Земли за Башнями

Когда Ратибор очнулся, звероловы уже были в пути. Повозка тряслась на ухабах, вокруг шагали пленители. Замыкающий процессию Бадил отметил пробуждение турича задорным возгласом: – О, рогатый проснулся. И как тебе, хорошо спалось? Мне вот не очень с отбитой-то спиной. У Ратибора не было сил ответить. Он с трудом поднялся на четвереньки, подполз к прутьям и, откинувшись на них, сел. Каждый ушиб напоминал о себе, голова раскалывалась, веки сами собой закрывались. А Бадил всё не унимался: – Неважно себя чувствуешь? Ничего, скоро мы отыщем Скотницу, и всё закончится. Тощий самандиец глупо рассмеялся. Великой щедростью с его стороны было предоставить Ратибору несколько минут тишины. Турич понемногу пришёл в себя. Его посадили в клетку, запертую столь внушительным замком, что о побеге можно было не думать. Отобрали всё что можно – оставили только длинную рубаху, подпоясанную шнуром. Руки и ноги оказались целы, никаких кандалов на них не обнаружилось. Впереди Улэк вёл под уздцы быка, справа от повозки – вне поля зрения Ратибора – шёл Янфат, Бадил замыкал шествие. А слева от телеги вышагивал Содалит, нацепивший трофейный пояс с топором. На талии минотавра ремень свободно застёгивался, а на големе еле сошёлся. Ратибор помнил, что звероловы вешали оружие и сумки на клетку. Но после взятия пленника подобную практику прекратили. – Эй, Ратибор, не спишь? – донёсся голос Улэка. – Чего тебе? – промычал турич. – Гляди – там граница Бриславии. Ратибор с трудом повернул голову и окинул взглядом открывшуюся картину. Лес сменялся лугами, а в двухстах саженях впереди высилась часовая башня. Она оказалась разрушена, но не старостью, а чьей-то могучей силой. Башня выглядела как расколотое полено, одна половина которого осталась стоймя, а вторая улетела прочь, развалившись при этом на куски. Когда повозка подъехала ближе, Ратибор смог разглядеть копья, воткнутые в уцелевшую часть строения. Чудовищная сила вогнала их прямо в каменную кладку. А на древках, словно жуки на булавках, висели скелеты. Местами остались одни грудные клетки, местами скелеты оказались полнее. И всего одного черепа хватило, чтобы понять, кем украшены развалинами. Мёртвыми туричами. Больше дюжины предков были зверски убиты, и не нашлось доброхота, кто снял бы их и захоронил. Ратибор мог это понять: мало кто отважится тронуть результаты кошмарного побоища. Повозке пришлось вилять между обломками, упавшими на дорогу. Трясущийся в клетке Ратибор со страхом оглядел место стародавней резни. Не получалось остаться хладнокровным при виде такого. Челюсть турича медленно опустилась, а глаза расширились. Но увиденное было только первой весточкой. Повозка не проехала и двух вёрст, как впереди показалась очередная постройка. Ею оказалась магическая башня, очень похожая на ту, что окружают Пять Земель. Строение высилось над пересохшей рекой, тянущейся с запада на восток. Башни тоже коснулась рука разрушителей: крышу снесло напрочь, а по всей высоте строения протянулось узкое отверстие. Причина его обнаружилась тут же: через эту дыру из башни выдернули магическую колонну. Изуверы перекинули её между берегами, чтобы превратить в перекладину для виселиц. На ней повесили два десятка туричей. Сложно было понять, утопили ли их в воде или вздёрнули уже над пересохшим руслом. Ратибор не мог понять, что превратило Бриславию в некрополь. Не исполины же соорудили эти виселицы. Должно быть, оставленные без божьего надзора, туричи устроили страшную междоусобицу. Лишь по её завершению они отправились искать новый дом. Повозка проехала по мосту, пристроенному рядом с башней, и направилась в сторону города, показавшегося вдалеке. Поселение расположилось на холме, окружённое деревянными стенами. Ратибор не сомневался, что и там не увидит ничего, кроме смерти. Справа раскинулась пустошь, ранее бывшая плодородным полем. Вдалеке виднелся мертвец, распятый и превращённый в пугало. Слева же тянулся небольшой лесок, вплотную подошедший к дороге. Пихтовые лапы нависали так низко, что задевали крышу клетки. С ветвей полетела хвоя, вынудившая Ратибора закрыть лицо рукой. Внезапно округу сотряс демонический рёв. Улэк остановил повозку и