Мой Теодор Нотт.

Первый свободный вечер, «культурное мероприятие» слизеринцев шустро сменилось первым учебным днем. Пасмурным, до жути ветреным и не сулящим ничего доброго. Древний замок, директорский кабинет принял обеспокоенную мать.  — То есть Вы хотите сказать, что целые сутки вся школа скрывала тот факт, что мой пропавший ребенок находится в Хогвартсе? — женщина наливала злобой каждое слово, слетающее с губ. Высокая, статная. Со вкусом и блестяще одета, всегда как с обложки самого элитного магловского журнала. Рита Скитер не раз упоминала ее суровость и внешний вид на публике. Однако же сейчас глаза ее стали красными от гнева, а руки сжимали волшебную палочку. Корнелия Барнс всегда отличалась дурным, высоким нравом и отсутствием контроля эмоций. Жуткая, истеричная женщина с холодным, ледяным сердцем внимала «успокаивающим» словам директора школы, пока ее гнев стремительно выискивал нужные, резкие слова и упреки. А за словом в карман она никогда не лезла. — Миссис Барнс, должно быть Вы упустили из своего взора собственную дочь, и сейчас пытаетесь обвинить в этом школу? — Не смейте бросаться подобными обвинениями. Вы совершенно не знаете, что происходит в семье Барнсов. — Полагаю, и Вы недостаточно осведомлены о жизни дочери.  — Да как Вы смеете? —злостно восклицала женщина. — Я немедленно забираю ее домой и отказываюсь от обучения в этом месте! — Вы не можете. Последние силы, прилагаемые дабы не уничтожить весь кабинет женщина уже не могла прикладывать.  — Почему это? — Миссис Барнс, Вы же понимаете, что это опасно для всего магического общества? Хогвартс, как и его учителя достаточно компетентны, чтобы понимать, какую угрозу может представлять волшебник, если его резко оторвать от обучения и подавлять силу. Я настаиваю на продолжении Элис обучаться в Хогвартсе.  — Вот как… — женщина постукивала ногтями по столу, решая использовать свою последнюю карту. —  Профессор Дамблдор, я настаиваю на разделении этого разговора с Элис Барнс.  Час назад.  После новости о том, что зельеварение теперь ведет профессор Слизнорт, Элис немного беспокоилась. Однако же не посетить занятие она не могла. Ходить на уроки с Элизабет она теперь не имела возможности, ведь девушка отдала предпочтение другому предмету. Оставалось отбывать этот час вместе с Малфоем и Ноттом. Из-за прекратившихся чувств к слизеринцу Паркинсон теперь тоже не посещала зелья. Перед тем, как Барнс покинула комнату, брюнетка ласково лепетала о том, что это «отличный шанс сблизиться с Теодором». Мол, шатенка может попросить у того помощи.   Вот еще. Строить из себя дурочку только для того, чтобы лишние пару секунд послушать объяснения Нотта она не собиралась. К тому же, их знания в этой области примерно на одном уровне. Оценка «Выше ожидаемого». Стабильные 13 баллов Элис и 14 Теодора. Парень никогда не упоминал своего отношения к тому, как он близок к отметке «Превосходно». А ведь стараться приходилось очень усердно. Профессор Снейп всегда упрямо заваливал за грубые ошибки и недочеты. Приходилось зубрить даже по ночам, чтобы заслужить заветный балл.  Присутствующие ученики других факультетов на первом занятии Слизнорта увлеченно впитывали лекцию мужчины. Слушать его было приятно, в отличии от угрюмого и мрачного Снейпа. Мужчина доходчиво пояснял все, о чем говорил, приводя примеры и сравнения.  