Только мы

      Следующий день встретил Антона снегопадом. Потирая глаза, он зажёг гирлянды и пошёл закидывать детские вещи в стирку. Тут проснулся Лев и жестами попросил подкинуть его на первый этаж, раз уж им по пути.       Лёва обычно не «Доброе утро». Он не понимал, за что ему такое наказание — каждый день просыпаться и быть невероятным симпапулей. Чаще всего он угрюмо садился на диван и включал мультики. Шло что-то вроде «Анастасия». Антон делал вид, что ему вовсе неинтересен сюжет. Особенно девчачий. Он не знал, стоит ли говорить сыну, что его будут чморить за знание принцесс Диснея. Он вообще плохо понимал, какое знание может помочь, а какое — навредить. Пацанский мир жесток: в школе не терпят эмоций, слабостей и любого проявления девчачества. Но, может, Леве лучше научиться отстаивать свои интересы, чем потакать чужим?       Дима появился спустя полчаса, такой же маленький и хмурый. Позевывая, он облокотился на стену возле кухонного гарнитура. Антон прошелся по Диме взглядом, оценивая его состояние. — Как оно? — осторожно спросил он.       Дима замешкался. Он неловко развел руки в стороны, намекая на объятья. Антон первым делом обнял, а потом напрягся. Дима нечасто сюсюкался. По пальцам можно пересчитать разы, когда он первым лез обниматься. Чаще всего он делал это по пьяни или когда видел насекомое.       Кстати, какой-то незнакомый хер будет обнимать его по утрам. Антон напрягся от собственной мысли и покрепче прижал Диму к себе. Конечно, если этот полуфабрикат не будет обнимать и целовать Диму как положено, Антон нагреется еще сильнее. Но типу будет дозволено забираться к Диме под футболку и… и так далее.       — Ты чего? — тихо спросил Дима, услышав злобный стук сердца.       — Чувствую себя отцом девочки-подростка, — прошептал Антон.       — Не переживай, Лёва не станет принцессой от просмотра мультика, — слабо улыбнулся Дима. — Правда, тогда и мы не станем королями. Облом.       Антон погладил его по волосам, и Дима прикрыл глаза от удовольствия. Приятно, что хоть кому-то приятно.       — А мы будем завтракать? — спросил Лёва с гостиной.       — Нет, мы будем тискаться.       — А-а, понятно. А долго?       Поев хлопьев «Космостарс», они отправились лепить обратного снеговика. Лёва решил выяснить, можно ли снежную бабу поставить вверх тормашками, поменяв самый большой и самый маленький шар местами. Сам он этого выяснять не собирался и делегировал грузоподъёмную работу папе.       Пока Лёва искал, где бы ободрать ветки для рук своего франкенштейна, папа катил шар, отпыхиваясь как дед.       — Он неровный, — заметил Лёва.       — Сам ты неровный, — пропыхтел Антон. — Дядя Дима-то где?       — Пошел морковку в нос совать. Или что-то такое, — пожал плечами Лёва и поднял еловую ветку, примеряя ее к среднему шару.       Когда снеговик встал на место, Дима пришёл к ним с оттопыренными карманами. Кивнул косому снеговику, вынул морковку из куртки и интеллигентно воткнул ее в нижний шар. Снеговика перекосило в сторону. Все присутствующие вздохнули.       — Где морковь нашёл? — спросил Антон.       — В рестике. Меня там выловила Александра, — нарочито беспечно произнёс Дима. Таким тоном говорил Лева, когда терял вещи в садике.       — Кто?       — Мама Марины, которая была с Левой на прогулке в лесу. Ну, помнишь, орала на весь персонал, где ее дочь. Она журналистка и следила за нами с приезда. В общем, она прочитала вчерашнюю статью и спросила у меня, правда ли это. Я вспылил. И наговорил ей всякого.       — Бывает, Поз. Ничего страшного.       — Я сказал, что мы женаты.       — А? — Антон ошарашенно поднял голову.       — Па-ап, я нес крутой снежок, а он стал водой, — подергали Антона снизу. — Это как так?       Антон не успел отойти от информации, поэтому посмотрел на сына с чистейшим ужасом на лице. Лева активно закивал:       — Да-да, прям водой!       — Холодная королева не хочет, чтобы мы видели твои сверхспособности, — миролюбиво ответил Дима из-за спины Антона.       — Дурацкая королева, — буркнул Лева и убежал за новым снежком.       — Теперь она хочет, чтобы мы дали ей нормальное интервью, чтобы она не слила эту информацию в сеть, — закончил Дима. — Знаю, я баклан.       — Ещё чего! — от возмущения Антон забыл, как материться. — Не будем мы давать ей интервью. Что она хочет услышать? Что мы так весело в Тайланде отдохнули? Кто в это поверит? Я отказываюсь!

