Сделка

Выйдя из комнаты, Ацуши заметил, что в гостиной горит приглушенный свет. Тихо ступая босыми ногами по полу, он увидел в тёплом свете камина Хироцу. В руках он держал какую-то фотографию. Ацуши оперся на перила, он не хотел тревожить его, но спустя мгновенье Хироцу поднял глаза. Пути назад уже не было, движением руки он подозвал его к себе. — Не спится? — спросил его Рьюро, когда Ацуши сел напротив его. — Да, — Ацуши опустил взгляд и замолчал, объяснить причину было сложно, хотя очень хотелось выговориться. — Понимаю, — Рьюро кивнул, не требуя объяснений, за что Ацуши был благодарен, и снова посмотрел на фотографию в руке. Только сейчас Ацуши заметил грусть в глазах Хироцу, но в то же время, он улыбался. Очень хотелось узнать, на что же он смотрит, но Накаджима не решился спросить. — Знаешь, чувствую себя стариком, говоря это, но дети так быстро растут. Ещё вчера они прибегали к тебе, чтобы рассказать любую мелочь, а сейчас из них и слова не вытянуть. И так тяжело признать, что они на самом деле и не обязаны тебе всё рассказывать, — сначала он звучал весело, но на конце фразы голос стал тише. Ацуши улыбнулся. Хироцу был хорошим родителем для Рюноске и Гин. Но почему-то вспоминая своё детство, он не помнил, чтобы было что-то такое, что он хотел рассказать отцу. Он скорее наоборот, не хотел его тревожить. Потому что отец почти всегда выглядел уставшим. Он отогнал мысли об отце, пытаясь сосредоточиться на разговоре. Судя по словам, Ацуши понял, что похоже история Рюноске Хироцу не понравилась. И он в неё не поверил. Ну, или поверил, но понял, что тот что-то не договаривает. Было иронично, что всё началось с небольшой лжи, которая разрасталась как снежный ком и вполне себе могла накрыть их с головой. Никто не ждал, что сталкер решит нагрянуть сюда. Если задумываться, Ацуши вообще не понимал этого. Зачем он так рисковал? Из-за лезвия? Послания? И стоило ли это того? Почему-то, где-то на подсознательном уровне, он бы хотел знать ответ. — О чём задумался? — вдруг вывел его из мыслей голос Рьюро. — Вы хотели поговорить с нами, но меня так не о чём не спросили после разговора с Рюноске, — заметил Ацуши. — Вы не верите тому, что он рассказал? Рьюро окинул его оценивающим взглядом. — Я верю ему. Просто его история вызывает очень много вопросов. Думаю, если бы решил их задать, я мог бы узнать всю правду. Но я не буду, — Хироцу вдруг стал очень серьёзным. — Почему? — не сдержал своего любопытства Ацуши. — Потому что хочу, чтобы он сам рассказал. И я понимаю, что придётся подождать, но «давить, чтобы добиться правды» не мой метод. Я не спрашивал тебя ни о чём, потому что мне достаточно его слов. Хотя у меня есть много вопросов к вашим так называемым «отношениям». Ацуши сидел в легком шоке и даже ничего не сказал, когда Хироцу поднялся, поставил фотографию на рядом стоящий столик и ушёл. Только сейчас он понял, они хотели обмануть Хироцу, но в итоге всё вышло наоборот, он обманул их. Взглянув на ту самую фотографию, Ацуши понял, что уже видел её. На фотографии Хироцу держит за руки маленьких Рюноске и Гин. На этой фотографии почему-то никто не улыбается, но от неё веет каким-то теплом. То, как дети сжимают руку Хироцу, будто не хотят отпускать. Поставив её на место, Ацуши оставалось лишь горько усмехнуться. У них с отцом нет общих фотографий. И нет такого доверия, какое царит в семье Акутагавы. Как бы они ни ругались, какими бы холодными ни казались их отношения, они были настоящей семьёй. У Ацуши же была иллюзия семьи. У него был отец, который что-то скрывает. И Кёка. И сестра была тем, ради чего он жил. Она была его смыслом. Но сейчас она в опасности, и всё о чем он должен думать, — это она. Но мысли упрямо возвращались к другому человеку, которого он тоже не готов потерять. Он не знает, сколько просидел, чашка чая, которую он себе сделал, давно остыла. За окном уже рассвело. Заметив это, он позвонил на пост отделения, где лежала Кёка, чтобы узнать, как её самочувствие. Медсестра сообщила, что заходила к девочке недавно и у неё всё хорошо. Прежде, чем сообщить состояние, медсестра уточнила, кто звонит. Ацуши от этого вопроса даже стало как-то спокойнее, хорошо, что они хотя бы спрашивают. Он вылил остывший чай и налил новый, когда вниз спустился Рюноске. Он выглядел невыспавшимся, но был уже собран и готов ехать. Ацуши ничего не сказал и сделал ещё одну чашку чая и поставил перед Рюноске, когда тот сел за стол. — Нам надо поговорить, — клишировано начал Ацуши, заставив Рюноске удивленно поднять на него взгляд. Ацуши сел напротив, готовясь сказать всё, что в его голове звучало логично и понятно, но осознал, что не может подобрать слов. И поэтому продолжал молчать, смотря на Рюноске и всё больше теряясь, потому что все его мысли вдруг показались каким-то глупыми и необоснованными. Минуту назад всё было иначе. — Давай угадаю, — мягко начал Рюноске, и Ацуши вмиг стало неспокойно. — Ты хочешь всё закончить? У Ацуши внутри всё рухнуло. Будто в игре в дженгу Рюноске вытянул тот самый брусок, и теперь конструкция рассыпалась, не оставив шанса начать заново. — На