Земли за Башнями

– Следов не находили? – спросил оленеголовый Бэюм. Опостылевший вопрос прозвучал во время неспешного ужина. Обитатели землянки промолчали, и лишь однорогий Акинд ворчливо ответил: – Я давно перестал искать Игиона. Он либо сгинул, либо ушёл. Мы его уже не отыщем. – Следы, что я находил, вели к Волчьей деревне. Если это его следы. – Больно ты с ним возишься, – пропищал шестилапый Дюлгак. Бэюм не стал говорить, что Игион приносил больше пользы, чем остальные постояльцы вместе взятые. Лишиться хорошего товарища и даже не узнать, что с ним стало, виделось Бэюму не лучшим исходом. – Нам стоит озадачиться обглоданным нетопырем, – сказал орон Накин. – Вот это уже проблема. – Отметина на позвонках в точности, как от твоего копья, – произнёс голем Карф, который и обнаружил скелет. – Выходит, Ратибор проткнул ему шею. – Нахваливать рогатого можно долго, – сказал Дюлгак, – но место демона скоро займёт новый. И с этим надо что-то делать. – И что вы предлагаете? – язвительно произнесла Нулгина. – Воскресить нетопыря? Поставить ловушки на нового демона? Решили заделаться умными и обхитрить неизвестность? Вот только выглядите от этого ещё глупее. Постояльцев разозлили даже не слова ороницы, а неспособность сказать что-либо в ответ. Бэюм внутренне порадовался острому языку супруги, но словами постарался смягчить сказанное ею: – Спокойнее, Нулгина. К новому хищнику нельзя относиться легкомысленно – вот к чему ведут… Хозяин дома осёкся, расслышав ухающую канонаду в небе. Шум множества крыльев, как будто целый рой летунов явился взамен нетопырю. Хлопки приобрели характерное звучание, после чего стихли где-то на границе кроны дуба. Чужаки приземлились. Товарищи попытались окликнуть Бэюма, но тот жестом приказал молчать. До ушей орона донеслись звуки шагов: незваные гости увидели свет и направились к землянке. Незнакомцев прибыло немало, но Бэюм взял копьё и отважно двинулся к выходу. Мысль, что он здесь хозяин, придавала ему храбрости. Орон распахнул дверь и вышел навстречу фигурам, освещённым магией. Не успел он разглядеть, что за сфера рассеивала белёсый свет, как из неё ударил мощный луч и ослепил Бэюма. Охотник закрыл лицо рукой и направил копьё на чужаков. Так он и стоял, слыша, как неизвестные выстраиваются перед ним полукругом. – Интересное у тебя оружие, – раздался женский голос. Бэюму стал часто моргать. Это позволило восстановить зрение и взглянуть, кого принесла нелёгкая. Первое, что бросилось в глаза, – это светящийся клуб, витающий над ладонью крылатого мага. Тот стоял во главе отряда из дюжины вооружённых ангелов: воинов в тяжёлых чёрных латах, птерюгесах и шлемах с плюмажами. Поножи и наручи дополняли их защиту, с плеч свисали чёрные плащи с вырезами под крылья. В руках ангелы держали копья, а на поясе носили гладиусы. Бэюм никогда не слышал о чёрной манипуле – элитной гвардии Джовиты – однако именно она выстроилась перед его домом. Сложно представить себе силищу воинов, способных летать с такой амуницией. Тем удивительнее было видеть в их рядах женщину. Воительница сделала несколько шагов вперёд, оставив позади даже грозного мага. Во взгляде её чувствовалась надменность, а в движениях – расслабленность. Женщина взирала на орона, как на мальчишку с палкой. Она вышла против рослого Бэюма, не допуская, что тот хотя бы случайно ей навредит. Но в случае, если он попытается, воительница не подумает прятаться за спины товарищей. Происходящее откровенно забавляло её. – Ты держишь гасту – ангельское копьё, – сказала женщина. – Откуда оно у тебя? Бэюм