выхватил меч. Вооружённые Содалит и Янфат встали подле главаря, но их шайка смотрелась жалко в сравнении с громыхнувшим рыком. Казалось, взревевшее чудовище превосходило размерами дракона. Бадил с копьём наперевес прибежал к товарищам и застыл чуть позади. Вновь неведомая тварь подала голос. Ратибор вполне мог рассчитывать, что демон растерзает всех его пленителей. Однако сам турич вряд ли спасётся за прочной решёткой. Четвёрка звероловов оставила Ратибора без присмотра, что позволило ему огляделся в поисках способа спасения. Глаз зацепился за лапу пихты, пролезшую меж прутьями. Турич с трудом поднялся на ноги и застыл, протянув руку к ветке. Оглянувшись на пленителей, Ратибор стал ждать подходящего момента. – Уходить надо, – сказал Янфат. – Погоди, – отозвался Улэк. В третий раз от рёва заложило уши. Ратибор тотчас сломал ветку – треск был не слышен за рокотом демонической пасти. Турич быстро обломал лишнее и спрятал черенок в рукаве. Только наступило затишье, как Улэк двинулся вперёд по дороге, сказав: – Давайте за мной, только тихо. – Рехнулся? – возмутился его брат. – Разведать надо. Пошли. Самандиец ещё раз подогнал товарищей жестом – спутники нехотя последовали за ним. Четвёрка неторопливо ушла вперёд и скрылась за поворотом. Это дало Ратибору время достать пихтовую ветку, отгрызть щепу и заострить тем самым один из концов. С получившимся колом уже можно было кого-нибудь покалечить, как представится возможность. Вновь громыхнул вопль чудовища. Турич спрятал кол и принялся выжидать. А вскоре звероловы вернулись, расслабленные, словно демон оказался голосистым ёжиком. Когда четвёрка подошла к клетке, Бадил сказал с улыбкой: – Это ревун. Знаешь таких? Похожи на волков, только с зобом, как у лягушки. Твари не опасные, но горланят… Да ты и сам слышал. Ратибор приметил ключ на поясе Бадила. Висит на хлипком шнурке. Тем временем Улэк с Содалитом решили обсудить дальнейшие действия: – Темнеет, а до города ещё два часа, – прикинул голем. – Успеем дотемна. – Само собой. Но, может, лучше здесь разбить лагерь? Не нравится мне в городе. – По ночам в небе неспокойно. В городе мы укроемся от крылатых демонов. Содалит покосился на далёкое поселение и произнёс: – Там могильники сплошные. – Тем лучше. Все мертвы – никто нас не тронет. – Как посмотреть. – Слушай, о селениях туричей рассказывают всякие небылицы. А ночью по небу будут летать настоящие демоны. И я предпочитаю остерегаться демонов. Голем промолчал, но идея Улэка ему не нравилась. Убеждая товарища, самандиец добавил: – Завтра за дневной переход доберёмся до леса. И там уже ни призраки, ни демоны нас не потревожат. – Ладно-ладно. Я понял. Давай трогать уже. Улэк объявил свой план остальным и повёл быка под уздцы. Янфат спокойно принял решение предводителя, а вот Бадил заворчал. Ратибору показались странными волнения звероловов: в Землях за Башнями обитают живые корни и мосты, но призраки считаются чем-то невозможным. Призраков побаиваются, причём те же лица, что поклоняются исполинскому скелету и едут на поклон к кровавой богине. Когда турич решил, что начал различать грани этого мира, те вновь стёрлись. Темнело всё сильнее, но отряд не спешил. Вокруг тянулись луга, открытый простор со всех сторон. Янфат постоянно пятился, надеясь разглядеть позади преследователя, что мерещился ему не первый день. С наступлением сумерек процессия прибыла в город. Ратибор не удивился, что разруха встретилась и здесь. На месте широких городских ворот зияла раскуроченная дыра. Чтобы сделать такую, пришлось бы изготовить таран из дуба над домом Бэюма. Внутри оказалось только хуже. Но вместе с учинённым хаосом в глаза Ратибору бросилась и былая роскошь. Стройные избы выстроились в ровные улочки, каждый дом щеголял недурной резьбой на причелинах и наличниках. Редкая крыша обходилась без узорного конька. Дворы были просторными, с кучей пристроек. Местами сохранились ограды или хотя бы их каменные основания. Улицы были вымощены булыжником. Горожане жили в достатке, их быт и зодчество мало чем уступали таковым у нынешних туричей. Но процветание в одночасье закончилось. Славных детей Тура приколотили к фронтонам изб, их скелеты развесили