Земли за Башнями

Чёрная манипула двигалась на восток, не задумываясь о привалах. Бэюм выбился из сил, но продолжал идти, помня о Нулгине. Супругу вели в конце отряда, а охотнику не давали даже обернуться и взглянуть на неё. Лишь редкие стоны напоминали о несчастной. Ей не позволили наложить шину на руку – решили, что достаточно будет забинтовать голову. Такой у ангелов был подход к врачеванию. Сам Бэюм шёл, зажимая рану от копья, кровоточащую вопреки жгуту. Воины шагали без устали, останавливаясь лишь для короткой передышки. Доспехи, под которыми лошадь бы свалилась в изнеможении, ангелы носили как льняную тунику. Диана часто отправляла вперёд разведчиков, и прошагавшие полдня легионеры без труда воспаряли в небо. Ангелы маршировали по лесу, не таясь. Их бряцающее снаряжение должно было привлечь всех демонов в округе, но те, напротив, расступились перед чёрной манипулой. Всю ночь отряд ломился сквозь чащу, и хоть бы один хищник проучил шумных пришельцев. Лишь к утру случился долгожданный привал, но столь недолгий, что пленники успели разве что пот смахнуть. Прозвучали молитвы Всеблагому Джовите, после чего наступил новый этап погони. Со временем измотанный Бэюм побрёл с тупым безразличием. Он уже не разбирал дороги, но инстинкты вели его верно. Бесконечное шествие прекратилось внезапно, когда впереди зашуршали кусты, и из-за них вышел разведчик. – В часе ходьбы огромный скелет, – доложил легионер. – А под ним какое-то поселение. – Это то место, куда мы идём? – спросила Диана. – Да. Волчья деревня. Примипилия обернулась к отряду и скомандовала: – Конвоиры остаются с пленниками и продолжают движение. Остальные – на крыло. Перехватив копьё двумя руками, Диана направилась к прогалине. Размяла плечи, взяла разбег, подпрыгнула. С мощным уханьем крылья разогнали воздух и подбросили Диану вверх. За несколько взмахов она поднялась над кронами и полетела на восток. Позади неё громыхнули десять пар крыльев. Ангелы произвели шум, сравнимый с лошадиным галопом. Воины выстроились клином – Диана заняла место во главе. Воительница задала высокий темп. При каждом взмахе у неё работали мышцы плеч, груди и спины. Всё тело напряглось и вытянулось в струнку, дабы достичь наибольшей обтекаемости. Диана чувствовала себя гончей, спущенной с поводка. Сытая лесом по горло, она с наслаждением воспарила ввысь, к пьянящему разряженному воздуху. Пёстрые крылья ей были привычнее стройных ног, а небесный простор казался надёжнее твёрдой земли. Диана упивалась полётом. За десять минут отряд пролетел расстояние, на которое пешком потратил бы час. Легионеры насторожились, увидев впереди исполинский скелет, но их предводительница не придала ему значения. Её заботила лишь поимка Ратибора, но никак не пейзажи, на фоне которых она это сделает. Небольшого интереса Дианы удостоился лишь ангел, порхнувший с волчьего ребра и устремившийся к черепу. Примипилия мирилась с изгнанниками из числа других рас, но ангел в Землях за Башнями виделся ей мерзким предателем. Крылатый еретик спрятался под головой исполина. Там, во мраке костяного капища, творилось какое-то богохульство. Под сводами черепа звучала племенная музыка, а из носового отверстия валил дым. Образ огнедышащего волка устрашил легионеров, но только не Диану. Примипилия полетела к месту событий. Отряд приземлился подле волчьего затылка, там, где можно было зайти в причудливый храм. Сосны, проросшие сквозь глазницы, заслонили путь солнечному свету, отчего пространство под черепом сделалось тёмной пещерой. И пещерой притом необъятной – редкая городская площадь сравнилась бы с ней размерами. Большой костёр, горящий в дальнем конце, казался отсюда искрой. Но его света хватало, чтобы ангелы разглядели столпившихся вокруг костра язычников. Гремела дрянная мелодия, какую и ждёшь от дикарских труб и барабанов. Радеющие скандировали нечто в такт этой какофонии. – Языческое отребье, – скривился могучий Мариус. – Числом у них значительное превосходство, – сохранил хладнокровие Хермэнус. – Какой у нас план, Диана? – Мы не станем проливать кровь, пока этого не потребуется. Идём внутрь. Чёрная манипула вошла под своды черепа. Наблюдая за церемонией, Диана различила жрецов дикого культа – двух самандийцев. Один из них, окрасив кожу в красный и оранжевый, стоял лицом к толпе, а вторая – женщина – танцевала вокруг костра и швыряла в огонь цветы. От них дым становился белым и густым. Проводящий обряд самандиец взмахнул руками, чем заставил толпу выкрикнуть что-то неразборчивое. Музыканты сменили мотив, эхо отразилось от стенок черепа и мелодия вихрем обуяла деревенщин. И пусть их завывания резали ухо, в истовости дикарям было не отказать. Легионеры остановились поодаль. В этот момент в кругу света появился ангел, ранее замеченный