взялся за древко двумя руками и встал наизготовку. Дыхание его сделалось тяжёлым, словно орон уже побывал в бою с чужаками. Сглотнув, он приготовился решительно им ответить: – Это копьё я нашёл в лесу. – Ты наткнулся на павшего ангела и поживился его вещами? – Я нашёл только копьё. Наверно, владелец выронил его… – Скорее орёл выронит свой клюв, – раздался чей-то хриплый голос. Бэюм не разглядел, кто из отряда это сказал. Пока орон высматривал говорившего, женщина сделала ещё один шаг и упёрла своё копьё пяткой в землю. Положив вторую руку на талию, она произнесла: – Слушай меня внимательно, олений выродок: врать у тебя не получается. Мы нашли мёртвого ангела к западу отсюда. Вещи его остались нетронутыми, а среди них были настоящие сокровища для такого дикаря, как ты. Кто-то забрал лишь копьё, которое ты держишь в руке. И этот кто-то, – голос воительницы превратился в рычание львицы, – я уверена, был здесь. Хорошо вооружённый минотавр. Вспоминаешь? – Здесь не было чужаков, – ответил Бэюм. – Ангел, должно быть, выронил копьё в схватке с демоном. – Гни свою линию, – с показным равнодушием ответила крылатая. – А я поспрашиваю тех, кому ещё не изменила память. И воительница вальяжно направилась в сторону двери. Она буквально собиралась отпихнуть Бэюма, словно он был стоящим на пути ведром. Опешив на секунду, охотник всё-таки нанёс удар, но противница уклонилась и схватила гасту. Взяв собственное копьё ближе к наконечнику, женщина проткнула им правую руку орона. Не успел тот закричать, как воительница отняла его оружие и ударила крылом по горлу. Следом вонзила пятку копья в живот, роняя охотника на колени. Воительница возвысилась над побитым, но уже через секунду среагировала на движение в дверях. Перехватив отнятую гасту, она метнула её точно в дверной проём. – Нулгина! – выкрикнул Бэюм. Орон подскочил, было, но боль в животе и колотая рана скрутили его. Бэюм разве что смог обернуться и увидеть, что влетевшее в дом копьё вонзилось в стену, не причинив никому вреда. А к порогу уже приближалась воительница, помешать которой Бэюм был не в силах. Мерзавка по-хозяйски спустилась по ступеням, как вдруг ей навстречу выскочил Карф. В руках он держал дубину и не побоялся пустить её в ход. Воительница отпрянула от взмаха, а затем утекла в сторону от атаки сверху. Сильным ударом она воткнула копьё голему в горло, но толстая шкура помешала ей глубоко погрузить наконечник. Карф ударил рукой наотмашь, но противница отпрыгнула, оставив гасту торчать в каменной шее. Тотчас голема оплели светящиеся путы. Маг схватил Карфа десятком нитей и одним движением кисти повалил на землю. Над упавшим воспарил один из легионеров и, рухнув всем весом, пронзил Карфу голову. Умирая, тот засучил ногами. Сразивший голема ангел схватил копьё предводительницы и вогнал его глубже в глотку. На этом убитый обмяк. Могучий воин выдернул обе гасты и протянул одну из них владелице. – Диана, – сказал он хриплым голосом. – Благодарю, Хермэнус. Женщина склонилась над Карфом и пригляделась к его ремню. На нём обнаружилась бляха, популярная у столичных големов. – Гляжу, ты любитель приютить еретиков, – процедила та, которую назвали Дианой. – Хермэнус, займись им, а вы двое за мной. Стоявшие в первых рядах ангелы последовали за Дианой, бесстрашно спускающейся по ступеням. Бэюм попытался предупредить домочадцев, но его крики быстро стихли под кулаками Хермэнуса. Внутри землянки Диану ждали сжавшиеся в углах постояльцы. Те побросали оружие ещё до того, как ангелы переступили порог. – Мы сдаёмся, – проблеял однорогий