Земли за Башнями

Выдрессированный Улэком бык сдвинул с места повозку и потащил по тропе. Под колёса всё время попадали корни, колымага встревала, и долговязому голему приходилось её выталкивать. Содалит делал это с такой лёгкостью, что тягловый бык казался лишним. Когда-то Джовита пытался одолеть самандийцев руками големов. Но те, при всей своей силе, оказались слишком неповоротливыми, их армии вязли в болотах, да и потери восполнялись медленно. Женщины големов дают мало потомства и долго его растят. Для того чтобы големский младенец вымахал в громадину вроде Садолита потребуется семьдесят лет. За это же время у туричей вырастет три поколения расходного материала. Так из големов и не вышло захватчиков и победоносцев, сколько бы храмов ни возводил в их городах Джовита. Зато лучших стражников свет не видывал. Если требуется что-то оборонять, голем с алебардой становится непобедимым. Изучая спутников, Ратибор снова и снова находил подтверждения их словам. На бортах повозки обнаружились закреплённые сети, арканы, манки – масса инструментов, необходимых тому, кто желает взять зверя живьём. Шрамы на звероловах тоже встречались соответствующие. Улэк шёл подле Ратибора и спрашивал о всяком. Обыденные разговоры, какие и полагаются при знакомстве. За беседой воевода не забывал поглядывать на спутников и порой замечал их шепчущимися. Ловя на себе взгляд турича, звероловы смолкали, как будто их застукали за сговором. То ли это обычная реакция на чужака, то ли повод Ратибору насторожиться. Возможно, дела обстояли куда проще, и звероловам попросту не по душе пришлось известие о Гамла Вамхасе. Улэк озвучил товарищам, что Ратибор разыскивает Дерока, чем заставил их морщиться, сплёвывать и ругаться. Репутация мародёра смердела хуже навоза. Прямо перед наступлением темноты удалось выбраться на дорогу. Под ногами возник широкий мощёный тракт. Дряхлый, поросший травой, но стократ более пригодный для повозки, чем вытоптанная тропа. Отряд прошёл по тракту пару вёрст, пока в кромешной тьме не добрался до менгира. Ветхий камень сохранил вытесанную миндалевидную форму, равно как и часть текста на поверхности. Ратибор одолжил факел, но, осветив менгир, не смог прочесть ни строчки. Написано было рунами, коими перестали пользоваться столетия назад. – Знает кто-нибудь, что здесь написано? – попытал счастье турич. – Нет, – ответил похожий на лягушку Бадил. – Мы эти буквы читать не умеем. – Это руны. – Да всё едино: что руны, что буквы. – Ты тут болтаешь, Бадил, а твоему брату нужна помощь, – басовито, как и все дракониды, сказал Янфат. – Ага, иду. Самандиец отправился распрягать быка, а его место рядом с Ратибором занял Янфат. Жилистый, поджарый драконид ростом туричу по плечо. Ночью он выглядел ещё темнее, казалось, что даже глаза его светились чернотой. Встав подле турича, Янфат убрал правую руку за спину. Ратибор видывал у драконидов подобный жест, но не мог вспомнить, что он означает. – Так Улэк с Бадилом братья? – спросил турич. – Истинно так, но предпочитают не говорить об этом. Внезапно драконид прислушался и спросил: – Скажи, синфо, ты ничего не слышал, пока мы шли сюда? – Я слышал много всего, так что скажи точнее, что привлекло твоё внимание. – Мне показалось, что за нами кто-то следует. Прячется в зарослях и наблюдает. – Нет, преследования я не заметил. Странно, что с этим ты обратился ко мне. – Товарищей я уже спрашивал – тоже безрезультатно. Ладно, быть бдительным – дело верное, а выдумывать опасности – не к добру. Давай-ка лучше пройдёмся за хворостом. – Поработать не откажусь. Турич отдал факел Содалиту и отправился с драконидом в подлесок. Ратибор почти ничего не видел, но сушняка валялось так много, что нетрудно было собирать его наощупь. Где-то рядом шуршал трудящийся драконид. Туричу неуютно работалось в молчании – Янфат терялся во тьме, и казалось, что он вот-вот нанесёт коварный удар. Томимый собственной мнительностью, Ратибор заговорил: – Ты обратился ко мне «синфо». Это ведь вежливое обращение, но что именно означает? – В столичном регионе так обращаются к уважаемым попутчикам. – В столичном регионе? А ты разве не с юга, Янфат? – Истинно так, я родился за границей Драконова Царства. Тоже за Башнями. – Правду ли говорят, что там сплошные пустыни? – Есть крупные оазисы, но ими правят