гирляндами вдоль улиц. Одних туричей распяли на арках над дорогами, других раздавили телегами, гружёными мертвецами. Дома, в основном, остались нетронутыми. Словно убийцы, сломав ворота, уже не встречали сопротивления и казнили сдавшихся. Редким же упрямцам, вздумавшим запереться в избе, разносили на брёвна полдома. Так город выглядел до прибытия на главную площадь. Здесь же случилось средоточие бойни. Фасады двухэтажных изб словно изрубили гигантскими секирами, а мостовую – вспахали плугом. А вся площадь была заставлена пирамидками. Некто с безумной скрупулёзностью разделил убитых на кости и сложил в отдельные груды. Среди куч позвонков, рёбер или ступней высилась аккуратная пирамида из черепов. Зловеще зияя глазницами, она располагалась напротив большого терема, коему досталось больше всего. Крыша была проломлена в трёх местах. Дыры проделали крупными валунами, один из которых застрял в кровле, да так и остался торчать. Ещё один камень вошёл в терем сквозь северо-западную стену, а последний, пятый, промазал и лишь раскурочил навес над крыльцом. Ратибор узнал лежащий во дворе продолговатый камень – им оказался ритуальный менгир. На нём можно было различить высеченную фигуру минотавра: лицо было разрушено, но по кольчуге, а также клещам и молоту, легко угадывался Свар – бог-кузнец, родной брат Тура. Стало быть, остальные четыре идола принадлежали самому Туру и его семье. Туричи возводят капища за пределами городов, где расставляют идолы по кругу. Чтобы вырвать их из земли, потребовалось бы несколько дюжин рук. А уж метнуть глыбы без мощной катапульты было бы невозможно. Улэк дал знак остановиться возле соседней с теремом избы – это строение не пострадало, а потому вполне годилось для ночлега. Тишина вокруг: Ратибор не слышал даже воронов. Город был мертвее мёртвого. Повозку загнали в просторный хлев, подпёрли колёса и распрягли быка. Звероловы собрались насладиться привалом, но Улэк, выйдя на площадь, распорядился: – Надо разведать окрестности. Убедимся, что здесь безопасно. Его товарищи хоть и устали, но молча признали правоту лидера. – Янфат, пройди по той улице, осмотри всё хорошенько. Содалит – на тебе улица на восток, ты, Бадил, разведаешь улицу на запад. А я загляну во все дома на площади. Кивнув, все разошлись по указанным направлениям. Оставшись один, Ратибор огляделся и увидел торчащий в стене гвоздь. Высунув руку из клетки, он попытался до него дотянуться, но пальцы впустую схватили воздух – не хватило буквально чуть-чуть. Сколько бы пленник ни старался, ничего не получалось. Отринув идею открыть замок гвоздём, Ратибор встал на ноги и прислушался. Ни единого звука поблизости. Турич взялся руками за прутья над головой и, подпрыгнув, ударил копытами по настилу. Один удар никак не сказался на крепких досках, поэтому Ратибор продолжил колотить. От активной работы по всему телу пробудились вчерашние синяки. Ратибор решил упорствовать сквозь боль, однако вскоре сдался, так как глаза заволокло чернотой. Турич неуклюже осел и схватился за голову. Слабина и темень в глазах со временем прошли. Появилась возможность изучить результат своих трудов – на мощных досках не осталось ни следа. Бык в углу промычал, как будто в насмешку над потугами Ратибора. – Да заткнись ты, тупая скотина, – бросил турич. А затем послышались звуки шагов. Первым в хлев вернулся Улэк. В руке он держал череп турича. – С быком разговариваешь? – Попросил его клетку открыть, а он копытами не управится. Покивав, Улэк подошёл к своему питомцу и уселся подле него на старую поилку. Поглаживая одной рукой быка по морде, второй самандиец поднял найденный череп. – Знаешь, кто это? Я вот тоже не знаю, но нашёл я его в тереме. Может, это череп князя, а может, его слуги. В самом-то деле, не престало князю прятаться в доме, когда такое творится. Думаю, смерть настигла его на крепостной стене. Улэк отложил череп в сторону и взглянул в глаза Ратибору: – Ты знаешь, кто уничтожил этот город? И всё остальное княжество? Думаю, догадываешься. Это сделала Седая Скотница. В одиночку. – Много же работы у неё было. Пирамиды из черепов складывать, думается мне, непросто. – Ты, Ратибор, похоже, не совсем понимаешь, кто