Дианой. Он пробился к жрецу и шёпотом доложил о чужаках. Краснокожий самандиец нагло уставился в темноту, ровно туда, где и выстроился отряд Дианы. Лучшее, что пришло ему в голову, – это впечатлить незваных гостей ритуальным кривлянием. Спровадив ангела, самандиец приступил к церемонии: – Весь этот год мы не знали бед от демонов! Иргием сторожил наш покой! Даже в смерти он следил за лесом и не подпускал тварей к нашим домам! – Велик во смерти! – грянула толпа. – Внушает страх Иргием самим порождениям кошмара! – Велик во смерти! – Лютые твари дрожат при виде Иргиема! Велик во смерти! – Велик во смерти! Самандиец развёл руки в стороны и произнёс: – Так не дадим исполину забыть своих врагов! Наполним ноздри его смрадом чудовищ! Пусть волк возьмёт след демона и продолжит охоту даже в загробье! Музыканты нарастили темп. Радеющие зашлись ритмичными выкриками. По левую руку от жреца из темноты вышли два самандийца, тянущие кого-то верёвками. Пленником оказалось существо в аршин высотой с короткими задними лапами и длинными передними. Его длинную шею венчала лосиная голова. Размеры и жалобное блеяние выдавали в демоне детёныша. Обречённый малыш упирался, но был бессилен против двух рослых самандийцев. Те подвели демонёнка к костру и взяли за когтистые лапы. Помощница подала жрецу ритуальное оружие – вытянутое подобие серпа. Культист взял беззащитную жертву за загривок и задрал ей голову кверху. Будь Диана мягкосердечной, она бы вздрогнула, услышав жалобный крик демонёнка. Не спеша прервать его страдания, жрец продекламировал: – Дадим Иргиему вдохнуть крови порождений ночи! – Крови для волка! Жрец приставил серп к мягкому горлу и вскрыл его лёгким движением. Толпа возрадовалась конвульсиям создания, возрадовалась брызжущей крови. Крови, в которой не было ничего демонического. – Дадим Иргиему вдохнуть праха порождений ночи! – Праха для волка! Самандийцы швырнули труп демонёнка в костёр. Туша упала на пламенное ложе, вверх взметнулись искры. Жертва тотчас затерялась в огне. – Дадим Иргиему вдохнуть дыма, придающего свирепости! – Дыма для волка! – Пусть вдыхает аромат охоты! Пусть помнит неутолимую ярость к демонам! – Велик во смерти! Барабаны загремели на пределе своей громкости. Они должны были изобразить грохот от пробуждения исполина, и отменно с этим справлялись. Гвалт язычников укреплял веру в заступничество Иргиема. Не должно было остаться сомнений, что волк встанет на бой с демоническими ордами. Диане же хотелось смеяться. Дикари старались придать церемонии вес, но шума и дыма оказалось недостаточно, чтобы смутить слугу Джовиты. Как можно равнять с богом старые волчьи кости? Каким безумцем нужно быть, чтобы кланяться древней падали? Ритуал тем временем подошёл к концу. Костёр выгорел дотла, радеющие сорвали горло, а трубачи чуть щёки себе не порвали. Жрец закончил представление речью, обещающей целый месяц беззаботной жизни. Собравшиеся отправились прочь из храма, но вскоре замерли, когда их факелы осветили чёрную манипулу. Вся деревня отпрянула от десятка легионеров. Диана скривилась при виде разношёрстного сброда, окружившего её отряд. В Ангельской Империи такие уроды встречались лишь в цирках. Безносые, безгубые, покрытые мехом и чешуёй. Казалось, что из-за одной только наружности они обречены прозябать в безбожии. – Славные гости! – весело гаркнул жрец. – Рад, что вы взглянули на ритуал огненного черепа! – Спасибо, что не прогнали со знатного таинства, – изобразила любезность Диана. – Ступайте по домам, мои подданные. Позвольте мне ближе познакомиться с благородными ангелами. Держась от манипулы на почтительном расстоянии, дикари обошли её стороной. Сразу стало понятно, что Хермэнус зря беспокоился о численном преимуществе язычников. Хором поносить демонов те были горазды, но при виде вооружённых чужаков сделались робкими и смущёнными. Косились грозно, но на большее были не способны. Единственными, кто собрался дать отпор ангелам, оказались рослые самандийцы. Числом в сорок голов, они выстроились позади жреца, сохраняющего до сей поры бодрость и добродушие. Обведя руками самандийцев, он произнёс: – Меня зовут Бедрианг, а это моя дружина. Она выражает вам крайнее почтение и удаляется, дабы не мешать нашему знакомству. Именно так дружинники и поступили. Забрав с собой дрессированное зверьё, они прошагали мимо чужаков и покинули череп Иргиема. Диана не знала, как на это взглянуть: похвалить ли вождя за смелость, либо высмеять за самоуверенность. Однако он остался совершенно один против элитных воинов Джовиты. Привыкший уважать грубую силу, Бедрианг решил обратиться к Мариусу: – Ты ли командуешь этим отрядом? – Эти легионеры под моим началом, Бедрианг. Диана Персекута к твоим услугам. Такой поворот событий смутил самандийца, хоть