойдут с ума от вас, когда увидят это в новостях, сэр. Они не зря называют вас принцем Хваном. Такой красивый. Челюсть Хёнджина сжалась, он оттолкнул ее руку. - Спасибо. Было здорово поговорить с вами. - Спасибо вам, что пригласили нас. Команда, давайте соберемся и поспешим обратно в студию. До свидания, Хёнджин-щи. Попрощавшись, Хёнджин поднялся с дивана и покинул стильную гостевую зону своего огромного офиса, чтобы сесть за свой стол. Ли Юнки, его лучший солдат и доверенное лицо, поприветствовал его чашкой кофе. - Если бы вы подмигнули еще раз, она бы испытала оргазм, - Юнки потягивал свой собственный кофе, внимательно изучая папку, которую держал, - Мать Гадюка знала, что делала, когда назначила вас пресс-секретарем, да? - Наверное, - Хёнджин пожал плечами, его разум оказался на совершенно другой планете. Лавина мыслей о Сынмине заполнила все пространство в его голове. Минута была похожа на три мучительных часа, когда они были врозь, а врозь они были в течение слишком многих минут. - Как думаешь, Сынмин будет смотреть завтра новости и увидит меня? - oн скучал по нему так сильно, что не мог этого скрыть, - Как думаешь, он мне когда-нибудь позвонит? Даже если ему не разрешено? Юнки закатил глаза, вероятно, сытый по горло всем нытьем, которое ему приходилось терпеть. - Нам предстоит проделать большую работу, капитан. Перестаньте дуться и проверьте это, - приказал он, протягивая открытую папку с файлами. Хёнджин взял папку и, не меняя своего мрачного выражения лица, осмотрел фотографии, находящиеся в файлах. - Это наши поля марихуаны? - Верно. - Мы проделали отличную работу. Если Тацуо не разбомбит и этот урожай, мы сможем вернуть все потерянные деньги. Можешь поверить, что… Дверь распахнулась. Его голос затих. Заметно расстроенный Минхо ворвался внутрь, задыхаясь. Без колебаний Хёнджин ударил папкой по груди Юнки и бросился на другой конец комнаты. - Что такое? Что-то случилось? - он пытался поймать взгляд Минхо, но тот был прикован к полу. - Меня преследуют, - задрожал он и посмотрел на Хёнджина, до усрачки его напугав. Его залитые кровью глаза выглядели так, словно они вот-вот выскочат из его черепа. - Этот ублюдок преследует меня повсюду, Хёнджин. Он повсюду. Я больше не могу это терпеть. Я не знал, куда пойти. Внутренности Хёнджина связались в узел. Он знал, о чем идет речь. - Юнки, оставь нас одних. Будучи послушным подчиненным, Юнки вышел из комнаты, ничего не сказав, но выразив свою обеспокоенность за Минхо нежно погладив его руку, когда проходил мимо него. Как только дверь закрылась, отделяя их от всех остальных, Хёнджин повел своего друга в недавно освободившуюся гостевую зону. Он усадил его, после чего присел перед ним на корточки. - Тебе нужно выпить? Ударить кого-то по лицу? - Мне ничего не нужно, - сказал Минхо, лихорадочно обыскивая карманы, - Я просто… - он достал сигарету из почти пустой пачки, - хочу сигарету. Я порезал щеку Джисона просто потому, что посмотрел на него, и все, о чем я мог думать, было… - Притормози. Минхо выдохнул. - Он испек мне печенье с шоколадной крошкой, которым меня отравил Донвон. - Но он не мог знать, - ахнул Хёнджин, - Только мы с