такая Скотница. Да, имя у неё такое, что легко принять за вредного духа. Но расскажу я тебе свою версию Туровой Охоты. На сей раз целиком. Суть в том, что никуда Тур не уходил, не охотился он на исполинов в далёких краях. Он был убит Скотницей. И оба его брата, и супруга, и названная дочь. Ратибор не поверил в россказни безумца, но спросил того: – Кто же такая эта Скотница? – Богиня. Из тех, чьи культы давно забыты. – И зачем ей понадобилось уничтожать Бриславию и её богов? – А вот этого никто не знает. В легендах упоминается некая месть, вот только чем богине могли насолить туричи… Страшно представить такое преступление, за которое сравняли бы с землёй государство. Ратибор не собирался верить самандийцу. Он не мог отрицать, что в Бриславии случился кошмар, но убеждал себя, что виновна в нём вполне земная армия. О чём не преминул сказать: – А с чего бы тебе доверять этим легендам? – С того, что Седая Скотница реальна, – с нажимом сказал Улэк. – Когда она превратила в могильник Бриславию, то отправилась выискивать недобитых туричей по всем Землям за Башнями. И однажды явилась в Волчью деревню. – Хочешь сказать, – напрягся Ратибор, – ты её видел? – Это случилось до моего рождения. Но некоторые старцы застали её буйство. Они рассказывали, что Скотница прибыла на скрипучей повозке, увешанной рогатыми черепами. Она выехала на главную площадь, поднялась на козлах и спросила, не прячут ли жители в своих домах туричей. На счастье, ни одного из них в поселении не нашлось. – Но дело всё равно добром не кончилось? Улэк кивнул и рассказал: – Скотница увидела в толпе оронов и рассвирепела. Достав хлыст, она принялась бить рогатых так, что рассекала тем плоть. Разгоняя оронов, богиня порушила немало домов и забила десятки невинных. После Скотница повелела гнать оронов прочь, а туричей хватать и везти к ней на север. За каждого сына Тура она обещала щедрую награду. – И поэтому я сижу в клетке? Из-за баек выживших из ума стариков? Улэк посуровел и поднялся с поилки. Подойдя ближе к Ратибору, он изрёк внушительно: – Ты не слышал, с каким ужасом они шепчут о тех событиях. Не видел, как иные старцы пытаются откусить себе языки, лишь бы не рассказывать о случившемся. Если ты повидал много болтунов, то понял бы, что наши старики не лгут. Затем в мимике самандийца мелькнула нотка стыда, и он отвёл взгляд. – Мои товарищи пленили тебя ради даров Скотницы. Не знаю, получим ли мы их, но хотя бы убережём Волчью деревню. Если бы Скотница узнала, что к нам захаживал турич, а мы отпустили его своей дорогой… А ведь она непременно узнала бы. – О ближних, значит, подумал. – О ближних, – с вызовом бросил самандиец. – Не ожидал, боярин, что мы здесь заботимся о братьях и друзьях? Улэк встал у выхода и облокотился на косяк. Скрестив руки на груди, он добавил: – Мне жаль, что так вышло. Непросто жертвовать тем, кто спас твоего родственника. – Так поступи по совести: отпусти меня, забирай брата и уезжай подальше. – Ты не понимаешь, каково это – гневить богов. Ратибор мог бы посмеяться. За свою жизнь он разгневал не меньше шести. А тем временем начали возвращаться остальные. Никто опасностей не обнаружил – бояться в городе было нечего. После разведки звероловы затащили пожитки в избу и оставили Ратибора одного. Лишь однажды пленника проведал Бадил, а всё остальное время четвёрка пропадала в доме. Слышались разговоры, шелест затачиваемого оружия да скрип старой мебели. Предоставленный сам себе, турич так и не придумал способа высвободиться. Клетка оказалась слишком крепкой, колёса подпёрли основательно, а возможности дотянуться хоть до чего-то полезного не было. Видимо, это всё. Ратибора отвезут на север, а там либо сдадут Скотнице, либо убьют за ненадобностью, окажись богиня выдуманной. И без того долго протянул воевода: пережил князя, убил супругу Джовиты, сбежал от самого бога и шесть дней продержался в гиблых краях. Его удачи хватило бы на десятерых, но и она закончилась. Не будет никакой мести Джовите, не избавит Ратибор туричей от рабства. Крылатый тиран выжмет Княжество досуха, погубит оставшихся мужей на войне, туда же потратит туричские богатства. И станут родные земли неотличимы от Бриславии. А