и несильно. – А ты, стало быть, здешний староста? – спросила Диана. – Я вождь. – Вождь? Воистину, дикари горазды выдумывать себе титулы. – Равно как и ангельские девки – хвататься за командирские жезлы. Диане даже понравилась дерзость Бедрианга. Она решила детальнее его изучить. Конечно, выглядел он как отожравшаяся двуногая саламандра, но явно мог похвастаться силой. Надо думать, этого качества ему хватало, чтобы безнаказанно говорить всё, что придёт в голову. Хватало до той поры, пока в деревню не прибыли носители Джовитовой праведности. Диана с Бедриангом обменялись улыбками, и самандиец спросил: – Кто вы такие и что здесь делаете? – Мы – тень турича, что бродит по окрестностям. – Я не силён в устройстве Пяти Земель, но даже мне известно, как далеко находятся ангельские острова. – К чему ты клонишь? – К тому, что вы напрасно проделали долгий путь. Турича уже нет в живых, а мой палач получил награду за проделанную работу. Диана опешила. Ей и в голову не могло прийти, что кто-то в этом мире дерзнёт присваивать себе добычу Джовиты. Что кто-то может не знать о кровной мести Всемогущего. Рука воительницы стиснула копьё с такой силой, что древко натужно загудело. – Ты даже не представляешь, у кого ты отобрал право казнить турича, – процедила Диана. – Для меня он был простым разбойником, и разобрался я с ним соответствующе. Но, раз уж вы явились мстить рогатому, я, так и быть, подарю вам его череп. И тут Диана осознала то, что сгоряча пропустила. Очевидную ложь. Бедрианг считал себя небывалым хитрецом, и столь явно заманивал ангелов в ловушку, что просто комедия. Чтобы вождь сохранил себе череп простого разбойника? Ратибор всё ещё жив, чему Диана внутренне возликовала. Остальные детали сложились сами собой. Не из смелости Бедрианг отпустил свою дружину, а для того, чтобы та подготовила засаду. На фоне дворцовых интриг в Пяти Землях, эта западня выглядела до того нелепой, что Диане даже захотелось в неё угодить. – Что ж, Бедрианг, думаю, и черепа нам будет достаточно. После этих слов Диана сложила крылья условленным образом. Самандиец не придал этому значения, а легионеры получили сигнал о боевой готовности. Бедрианг самодовольно улыбнулся и произнёс: – В таком случае, поспешим в мой дом. Вождь направился к выходу из храма, зазывая ангелов за собой. Диана находила его жеманства… достойными минутного внимания. – После ритуала я накрываю щедрый стол. Но аппетит у моей дружины знатный, так что вам стоит сделать шаг пошире, если желаете угоститься дичью. – Спасибо, о вождь, – Диана отыграла учтивость, – но визит мы совершим краткий. – Вы не первые, кто так говорит. Но все предыдущие меняли своё мнение, как только дело доходило до бражки. Ну же, турич уже никуда не денется. Процессия тем временем выбралась из-под черепа и направилась вдоль шеи Иргиема. Всякая кость поражала своей величиной – даже маленькие позвонки. Будь здесь тысяча зодчих, они смогли бы из каждого выдолбить здание больше, чем особняк примипилии. – Покои обещаю тёплые, – Бедрианг продолжил акт гостеприимства. – Мы бы рады заночевать у доброго хозяина, но не можем себе этого позволить. – Вот ведь чудаки пернатые! Пролетели многие вёрсты, но отказываются от постели и крыши. – Долг превыше желаний. Нам велено доставить турича в кратчайшие сроки. И хоть от него остался лишь череп, задача наша остаётся неизменной. Отряд ангелов очутился на улицах Волчьей деревни. Диана и её легионеры огляделись, но не заметили вокруг толп недоброжелателей. Жители не сбегались с вилами, а попрятались в домах. Зловещее запустение, впрочем, не предвещало беды – ангелам достаточно было взлететь, попытайся местные их окружить. – Я лишь проявляю радушие, – сказал Бедрианг, сворачивая в сторону крупного терема. – Я не из невежд – мне известно о вашем народе и вашей вере. И если вам претят языческие нравы, так у меня в доме нет ни одного идола. – Тебе известно о… – О Джовите! Конечно! Кто не знает о крылатом боге, владыке Пяти Земель? Вождь ступил на двор своего дома, ангелы прошагали следом. Поднявшись на крыльцо, Бедрианг обернулся к чёрной манипуле. – И я желал бы видеть слуг Джовиты гостями и рассказчикам за столом. Диана не растеряла вежливой улыбки, но позволила себе глубокий вдох, призванный погасить злобу. – Что ж, вождь, мы уделим тебе время, – ответила она. – Но не рассчитывай на пир дотемна. – И тому рад. Вождь распахнул двери и сделал приглашающий жест. Примипилия взошла по ступеням, ежесекундно готовая к атаке. Подчинённые не уступали ей в бдительности. Бедрианг повёл гостей вглубь терема, приятно удивившего ангелов. Но легионеров больше интересовало не убранство, а закоулки и ниши, где могли притаиться враги. Коридоры и комнаты оставались подозрительно пустыми, под крышей не