тобой знаем. Кроме того, он кажется невинным парнем. Он не будет пытаться причинить тебе боль. - Нет, он не пытался причинить мне боль. Чан сказал ему, что оно мне нравится, поэтому он решил, что сделает мой день лучше, если испечет его для меня. Он хороший… человек, который продолжает заботиться обо мне по какой-то причине и… Я мудак. Хёнджин надулся. - Хён, тебе просто нужно научиться контролировать свои эмоции. - Эмоции? Я их не испытываю. Я не могу себе этого позволить. Эмоции разрушают империи. - Видишь ли, это причина, почему ты такой. Ты похоронил свою боль вместо того, чтобы столкнуться с ней, и теперь ты продолжаешь убегать, потому что не знаешь, как с ней справиться. Он не перестанет преследовать тебя, если ты просто будешь делать вид, что не видишь его. Призракам нужно противостоять, чтобы они ушли. - Я не убегаю. - Он мертв, - Хёнджин сделал паузу и повторил, - Он мертв. Я знаю, что ты ненавидишь Донвона всеми фибрами души. Я тоже. Он был ужасным дерьмом из-за того, что сделал с тобой, и я сожалею, что когда-то считал его другом, но его больше нет. Это означает, что он больше никогда не сможет разрушить твою жизнь. Прошли месяцы… Ты можешь двигаться дальше. Минхо закрыл лицо руками. - Он будет продолжать разрушать мою жизнь, - неохотно начал он, - До тех пор, пока существует Джисон. Я не могу себя контролировать, когда я рядом с ним. Я становлюсь злым зверем, и все, о чем я могу думать, это месть и то, как сильно я хочу… вернуться назад во времени к тому моменту, когда поймал Донвона в постели с… - он застонал, - Боже, я не могу. Хёнджин положил руку на плечо Минхо, надеясь, что ему будет легче от мысли, что он рядом, но правда заключалась в том, что если бы он был на его месте, ничто в этом мире не помогло бы ему двигаться дальше. - Мать сказала мне, чтобы я никогда не заставлял невинного человека платить за чужие грехи. Я хотел послушать ее, но думаю, что уже слишком поздно. Мне кажется, что я наказываю Хан Джисона уже два месяца, - oн грустно усмехнулся, - Хорошо, что я хотя бы осознаю, насколько я жесток, верно? Это так жалко. Хёнджин попытался обнять Минхо, но тот оттолкнул его. - Хён… У тебя был длинный день. Ты действительно должен вернуться домой. - Нет, - Минхо встал, - У меня дела. Увидимся завтра. - Если ты захочешь еще поговорить… - Избавь себя от душевной боли, - он посмотрел игриво, - Со мной все в порядке, Хёнджини. Ты знаешь меня. Я каменный. Он выпрямился, наклонил подбородок, затем нацепил свое фирменное серьезное лицо, и просто так, в считанные секунды, все его горе и мучения, казалось, исчезли. Но Хёнджин знал, что они все еще там; он знал, что они только скрыты, и что с каждым днем они становились все более и более невыносимыми, неустанно борясь за власть. Он познакомился с внутренним монстром Минхо давным-давно. Никогда не было так плохо, как сейчас. И хуже всего было то, что он не знал, как ему помочь. Уязвленный видом Минхо, покидающего офис в ещё более плачевном состоянии, чем было до этого, глаза Хёнджина наполнились слезами. Не осознавая этого, его разум улетел в другую сторону. Он вздохнул. Будет ли Сынмин смотреть новости следующего дня?