виноват в этом будет сам Ратибор. Когда князь сомневался, стоит ли склоняться перед Джовитой, он обратился к своим боярам. И многие советовали соглашаться – в их числе и Ратибор. Он выбрал зависимость от ангелов, а князь Орислав ему, дураку, доверился. Много было таких советчиков, но за свою ошибку все они уже поплатились жизнью. От ярости Ратибор ударил кулаком по деревянному настилу. Раз уж из виновных остался он один, то какое он имеет право сдаваться? Будет всю ночь грызть прутья зубами, расколет копыта об доски, уговорит звероловов… Всё сделает, но не сложит рук. Однако сказать было проще, чем сделать. До самой темноты турич перебирал тщетные планы. Последний сумеречный свет погас, и объявился Бадил с какой-то похлёбкой в миске. Самандиец напялил на себя трофейную кольчугу. Ключ висел у него на поясе. – Проголодался? Надо думать, что да. Не понимаю, чего мы на тебя пищу тратим. С голоду помереть не успеешь, а за сытого Скотница больше золота не отсыплет. – А ты уже на золото рассчитываешь? – Ты прав: золота твоя шкура не стоит. Бадил просунул руку в клетку и поставил миску, после чего вальяжно повис на прутьях. Ратибор сидел у противоположный стены, поэтому самандиец не боялся, что турич в него вцепится. Глупец был уверен, что среагирует. Пленник незаметно достал кол из рукава и стал ждать. – И как кольчуга? – пробормотал Ратибор, дабы потянуть время. – Отличная вещь. Надо бы прихватить там и здесь, чтобы впору была. – Кольчугу переклёпывают. – Чего? – Я говорю «переклёпывают». Разъединяют кольца, убирают лишние или, наоборот, добавляют, а потом заклёпывают обратно. – Ага, если кузнеца отыщу, так и сделаю. Умник, тоже мне. Бадил нагло поглядел Ратибору в глаза и добавил: – Ловко же мы тебя взяли. – И ты этим кичишься? Я же тебе жизнь спас. – Потому, что мы так условились, а не потому, что тебе этого хотелось, – припомнил самандиец вчерашние слова Ратибора. – Вот и сидишь ты в клетке потому, что такова воля Скотницы, а не потому, что мне этого хочется. Турич на коленях подполз ближе к миске. Беспечный Бадил так и не убрал руку, просунутую в клетку. – Мне интересно, – сказал Ратибор, – когда вы успели сговориться. Про Гамла Вамхас, единорогов и всё остальное. – Забавная вещь, но мы не сговаривались. Объявись ты на день позже, мы бы, действительно, ушли на север ловить единорогов. Самандиец растянул лягушачью пасть в улыбке. Ратибор взял миску и уставился на неё, якобы не зная, как есть без ложки. Гоняя похлёбку по донышку, он спросил: – А Гамла Вамхас? – Что, Гамла Вамхас? – Мы, стало быть, шли в нужном направлении? – Вроде бы, в точности не уверен. Улэк с Янфатом знают дорогу. Ратибор отпил из миски содержимое. Наваристым его было не назвать. – Да и какая разница? – спросил самандиец. – В замок тебе уже не попасть. – Я уж понадеялся, что вы сжалитесь. – Счастливые деньки кончились, рогатый. Так что… Внезапно Бадила отвлёк громкий треск неподалёку. Самандиец обернулся – лучшего момента Ратибору не потребовалось, так что он прыгнул на пленителя. Схватив самандийца за руку, турич ударил колом в область шеи. Заострённый сучок прошёл мимо кольчуги и вонзился Бадилу над ключицей. Не успел раненый завопить, как Ратибор заткнул ему рот ладонью: запихнул её прямо в широкую пасть. Второй рукой турич потянулся к ключу на поясе. Самандиец перехватил его запястье, завязалась борьба. Бадил упирался отчаянно, силился отпрыгнуть от клетки, но Ратибор коленями придавил ему руку, которую самандиец не успел вынуть из клетки. Не в силах освободиться, Бадил укусил противника за пальцы. Турич это стерпел. И тогда замычал клятый бык. Ратибор настырнее потянулся к ключу. Осознав, что пленник берёт верх, самандиец додумался расстегнуть пояс и отшвырнуть в сторону. Тогда Ратибор обеими руками схватил Бадила за горло и принялся душить. Ключ ещё можно будет достать каким-нибудь крючком на верёвке, а пока следовало избавиться от самандийца. Турич давил беспощадно – противник без толку колотил душителя по рукам, но затем решил выцарапать глаза. Ратибор отвёл лицо от самандийских ногтей. И тут послышались шаги. Первым в хлев залетел Улэк. Выкрикнув, он занёс копьё для удара. Ратибор