тираны. Большинству племён приходится кочевать. Моему в том числе. – В тех краях тоже водятся демоны? – Очень мало, как и всякой другой жизни. Но если сесть на коня и скакать всё время на юг, то однажды увидишь, как на горизонте движутся дюны. Это кольца огромной змеи Собенумы, что опоясывает всю пустыню. С клыков её стекает не яд, а песок, породивший тамошние барханы. Янфат говорил доверительно, что успокоило Ратибора. – Но тебе удалось перебраться в Царство? – Стараниями отца. А там уже и я не посрамил племя. Нанялся стражником на ярмарочной площади в столице. – Насколько мне известно, – деликатно сказал Ратибор, – это очень достойно, учитывая твоё происхождение. – Тебе не стоит осторожничать в выражениях, синфо. Кочевникам работу найти тяжело, не говоря уже о должности стражника, живущего в тепле и сытости. И не собирал бы я сейчас хворост, если бы не доброта моя бестолковая. – Что же ты такое сотворил? – Укрывал у себя грабителя. Такого же южанина, как и я. Но ему повезло меньше, и бедность толкнула его на грабежи. Я, дурак, надеялся, что он угомонится. Так нет же, полез в дом ангельского жреца. – Стало быть, твой товарищ попался и выдал тебя? – Истинно так. И нас отправили в изгнание. Маги сожгли товарищу руки, и от ожогов он погиб в пути. В Землях за Башнями я очутился один. Такова судьба. – А почему тебя изгнали сюда, а не обратно на юг? – По мнению ангелов в пустыне выжить несложно, а здесь – сгинешь наверняка. Ратибор поднял последнюю ветку. – У меня уже руки полны. – И у меня тоже. Пора возвращаться. Сборщики неуклюже побрели назад, обременённые большими охапками. Бадил разжигал костерок из веточек, Улэк натягивал сигнальные шнуры с колокольчиками, а Содалит забавлялся с духами. На голема уселся целый рой созданий. Выглядели те как мотыльки, но размером с воробья и с лицами, как у ангелов. Бородатые малютки ползли по длинным каменным рукам и хватали с ладоней орехи. Содалит наблюдал за духами с этаким подобием улыбки. – Гони ты этих поганцев, – пробурчал Бадил. – Не стану. Мне нравятся. – Потом всю ночь будут донимать. – Костром занимайся. – С костром-то я управился. Вот и вы двое подоспели. Иди сюда, обалдуй, помоги хворост наломать. А то от тебя никакой пользы. – Я повозку выталкивал. Ворча, голем ещё какое-то время отлынивал, но в итоге согласился-таки потрудиться. И если остальные ломали хворостины по одной, то здоровяк просто схватил треть вязанки и одним движением располовинил. Но даже такую помощь Бадил раскритиковал: – Ты смотри, что творишь! Ломаешь так, что щепа летит! А если в глаз попадёт? – Зажмурился бы. – Может, мне ещё отвернуться, мозги булыжные? – Полно вам, – примиряюще сказал Улэк, закончив установку сигнализации. Глава отряда украдкой осмотрел сложенные мешки, а также расположение костра. Устройство лагеря вполне его устроило, так что самандиец присоединился ко всем ломать сучья. – Знаю, что тебе не нравится ходить на север, – сказал Улэк брату. – На север только дураки ходят. Демоны на каждом шагу, а что взамен? – Единороги. – Единороги, – передразнил Бадил, складывая хворост в костёр. – Интересно, что ты скажешь, если их там не окажется. Улэк захотел поспорить, но в словах брата оказалось слишком много правоты. – Поймаем другого диковинного зверя, – ответил самандиец вместо этого. – Может, и ты себе кого подберёшь? – Я никогда не говорил, что ищу себе особенного питомца. Я ищу того, кто станет мне хорошим другом. Где я его встречу? Да кто знает… Уверен, что не на севере. С хворостом было покончено, и путники расселись вокруг костра. Содалит подтащил себе подходящий валун, ибо из-за каменных суставов едва ли мог сесть на землю. Настало время отдыха, питья из фляг и быстрого ужина. Спутники поделились с Ратибором всем необходимым. Звероловы вели себя мирно, никакого подвоха в их товариществе не чувствовалось. Костёр и тесный круг спутников создали-таки атмосферу спокойствия. Алое пятно уюта на тёмном полотне ночи. В наступившей тишине лишь треск костра услаждал уши отдыхающих. Спутники посидели в молчании, думая каждый о своём. Похожие на мотыльков духи порхали над лагерем, садясь временами на Содалита. Толстокожий голем даже не ощущал их когтистых лапок. – Говорил же, что теперь не отстанут. – Да и пусть. Духи удачу приносят. – Удачу? Ну, так насади их на