***

- Джисон, все в порядке? - Пятнадцатый, блять, раз говорю тебе, что да, Сынмин! - всхлипнул Джисон с другой стороны двери ванной комнаты, - Оставь меня в покое! - Послушай, я не знаю, что там произошло, но я видел печенье на полу. Он… он причинил тебе боль? - Если ты сейчас же не заткнешься, я убью тебя! Клянусь, я сделаю это! - он прижал ребра ладоней к своим плачущим глазам. Знакомый привкус рвоты появился где-то у основания горла. - А потом убью и себя, - прошептал он себе под нос. Зрение затуманилось, он схватился за раковину и включил воду, чтобы агрессивно умыть лицо, надеясь, что ледяная вода смягчит его тошноту, прежде чем его вырвет. Он посмотрел в зеркало; его подбородок напрягся, а кулаки сжались, когда он изо всех сил старался не проливать больше слез. - Блять, - cлишком поздно. Они уже стекали по его щекам. Он наклонился, прислонив лоб к холодной поверхности зеркала. Он был катастрофой. В нем не было ничего привлекательного. Ничего в его опухшем лице, вьющихся волосах или потрескавшихся губах, из-за которых чужие могут начать кровоточить. Он не был тем парнем, на которого оборачивались или говорили 'вау', когда входил в комнату. И поскольку он не был Кан Донвоном, он не был тем, в кого Минхо когда-либо влюбится. Почему он не мог быть больше похож на Донвона? Что еще ему изменить, чтобы Минхо захотел его? Разве он не изменился достаточно? Сколько еще раз ему плакать перед этим тупым зеркалом? Он просто хотел быть дома со своей сестрой. Не в силах больше сдерживать гнев, бурлящий внутри него, он ударил свое отражение. Стекло не разбилось, однако костяшки ощущались сбитыми. Он кричал во весь голос, снова и снова ударяя по этому отвратительному отражению, после чего резко развернулся. Он распахнул дверь и направился к шкафу. - Какого черта это было? - беспокоился Сынмин, следуя за ним, - Джисон! Ты ненормальный? Что случилось? Джисон проигнорировал его. Встал на колени на пол и открыл ящик, который тут же начал опустошать, бросая одежду за спину, пока не нашел то, что искал. Он взял маленький пакетик с таблетками и вытер слезы одним рукавом. Его плечи вздрагивали, пока он всхлипывал. Минхо мог сопротивляться ему сколько угодно. Это не будет иметь значения после того, как он примет афродизиаки.

***

- Я принес тебе чай. Полностью погруженный в их неловкие переглядки, Минхо хранил молчание. Он выглядел так, словно хотел сказать многое, но не мог. За окном его кабинета два голубя проводили что-то похожее на рэп-баттл, давая всему миру понять, что пришло время просыпаться. Однако не похоже, что в особняке Гарён кто-то спал в 10 утра. - Почему ты? - наконец сказал он, - Я просил горничную. Джисон закатил глаза. - Пожалуйста, дорогой жених, - сказал он саркастическим тоном, - Пожалуйста, выпей все это. На улице холодно, и будет отстойно, если ты заболеешь. Выпей все до последней капли, хорошо? - oн выдавил улыбку. Кто-то постучал в дверь. Вошла горничная и поклонилась им двоим. - Сэр, госпожа попросила вашего жениха зайти к ней. Она ждет его в своей комнате. Джисон нахмурился. 'Это странно. Почему мисс Гарён хочет меня видеть?' - Конечно, - сказал Минхо, будучи таким же растерянным, как и Джисон, - Проводи его. Перед тем, как они ушли, Джисон еще раз взглянул на Минхо, который делал глоток чая. Ему на ум пришли слова Соры: - Но ты хочешь быть свободным, - утверждала она тихим голосом, - так сделай так, чтобы он освободил тебя. За последние несколько недель он добился огромного прогресса в своем плане побега. Он целовался с Минхо, дважды возбудил его и изо всех сил старался выглядеть привлекательно для него. Но поскольку он всегда был