Глава 3: Счастье и борьба
20 декабря 2022 г., 11:23
"То, что мы испытываем, когда бываем влюблены, быть может, и есть наше нормальное состояние. Влюбленность указывает человеку, каким он должен быть" Антон Чехов
Дверь в кабинет начальницы НУИНУ открылась бесцеремонно. — Товарищ Ковров, что за наглость? — недовольно подняла глаза на вошедшего Шемаханская. — Почему без стука? Витя приблизился быстрым шагом. — Это я у вас хотел спросить "что за наглость", Кира Анатольевна. Почему вы Алену заколдовали? — Хамство! — женщина возмущенно поднялась с кресла и предупреждающе блеснула глазами. — В чем вы меня обвинять вздумали? — Можете не утруждаться скрывать, — негодование в Вите росло с каждой секундой. — Я знаю, что вы заколдовали Алену. Что ей надо поцеловать жениха до Нового года… — Кто вам это донес, Ковров? — Вас только это интересует? — повысил голос магистр, но тут же взял себя в руки. — У вас сотрудник заколдован, еще и вами же. А вас интересует, кто донес. Говорили, что колдовство в любви — кощунство, а сами-то… — У меня была веская причина, — оборвала Шемаханская и по привычке пошла по кабинету. — Веская причина — факт, что любовная проблема коснулась вас лично? — Прекратите! — А вы сядьте, в конце концов! У Вити заходили желваки от возмущения. Непозволительно резкая интонация подчиненного легла на лицо начальницы возмущенным удивлением. Чародей же несколько раз вдохнул-выдохнул и с новой силой начал: — Вы же женщина, Кира Анатольевна. Как вы не осознаете того счастья, к которому Алена сегодня должна приблизиться, — он улыбнулся. Улыбка вышла мечтательной. — Любовь, свадьба. Ей Пухов сегодня звонил, хвастался что им квартиру дали. Новая ячейка общества. Это же прекрасно, Кира Анатольевна. А тут такая оказия… Снимите колдовство, прошу вас. Даже не как маг мага, а как человек человека. — Как вам наглости хватает читать мне подобного рода нотации, Ковров! — женщина стремительно прошла мимо подчиненного к своему месту и села. — "Свадьба. Ячейка общества"… Если вы хотите ускорить ваше увольнение, то… Подождите. Кто такой Пухов? Паззл причинно-следственных связей в голове магистра начал складываться. — Пухов Иван — жених Алены. — Здесь какая-то ошибка… — женщина растерянно потерла виски. — Вы ошибаетесь, Ковров… Жених — Киврин… Аполлон Митрофанович сообщил… Витя тяжело выдохнул. Злость полностью не вышла, поэтому зубы машинально клацнули. Все-таки Кира Анатольевна — умница, женщина. А вот дуб… — Сатанеев вам что-то наплел по поводу Алены, да? И вы на эмоциях использовали колдовство? Видите теперь, она ни в чем не виновата перед вами, — Витя присел на свободный стул, вопрошающе глядя на начальницу. — Кира Анатольевна, расколдуйте Алену. Шемаханская задумалась. Затем, смерив подчиненного взглядом, усмехнулась. — Почему вы так хотите, чтобы я ее расколдовала? На вашем месте я бы наоборот радовалась, — она внезапно, с серьезностью и открытостью, посмотрела прямо в мужское лицо. — Вы же ее любите, Ковров. Вы должны заинтересоваться в этой возможности проявить себя, как это сделал Сатанеев. Витю передернуло от одного упоминания виновника всех проблем. — Сатанеев все нечистые силы приложил к этой возможности, — нахмурился магистр. — Товарищ Ковров, есть такие мудрые слова: "За счастье надо бороться". Слышали о таком? Вот он и борется. Можно сказать, даже успешно. — Значит, не будете колдовство снимать? Шемаханская отрицательно покачала головой. Витя поднялся с места. — Не понимаю я вас, Кира Анатольевна. Ни Санина, ни Киврин не виноваты… — Меня не надо понимать, товарищ Ковров. Меня нужно слушать и слушаться… И тем не менее, вы с Саниной смотрелись бы гармоничнее. После этих слов Витю захлестнуло недовольство, и он быстро вышел из кабинета. Только переступив порог и закрыв дверь, он понял, что нервно сжимал в руке объяснительные, запрошенные Саниной от Коврова и Брыля. Бегло осмотрев, сильные ли складки, мужчина направился к Алене. Заходя к Саниной, Витя столкнулся с плачущей сотрудницей. Девушка пропустила входящего, жестом извиняясь за внезапное