самом деле я думал об этом вчера и этот вариант кажется самым логичным. Я… не хотел и не знал, что всё так обернётся, — Рюноске запнулся. — Я не хотел, чтобы это навредило кому-то. Тем более твоей сестре. Мне жаль, что так вышло. — Это не то, что я хотел сказать, — прервал его Ацуши, смотря на свой чай, а потом поднял взгляд. — И не то, чтобы я хотел услышать. «Это было больно» — промелькнуло в голове, но сказать это он не решился. — Звучит так, будто ты пытаешь со мной порвать, — заметил Ацуши. Почему-то его вся эта ситуация начала злить. — Мы не встречаемся, — холодно произнес Рюноске, но почему-то это холод показался напускным. — Вот именно. Мы не встречаемся, — Ацуши не знал кого сейчас пытается убедить, — себя или Рюноске. Но именно это осознание помогло заглушить боль от его слов и заставить себя обдумать это потом. Если уж они решили пойти этим путем. — Мы же заключили сделку. Нет, разорвать ты её можешь, не спорю, но я против. Сегодня было впервые такое, что удивление с лица Рюноске не сходило вовсе. Что же касается Ацуши, он тоже не был готов, что сможет это сказать. Но вот незадача, он уже сказал. Так что пути назад уже нет. — Ну, что молчишь? — спустя недолгое молчание, спросил Рюноске. — Жду, пока ты что-нибудь скажешь, — честно ответил Ацуши. — Что я скажу, — Рюноске задумался, потом улыбнулся. — Ты дурак. — Это ещё почему? — возмутился Ацуши. — Ты вроде ещё что-то хотел сказать, — проигнорировав его вопрос, спросил Рюноске. Ацуши смерил его недовольным взглядом, но Рюноске даже не дернулся, выдержал его взгляд. Сделав пометку, что не стоит об этом забывать, Ацуши переключился на озвучивание того, о чём так долго думал. — Я хотел обговорить условия. А точнее их изменения. — Условия устанавливал Дазай. — Верно. А должны были мы, не думаешь? Рюноске пожал плечами. — Ты хоть помнишь о чём мы договаривались? — улыбнулся Ацуши, заметив растерянность Рюноске. — Ну, Дазай предложил тебе деньги и услугу, а также… защиту от ненужного внимания. Я помню, что мне это всё очень не нравилось. И у меня болела голова. Ацуши улыбнулся и кивнул. — Да. Вынужден согласиться, что затея была безумной, и ты тогда понимал всё лучше, чем я. Рюноске задумался, вдруг став серьёзным. Он старался вспомнить тот день. — Я ещё тогда хотел спросить, — вдруг начал он. — Почему ты тогда так легко согласился? Ацуши поймал взгляд Рюноске. И сейчас, сидя в тишине кухни, он думал об этом. О том, что вообще произошло всего за несколько дней его жизни. Событий столько, что на год хватит. — Если бы ты меня спросил тогда или вчера, я бы сказал, что из-за денег. И это была бы ложь, потому что как ты помнишь, лечение Кёки оплатили и Мори позаботился даже о том, чтобы выделить для неё отдельную палату и самое лучшее из возможных лечений. Да, я не знал об этом, когда соглашался, но, по сути проблема решилась сама собой. — А что ты скажешь сейчас? Ацуши посмотрел прямо Рюноске в глаза. Он хотел сказать: «потому что вижу, что я тебе нужен и понимаю, что ты нужен мне», но в итоге произнес: — Я не знаю. Я просто в тот момент почему-то осознал, что я должен тебе помочь. И мне не было страшно в тот момент. И я всё еще хочу. — Глупость какая, — честно сказал Рюноске. И, этой реакции Ацуши и ждал. — Да, я тоже пришёл к этому выводу. И самым логичным было бы сделать то, что хочешь ты. — Ацуши перевёл взгляд в окно. — Закончить всё. Но проблема сейчас в том, что мы уже не можем. Рюноске молчал, поэтому Ацуши продолжал. — Мы уже заявили, что в отношениях. И если мы скажем, что расстались, то это будет странно. И на руку сталкеру и Косаки. — Ух ты, рассуждаешь, как Дазай, — с усмешкой заметил Рюноске. — Не говори мне, что ты сам этого не понимаешь. Рюноске нахмурился. По его взгляду было понятно, что он сдерживает раздражение. Поэтому стоило лишь подождать… — Неужели ты не понимаешь, что я просто пытался защитить тебя и Кёку? Ведь всё это произошло потому что я втянул тебя в это. — Рюноске, но ведь это уже произошло. И теперь мы можем только разбираться с последствиями. Разве не легче будет это делать вместе? Не думаешь? — Знаешь, что я думаю? Нам стоит закончить это разговор. — Ты всё ещё хочешь расстаться? — Нет, не хочу. Просто, у меня голова уже болит. — Вы ссоритесь очень громко, — внезапно раздался голос Гин. — Но вроде как решили, что расставаться не будете, можно тогда я сделаю себе кофе? Ацуши засмеялся и был рад, что девушка услышала только конец их диалога. Да, им явно не стоило забывать где именно они находятся. Но им нужно будет вернуться к этому разговору. Но на самом деле, он хотел сказать лишь одно — он будет рядом. Столько, сколько потребуется и он не собирается уходить, даже если Рюноске думает, что это его защитит.

***

— Уехать? — уточнил Хироцу. — Ладно, полиции я объясню, но почему ты не хочешь вызвать водителя? — Долго ждать, — пояснил Рюноске. — Я потом попрошу Марка вернуть тебе машину. Обещаю, мы будем осторожны. Хироцу вздыхает. — Ладно, раз уж дело касается сестры Ацуши, то так и быть, — он протягивает Рюноске ключи. — Надеюсь, что уроки вождения ты тоже помнишь.