К небольшому удивлению в дверном проеме появились Гарри и Рон, никогда не питавшие страсти к зельям. Более того, оба ненавистные персоны для прошлого преподавателя. Небольшой диалог принес Гарри возможность встать рядом с Элис. Они поздоровались и неловко улыбнулись друг другу. Даже Уизли нехотя кивнул головой. Переведя взгляд, девушка заметила недовольство Малфоя, взглядом так и выражавшим свое отношение к прибывшим. А повернувши голову назад, слизеринка и вовсе заметила, что Нотт все это время дышал ей в спину. — Кто-то может сказать, как называется зелье в последнем котле? — спрашивал преподаватель, кивая Гермионе, вышедшей вперед для ответа. — Амортенция. Самое мощное приворотное зелье. Оно пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, что нравится. Например, я чувствую запах скошенной травы, нового пергамента и зубной пасты… мятной… — девушка вернулась на свое место с переменчивыми эмоциями. — Амортенция не может сотворить любовь. Кто-нибудь еще хочет попробовать? Только осторожнее. Мисс Барнс? Девушка неуверенно кивнула, подходя к столу. Прикрыла глаза и вдохнула аромат зелья. — Так пахнет зеленый чай, лимонный пирог… — сделав вдох еще раз почувствовала последний запах. — сигаретный дым.  — Забавно, что курит только… — смеясь не успел дошептать Крэб, встретившись с легким ударом в живот. Блондин вразумил только через несколько секунд, когда слизеринка уже вернулась на место. Догадался.  *** Сердце тревожно колотилось, когда Аргус Филч внезапно забрал девушку с занятия по зельеварению. Конечно, самый удачный момент, чтобы избежать разговоров о значении запаха своей амортенции, однако повод ее совсем не радовал. Подойдя к дверям директорского кабинета, слизеринка сжала голову в плечи. Обеспокоено, со слабо скрываемым страхом обратилась к Филчу. — Там… — Да, мисс Барнс. Ваша мать. — глаза мужчины не выражали беспокойство. Лишь задумчивость о дальнейшей судьбе девушки. Провожающий хмурый взгляд быстро сменился двумя другими. Обеспокоенным, рассуждающим могущественного директора школы с самым жутким на свете. Взглядом родной матери.  — Зайди. — острее любого клинка, холоднее льдин Антарктики, жестче металла звучал ее голос. Требовательно и твердо. Как всегда. — Здравствуй, мам. — только и смогла выдавить из себя слизеринка, опустившая глаза в пол. Надежда на покровительство Дамблдора таяла с каждой секундой. — В процессе разговора с директором твоей школы я пришла к занимательному выводу. О твоем значении для семьи Барнс. Весьма печальному. — тон голоса сменялся от ледяного к язвительному, брызжему ядом. Словно змея, она медленно приближалась к своей жертве, мечтая вонзить клыки глубже и насладиться свежей кровью. — И так как ты все-таки член семьи Барнс, я предоставлю тебе выбор. — стальной тон добавил разговору еще большее напряжение. — Отрекись от семьи. Уйди прочь и встань против нас, и того, кого мы поддерживаем.  Такого открытого заявления войны не ожидал и сам мужчина. Он в несколько шагов приблизился к ученице, при этом доставляя ей возможность ответить самой. Но давал понять, что она под защитой, как и любой другой студент Хогвартса. Как может кто-то так смело говорить о своей верности Темному Лорду при самом Альбусе Дамблдоре? Немыслимый вызов. А уж отказ о родной дочери. Разве можно представить более тяжелую и травмирующую ситуацию не только для ребенка, но и директора его школы? — Или же ты немедленно возвращаешься домой, дабы отработать свой позор и… — Выбираю первое. — отчеканила шатенка. И впервые в жизни посмотрела ей в глаза. Снизу вверх, но собрав всю решимость, что имела. Безумный страх иглами впивался в кожу каждое мгновение, пока борьба родных глаз будто войлок раздирала внутренности. Было тяжело даже дышать. Тем не менее Элис точно знала, что это огромный шаг от предписанной судьбы. Того, с чем она готова бороться. И это столкновение — лишь первый шаг к свободе. — Ты отказываешься от родной семьи? Ха! До чего же ничтожно. Была ли ты хоть каплю членом семьи Барнс, которую я в тебе воспитывала с самого рождения? Спрошу всего раз, готова ли ты сгнить в одиночестве, отрекаясь от собственной семьи? — Какой же непочтительный тон, милая Корнелия. — Вот и вы, мисс Джейн.  — Просто Джин, профессор Дамблдор. Здравствуй, Элис.  — Неслыханная нахальность. Так вот, с кого началось предательство рода. —Неизвестно, скольких сил пришлось женщине не уничтожить Джин Барнс прямо сейчас. — Так вот кто как наглая крыса пробрался в чужой дом и украл ребенка. Тебе удалось загубить все плоды моих трудов, что я вложила в эту девчонку.   Оказывается, может быть и так. Женщина, подарившая жизнь бросается подобными словами в сторону дочери. И кто от кого отрекся в таком случае? Женщина надеялась надавить на девушку, применяя силы шестнадцатилетнего дрессированния. Не случилось. Вопреки ожиданиям карта не сыграла.  — Официально Элис остается под опекой моего брата и тебя, Корнелия. Но не сомневайся, что будучи юридически самостоятельной она не вернется в твой дом. Брюнетка вскинула бровь, скрестив руки на груди подошла к выходу из кабинета. Обернувшись, с помощью волшебной палочки сорвала с дочери змеиную подвеску, подарок на пятнадцатилетие и выбросила ее в угол комнаты.  — Ее там и не ждут. — так звучали последние слова женщины, которая подарила слизеринке жизнь. Все, что осталось от матери, валявшийся в углу кулон с витиеватой змеей, обрамленной черным камнем. Как только Корнелия Барнс исчезла из поля зрения, оставив за собой ауру напряженности и страха, Джин быстрыми шагами настигла девушку, вовлекая в свои объятия. Мягкие поглаживания по волосам дарили надежду, будто она не одна. Она что-то шептала на ухо, но слизеринка уже не слышала. Из памяти стерлось, как прошел остаток дня и она возвратилась в свою комнату. Долгие объятия с Паркинсон, ее утешающие слова, шутки, которые так и не смогли разрядить обстановку. *** — Мерлин, я так устала. - Паркинсон потягивалась на кровати. Рядом с ней тихо сопела Барнс.  Раздался стук в дверь, а затем копошение за ней.  — Входите, только тише. — полушепотом произнесла слизеринка. Через мгновение в спальне стояли Драко Малфой, Блейз Забини и Теодор Нотт. Тихонько поздоровавшись с Паркинсон, каждый расположился в отдельном углу комнаты.  — Она давно спит? — спросил Теодор и отвёл взгляд в сторону. Лицо его выражало искренний интерес. — Около получаса.  — Серебряный квартет давно не проводил времени вместе. Мы не собирались даже. — в разговор вмешался Блейз. — Жаль, что повод весьма печальный.   О случае с матерью Элис уже знали многие слизеринцы. Поддержать подругу хотелось немногим, но даже Элизабет не успела побыть с девушкой наедине, или узнать, как и что произошло. Поэтому она благополучно отправила за подробностями своего парня, который тоже переживал за Барнс не меньше. Трое юношей максимально тихо, не нарушая сна шатенки перешептывались, клещами вытягивая подробности случившегося у Паркинсон.  — Я ещё не обсуждал это с родителями, но вероятнее всего отец «мягко» намекнет на разрыв любых отношений. – начал Малфой. — Будто у вас последние полгода они были. Ты даже письма ей не послал. — почти грубо отозвался Нотт, подходя к девичей постели. Бесшумно опустился рядом, наблюдая за спящей однокурсницей.  — Ты не можешь осуждать меня. Это не значит, что мне всё рано, что с ней происходит. — Как знаешь. – отмахнулся Тео, не желая продолжать бессмысленную перепалку. — Вы бы лучше завтра пришли. Если разбудите ее, самолично каждого вышвырну, и никакие уговоры не заставят пустить вас сюда еще хоть раз. Элис пришлось очень нелегко. Эта женщина буквально вычеркнула родную дочь из своей жизни. — Это просто пиздец. И если быть честным, ожидаемый. Рано или поздно этому бы пришлось случится. — ответил шатен. — Меня больше пугает то, что ей придется идти против своей семьи. Ладно мать, но её отец и Джин… — Что? — в голос донеслось от парней. Только Забини ничего не понимая вглядывался в лица друзей, что в темноте давалось с трудом.  — Да, она присоединилась к отряду Феникса и будет официальным опекуном Элис до её совершеннолетия.  — Ты не думала, что с этого и стоило начать? — фыркнул Малфой, скрещивая руки на груди. Теперь каждый был занят своими мыслями, пока брюнетка не обратила внимание на Тео, перебирающим пряди волос слизеринки. Она тихо юркнула к нему и прошептала на ухо — «Она уже не спит». Услышав, девушка поменяла положение, развернувшись на другой бок. Было поздно. Все догадались, что какое-то время Элис слышала разговор. — Немного невоспитанно. — Пэнси игриво ущипнула подругу за плечо, устраиваясь рядом опустила ее голову себе на колени. – доброе утро. — Давно вы тут?  — Чуть меньше двадцати минут. Ответил Забини, рассматривая сонную девушку. Драко задумчиво смотрел в окно, не считая нужным вовлекаться в разговор еще раз. Теодор взглядом присутствовал, но загадочно молчал, обращая внимание только на Барнс. Девушка же его внимания избегала, по-прежнему переживая на счет вчерашнего прикосновения. Ладонь, которой она касалась его лица пробила мелкая дрожь, навевая фантомные воспоминания о тепле и мягкости его кожи. Неистовое смущение. — Как ты? — неожиданно спросил Малфой, глядя ей прямо в глаза. Слизеринка удивилась. Это было первое взаимодействие за многие месяцы. И раньше они не разделяли особой близости, но чтобы общение и переброс любой фразой отсутствовало напрочь — такое было впервые. Теперь их отношения вызывают еще больше вопросов, на которые они не стараются найти ответы.  — Я не знаю. — сухо, с избеганием смотреть на него ответила Элис. Чувства были переменчивы. В большинстве своем Малфой был неприятным и скользким, но в глубине души оставались воспоминания, благодаря которым его можно было воспринимать без призмы богатого маменькиного сынка. Или почти. Он всё равно оставалось тем самым Драко.  — Мы не враги, Элис. Пойми меня, и впредь думай о том, что ты делаешь и на чьей стороне. — тучи над ними сгустились, и гроза была всё ближе, когда блондин поспешил покинуть женскую спальню. За ним поднялся и Блейз, намекнув Пэнси пойти следом, чтобы оставить девушку как ему казалось с человеком, способным уязвить плохие мысли. Как только все трое ушли, Тео молча поднялся с кровати, намереваясь попрощаться и уйти. Девушка мягко коснулась его руки, коленями опираясь о кровать.  — Может, останешься ненадолго? —вопрос дался несколько скомканно, и возможно она вложила в него немного больше, чем ему нужно было услышать. Ответ парень нашел быстро. — На этот раз не позволишь убежать? — с привычной улыбкой он опустился обратно, мягко коснулся закудрявившейся пряди ее волос. Чертовски привлекательный.  — И сама не убегу. — смущенный ответ, приправленный чуть осекшимся голосом. Ее живот впервые наполняли такие чувства. Безумно хотелось коснуться его, ощутить на себе взгляд. Наивные девичьи мечты быстро разбились, когда парень отмахнувшись быстро попрощался и направился в сторону двери, застав там удивленную Паркинсон.  — И что это было? — только и успела спросить она, пока шатен молниеносно скрывался за дверью. Шатенка с тихим стоном повалилась на кровать. Разговаривать больше сил не было. Пусть новые вопросы подождут нового дня.