нетерпеливым человеком, он не мог больше ждать ни дня, чтобы получить то, что хотел. Он боялся исхода этого рискованного поступка, но больше не мог терять времени. Соблазнение Минхо, а после его влюбленность в него были единственным способом вернуться к сестре после свадьбы. Он позволил горничной вести себя по коридорам. В какой-то момент интерьер дома начал меняться, заставляя чувствовать, что они находятся в совершенно другом месте. Стены стали темнее и были украшены мрачными картинами. В воздухе пахло пылью, но не было никаких намеков на нее на съеденной молью мебели или на старом скрипучем полу. Каждые несколько шагов Джисон останавливался, чтобы заглянуть за плечо, серьезно подумывая о том, чтобы сказать 'ну нахуй' и сбежать. Однако он не мог решиться. Подозрительно тяжелое молчание напомнило ему о том, с кем у него возникнут проблемы, если он уйдет. Даже каблуки туфель горничной не издавали ни звука, когда она бежала вперед, не отрывая взгляда от земли и не обращая внимания на беспокойство Джисона. Это был дом Ли Гарён. Когда они добрались до черной деревянной двери на втором этаже, горничная, что сопровождала Джисона, трижды постучала, объявила о его прибытии, а затем оставила его одного. Он глубоко вздохнул. Хотя он боялся того, что ожидало его по ту сторону этой устрашающей дубовой доски, он набрался смелости и открыл ее. Сначала он ее не видел. Единственным, что он заметил, был дым, который исходил не от сигары, которую она держала между пальцами, изучая изящную раму туалетного столика, за которым она сидела. Это был удушающий запах дыма. Несвежий дым, который, вероятно, был заперт между этими стенами в течение многих лет. Затем он заметил катастрофическое состояние, в котором находилась ее спальня. Она была в таком беспорядке, что вы, безусловно, споткнулись бы, если бы рискнули войти в нее. Странно. Гарён не казалась ему неряхой. - Как ты справляешься? - было первым, что она сказала. Не очень. - Хорошо, мисс, - сказал он, закрывая дверь, - Что насчет вас? - Бывало и лучше, - oна включила радио, ее лицо не выражало никаких эмоций, - Подойди ближе. Я хочу кое-что спросить у тебя. Он сделал так, как она сказала, садясь на лавочку около кровати, хотя и не хотел. Он чувствовал себя больным. В этой комнате была ужасная энергетика. - Как у тебя дела? - вопрос был адресован Джисону, но внимание Гарён было обращено к голосу, исходящему из радио. Это был Хёнджин. - Тебе нравится быть Кан Донвоном? - Это, безусловно, интересный опыт. - Я продолжаю слышать об этом, - она затянулась сигарой. Она сидела боком к Джисону, но он мог видеть ее в зеркале ее стола. - Но я никогда не слышала об этом от тебя. Вот почему я пригласила тебя к себе. Джисон не понимал, что она пытается сказать. Почему эта женщина всегда говорила загадками? - Что вы имеете в виду? - осмелился он спросить. - В последнее время председатель жалуется на моего сына. Я хочу знать, не преувеличивает ли он, - она потушила свою сигару, - Как Веном относится к тебе? Соблюдает ли он все условия вашего соглашения? - Во-первых, - начал Джисон, обращаясь к Минхо, - Я хочу, чтобы ты уважал меня. Это означает никаких оскорблений, никаких приказов и никаких наказаний. - Он… - Джисон заколебался, - Соблюдает. Он относится ко мне довольно хорошо. Мне не на что жаловаться. - Мхм, - она осмотрела его. Под ее взглядом он чувствовал себя тараканом, которого вот-вот раздавят. - Почему ты защищаешь его? Его сердце дрогнуло от испуга. - Простите? - У меня есть глаза и уши повсюду в этом доме. Я знаю, что он ударил тебя прошлой ночью. Даже после разговора, который у нас с ним был, он не может контролировать