прятались убийцы, а сквозь щели в полу не вышло бы ударить копьём. В напряжении прошёл весь путь до главного зала. Единственный свет исходил от жаровни, над которой лоснилось жаркое. Вдоль стен стояли накрытые столы, на них томились яства и кубки. Но некому было участвовать в застолье. Диана неплохо видела в полутьме, но заметила только слуг, застывших в углах зала. Бесхозное оружие валялось возле стен. Пахло лесом, псиной и дымом. – И где же твоя дружина? – спросил Хермэнус. – Должно быть, отправилась в отхожее место. Не знаю, каковы у вас обычаи, но самандийцы не гнушаются делать это коллективом. Вы пока располагайтесь – слуги подадут всё, что пожелаете. – Сперва покажи череп, – сказала Диана. – Это можно. Бедрианг направился к дальней стене, бесстрашно подставляя спину. Внимательный взгляд Дианы уловил, как вождь взял нечто, висящее на поясе, и поднёс к лицу. Предмет оказался манком, тотчас наполнившим помещение свистом. Карты были раскрыты, и Диана могла этому только порадоваться. – Спина к спине! – скомандовала воительница. Круг ангелов ощерился копьями. И тут в атаку бросились сами стены. Из бревенчатой кладки вытекли мощные фигуры и схватили оружие. Обескураженные ангелы не сразу поняли, что это были самандийцы, раздевшиеся догола и замаскировавшиеся под дерево. Когда настало время битвы, дружинники сменили окрас на синий или чёрный. Снося посуду, они вскочили на столы и приготовились прыгнуть на легионеров. Тут Диана скомандовала: – Лаэлус, свет! Ангелы слажено закрыли глаза, а маг создал над головой вспышку. Заклинание ослепило самандийцев и позволило чёрной манипуле перейти в контратаку. Не прошло и секунды, как четверых самандийцев уже нанизало на копья. Диана кинулась на самого крупного противника и нанесла укол, однако тот извернулся и отделался раной в боку. Здоровяк схватился за древко и контратаковал ржавым мечом – Диана ловко ушла в сторону и ударила крылом по вражеской руке, отводя оружие. Бросив копьё, воительница разорвала дистанцию и выхватила гладиус. Внезапно со стропил на неё свалилась змея, оплела шею и попыталась укусить. Диана схватила её за голову и спаслась от ядовитых клыков, но тут в ход пошли кольца. Воительница обезглавила змею, после чего с трудом сбросила с себя её одеревеневший труп. Самандиец тем временем выдернул копьё из бока и замахнулся для мощного удара. Диана бесстрашно скрестила клинки и не уступила в сшибке. Она толкнула противника плечом, рубанула по животу и отпрыгнула. Помогая себе крыльями, ушла от размашистого удара, а затем вновь бросилась к самандийцу. Тот получил крыльями по глазам, ослеп на мгновение, за которое Диана успела пронзить ему горло. В этот момент над теремом раздался звон. У вождя оказался припасён колокол, на который обрушились нескладные удары колотушкой. Засада Бедрианга не сработала, и он решил бить тревогу. Диана окинула взглядом зал. Из-под стола выскочил волк и кинулся на её воина, но тот подставил под острые зубы наручень. Зверя тотчас прикончил другой ангел, но и сам получил ранение в плечо. Подкравшийся самандиец замахнулся топором для нового удара, но Мариус с разбегу поднял его на копьё. В битве смешались дубины и копья, гарпуны и гладиусы, клыки и перья. Лаяли звери, гремела посуда, квакали самандийцы. Дикари пытались давить числом, но легионеры ответили им выучкой и сталью. Лаэлус фехтовал не хуже любого воина. Он изнурил противника пятью мелкими порезами, после чего снёс голову. Освободившись, маг сбил светящейся стрелой ястреба, донимающего одного из товарищей. На глазах у Дианы обезоруженный самандиец схватил ангела за пояс и швырнул на стол. Навалившись, дикарь принялся душить легионера. Вонзённый в бок гладиус не угомонил самандийца, так что Диане пришлось вмешаться. Воительница уклонилась от выскочившего наперерез врага и бросилась спасать товарища. Её меч пронзил шею душителя так быстро, что тот не успел даже обернуться. Диана спихнула мертвеца в сторону, как спасённый легионер выкрикнул: – Примипилия, берегись! Оттолкнув предводительницу, воин подставился под удар молотом. Тяжёлые латы выдержали, но воин повалился, держась за грудь. Диана прыгнула, порхнула к стропилам, а затем приземлилась за спиной молотобойца. Пикируя, она разрубила врагу плечо. Тут же подоспел Хермэнус и пронзил раненого гастой. В руках у верного офицера было сразу два копья, одно из которых он вручил Диане. Только Хермэнус попытался заговорить, как вынужден был закрыться предплечьем от прилетевшей бутылки. Глиняный сосуд разбился о наручень – ангела окатило самогоном. А уже через секунду метателя бутылки заколол один из легионеров. Отряхнувшись от черепков и алкоголя, Хэрменус указал на дальнюю дверь: – Бедрианг убежал в ту сторону. Предводительница окинула взглядом