Popcorn

- Кореде! Сестренка может не продолжать. - Кореде, пожалуйста! Господи, как бы мне этого хотелось, Ты свидетель… - Кореде, помоги мне! В так называемом солнечном сплетении, ассоциативно соотносимом с родной Нигерией, наступает Арктический ледяной холод. - Помоги, Кореде, пожалуйста, помоги! Разве я не знала, что все закончится именно этим? И новая, пролитая сейчас Айюлой кровь, отнятая жизнь, горе тех, кто сегодня не дождется брата или мужа, сына или друга, не дождется больше никогда, на моих руках более буквально, чем когда я отмывала ее за любимой младшей сестренкой. Я ведь могла ее остановить! Я должна была это сделать! - Кореде! Кореде! Айюла рыдает во все горло, а я дыхание все никак не могу перевести, не то, что наконец-то ответить на телефонный звонок. Сколько раз я поскорее гнала от себя прочь мысль о том, что Айюла позвонила мне тогда еще до того, как напала на Тейда. Просто у нее мысли не было, что что-нибудь может вдруг пойти не так, как каждый раз до этого, и очередная безропотная жертва ее кровожадной ненависти к мужикам, будучи начеку, успеет перехватить нож, ранит ее саму. К чему было зря терять время, которое нам с ней понадобится для того, чтобы побыстрей избавиться от трупа. Лучше вызвонить меня заблаговременно. Почему я не подумала об этом раньше, Господи? А о том, что, в отличие от сестренки, Тейд не врал никогда, тоже почему? Это не он меня – с ее насквозь лживых слов, а она – сливала меня ему, врала сивым мерином, топила и подставляла по полной! А теперь «Кореде, спаси-помоги!». - Кореде! Спаси меня! Помоги! Я чуть было не расхохоталась, но дикое придушенное тявканье оборвалось едва начавшись, из глаз брызнули слезы опустошения, вины, ужаса. Я погубила жизнь Тейда, которого любила, чтобы спасти сестру, которую люблю тоже, но виновен был не он, а в тюрьме сидит не она, и вот еще один невинный человек стал трупом, который мне предлагают срочно примчаться и помочь выкинуть, как мусор из квартиры. - Алло, Кореде? Ты меня слышишь? В голосе Айюлы впервые послышалось беспокойство. Не за меня, разумеется. Только за себя. - Я слышу тебя. – обреченно подтвердила я, бессильно прикрывая веки и полуобморочно сползая по стенке на пол своей спальни. Как же отчаянно мне не хотелось верить более, чем слишком очевидному. Тому, что Айюла лживая насквозь дрянь, манитуляторша и конченная социопатка. Убийца. Еще с прошлого раза уже серийная убийца. Как упрямо я отказывалась признать, что Айюлу ничего и никогда не остановит. Кроме помещения с мягкими стенами и толстыми решетками на окнах под самым потолком. Но все же сильнее всего мне не хотелось признаваться себе в том, что я погубила свою любовь ради человека ничьей любви не заслуживающего. - Я жить без нее не могу, я покончу с собой, если ты с ней не поговоришь! Она меня бросила, ты себе можешь такое представить?! Сучка! Интересно, кому это она из нас двоих. Хотя нет, не интересно. Стоп, что?.. Айюла переключилась на свой пол?! У меня даже глаза обратно распахнулись, точнее, на лоб поехали. - Я тебе продиктую номер, ты записываешь? Поговори с ней, Айюла, я в тебя верю, у тебя все получится как всегда, пожалуйста, пожалуйста, помоги мне! Интересно, значит ли это, что мне теперь не придется держать запасы чистящих средств не то, чтобы под рукой, а с запасом и в полной боевой готовности. Если что, порадуюсь, по крайней мере, тому, что таскать женские трупы должно быть легче. И я громко расхохоталась, и зарыдала в голос одновременно, взвыла раненной слонихой, добитой последней дробинкой. Само собой, Айюла решила, что это я из-за нее. Испугалась за нее и ей сочувствую. Такая у меня сестренка. Какая уж есть. Мне не выбирать, кого защищать. А надо бы. Непоправимо давно надо было.