свои чертовы вспышки. Я прошу прощения за это. Как его мать и босс, я должна наказать его. - Нет. - Почему нет? Джисон запаниковал. Ему было все равно, накажет ли Гарён Минхо – будем честными, он этого заслуживает – но он не хотел быть в центре событий. Он не хотел, чтобы это стало еще одним препятствием в его плане. - Потому что… - он сделал паузу, ломая голову над правдоподобным оправданием, которое заставило бы ее передумать, - Я люблю его, - выпалил он. Брови Гарён медленно поднялись, она, казалось, клюнула на его ложь. - Это так, я л-люблю вашего сына. Когда я переехал сюда и провел больше времени с ним, я влюбился в него. Не наказывайте его. Я простил его за то, что он сделал прошлой ночью. Он не хотел этого. Все еще пребывая в шоке, Гарён усмехнулась. - Ты глупый? Ты простил его? Не буду на твоей стороне, но если он ударил тебя однажды, он сделает это снова, - она цокнула, - Я поставлю его на место до того, как это повторится, и председатель Кан узнает об этом. - Не могли бы вы простить ему его поведение только на этот раз, пожалуйста? Я заставлю председателя поверить, что сейчас я счастливее, чем когда-либо. Он ничего не заподозрит. Она не ответила. - Личная информация жертв была взята в залог, поэтому они не могли сбежать… - oбе головы повернулись в сторону радио. Гарён сменила канал. - Они обманули полицию и все-, - она выключила радио и сказала себе под нос, - Семья Тацуо вытирала пол этими любительскими бандами… - Я слышал, что они пытались убить вас, - сказал он, не осознавая. - Попробовали и потерпели неудачу, - oна встала, затем вышла на балкон, где зажгла еще одну сигару, - Если Веном ударит тебя снова, ты придешь ко мне и расскажешь, что произошло, и я позабочусь об этом. Не позволяй мне услышать это от кого-то другого снова. Теперь иди. Мне нужно сделать телефонный звонок. Он склонил голову, хотя она не смотрела на него, затем встал и собрался поклониться должным образом, когда кое-что привлекло его внимание. Посреди стола Гарён, прямо рядом с радио, стоял раскрытый фотоальбом. На одной из страниц была фотография, на которой была изображена маленькая девочка, ее старший брат и их родители перед лимузином. Несомненно, это была Гарён со своей семьей. Надпись в правом нижнем углу фотографии – 'Семья Ли. 1988 год' – ясно дала это понять. Но позади были два человека, которые привлекли его внимание. Одним из них – человеком в форме шофера и черной шляпе – был председатель Кан, за исключением того, что он был на тридцать лет моложе. Другим была девочка – подросток, одетая в школьную форму. Она выбегала из кадра, но ее лицо не было размытым, как тело. С прищуренными глазами Джисон наклонился, чтобы лучше видеть, и мгновенно его живот скрутило. Это была… его мама? - Хан Джисон. Не удосужившись скрыть свое недоумение, Джисон нахмурено посмотрел на Гарён. Он хотел посмотреть на фотографию еще раз, но, прежде чем он успел, она уже захлопнула альбом. - Что ты делал? - Н-ничего. - Хорошо. Убирайся. Будучи слишком потрясенным, чтобы принять агрессивность ее приказа близко к сердцу, Джисон кивнул и вышел из комнаты. Он застыл на лестнице. Какого черта? Эта девочка была идентична его матери. Он видел ее старые фотографии раньше, он не мог ошибаться. С другой стороны, хотя она никогда не рассказывала ему многого о своем прошлом, она никак не могла быть на фотографии с председателем Каном и семьей Ли Гарён. Она не могла иметь никакого отношения к этой семье. Он покачал головой, отвергнув глупую мысль. Вероятно, это было ни что иное, как двойник. Или он так скучал по своей семье, что начинал видеть того, чего нет. Да, это не имело значения.