зал и удостоверилась, что бой складывается в пользу чёрной манипулы. Оставшихся самандийцев теснили, их питомцев кололи. – Лаэлус! – крикнула Диана. – Слушаюсь, – отозвался маг, сбросивший с ноги вцепившегося в неё горностая. – Добейте оставшихся и готовьтесь встретить подкрепление. – Исполню, примипилия. Заклинатель выбросил вперёд руку и осыпал двух противников жгучими искрами. Диана с Хермэнусом кинулись за вождём, ретировавшимся через чёрный ход. Ангелы выскочили в коридор и, держа копья наготове, двинулись плечом к плечу. Они заглядывали во все комнаты, но нигде не обнаружили Бедрианга. Оставалась лишь дверь в конце коридора. Диана с Хермэнусом направились к ней, но остановились, не дойдя несколько шагов. Дверь распахнулась – на пороге возник Бедрианг. Надменно улыбнувшись, он отступил в сторону, выкрикнув: – Сатымар! Тотчас место вождя занял ревущий медведь. Косолапая бестия попёрла на ангелов, для чего ей пришлось протискиваться в дверь. Пока огромный зверь боролся с тесным проёмом, у воителей появилось время отступить. – Отходим, отходим, – выкрикнул Хермэнус. Ангелы выставили перед собой копья, что вряд ли спасут от медведя. Но тут у Хермэнуса родился план. Зверь только протиснулся в здание, как офицер метнул гасту ему в плечо. Медведь взревел от боли. А пока он выдирала из себя оружие, Хермэнус сорвал ближайшую дверь с петель. Ангел выставил её подобно щиту, а Диана подпёрла плечом спину товарища. Вдвоём воители удержали атаку медведя. Ударив лапой, зверь чуть не повалил ангелов, а затем потянулся когтями справа от двери-щита. Диана уколола медведя в лапу, а когда раненая зверюга отпрянула, выскочила из-за щита и нанесла ещё один удар. Медведь щёлкнул челюстями, чуть не схватив копьё, а затем атаковал. Хермэнус выставил перед хищником дверь, но медведь поднялся на задние лапы и обрушился на защиту всем весом – дверь сломалась, а Хермэнус повалился на пол. Косолапый резко бросился на упавшего – Диана еле успела зайти сбоку и ударить копьём в морду. Наконечник пробил щёку и не дал зверю сомкнуть челюсти на горле Хермэнуса. Воин схватил медведя за клыки и попытался отстранить слюнявую морду. С трудом удерживая копьё, Диана выхватила гладиус и всадила медведю в шею. Озверевший от боли гигант дёрнулся и пихнул воительницу плечом, отчего та отлетела из коридора в комнату, выронив при этом оружие. Удар лапой прикончил бы Диану, не успей она встать и отпрыгнуть. Медведь затряс головой так сильно, что копьё вылетело из щеки – остался лишь гладиус, торчащий из шеи. Взревев, бурый гигант ринулся в атаку и загнал противницу на потолочную балку. Встав на дыбы, хищник одним ударом переломил брус, вынуждая Диану перепрыгнуть на соседний. На выручку прибежал Хермэнус с копьём наперевес. Медведь обернулся к воину и окатил рёвом. Офицер застыл, не зная, как подступиться к зверюге. Но тут ангел обратил внимание на свечу, закреплённую слева от двери. Принюхавшись, воин убедился, что поддёва под левым наручнем пропиталась самогоном, когда в ангела метнули бутылку. Только медведь ринулся на Хермэнуса, как тот поднёс руку к свече. Остатки самогона вспыхнули пламенем, что воин сунул зверю под нос. От испуга медведь попятился и поднялся на задние лапы – Хермэнус не преминул вонзить копьё в открывшееся брюхо. Сзади на вопящего Сатымара прыгнула Диана, уселась у него на загривке и вогнала меч в горло по рукоятку. Рёв агонии стих до предсмертного хрипа. Воительница вложила все силы, проворачивая гладиус и ускоряя гибель медведя. Хермэнус толкнул окоченевшую тушу в сторону, направив её падение. Диана выдернула оружие и спрыгнула с рухнувшего гиганта. Питомец вождя заставил могучих ангелов зайтись одышкой. Диана вытерла меч о шкуру зверя и спросила: – Как рука? – Пустяковые ожоги. Хермэнус вернул предводительнице копьё. Набат всё это время не смолкал, и вокруг терема послышались крики. Подкрепление стянулось к стенам. – Идём, – решительно сказала Диана. Воители вернулись в коридор и продолжили преследование. Подле чёрного хода Хермэнус остановился подобрать ранее брошенное копьё, поэтому первой на улицу выскочила Диана. Там, в роскошном саду, она увидела терпеливо ждущего Бедрианга. Забор, окружающий сад, затрясся – по нему полезли язычники. Но только над поросшей плющом изгородью показались головы, как вождь выкрикнул: – Обратно! Лезьте назад и штурмуйте окна! Расправьтесь с теми, кто в главном зале. Этих я прикончу сам. Подкрепление послушно удалилось. Наивная вера во всемогущего вождя, что на деле – простой амбал. Рослый и мощный, но разве что и способный колоть зверьё на охоте. Бедрианг скинул с плеч медвежью накидку и подобрал со скамьи диковинное оружие. В руках самандийца оказался клинок из кости неведомой твари. Заточенная и зазубренная