выпустил Бадила и отпрянул к дальнему углу клетки. Улэк передумал колоть турича, а вместо этого помог брату подняться. Через секунду прибежали Содалит с топором и Янфат, вооружённый луком. Кашляющий Бадил повис на Улэке. Тот перевёл взгляд с Ратибора на брата и заорал: – Что тут, блядь, случилось? – Сука рогатая… меня ранила… – Что? Ах ты ж, сучье проклятие! Давай я вытащу. – Я сам. С этими словами самандиец выдернул кол из плеча и зажал рану ладонью. Шипя от боли, озлобленный выродок выпалил: – Сейчас я эту деревяшку ему в жопу затолкаю! – Уймись, – сказал Улэк. – Ты посмотри, сколько крови! – Я сказал, уймись! – Да пошёл ты! – прокричал Бадил и вышвырнул окровавленный кол из хлева. Сучок приземлился точно перед пирамидой из черепов. Бадил растревожил себе рану и зашёлся мычанием. Боль разошлась по всему телу – не в силах терпеть, самандиец уполз к стене и сел на пол. Тем временем Содалит подошёл к клетке и крепко ударил ладонью по прутьям. Взгляд его не предвещал ничего хорошего, а слова прозвучали, как приговор: – Подержите турича – я ему руки отрублю. – Он от этого умрёт, – заступился за Ратибора Улэк. – Я отрублю так, что не умрёт. – Послушай ты! За брата я этого сукина сына накажу так, что он в объятья к Скотнице попросится! Но он нужен нам живым! – Скотница нам только спасибо скажет… – Нет, мудак ты каменный! Она лично захочет его убить! Так что засунь топор за пояс, рядом с яйцами! – Ты с туричем уже понянчился – гляди, что вышло. – Здесь ещё нужно разобраться, – Улэк обернулся к Бадилу, – что за хрень вытворил мой брат. Как ты дал ему… – Да меня треск какой-то отвлёк! С той стороны. Там, может быть… – Эй вы! – прервал товарищей Янфат. Драконид встал лицом к площади и натянул тетиву. Обернувшись в сторону опасности, товарищи Янфата оторопели от ужаса. В полной тишине череп, венчающий пирамиду, засветился синим. Могильное свечение неравномерно объяло старые кости и собралось дрожащими огоньками в глазницах. А затем череп поднялся в воздух, и за ним выросла бестелесная фигура. Призрачный скелет, обмотанный саваном, выполз из пирамиды и опустился на четвереньки, поставив когтистые руки по обеим сторонам от пихтового кола. Призрак наклонил голову к сучку и словно бы принюхался к крови, что осталась на нём. Насытившись ароматом, чудовище медленно выпрямилось и обратило взгляд на застывшую пятёрку. В синих глазах мелькнула бездушная кровожадность. Призрак сдвинулся с места. Бесплотный скелет шагал статно и осанисто. Нелепая образина, когтистая, как демон, мерно ступала по брусчатке, но её шаги не издавали ни звука. – Это что за херня? – пробормотал Улэк. – Та херня, о которой я предупреждал, – ответил Содалит. Бадил подскочил к брату и выхватил у того меч из ножен. – Меч мой, верни, – прошипел Улэк. – Надо же мне как-то защищаться. – Бери копьё. – У меня плечо ранено! Одной рукой я с копьём не управлюсь. Призрак остановился на небольшом отдалении от хлева. В его глазах горела не хищная ярость, а бесстрастная грозность – само воплощение неминуемого рока. Спешить костлявой бестии было некуда. Мысль, что кому-то повезёт выжить, казалась невозможной. Янфат решился выстрелить, но стрела пролетела сквозь бестелесную фигуру. Тварь же ответила небрежным жестом, оказавшимся магическим пассом. Тотчас из-под земли выросли костлявые руки. Всё новые и новые конечности потянулись из брусчатки, словно кошмарные цветы. Расходясь веером, призрачные заросли дошли до звероловов. Разбегаясь, бедолаги принялись бить по культям оружием, но лезвия проходили их насквозь. Зато призрачные руки без труда хватали живых за ноги и обжигали плоть холодом. Из страшной хватки можно было вырваться, но пространство вокруг заполоняли всё новые конечности. Затем они начали расти из стен и потолка. Лишь быку удалось выскочить из хлева и убежать – животное обуял такой страх, что оно бросило хозяина, не раздумывая. Янфат же сподобился на второй выстрел. На сей раз метко пущенная стрела угодила в голову и срикошетила. – Череп! Череп уязвим! Содалит, услышав подсказку, ринулся в атаку. Культи хватали его и пытались повалить, но голему удалось порваться. Осталось всего несколько шагов до нечисти, Содалит