***

- Привет. Джисон не оторвал взгляд от комикса, который читал, будучи слишком поглощенным красочными рисунками, чтобы обратить внимание на Сынмина. Потрескивающий камин отбрасывал теплый свет на мирную гостиную. Снаружи дул сильный ветер, голубой оттенок неба углублялся с каждым медленным вдохом, быстро становясь черным. - Джисон, - настаивал Сынмин, - Веном хочет поговорить с тобой. Это срочно. Джисон закинул ногу на спинку дивана и перевернул страницу. - Ох, настолько срочно? Где он? - В офисе. Эм… Он вел себя странно. Будь осторожен, хорошо? Хм. Вел себя странно? Ох, блять! Джисон бросил комикс куда-то за спину, затем встал так внезапно, что чуть не упал. Он забыл про Минхо. Не теряя ни секунды, он потащился по коридору. Его сердце было тяжелым, когда ударялось о его ребра. Когда он открыл дверь, темнота почти обманула его, заставив подумать, что Минхо там не было, но затем он услышал его затрудненное дыхание и смог ясно увидеть его. Его белая рубашка была приклеена к широкой спине, влажная от пота. Он стоял лицом к стене, прислонившись к ней. Джисон чувствовал себя слишком слабым, чтобы войти, но он сделал это. Он должен был это сделать. Он закрыл за собой дверь и планировал неловко постоять там еще минуту, прежде чем приблизиться. Но у Минхо были другие планы. - Запри ее, - крикнул он. - А? - это все, что он смог произнести в ответ. - Дверь. Я сказал, запри ее. Липкой рукой Джисон потянулся к дверной ручке. Щелкающий звук эхом раздался по помещению, когда он запер ее. Не было смысла отрицать, что он боялся того, что будет дальше, но он делал это для Дахён. 'Мне нужно увидеть ее снова' повторил он снова слова, которые повторял с самого утра. 'Я сдержу свое обещание. Это того стоит.' Минхо повернулся. В комнате не было холодно, но, когда он увидел его, Джисон задрожал. Его лицо было ярко-красным и блестело от пота. Он избегал зрительного контакта. - Почему ты накачал меня наркотиками? Паника охватила Джисон, заставив его сделать шаг назад и прерывисто вздохнуть. - О чем ты говоришь? - Ты знаешь, о чем я говорю. - Я этого не делал, - сказал он, пытаясь звучать убедительно и искренне. - Что ты добавил в мой чай? Джисон сухо сглотнул. Он должен был придумать правдоподобную ложь, он должен придумать ее быстро. - О, что? - он нервно рассмеялся, - Подожди, подожди. Ты неправильно понял, глупый. Я добавил кое-что в твой чай, потому что заметил, что ты был… уставшим. Дело в том, что мой друг из борделя дал мне эти таблетки. Она… нет, он сказал, что это может помочь мне расслабиться, когда я испытываю стресс, поэтому я такой типа «круто, могу ли я их взять?». И он такой типа «конечно» и дал их мне- - Джисон, - шепот Минхо заставил его заткнуться, - Не мог ли ты подойти ближе п-пожалуйста и медленно объяснить, как ты столкнулся с этим человеком? Если то, что ты говоришь, правда, то кто-то, возможно, пытается воспользоваться тобой. Это серьезная ситуация. Сцепив руки, Джисон нерешительно подошел ближе. - Ну, я был на кухне, - начал он, - И мы там разговаривали, да? - oн едва произнес несколько слов, но уже задыхался. Он расстегнул три пуговицы рубашки. Несфокусированные глаза Минхо опустились на губы, а затем на открытую кожу. - На самом деле, он спросил, как меня зовут, - oн массировал шею, продолжая, - Тогда я не был уверен, должен ли я сказать 'Джисон' или 'Донвон', поэтому это превратилось в 'Дживон' и он сказал: «Чувак, так зовут мою маму», поэтому я запаниковал и сказал: «О боже, и у меня», но мою маму звали не Дживон. Она была Минджу.» Минхо облизнул губы. - Ближе… Ближе к сути. - Мы встретились на кухне и подружились. Это все. - Это абсолютно бесполезно. Скажи хотя