***

      Александра постучала стилусом по планшету.       — Значит, вы поженились в Тайланде.       Антон кивнул, складывая ногу на ногу. Александра недоверчиво прищурилась, обращаясь, впрочем, к Диме.       — Как давно? — спросила она, переводя взгляд с одного на другого.       — Сразу после рождения Лёвы. Антон сделал мне предложение на горе, — мечтательно сказал Дима.       — Но так как Поз боится высоты, это было подножье, — уточнил Антон.       — Да и горой это назвать сложно.       — Скорее, тайский холмик.       — Тайский холмик, — эхом повторила Александра.       Дима невозмутимо отпил кофе из белой чашки. Дом Александры почти не отличался от их дома, разве что здесь отсутствовало расстроенное пианино. Со стороны улицы доносились воинственные визги Марины и Льва — они пытались убить друг друга снежколепами.       —И вы вернулись с тайского холмика на родину без последствий? — Александра изобразила искреннюю улыбку Чикатило.       Антон еле успокоил ногу, которая тряслась как на поезде. Почему все всегда спрашивают так, будто знают больше, чем должны? Вот причина, по которой Антон не давал интервью после развода. И вот причина, по которой он здесь — сидит рядом, скрывая нервяк. Диме крепко досталось от общественности за поддержку Антона. Больше, чем когда-то Ире, Нине и всем его бывшим. Ну в смысле. Он не про то, что Дима его бывший. Ну он не нынешний, ай, ладно.       — Мы с Позом решили, что кольца — слишком палевно, поэтому взяли парные четки. Хотя какой он Поз, теперь он Шаст, — улыбнулся Антон.       — Чё? — нахмурился Дима. — А может это ты теперь Поз?       — Кто предложение делал, того и фамилия, — скорчил рожу Антон.       — Нихера себе аргумент!       — Так, ладно, — перебила Александра, тряхнув прической под гофре. — Дмитрий, расскажите, чем вас привлек Антон?       — А чем мог не привлечь? — моргнул Дима. — Видный парень при баблище, дома редко бывает — любовников приводи хоть каждый день.       — Любовников, — пробурчал Антон, и Дима очаровательно улыбнулся.       Антон представил, как чужой человек ходит по их дому и заглядывает в детскую Лёвы. Кстати, такой человек появится, как только Дима откроет ему свои чувства. Антон с раздражением вздохнул, заставив всех присутствующих удивленно переглянуться.       — Вы тоже при деньгах и мало бываете дома, — заметила Александра, обращаясь к Диме. — Вряд ли это привлекло вас в нём.       Дима переложил ногу на ногу. На нём мешком висел розовый свитер размера XS, купленный Антоном в Подкедровой. Выглядел мягко.       — Что не ясного, — пожал Дима плечами. — Я встретил его, когда он был ушастым смешным ребенком. Он рос у меня на глазах. И вырос. Стал моей опорой и поддержкой.       — Нет, — сглотнул неприятный комок в горле Антон. — Я хотел быть опорой, но не смог. Это ты меня поддерживаешь.       — Хорошо, мы оба не упадём, — миролюбиво кивнул Дима. — Антон сложный человек. Немного консервативный и замороченный. Чуть-чуть эгоист. Очень ревнивый и вспыльчивый.       Антон всплеснул руками в возмущении.       — Но он самый замечательный, кого я знаю, это точно, — Дима показательно взял Антона за руку.       Антон неосознанно сжал ладошку. Маленькая, почти как у Лёвы. Он весь очень маленький, и его мало в мире, и Антону хочется, чтобы ему не задавали стрёмных вопросов, не усложняли жизнь из-за того, что он рядом с Антоном, и в чём смысл быть богатым, если любая журналистка напомнить тебе о твоей неполноценности, когда ты находишься в отпуске. Куда еще им уехать, чтобы их не трогали?       — Так ты первый признался ему в любви? — спросила Александра у Антона.       — Это был я, — снова подал голос Дима. — Сначала я хотел, чтобы это было в домашней спокойной обстановке. Но подумал о другом. Я хотел, чтобы у него случился «бум», чтобы он не понимал, что чувствует — восторг, ужас или удивление. Чтобы у него крышу снесло после стольких лет одиночества, и он хотел меня ещё и ещё. Я мог это дать. И дал.       Дима говорил с таким чувством, что Антон аж с восторогом вспомнил его феноменальное признание, пока до него не дошло, что это выдумка. Хотя… Был один случай…       — Он лицемер дикий, я знал, что он всему миру пиздит. И мне лестно, что я вижу его настоящим, — Дима сделал паузу. — Я не хочу им делиться.       Было бы неплохо, если бы мы реально были вместе.       Антон похолодел от собственной мысли. Нет.              — Я сказал ему, что люблю другого человека, – продолжал Дима словно через толщу воды. — И лишь потом объявил, что его. Сказал, что если игра стоит свеч, я подожду. Подожду.       Александра обернулась к Антону, который с чего-то побелел.       — А вы что ответили, Антон? — Александра прищурилась. — Антон? Вы меня слышите?       Антон закрыл глаза.

***

      Первые три месяца ребёнок прожил без имени. Антон называл сына Свёрток — няня всегда кутала его в простынку белого цвета, как письмо по задолженности из налоговой. Свёртку выделили отдельную комнату, где за ним ухаживали няни двадцать четыре часа в сутки. Антон боялся, что ребёнок будет истерить ночами, но тот жил на удивление тихо, лишь иногда тяжело покряхтывая.       Большую часть времени Антон пересматривал «Теорию большого взрыва» или составлял плотное расписание командировок. Ел много мангового пюре, которое пачками закупала его ассистент. Выкидывал старые вещи Ани.       Дима в квартире появлялся незаметно. Он открывал двери, надевал свои тапочки и шествовал мимо Антона к Свёртку. Антон любил слушать, как он баюкает ребенка тихим голосом, жарит картошку на кухне, щелкает выключателем в ванной. Тогда Антон приглушал телевизор и занимался расхламлением музыкальной полки.       Иногда из детской слышался улыбчивый голос:       — Какой гусенок лежит. Ручки сильные, а глазки папины, да? Папины глазки у нас.       Антон морщился, когда слышал довольное угуканье.       — Жаль, что твой папа гусь. Сейчас бы втроем тусили, — продолжал тихий голос. — Виноват ты, говорит, что мама тебя бросила. Удумал тоже, рождаться.       Антон фыркнул и взял в руки пластинку Wham, которую они слушали в молодости.       — Тяжело, пацан, но что поделать? Надо ждать. Ты подождешь, и я с тобой подожду. Подождем.       Дима взял на руки Сверток, и тот прильнул к его плечу, как родной. Антон врубил музыку погромче.