бусы. Может, в кости начнёшь выигрывать. – Зря ты рот свой открываешь. Духов считают гадкими вредителями, но правда в том, что благороднее них созданий не бывает. Они не предают, не врут, у них свой кодекс чести. – Да-да, охотно верю. – Это правда. Если дух сделается твоим должником, то костьми ляжет, но отплатит. – По мне, так лучше гнать их отсюда палкой. – Как же ты смеешь их гнать, если они здесь хозяева, а не мы? – Они разве этот менгир поставили? – разошёлся Бадил. – Или дорогу вымостили? Интересные хозяева. – А известно ли чья это дорога? – спросил Ратибор. – Кто и когда её построил? Сидящие вокруг костра переглянулись. Самым осведомлённым оказался Улэк, он и поведал: – Надо полагать, её вымостили твои родичи. Дорога соединяла земли, где раньше жили туричи, с землями оронов, которые до сих пор сводят концы с концами. Ороны на востоке, а там, куда мы направляемся, раньше было государство твоих предков – Бриславия. – Бриславия? Никогда бы не подумал, что она так близко. В детстве Ратибор слушал сказки о Бриславии, а, повзрослев – легенды. И всякий раз ему казалось, что Бриславия – прародина туричей – находится в немыслимых далях. – Я ведь помню притчу, – неуверенно проронил Ратибор, – о том, как туричи покинули Бриславию и отправились искать новый дом. В притче сказано, что шли они не один год. А на деле тут неделя пути. – А знаешь ли ты легенду о Туровой Охоте? – подался вперёд Улэк. – Любой уважающий себя турич знает. – Можешь рассказать? Легенду-то мы знаем, но никогда не слышали её из уст турича. Не удивлюсь, если известная нам версия – брехня от первого до последнего слова. – В таком случае… Ратибор откашлялся и взял паузу. Хорошим рассказчиком он не славился, так что ему потребовалось время вспомнить все детали. Незначительные на первый взгляд, но очень важные. Так, по крайней мере, его учил Лесьяр – волхв, что поведал Ратибору немало историй. Почувствовав, что готов, турич приступил: – Пятьсот лет назад, когда Бриславия процветала, на территорию её вторглись исполины. У гигантов не было злого умысла, но они шли вперёд и топтали всё на своём пути. Как если бы бредущий вепрь не заметил, что растоптал муравейник. Многих туричей погубили исполины и много городов разрушили. Тур пытался остановить чудовищ, но у него ничего не получалось. И тогда бог обратился к своему брату. – К Свару? – спросил увлечённый Улэк. – К кузнецу Свару, – кивнул Ратибор. – И тот выковал Туру доселе невиданное оружие – секиру, получившую имя Родия. Эта секира могла ловить молнии и метать их во врагов, могла создавать ураганы, вырывающие деревья с корнем; могла поднимать волны, сбивающие исполинов с ног. Многих чудищ сразила Родия. – Но Бриславия всё равно пала? – Да, ведь исполинов оказалось слишком много. Гиганты наступали, как бы отчаянно ни бились Тур и семья его. Тогда повелел бог туричам отправиться на поиски нового дома, пока он с братьями, женой и дочерью будут сдерживать волны исполинов. И бился он с врагами десяток лет, пока не перестали приходить новые. Но затишье не успокоило Тура. Ратибор прервался, вспоминая дословное окончание. Он не осознавал всех его тонкостей, но пытался вторить за сказителями более мудрыми. – Тур решил, что его народу не будет спокойствия, пока жив хоть один исполин. Объявил он Турову Охоту и вместе с семьёй отправился на восток. Туричи остались без своих богов, но не прекратили поклоняться им. А Тур и поныне ведёт Охоту где-то на краю мира. – Славная легенда, – кивнул Улэк с улыбкой. – А ведь та версия, что я слышал, почти сходится с твоей. Есть, правда, отличие. – Интересно услышать. – Местные сказители добавляют в историю Седую Скотницу. Наслышан о ней? – Не из-за неё ли мой народ гонят из Волчьей деревни? – Именно так. Из легенды о Туровой Охоте происходит поверье об этой бестии. Ведь в концовке сказано, будто не Тур велел своему народу уходить, а Скотница прогнала туричей, когда те остались без божьей опеки. – Но это, в самом деле, чушь, – неожиданно включился Содалит. – Туричи исполинов не испугались, а от Скотницы убежали? Никто не нашёлся с ответом, и любопытные взгляды сошлись на Ратиборе. Всем не терпелось услышать, что он скажет о Седой Скотнице. В конце концов, её упоминание прозвучала как плевок в сторону туричей. Героизм их богов заменили трусливым бегством целого