бы его имя. - Ох, я не могу вспомнить, - промычал он, - Иногда я забываю имена людей. Я очень забывчивый человек, поэтому могу ошибаться в деталях и тому подобном, но я клянусь, что это не специально, хм… Так ты говоришь, что это не антистрессовые таблетки? - Если бы это были антистрессовые таблетки… Я бы не испытывал этих симптомов, - пробормотал Минхо, сглотнув. - Какие симптомы ты испытываешь? Минхо наконец посмотрел ему в глаза. Вожделение было очевидным в его взгляде. Живот Джисона скрутило от смеси страха и удовлетворения. Оно сработало. - Мои симптомы? - oн развернулся полностью, не нарушая зрительного контакта. Его выдающийся стояк привлек внимание Джисона. - Я не могу слушать тебя, не представляя, как трахаю тебя, прижав к стене. Так сильно, что ты не можешь перестать кричать. Дрожь пробежала по позвоночнику Джисона, когда Минхо приблизился к нему. Он замер, стоя там, как статуя. Минхо остановился прямо перед ним, затем развернул и прижал к стене. - Должен ли я показать тебе другие симптомы, милашка? Он прижался бедрами к Джисону, заставив его открыть рот от удивления. Бабочки затопили желудок Джисона. Он не планировал наслаждаться чем-либо из этого, но ощущение твердого члена Минхо, прижатого к его заднице, наполнило его типом возбуждения, которого он никогда не испытывал раньше. Тревога все еще присутствовала, и она все еще заставляла его трястись как осиновый лист и потеть, словно он находился под палящим солнцем, но он заставлял себя игнорировать это. Теперь пути назад не было. Одна из рук Минхо скользнула по лопатке Джисона, подтягивая верхнюю часть тела ближе, а затем сильнее прижимая к стене. В свою очередь, Джисон сильнее прижался к пульсирующей плоти Минхо, получив почти задыхающийся вздох в качестве обратной связи. Что-то скользкое и теплое скользнуло по шее Джисона. Его брови срослись, мурашки пульсировали по всему телу. Он инстинктивно отодвинул голову в сторону, чтобы предоставить Минхо больше пространства для поцелуя. Минхо мягко прошипел: - Ты не знал, что это были за таблетки, да? Посмотри, что ты сделал со мной, - oн укусил плечо Джисона через рубашку, - Почувствуй, что ты сделал со мной, - сказал он, потираясь своим членом об одетый зад Джисона. Он продолжал лизать и кусать самые чувствительные участки кожи Джисона. Последний громко стонал, но не от боли. Горячий рот Минхо на нем приносил такое удовольствие, что заставил запутаться и задаться вопросом, был ли он тем, кто принял афродизиаки. С гудящим мозгом он вернулся к Минхо, ища большего. Он сморщился и сжал все пальцы вокруг сильного предплечья Минхо, умоляя: - Позволь мне помочь тебе. - Ты не можешь, - Минхо отпустил его, вернув в реальность, - Я не буду заниматься с тобой сексом и еще сильнее усложнять ситуацию, - oн открыл дверь и нервно поправил волосы, - Мы только притворяемся, что влюблены. Это наркотики заставляют меня чувствовать себя так. Плечи Джисона разочарованно опустились. 'Это невозможно, не так ли?' Его горло сжалось, словно он снова собирался заплакать. - Сегодня я буду спать в гостевой комнате. - Хорошо. Ему больше нечего было сказать. Он действительно думал, что это будет та самая ночь, но это была самая худшая из всех его неудач. Это сделало его еще более неуверенным в себе. Насколько ужасным он был, если Минхо не хотел его, даже находясь под воздействием этих таблеток? Оказавшись один в офисе в темноте и тишине, он обнаружил, что стоит перед богатой коллекцией алкоголя Минхо. Он подумывал о том, чтобы разбить каждую бутылку, чтобы отомстить, но он не был большим поклонником конфликтов и мелочности, поэтому он придумал идею получше. Алкоголь заставит забыться, верно?