Акинд, опускаясь на колени. Воительница, не меняясь в голосе, скомандовала: – Рогатых на улицу. Животину убейте. Шестилапый Дюлгак прижался к стене и пискнул: – Я не животное… Направленное в него копьё остановилось, но после небрежного жеста Дианы пронзило беднягу. Убивший коротышку ангел и бровью не повёл, словно, действительно, расправился с псиной. Безжалостные легионеры схватили оронов и поволокли из дома. А их предводительница отвлеклась на шорох за стеной. Разглядев неприметную дверь, Диана направилась в хозяйскую комнату. Женщина прислонила к стене копьё, неудобное в тесном помещении, и распахнула дверь. Стоило ей шагнуть внутрь, как из угла накинулась Нулгина с ножом. Но сколько бы ярости ороница ни вкладывала в удар, тренированная Диана перехватила её за запястье и выкрутила отточенным движением. Кости в руке Нулгины мерзко хрустнули. Ороница с воплями попятилась, нож вывалился из сломанной руки. На улице отчаянно закричал Бэюм, но пара затрещин напомнила ему, что следует помалкивать. Продолжая пятиться, Нулгина наткнулась на кровать и со стоном села на неё. Попытка двинуть кистью обернулась болью. Несчастная ороница не сдержала слёз и прижала к телу сломанную руку. Загнанно подняв глаза, она взглянула на Диану, изучающую лежащий на полу нож. Брезгливо скривившись, крылатая пнула оружие в угол, после чего расстегнула застёжку шлема. – Примипилия? – окликнул предводительницу вошедший в дом воин. – Всё в порядке. Ждите меня снаружи. С этими словами воительница сняла шлем, явив Нулгине свою внешность во всей полноте. Аристократическая красота Дианы сочеталась с волевым чертами, а военная строгость несильно испортила её женственность. Каштановые волосы были собраны в пучок на затылке. Тёмные глаза источали высокомерие, причины которого были ничуть не иллюзорными. Пока Нулгина пыталась побороть слёзы, Диана огляделась по сторонам и обнаружила идол Зелы. Пронзительный взгляд едва не испепелил образ богини. Поругав языческое божество, Диана водрузила на идол, словно на подставку, свой шлем. Одна рука воительницы легла на пояс, а вторая – на эфес гладиуса. Диана долго молчала, словно ждала, когда Нулгина зайдётся признаниями. Но ороница не произнесла ни слова, потому ангельской сволочи пришлось спросить: – Ты супруга того рогатого? Если, конечно, вам, лесному племени, известно о супружестве. – Я хозяйка этого дома, – Нулгина придала своему голосу храбрости. – Запихнули три бревна под дуб и уже называете это домом? Склонив голову набок, Диана продолжила допрос: – У твоего мужа оказалась скверная память. А ты не вспомнишь, откуда у него появилось ангельское копьё? – Здесь был тот, кого вы ищете. Он расплатился копьём за ночлег и ушёл. – Сдаётся мне, ты тоже возомнила себя великой лгуньей. Если всё было так, почему твой супруг стал выгораживать случайного путника? – Таковы у нас законы гостеприимства. – Законы? Смешно слышать, как дикари говорят о законах. Кто вам их установил? Та деревянная корова под моим шлемом? Нулгине пришлось стерпеть это и повторить: – Турич заночевал, а наутро ушёл. – Куда? – На восток. – На восток? – ехидно улыбнулась Диана. – Благодарю за подсказку – теперь мы отыщем беглеца в два счёта. Отправимся скорее в путь. Диана взяла шлем под мышку, уронив при этом идол с полки. – Ну же, где твои законы гостеприимства? Пойдём, проводишь нас в дорогу. С этими словами Диана схватила Нулгину за рог и потащила из дома. Она без труда выволокла сопротивляющуюся ороницу и вытолкнула наружу. Нулгина покатилась по земле, крича и хватаясь за сломанную