кость напоминала пилу, посаженную на аршинную рукоятку. Вождь взмахнул оружием, отчего его мышцы угрожающе перекатились под багровой в синих полосах кожей. Играючи вращая бандурой, Бедрианг произнёс: – Вы смели убить Сатымара. Известно ли вам, сколь жестоко самандийцы мстят за питомцев? – Хермэнус, усмири звонаря. – Диана? – Колокол раздражает, – спокойно произнесла воительница и вонзила копьё в землю. – А с этим боровом я и сама управлюсь. Недовольный Хермэнус вспорхнул-таки в небо. К тому моменту, когда Диана обнажила меч, набат уже смолк. Изучая противника, женщина прошагала по саду и остановилась у некой разновидности шпажника. Диана взяла сразу несколько длинных стеблей и наклонила их в сторону лица. Вдохнув аромат цветков, она произнесла: – Мало кто заслуживает умереть в таком красивом саду. Тебе можно позавидовать, вождь. – Ваши трупы я принесу в жертву Иргиему. – До чего глупая кличка у вашего выдуманного бога. – Выдуманного? Округа кишит чудовищами, а эта деревня больше века стоит под рёбрами Иргиема и не знает бед от демонов. Как ты объяснишь это? Усмехнувшись, Диана снова насладилась запахом шпажника. – Видимо, демоны брезгуют приближаться к дохлой псине. С этими словами Диана одним движением срезала цветы со стеблей. Фонтан лепестков взвился перед воительницей. Та отступила на шаг и приняла боевую стойку. Бедрианг начал движение в её сторону. – Зря ты отозвала товарища, женщина. На это Диана лишь мощно взмахнула крыльями – срезанные лепестки подхватило потоком воздуха и швырнуло в лицо вождю. Растворившись в розовом вихре, воительница метнулась вперёд и порезала Бедриангу голень. Тот рубанул наугад, но его оружие лишь снесло ветви с кустарника. Диана кувырком ушла за спину противнику. Развернувшись, вождь ударил сверху, но воительница отпрыгнула от костяной оглобли, вонзившейся в землю. Диана контратаковала выпадом, но Бедрианг ловко отбил гладиус рукояткой и сразу же перешёл к размашистому удару. Воительница взяла меч двумя руками и не без труда парировала атаку. Затем ответила тычком крыла в лицо – ошеломлённый Бедрианг пропустил режущий удар по животу, но для толстокожего самандийца ранение оказалось плёвым. Вождь рванул вперёд и ладонью толкнул соперницу в лицо. Попятившись, Диана сбалансировала крыльями и, устояв на ногах, отпрыгнула от широкого горизонтального удара. Костяная пила порубила кустарники – стебли с бутонами взметнулись в воздух. Бедрианг ринулся на Диану с повторной атакой, но та подпрыгнула и пнула вождя в голову, тем самым оттолкнув его на пару шагов. Обескураженный Бедрианг сумел-таки парировать последовавший удар. Самандиец попытался ответить, но Диана сбила атаку сильным ударом по костяному клинку. Гладиус воительницы тотчас полетел в шею вождя, но амбал остановил атаку голыми руками. Мощная пятерня сомкнулась вокруг клинка, не дав тому пройти последние две пяди. Терпя порезы на ладони, Бедрианг не позволил сопернице ни довершить выпад, ни выдернуть меч. А затем Диану повалило крепким пинком в живот. Воительнице сбило дыхание, так что она не сразу смогла перекатиться назад и встать на колено. Толкнувшись свободной рукой и крыльями, Диана моментально поднялась. На неё уже нёсся Бедрианг, желая разрубить от макушки до пят. Но опытная воительница отступила под одну из деревянных арок, возвышающихся над тропинками в саду. Костяной клинок ударил по оплетённой зеленью перекладине, разрубив её пополам. Брусок ослабил удар достаточно, чтобы Диана смогла остановить его, горизонтально подставив меч. От принятого удара ноги женщины согнулись в коленях, а руки едва остановили зазубренное оружие перед лицом. Упёршись, Диана отстранила костяной клинок, но тут и Бедрианг поднажал. Грязный язычник оказался даже сильнее, чем думала о нём примипилия: отчаянно давя на меч, она никак не могла пересилить противника. Её удары крыльями по голове не позволили сбить того с толку. Тогда Диана ловко утекла в сторону и направила пилу влево от себя. Бедрианг по инерции подался вперёд. Его противница оказалась сбоку и пнула самандийца в подколенную ямку. Вождь рухнул на колено и сразу же получил удар по предплечью – гладиус глубоко разрубил руку. Пока самандиец вопил от боли, Диана пинком выбила у него оружие. Бедрианг попытался встать, но соперница вонзила ему меч в бедро и добавила кулаком по лицу. Но даже это не успокоило вождя. Здоровой рукой он схватил Диану за горло и навалился на неё, уронив на землю. Наплевав на торчащий в ноге гладиус, Бедрианг придавил своим весом соперницу и начал душить. Его пятерня сомкнулась на шее смертельными тисками. Быстро накатило удушье, а следом и темнота в глазах, но Диана не запаниковала. Она нащупала стопой бедро противника, а затем и торчащий из него меч. Стоило надавить ногой