***

Перегретое тело Минхо рухнуло на кровать гостевой спальни, он издал безнадежный всхлип и отчаянно дернул ремень. Его пальцы дрожали и потели так сильно, что ему потребовалась целая вечность, чтобы расстегнуть его. Потолок вращался над ним, и стены угрожали зажать его до смерти, когда начали давить на него. Боже, он больше не мог этого терпеть. Гнев наполнил его вздымающуюся грудь. Стиснув зубы, он разорвал рубашку. Кто дал эти таблетки Джисону? Кто хотел им воспользоваться? Пытался ли шпион избавиться от него таким образом? Минхо необходимо стать следующим председателем KS, чтобы выиграть эту проклятую войну против семьи Тацуо, но если что-то случится с Джисоном, всему конец. Все это было так неприятно, и он хотел продолжать думать об этом, чтобы решить проблему и найти подсказки относительно личности шпиона, но он не мог. Сегодня вечером его разум был одержим греховными мыслями о Джисоне. Он мог думать только о его губах и о тех временах, когда он целовал их в прошлом… о его голосе, который утром был особенно хриплым… об озорной улыбке, которая появлялась, когда ему что-то нравилось. Он подумал обо всем этом и пошел еще дальше, создавая в своей голове фальшивые сценарии. В своем уязвимом состоянии он представил себе Джисона под собой, который стонал от удовольствия, когда он толкался в него. - Остановись, - сказал он себе, ударяя по вискам, словно это изгоняло нежелательные мысли, - Уйди из моей головы, - oн потянул влажные волосы, - Уходи, уходи, уходи. Но они не остановятся. Он не мог с ними бороться. Он извивался, его дыхание было рваным и медленным, его руки все еще были в его волосах, когда он представлял, как целует и кусает каждый сантиметр его кожи. Раздевает его как куклу. - Уходи из моей головы, - безропотно продолжал он. Он почти не мог удержаться от того, чтобы встать и вернуться в свой офис. Все болело, и он не мог держать глаза открытыми. Его тело умоляло о Джисоне. В тот момент он не хотел ничего, кроме Джисона, но, несмотря на все разочарования и замешательства, он знал, что пожалеет об этом, если будет использовать его для собственного удовольствия. Со стоном он потянулся к нижнему белью. Кончик его члена был настолько чувствителен, что прикосновение к нему послало толчки электричества вниз по позвоночнику. - Ха… Блять… - простонал он, сжав пальцы ног. Продолжая гладить свой член небрежными движениями, он не мог не задаваться вопросами… был ли Джисон типом людей, что громко стонут, или он был тем, кто старался быть тихим? Был ли он типом, что берет на себя инициативу, или он позволил бы Минхо быть главным? Будет ли он говорить с ним грязно? Или он будет застенчивым? Его рука двигалась так быстро, что было больно, но он и не думал останавливаться. Ему нужно было сбежать от этого отчаяния… Он должен как можно скорее избавиться от этого проклятия. Он едва мог это вынести. - Ах… - скулил он, толкаясь в свою дрожащую руку. Еще один толчок, и вот он, кончающий после минуты прикосновений к себе. - Джисон… - yдовольствие разрывало все его тело, заставляя его терять ориентацию в пространстве. - Твои руки действительно сильные, - выпалил он. Это вышло не так кокетливо, как он планировал. - Ты можешь полностью, например, задушить ими своих врагов. *** - Тогда, пожалуйста, помассируй мою спину. Я не хочу прерывать вашу встречу, но мне больно, а ты единственный, кто знает, как это исправить. *** - Тогда ладно, - он осмотрел порез сощуренными глазами, - Надеюсь, ты потеряешь свою руку и станешь как Капитан Крюк, чтобы я мог смеяться над тобой. *** - Нет! - запротестовал Джисон, приклеившись к Чонину, - Я останусь с вами. Обещаю, я буду тихим. Вы даже не сможете сказать, что я здесь! Я буду как растение. Держа глаза закрытыми, Минхо тихо и измученно посмеялся над воспоминаниями, которые невольно пришли в голову. Как хаотично. Как любопытно. Хан Джисон был таким парадоксом. Он может быть таким раздражающим, и иногда таким милым. Особенно, когда его лицо было опухшим после пробуждения, когда его волосы выглядели как воронье гнездо после умывания, или когда его губы были потрескавшимися, потому что он кусал их, снова читая свои глупые комиксы. Он был полной противоположностью Донвона, и это было единственным, что нравилось Минхо в нем. Объективно говоря, он был хорошим парнем. Минхо было почти грустно осознавать, что у него нет шансов быть с кем-то вроде Джисона. Он не был уверен, была ли это просто его удача или его карма за аморальную жизнь, но любовь никогда не была его сильной стороной. Но это не имело значения. Ему было лучше в одиночестве. Он глубоко вдохнул и выдохнул, глядя вниз на член, который все еще был твердым и гордо стоящим несмотря на то, что он только что кончил. Он вздохнул и положил голову обратно на кровать. Это будет длинная-длинная ночь.