занёс топор и с рёвом вложился в удар. Но в этот момент привидение исчезло, череп упал на брусчатку, а лезвие топора разминулось с целью. Также исчезли все призрачные руки. Содалит насторожено огляделся, но от потустороннего колдовства и следа не осталось. – Сзади! – внезапно услышал голем. Но не успел Содалит обернуться, как его парализовало страшным жжением. Появившийся за спиной безголовый призрак запустил руку в тело голема и схватил за сердце. Бедняге стало так холодно, будто вмиг обледенели все сосуды. От боли Содалит не мог даже кричать, но в нём ещё осталась тяга к жизни. Голем взглянул на череп, лежащий поблизости, и замахнулся. Но из-под земли выросли костяные культи и, передавая череп друг другу, оттащили его из-под удара. Содалит попытался шагнуть следом, но призрак погрузил когти в сердце голема, оборвав его жизнь. Гигант с грохотом рухнул на брусчатку, тогда как тварь подняла окровавленную лапу и повелела принести ей череп. Бестия водрузила его на плечи и словно бы вдохнула аромат големской крови. Но тотчас обернулась к остальным жертвам. – Бадил, он ищет твою кровь, – сказал Улэк. – Мою? Сука, брат, сделай что-нибудь! – Ну-ка потерпи. С этими словами Улэк запустил пальцы в рану Бадила. Порядочно выпачкав их кровью визжащего брата, Улэк вымазал себе лицо и выбежал из хлева. Призрак игнорировал самандийца, но лишь до тех пор, пока тот не швырнул в бестию камень. – Эй, сюда иди! Я здесь! Череп повернулся в сторону Улэка – растущие из земли длани потянулись за самандийцем. Тот побежал через площадь, крича: – Спасайтесь! И только привидение шагнуло за Улэком, как Бадил бросился в другую сторону. Улепетал подобно трусливой дворняге. Не было похоже, чтобы он хоть на секунду задумался о судьбе брата. Янфат выскочил из хлева, натянул тетиву, но передумал стрелять в удаляющегося призрака. Растерявшись, драконид обернулся в сторону, куда убежал Бадил, а затем взглянул на Ратибора. Мысли метались в голове Янфата, а непринятое решение пожирало драгоценные секунды. Только Янфат надумал бежать прочь, как сразу же остановился и вновь обернулся. А в следующее мгновение из ниоткуда выскочил ещё один драконид и нанёс удар топором. Янфат чудом среагировал и увернулся, но напавший сразу же атаковал его тычком в живот. Неизвестный ударил кулаком и попытался разрубить Янфату шею, но тот кинулся на противника и повалил на землю. Оседлав неприятеля, Янфат прижал ему правую руку коленом и надавил луком на горло. Однако ловкий воитель ударил Янфата свободной рукой в бок, после чего сбросил с себя. Поднимаясь, неизвестный драконид ударил Янфата хвостом, а затем замахнулся для убийственного удара. Зверолов откатился, и атаковавший со всей силы вонзил топор в землю. Выдернув его, замахнулся снова, но Янфат перехватил оружие за древко. Дракониды, упёршись ногами, принялись бороться. Неизвестный пересилил и начал толкать Янфата до тех пор, пока не упёр его спиной в клетку. И тут уже включился Ратибор. Схватив Янфата за голову, он несколько раз приложил его затылком об прутья. Сильные удары вырубили драконида, и его противник отступил от рухнувшего тела. Боец тяжело задышал, но голос подал скоро: – Ратибор, это ты? – прогремел знакомый зычный голос. – Игион? – удивился турич. – Да. Долго же я за вами гонялся. Встреченный ещё в землянке Бэюма драконид шагнул к бездыханному Янфату и замахнулся. – Стой! – окликнул его Ратибор. – Он мне нужен живым. – Вот как? Ну, ладно, дело твоё. – Поищи ключ в той стороне. – Там? Ага, вижу. Драконид, всё никак не способный отдышаться, поднял пояс с ключом и в два счёта освободил Ратибора. В этот момент где-то вдалеке раздался предсмертный крик Улэка. Ратибор выбрался из клетки и услышал от Игиона: – Надо быстрее уходить. – Дай мне минуту. – Призрак ждать не станет. – Я просто так не уйду, – в голосе Ратибора звучала сумятица на грани с истерикой. – Соберу вещи, а ты, если хочешь помочь, свяжи драконида. Больше турич терять времени не стал. Бдительно оглядываясь, он добрался до Содалита, снял с него свой ремень и вернул топор. Кольчуга и меч благополучно пропали вместе с Бадилом, но вот щита и ножа ни у кого не было. В поисках своего снаряжения Ратибор