на рукоятку, как гладиус сместился в ране. Бедрианг зашёлся криками, а Диана же усилила его боль, для чего схватила разрубленное предплечье. Жёстко давя на раны, женщина сломила натиск самандийца. Вопящий вождь ослабил хватку и позволил воительнице вырваться. Техничным движением она уложила Бедрианга на землю, а сама оказалась сверху. Сорвав с горла руку противника, воительница взяла её в захват и сломала запястье. Изувеченный вождь сжался под ногами Дианы. Сил у него осталось лишь на вялые стоны. Угрожающий цвет кожи сменился почти прозрачной бледностью. Возвысившись над самандийцем, Диана расправила крылья, отчего стала казаться больше поверженного ею гиганта. Выдохшаяся, она скрыла ликование и с показным хладнокровием выдернула гладиус из ноги противника. – Больно? – спросила Диана, вытирая меч об юбку вождя. – Такую боль может причинить только сталь. Диана убрала оружие в ножны и направилась к костяной оглобле. – А что у тебя? – женщина не без труда подняла диковинное оружие. – Даже у твоих дружинников в руках была сталь. Сталь, дарованная цивилизацией, дарованная мастерством кузнецов. Бедрианг совладал с болью ровно настолько, чтобы обратиться взглядом на победительницу. На крылатую фурию, сжимающую его пилу. – Ты знал и о стали, и об учениях Джовиты. Но предпочёл вооружиться костью, предпочёл молиться костям. Дикий язычник. Мой долг – выкорчёвывать подобных тебе. С этими словами Диана обрушила костяной клинок на шею Бедрианга, почти перерубив её. Уперев стопу в плечо, воительница дёрнула оружие на себя и отпилила вождю голову. Из рассечённой шеи ударила струя, окропившая жёлтые цветы. Диана огляделась по сторонам и увидела Хермэнуса, застывшего на краю крыши. Судя по всему, он расположился там сразу, как избавился от звонаря. – Спасибо, что не стал вмешиваться, – сказала Диана, отшвыривая костяную пилу. – Нашим товарищам нужна помощь. Они забаррикадировались в доме, но враги скоро ворвутся. – Мы это исправим. Диана подобрала голову Бедрианга и вернула себе копьё. Вдвоём с Хермэнусом они перелетели через терем и приземлились на козырьке над крыльцом. Под ними гудело столпотворение дикарей. Взяв инструменты, палки и камни, это подобие воинства обступило здание, лезло в окна, ломилось в двери и верещало на всех возможных языках. При виде двух ангелов ватага переключилась на них. В Диану прилетел камень, но лишь отскочил от панциря. За край козырька ухватились чешуйчатые пальцы, но Хермэнус отдавил их, не дав дракониду забраться. А затем Диана продемонстрировала толпе кровавый трофей. Деревенщина узнала вождя и опешила, поднялся растерянный гомон, быстро облетевший толпу. Как и ожидала Диана, стадо лишилось воли вместе со смертью вожака. – Вот чего стоил ваш староста, величавший себя вождём! – изрекла женщина и швырнула голову в толпу. Та покатилась сквозь ряды язычников, расступающихся в стороны. Взгляды уродцев сошлись на перекошенной морде Бедрианга. Диана обезглавила чуть ли местного бога и тем самым поставила на колени всю его паству. – Сложите оружие и отойдите от двери! Дикари подчинились. Мешанина из самандийцев, драконидов и прочих убогих рас отхлынула от терема. Диана спрыгнула на освободившееся пространство и поставила ногу на голову вождя. Толпа воззрилась на примипилию с трепетом. Предводительница ангелов окинула взглядом деревенщин, но не отыскала среди них нужного ей лица. – В вашей деревне я видела ангела. Приведите его ко мне, если не хотите, чтобы расправа продолжилась. Тотчас из задних рядов убежала целая бригада исполнителей. Спокойная за покорность селян, Диана обернулась и крикнула: – Штурм прекратился, можете выходить. Вскоре баррикады разобрали, и из терема вышли четыре воина. Во главе шёл Мариус, а за спиной у него трое бойцов конвоировали пленника. Диана с трудом распознала в схваченном самандийце женщину. Ту самую, что швыряла цветы в костёр. Над ней вилась диковинная птица и пыталась накинуться на ангелов, но была убита небрежным ударом копья. – Где остальные? – справился Хермэнус. – Двое наших ранены, – доложил Мариус. – Лаэлус с лекарем занимаются их врачеванием. – Дело серьёзное? – Один вряд ли дотянет до утра. Второй выживет, но ещё долго не сможет подняться в воздух. Диана нахмурилась, недовольная потерями. Но предстояло ещё разобраться с пленницей. – Кто это? – спросила воительница, указав на самандийку копьём. – Назвалась супругой вождя. – Вот этого? С этими словами Диана пнула трофей в сторону пленницы. Окропляя кровью землю, голова подкатилась к ногам самандийки Ичеримни. Та отпрянула от неведомого предмета, но затем разглядела знакомые черты лица. Ичеримни издала пронзительный крик, полный отчаяния и боли. В крике звучало столь явное чувство утраты, что тронуло даже холодную