столкновение. — Ты еще здесь? — раздался голос Саниной. — Вы не в себе, Алена И-Игоревна! — пытаясь вновь не разреветься, бросила девушка и выскочила в коридор. Мужчина задумчиво проводил несчастную сотрудницу взглядом. Затем покачал головой и прошел внутрь. — Товарищ Ковров, — Алена улыбалась, раскинувшись в кресле. — Неужели соизволили принести необходимые мне документы? — Вот бумаги, которые вы просили, Алена Игоревна, — спокойно произнес Ковров и протянул объяснительные. Алена, хитро ухмыльнувшись, потянулась к документам. — И полгода не прошло... Товарищ Ковров, вы мне их с улицы принесли что ли? У вас ледяные руки. Если есть проблемы с сосудами — носите перчатки, а не морозьте окружающих. — Иметь холодные руки, но горячее сердце, считаю лучшим, чем наоборот. В ответ на возмущенный взгляд мужчина показательно выпрямился. — Это что же, вы хотите меня упрекнуть в холоде сердца? — девушка пренебрежительно отложила бумаги и с вызовом вздернула подбородок. — Что еще скажете, Ковров? Может процитируете ту непутевую дуру, с которой столкнулись на входе? Что я "не в себе"? Ну, что вы молчите, Ковров? Знание приносит уверенность. Уверенность — вот что почувствовал первый человек, который осознал, что огонь — не дар свыше, а процесс окисления с выделением энергии. Конечно, про процесс он не сразу понял, но то, что огонь неодушевлен, на это мысли хватило. Что-то подобное чувствовал сейчас и магистр. — Вы очень даже в себе, Алена Игоревна. — Кроме вас так никто не считает, — съязвила в ответ девушка. — Меня принимают или за сумасшедшую, или за заколдованную. — Вы и есть заколдованная. Пораженная наглостью Алена приподнялась в кресле. — Да как вы смеете?! Резко подскочивший к собеседнице Витя заставил ее медленно опуститься на место. — Попрошу не перебивать, — спокойствие и цепкий взгляд мужчины, нависшего над ней, заставили девушку невольно сжать подлокотники. — Да, вы заколдованы, Алена Игоревна. Из вашей души забрали весну, заменили ее зимой. Но мы вас расколдуем, можете не переживать. Просто надо немного подождать. Настороженность сменилось интересом. Девушка расслабленно расправила плечи и, посмотрев исподлобья, изящно улыбнулась. Непривычно дерзкий взгляд. Витя нервно нахмурился и поспешил вернуть дистанцию. — И как же вы меня расколдовывать будете, Витенька? Как в сказке — поцелуем? Фривольная интонация привела мужчину в замешательство. Пораженный Витя опасливо забегал глазами по довольному женскому лицу. Милая Алена, прекрасная и яркая, лукавая и недосягаемая. — Поцелуем… Но не я, — он отвернулся, скрывая нахлынувшее смущение, и уже спокойнее продолжил: — У вас есть жених, Алена Игоревна. Иван. Вы его скорее всего не помните в силу колдовства, — взгляд с грустью вновь обратился к собеседнице. — Вот вы его поцелуете до Нового Года, и чары падут. И будет вам счастье. На мгновение Вите показалось, что Алена стала прежней: черты будто смягчились, взгляд потеплел. Но после недолгого молчания девушка откинулась в кресле назад, разразившись громким смехом. Мужчина непонимающе нахмурился. — Какой же вы забавный, Витенька, — улыбнулась в ответ Алена. — "Заколдованная"… Жениха еще какого-то придумал. Спасибо, что хоть не Сатанеев, а какой-то Ваня. Скрывая явное раздражение, Витя сжал кулаки в карманах. — Вам простительно не верить мне, Алена Игоревна. Но это - правда. В ответ девушка многозначительно хмыкнула. Она легко поднялась с кресла и, сложив руки на груди, подошла к мужчине. Тот бездвижно смотрел прямо в ее блестящие ведьминские глаза и не обращал внимания, как близко она стояла, разглядывая напряженное мужское лицо. — Забавный вы, Витя. Я вам даже, пожалуй, поверю. Заколдованная — так заколдованная. Вновь это странное ощущение, что перед ним стоит прежняя Алена. Напряжение на лице сменилось растерянностью, и взгляд принялся тщательно выслеживать изменения в девушке. Алене же оставалось только наслаждаться полным трепета внимания этого взрослого, но наивного, словно школьник, человека. Кто-то неуклюже зашел. Дверь хлопнула. — Что же вы так