руку. – Нулгина! – завопил Бэюм. – Не трогайте её! – Хермэнус, оленеголовый не истечёт кровью? – спросила Диана из землянки. – Жгут уже наложили. – Тогда меч ему к шее. Исполнительный ангел взял Бэюма за рог и оттянул голову назад. К открывшемуся горлу приставил гладиус, да так плотно, что у орона не получилось бы заговорить, не порезавшись. Диана же, надев шлем и взяв копьё, вышла из дома. Её новые распоряжения прозвучали с военной суровостью: – Мариус, поставь рогатую на колени. Из полутьмы вышел легионер, самый крупный из всех. Такой атлет мог бы потягаться с големом в рукопашной, а Нулгина в его лапах казалась хрупкой веточкой. Гигант поднял стонущую ороницу за воротник. – Оставьте её, – отчаянно прошептал Бэюм. Четверо оронов застыли, готовые к худшему. Отряд ангелов замер, способный за секунду перебить пленников. Но воины медлили, спокойно дожидаясь приказов Дианы. Та оглядела рогатых и изрекла грозно: – Меня зовут Диана Персекута. Я ношу звание примипилии – командующей чёрной манипулой. Моя сестра Акуэль – бывшая супруга Джовиты. И поверьте, что я стою и своего родства, и своего титула. Так что поймите уже, что ваша плебейская хитрость – ничто для меня. Я слышу каждое лживое слово, и лишь вопрос времени, когда вы скажете правду. Голос Дианы всё больше походил на раскат грома. Когда она сделала паузу, эхо продолжило вторить среди деревьев. – Я ищу не беглого раба, не вора и не дезертира! Я ищу скотину, что убила мою сестру, что убила супругу моего бога! И я настигну ублюдка, клянусь в этом своей душой, что завещана Джовите. Думаете, ваша ложь остановит мою священную месть? Если я потребую, передо мной даже деревья начнут отчитываться! Так что прекратите воображать, что у вас есть честь, принципы или законы, вшивые вы язычники! Склонитесь перед божьими слугами и отвечайте на вопросы! Довершая сказанное, примипилия властно указала на одного из оронов: – Лаэлус, сперва его. Маг приблизился к пленнику и потянулся к нему светящейся дланью. Накин пытался оказать сопротивление, но оно оказалось тщетным против сильных ангелов. Ладонь мага легла на лицо обречённому, и свет волшебными щупальцами пополз в глаза и ноздри. Чувствовалось, что ангельская магия причинила орону невыносимую боль, но и не позволила ему ни закричать, ни скорчиться. Брат несчастного лишь проблеял что-то наперекор, но тотчас отвернулся и зарыдал. Бэюм уставился на жуткую пытку, как вдруг услышал слова Дианы: – Твоя супруга созналась, что турич ночевал здесь. Это правда? – Да. – Уже лучше. Предводительница подала знак, и Лаэлус усилил напор. Щупальца света стали толще и потекли в глаза орону с большим неистовством. Мучимый, казалось, не отреагировал, но по мельчайшим подёргиваниям стало понятно, в сколь страшную агонию ввергла его магия. – А наутро турич ушёл? Один? – Нет, – выдавил из себя Бэюм. – Я проводил его до Волчьей деревни. – То есть, ты лгал мне во всём? – Да, я лгал. – Хермэнус, отрежь ему копыта. Нулгина зашлась отчаянными криками, а Бэюм закрыл глаза в ожидании расплаты. Но верный офицер Дианы медлил с выполнением приказа. Подумав, он обратился к командующей: – Примипилия, если позволишь, я хочу расспросить его, прежде чем калечить. – Позволяю, – ответила воительница, привыкшая доверять чутью Хермэнуса. Кивнув, ангел чуть двинул гладиусом, напоминая, что тот ласкает горло пленнику. Хермэнус спросил: – Где эта Волчья деревня? – На восток, в полутора днях пути. Если пешком. – Турич спрятался в деревне? – Нет, рогатых туда не пускают. – Значит, он двинулся дальше? – Да. Хермэнус