Диану. Несильно, лишь настолько, чтобы перестать видеть в самандийке дикарку. Ичеримни вырвалась из рук конвоиров и рухнула на колени. Заливаясь слезами, она подхватила отрубленную голову и прижала к груди. Руки вдовы неуклюже задвигались, словно в попытке обнять отсутствующее тело. – Твой муж был глупцом, – сказала Диана, отводя взгляд. – Он возомнил, что одолеет нас и покроет себя славой. Ичеримни не ответила – супружеское горе затмило её разум. – Надеюсь, со смертью твоего мужа шаманство в этих лесах прекратится. – Думаешь, кто-то станет почитать твоего бога? – пролепетала самандийка. – Джовита – кровавый тиран, даже здесь это знают. Диана взглянула на Ичеримни с ненавистью. – Ты тоже знаешь о Джовите, но предпочитаешь ложные культы? Надо думать, как и все здесь присутствующие. Ваша деревня просто смердит ересью. – Наш кумир дарует нам заступничество, а не держит в страхе, в отличие… – Закройте ей рот. Диана разглядела, что к ней волокут ангела, а потому потеряла интерес к Ичеримни. Безутешную вдову утихомирили ударом пяткой копья в затылок. Скрученная болью женщина замолкла, и уже ничто не могло отвлечь примипилию от грядущего допроса. Ашилус сопротивлялся, но его тащили сразу пятеро. Ангела толкнули в сторону захватчиков и отступили назад. Ашилус остался один на один с грозной Дианой. Трясущийся от страха, он встретился глазами с воительницей и увидел в них неописуемое отвращение. Ашилус, как и всякая опустившаяся личность, был искушён в самобичевании; за стаканом самогона он не раз находил для себя слова ненависти. Ашилус был уверен, что никто не будет презирать его сильнее, чем он сам. Но Диане это удалось. Ноги оборванца подогнулись, ангел осел на колени и спрятал лицо. И тотчас пролил не меньше слёз, чем Ичеримни. Слова в горле Дианы сгустились так, что выплюнуть их стоило огромного труда: – Ты только взгляни на себя: нищие выглядят лучше. Даже отшельники предпочтут умереть, нежели мириться с такими патлами и бородой. Не будь у тебя крыльев, я бы не отличила тебя от прочего отребья. Ашилус вдруг почувствовал у себя под подбородком наконечник копья. Тот двинулся вверх, вынуждая ангела поднять голову. Сверху на него смотрела Диана, способная одним движением убить несчастного. – Так ты чтишь традиции своего рода? Так ты почитаешь своего бога? Не делаешь ничего, когда язычники вокруг тебя восхваляют кости чудовища! Воительница двинула копьё вперёд, усиливая давление на горло. Убогому ангелу не хватило духу ни отпрянуть, ни схватиться за оружие. – У тебя даже не хватило сил улететь от тех, кто приволок тебя сюда. Закрыв глаза, Диана постаралась унять сильнейшую неприязнь. Собравшись, женщина направила допрос в деловое русло: – Ты видел в деревне турича? – Да, владычица, – просипел Ашилус. – Видел, куда он направился? – На север в компании звероловов. Я наблюдал за ними свысока и подслушивал. – Ты проследил за ними? – Нет, – зашёлся новыми слезами Ашилус. – Бесполезное ничтожество… Предчувствуя, что воительница готовится его прикончить, ангел затараторил: – Я знаю, куда он направился! В Гамла Вамхас! Это где-то на севере! Он ищет там Дерока – это… – Можешь показать дорогу? – перебила его Диана. – Я не знаю дороги. – И выследить его тоже не в состоянии? – Я знаю, кто его найдёт! Охотник по имени Бэюм! Он лучший следопыт. – Бэюм, говоришь? Оленеголовый может сослужить мне службу, а ты – нет? Глаза Ашилуса остекленели в отчаянии. Тело свело судорогой, а из головы исчезли все мысли. Но вместо расправы Диана даровала ангелу жизнь. Копьё оставило в покое его горло, и Ашилуса тотчас вырвало. Брезгливо отвернувшись, воительница приказала Мариусу: – Отрежь этой скотине крылья. Не успел Ашилус откашляться от рвоты, как его голову стиснул между колен здоровяк Мариус. Воин проигнорировал мольбы несчастного – с жестоким хладнокровием он схватил его левое крыло и извлёк из ножен гладиус. – Пожалуйста, я всё сделаю! – запричитал Ашилус, но вскоре настала ему пора вопить. Мариус отсёк ему крыло с простотой, с которой крестьянин срезает злаки серпом. Второе бешено трепыхающееся крыло тоже угодило в хватку палача. Гигант довершил поручение и швырнул пернатую конечность в сторону. Через секунду голова Ашилуса оказалась свободна, и увечный ангел рухнул на землю. Он принялся корчиться и выгибаться дугой, щедро брызгая кровью из обрубков. Велик был шанс, что калека умрёт от кровопотери, но Диану это не заботило. Она желала лишь устранить последнее сходство этого недомерка с собой. Обдумав дальнейшие действия, командующая чёрной манипулой объявила местным: – Сегодня мы заночуем в тереме. Если кто-то из вас посмеет тревожить нас, мы устроим такую казнь, что судьба вождя покажется вам милостью. Кивнув на Ичеримни, Диана распорядилась: – Её заприте в избе.