смотрите, товарищ Ковров? — довольно прищурилась Алена. — Вот именно! Что вы так смотрите? Сатанеев. Все "ласковые" слова, разом пришедшие на ум Вити, вышли тяжелым недовольным вздохом. Он раздраженно посмотрел на мужчину, потом на девушку. Та самодовольно откачнулась от магистра и зашагала к своему месту, оставив на прощание шлейф приятных духов. — Я вызывала по некоторому вопросу товарища Коврова. А вот вас, Аполлон Митрофанович, я ждала только к ужину. Если бы Витя не был магистром, то этот отвратительный человек уже сидел бы на полу с разбитым носом. — Я пойду, — бросил напоследок магистр и стремительно покинул комнату. В паре метров после двери его догнал недовольный Сатанеев. — Товарищ Ковров, подождите! Раздражение, волной нахлынувшее на магистра, резко развернуло его на пятках. Сатанеев еле успел затормозить. — Товарищ Ковров, я требую объяснения! Витя всегда относился к таким, как Сатанеев, пренебрежительно и недоброжелательно, и всегда радовался, что этот человек — не маг. И все это внимание с его стороны Алене — до скрежета зубов выводило из себя еще тогда, когда Витя был простым другом. А теперь… — Каких объяснений от меня вам нужно? — стараясь говорить сдержанно, спросил Витя. — О чем вы так ворковали с Аленой Игоревной? — О документах. — Ах, о документах! А с каких пор о документах говорят с такой страстью во взглядах? "Прореха на человечестве", — недовольно всплыло в памяти. — Не понимаю, о чем вы, — давая понять о своей незаинтересованности в разговоре, скривил губы Витя. — Все вы понимаете, товарищ Ковров, — Сатанеев вежливо кивнул мимо проходящему работнику и понизил голос. — Вы у нас — магистр. Значит смышленный и все понимаете… Не один вы так на Алену Игоревну смотрите. У Вити скрипнули зубы от намеков и неприятного тона. — И если раньше у нас с вами не было шансов в виду ею возлюбленного жениха, — продолжил Сатанеев. — То теперь мы в равных с вами условиях. Просто надо решить на берегу, кому наша прекрасная женщина достанется. — "Достанется"? — Витя уже не мог сладить с возмущением. — Как вы можете живого человека приравнивать к какой-то вещи личного обладания? Что за рабовладельческий строй? И вообще: попрошу больше не беспокоить меня своими навязчивыми и аморальными предложениями. Никого с вами делить я не собираюсь. — Понятно, — Сатанеев иронически улыбнулся. — Попытаетесь выиграть в качестве "святого человека" на фоне "бесчестного". Это называется "гордыня", товарищ Ковров, один из Смертных грехов, между прочим. В Аду вариться будете. А вам до такого, как магистру, опускаться непозволительно. Витя грозно смотрел на довольного мужчину, подбирая уместные слова. Подставить данные в формулу, превратить в опилки, развеять по ветру… — Что, товарищ Ковров, даже сказать нечего, я полагаю? — Я не верю в Ад, товарищ Сатанеев. А вам хочу сказать, что "лжесвидетель не останется безнаказанным, и кто говорит ложь, не спасется". Подняв указательный палец вверх для пущего эффекта, чародей заставил лампочку над ним замигать. Это произвело нужное впечатление на собеседника, и тот молнией метнулся в кабинет. Вернувшись на свое место, Витя принялся мерить пространство шагами в ожидании Брыля. Спустя какое-то время запыхавшийся Фома появился в дверях. — Телеграмма отправлена! — снимая на ходу тулуп, доложил он. — Поговорил с Кирой Анатольевной? — Поговорил, — магистр остановился на месте. — Она не будет снимать колдовство. — Вот так здрасьте… — И виновник всего этого наш господин-дерево-Сатанеев, — процедил Витя. — Наврал Шемаханской, что у Аленушки интрижка с Кивриным. Я с ним уже перецапаться успел. Вставит он нам палки в колеса, Фома, ой, вставит. Не первая и не последняя пакость от этого человека. — Ничего, Витенька, наше дело правое. Давай успокаиваться, на тебе лица нет — только морщины. Лучше скажи, что теперь делать будем? Магистр задумчиво потер руки. — За счастье надо бороться... Вот и будем бороться за Аленино счастье, Фома. Мысль есть… Ты пока здесь посиди, отдохни, а я подсоблю нашему Иванушке, чтобы он к нам поскорее прибыл.