забежал в избу и быстро нашёл в одной из комнат искомое. Турич был рад лику сестры на умбоне, словно увидал её во плоти. В спешке Ратибор забрал щит да прихватил первый попавшийся вещевой мешок. Выглянув на площадь, турич не увидел ни отблеска от зловещего синего огня. Игион нервно дожидался Ратибора, закинув свою котомку на плечо. – Ты его с собой тащить собираешься? – указал Игион на связанного Янфата. – Да, он мне нужен. – Нам бежать придётся, покуда без сил не свалимся. – Далеко мы не уйдём, – сказал Ратибор и, шнуром закрепив щит за спиной, швырнул Игиону вещевой мешок. – Ночью в небе снуют демоны, а в округе негде укрыться. Турич взвалил Янфата на плечо – заныли синяки от побоев, но куда деваться. Игион растеряно пробормотал: – Предлагаешь под боком у призрака ночь пережидать? – Я видел кузницу за чертой города. Попробуем затаиться там. – Ну, это хоть что-то. И Ратибор побежал так быстро, насколько позволил ему увесистый Янфат. Игион мог бы вырваться далеко вперёд, но сдерживал скорость и оглядывался по сторонам. Призрак затерялся на улицах, но не было уверенности, что он успокоится прежде, чем вкусит пробудившей его крови. И не стоило рассчитывать, что он отыщет Бадила раньше, чем их. Как назло, вся улица была украшена мертвецами. Те словно соревновались в изощрённости собственных казней. И в каждом черепе мерещились синие огоньки. Но внезапно где-то вдалеке послышалась неразборчивая ругань, вскоре ставшая криком. Чудище-таки нашло Бадила, но не сумело сразу убить. Самандиец устроил гонку со смертью, в которой ему, утяжелённому кольчугой, не выиграть. Позабыв про осторожность, Ратибор поддал ходу. Вскоре они с Игионом добрались до ворот. Распахнутые настежь, они не препятствовали побегу из проклятого города. За стенами начался запорошенный мраком посад, заплутать в котором оказалось проще простого. Но спустя минуты поисков беглецы обнаружили нужный силуэт. Кузница стояла в отдалении от прочих домов. Ломило всё тело, а голова раскалывалась так, что хотелось бросить Янфата. В глазах темнело. Ратибора повело в сторону, и свалился бы он наземь, не подставь Игион плечо. А тут ещё в небе раздался странный звук. И чем ближе становилась кузница, тем громче звучал писк, словно бы порождённый крыльями гигантского комара. Некий снаряд вонзился в землю у самых ног турича. Спасительный промах. До цели оставалось всего ничего. Вырвавшись вперёд, Игион распахнул перед Ратибором дверь и захлопнул её, когда тот влетел внутрь. Засова не оказалось, но драконид сунул в проушины металлическую заготовку. И тут на крышу приземлилось нечто тяжёлое. Стих раздражающий писк, на смену ему пришёл грохот от лап устраивающегося поудобнее демона. Конечностей у него было, видимо, не меньше шести. А через секунду обнаружилась и ещё одна, ощупавшая стену и попробовавшая открыть дверь. Демон при этом так и не слез с крыши. Ратибор, растянувшийся на полу, сбросил с себя Янфата. Игион помог товарищу подняться и дал знак осмотреть кузницу. Турича мутило, но он прошёлся вдоль стен, запирая двери и ставни. Бормоча, демон никак не желал улетать. Словно слепой, он ощупывал стены и колотил в окна. Ратибор с Игионом держали топоры наготове, но засовы оказались надёжными. Наступило затишье. Чудище оставило стены в покое, но кровля продолжала гудеть под тяжестью демона. Турич с драконидом обратили взгляды вверх и принялись выжидать. – Эй! – шепнул Игион. Драконид указал на горн. В нём еле слышно копошилась тощая рука. Демон спустил её по трубе и начал ощупывать убранство кузницы. Похожая на бледного паука, пятерня сползла на пол – лишённая суставов конечность противно гнулась под любым углом. Ратибор осторожно приблизился к горну. Замахнувшись, он шагнул на расстояние удара. Но внезапно демон учуял турича и попытался схватить. Отпрыгивая, Ратибор рубанул наугад и отсёк твари палец. Над крышей раздался гудящий вопль, и раненая бестия предпочла улететь. Комариный писк резанул по ушам, и демон быстро удалился. Стало очень тихо. Ни Ратибор, ни Игион не отважились шуметь или опускать оружие. Всё ещё мерещился писк громадных крыльев. Казалось, что если взглянуть на двери, то в них тотчас кто-то постучится.