захотел задать следующий вопрос, но его прервала мощная вспышка. Все присутствующие зажмурились и отвернулись от Лаэлуса. Сам он закрылся рукой от вышедшей из-под контроля магии. Орон под его ладонью затрясся, как тряпичная кукла. – Лаэлус! – выкрикнула Диана. Маг бился с заклинанием, словно с псом, натянувшим поводок. С большим трудом он прервал колдовство: грянула вспышка, ослепившая так, что ночь стала ещё темнее. Лаэлус схватился за сведённую судорогой руку и оглядел полученный результат. Пытаемый им Накин застыл замертво, его сосуды чуть заметно светились под кожей, из глаз и ноздрей валил дым. Державшие оронов воины попятились. Освобождённый Акинд не сдвинулся с места, а лишь немо двинул челюстью. Неясно было, что овладело его умом: боль от потери брата или страх повторить его участь. – Что ты натворил, Лаэлус? – громыхнул голос Дианы. – Заклинание вышло из-под контроля, – виновато отчитался маг. – И как ты это объяснишь? – В этом месте эфир хаотичен, примипилия. Его то еле хватает на простейшие заклинания, то накатывает валом. Диана недовольно отвернулась, но дала понять магу, что наказания не последует. Тот же не смог остановить оправданий: – Раньше мне не приходилось иметь дело с подобным. – Твоя рука. Ты можешь колдовать дальше? – Скоро пройдёт. – Впредь я жду от тебя большей аккуратности, – процедила Диана и перевела взгляд на Бэюма. – Похоже, один из твоих братьев погиб. – Эти двое мне не родичи, – пробормотал шокированный орон. – Вот как? А я думала, что вы, рогатые, все из одного отёла. Как и положено стаду. Ты закончил, Хермэнус? Ангел вернулся к допросу: – Ты знаешь, куда турич направляется? – Он говорил, что ищет широкую реку. Она далеко на востоке, но дороги к ней я не знаю. Турич собирался найти в Волчьей деревне проводника. – Диана, нам понадобится следопыт. Не успела примипилия обдумать предложенное, как загомонила Нулгина: – Мой муж – лучший следопыт во всей округе. Он отведёт вас к Волчьей деревне, а затем выследит турича. Диана строго посмотрела на Бэюма, словно пыталась разглядеть нутро, где описаны обещанные его супругой таланты. За тягостные десять секунд воительница решила судьбу охотника: – Хермэнус, не калечь его. Проверим, так ли он хорош. Бэюм еле сдержал слёзы облегчения. Нулгина же не отличалась такой выдержкой и зашлась тихим плачем. Оба они зашептали молитвы Зеле. Распоряжаясь жизнями, как монетами, Диана подошла к орону и сказала: – Твою супругу мы возьмём с собой. Приведёшь нас к туричу – мы вас отпустим, а если вздумаешь водить кругами… Мариус, рог. Услышав приказ, громадный ангел отломил Нулгине правый рог. Вопль ороницы огласил округу, истошные завывания пробудили Акинда, который, казалось бы, впал в беспамятство. Бэюм дёрнулся, было, защитить супругу, но смог лишь прошептать обещание подчиняться. По голове Нулгины потекла тёмная струя крови. Равнодушный палач Мариус отшвырнул в сторону отломленный рог. – Диана, что с третьим пленником? – спросил Лаэлус. – Убейте. – Нет! – завопил Акинд. – Бэюм, скажи, что я твой… Однако выверенное движение гладиусом оборвало его причитания. Бэюм бессильно наблюдал, как его близких увечат и режут. Иные мясники испытали бы больше сантиментов, нежели легионеры чёрной манипулы. Нулгина продолжала стенать, кровь лилась из её раны. Но Диане были безразличны муки ороницы – воительница даже не поморщилась от её криков. Она лишь оправила пояс и приказала: – Вставай и показывай дорогу. Бэюм не сводил глаз с супруги, но при первых же словах Дианы покорно отозвался: – Прямо сейчас? – Да. Я спешу.