народа. Звероловы заметили, как сомкнулись брови недовольного Ратибора. Искажённая легенда задела его за живое, и всем не терпелось узнать, как турич отстоит честь предков. К сожалению, на остроумный ответ воеводу не хватило, и звероловы услышали грубость: – Всё, что бы я ни услышал о Скотнице, говорит мне о её ложности. И сама демоница, и её причастность к судьбе Бриславии – глупый вымысел. – Не веришь, значит, в Седую Скотницу, – сказал Улэк. – Молись, чтобы об этом не прознал Бедрианг. Уж он тебе голову оторвёт за сказанное. Ратибор уловил предательскую интонацию в голосе самандийца. Не Бедрианга, а самого Улэка обидели слова турича. Гневом вождя он лишь прикрылся. Но стоило взглянуть Улэку в глаза, как в них обнаружилась привычная весёлость. Впрочем, спускать ему скрытые угрозы Ратибор не стал: – За моей головой уже очередь выстроилась, – произнёс турич вкрадчиво. – И стоят в ней, при всём уважении, лица более могущественные, чем вождь Бедрианг. – Тогда ясно, чего тебя к Дероку тянет, – усмехнулся Бадил. – Не терпится поскорее умереть. Подле Дерока сгинешь наверняка, да в таких ебенях, что ни Седая Скотница не найдёт, ни даже трупные черви. Шутка самандийца стала отличным поводом завершить разговор. Началась подготовка ко сну. Содалит вызвался первым нести дозор, а Бадил пообещал сменить его к середине ночи. Путники сняли плащи и скрутили их в тюки вместо подушек. Плотным кольцом они улеглись вокруг костра. Ратибор положил под голову щит, а оружие сложил под боком. Улэк не удержался от вопроса: – Даже кольчугу не снимешь? – Мне в ней спокойнее. – Какой же в кольчуге отдых? – Я привык. После случившегося Ратибор собрался обойтись полудрёмой, однако прошло всего несколько минут, как он провалился в сон. Ни жёсткое ложе, ни тяжёлое одеяние, ни даже затаённая Улэком обида этому не воспрепятствовали. Турич редко видел сны. Неся службу на границе с Драконовым Царством, Ратибор не увидел ни одного сновидения, не было грёз и во время войны с самандийцами. Но здесь, на заброшенной дороге, его настигли кошмары. Абсолютная чернота сна заполнилась яркими красками, слагающими чудовищную картину. Ратибору приснился Джовита. Крылатый бог взирал на турича с равнодушием, скрывающим безжалостную кровожадность. Джовите некуда было спешить – бог сжимал в руке белую нить, тянущуюся к шее турича и обвивающую её стальным кольцом. Что бы минотавр ни делал, он не в силах был порвать тонкие путы. Потому что эти путы сплели из его души. Джовита знал миллион способов покарать пленника и медлил лишь потому, что не мог выбрать страшнейший. Всемогущий обдумывал столь изощрённые казни, что описать их было невозможно, равно как и причиняемые ими страдания. Ратибор оцепенел: не мог ни двинуться, ни вздохнуть, ни помыслить. В глазах Джовиты виднелась сталь, не обещающая ни толики милосердия. А затем божество шагнуло в сторону обречённого. И тут кошмар прервался. Но пробудил Ратибора не страх, а рефлекс. Рука сама схватилась за оружие, а распахнутые глаза уставились на Бадила, тянущегося к туричу. На радость последнему сознание Ратибора очнулось, и он сдержал инстинктивный удар. Топор застыл на замахе, и Бадил отпрянул в испуге. – Тише ты! – воскликнул тощий самандиец. – Успокойся. – Зачем ты руки ко мне тянул? – Руки тянул? Думал, обокрасть хочу? Да я духа прогонял. Ратибор огляделся и спросил более грозно: – Какого ещё духа? – Так ты уже спугнул его. Покачав лягушачьей головой, Бадил отполз на корточках к костру и подбросил хворосту. А тут ещё и Улэк перевернулся с боку на бок, отчего возникло ощущение, что тот лишь притворился спящим. – Из-за Содалита эти духи теперь не отстанут, – прошептал Бадил. – Чуть не по головам ползают. А кто знает, чего от них ждать. Ратибор расслышал шелест крыльев в темноте, а потому опустил топор. Турич лёг и задумался, стоит ли вновь закрывать глаза. Поведение самандийцев казалось подозрительным, вернулась нервная настороженность. Кроме того, во сне ждал Джовита. Ратибор не знал, как поступить, и просто уставился в тёмное небо. Задумавшись, воевода вспомнил легенду, что рассказал попутчикам. А вдруг она правдива? Вдруг где-то на востоке ещё можно отыскать Тура и призвать его на битву с Джовитой? Вдруг в этом спасение туричей? – А спишь ты чутко, – произнёс Бадил. Ратибор не ответил.