Глава 9: Заклинания и проценты
12 января 2023 г., 11:04
"Ничто и никогда не проходит бесследно" Рэй Брэдбери
В дверях появилась Стеллочка с ватманом, когда Ковров, бубня себе под нос, собирал документы для Кристобаля Хозевича. — Виктор Петрович, ты сильно занят? Спрашивать просто "занят" было глупо, потому что все порядочные сотрудники НИИ были заняты всегда. — Здравствуй, Стелла, — приветливо улыбнулся Ковров, складывая бумаги стопочкой чтобы постучать по столу. — Сейчас нужно отнести кое-какие документы, и ближайшие пару часов я относительно не занят. А что? — Нам помощь с оформлением газеты нужна. Эдик сказал к тебе подойти. Она резво продемонстрировала наброски. — Ко Дню Труда. Особо ничего не выдумать, но сделать красиво нужно. — Хорошо, я займусь этим. Девушка тут же аккуратно положила на рабочий стол работника Смысла Жизни ватман, коробку с красками и погрызенными кисточками. — Неужели ты была настолько уверена в моём согласии, что взяла всё это? — рассмеялся Ковров. Девушка смущённо улыбнулась. — Ты никогда еще не отказывал в помощи. Ладно, не буду задерживать. Зайду под конец смены. И Стелла скрылась в коридоре. Осмотрев новую работу и ещё раз проверив бумаги, Витя вышел следом. Апрель выдался чудесным. Несмотря на весенние капризы, пасмурных дней почти не было, не считая семнадцатого числа, когда внезапно начался снегопад. Сегодня же светило солнце, лёгкий ветерок разносил по миру свежесть возрождённой жизни, птицы щебетали задорные песни, и люди ожили. Витя быстро шёл по коридору, прикидывая в голове возможность успеть всё намеченные на день дела и прогуляться перед сном. Одному или в компании — это требовало дополнительной информации. Магистр постучался. Из-за двери слышался разговор нескольких людей, но голос Киврина разрешительно отозвался. Витя открыл дверь. — Извините, Федор Симеонович. Кристобаль Хозевич, вы просили найти вас сразу, как получим результаты, и вот… Он растерянно замер в проходе. В кресле напротив стола, в котором сидел Фёдор Симеонович (Хунта стоял чуть поодаль и листал книгу), сидела Алена. Увидев Коврова, она приветливо улыбнулась, несмотря на печальный взгляд. — Здравствуй, Витя. — Алёнушка? Что-то случилось? — Виктор, документы. Витя поспешил передать бумаги. Получив кивок, он отошёл к девушке и, наклонившись, повторил: — Алена, все в порядке? — Виктор, — Хунта положил документы на стол. — Попрошу вернуться на рабочее место. Уверен, вам есть чем заняться. Хелена у нас по личному вопросу, а вы мешаете. — Кристобаль Хозевич… Хунта сверкнул глазами. Когда Хунта сверкает глазами — неповиновение приравнивалось смертному приговору. — Идите. — Витя, — Алена невесомо коснулась напряженной руки. — Я потом тебе все расскажу. Не волнуйся. Челюсти непроизвольно сжались. Бросив взгляд на печальную девушку, магистр выскочил за дверь. На рабочее место Витя не направился. Он остановился у двери, пытаясь услышать разговор и выяснить причину приезда Аленушки, причину ее печального взгляда. Подслушивать было крайне некрасиво, крайне опасно, но необходимо. Вспомнив опыт в НУИНУ, Витя создал стеклянный стакан и приложился к двери. Сильные удары беспокойного сердца мешали сконцентрироваться, но вот послышался голос Инквизитора: — Это первый раз, когда на вашего жениха переходило колдовство? — Н-нет, это уже происходило. Раза два. Да. Но у меня получалось до него достучаться, понимаете? Во сне он меня вспоминал… А в этот раз… — К вам колдовство возвращалось чаще? Какие различия можете назвать? — Да, чаще. Различия… Пожалуй, не могу их назвать. — Что говорит наложивший на вас чары? — Что не видит причину этих событий. Ведь все видели, что меня расколдовали. Я, правда, плохо помню… — Это п-приемлемо, — скрипнуло кресло. — В-вы были п-потерпевшей, п-поэтому в-воспоминания в-ваши могут б-быть ограничены. — Почему это происходит? Ведь должна быть причина, — девушка надолго замолчала, затем со вздохом продолжила: — Беда в том, что он страдает тоже. Колдовство же на мне было, почему оно на него действует?.. Я запуталась. Ничего не понимаю. — С-ситуация интересная к-конечно. Н-но не п-переживайте. К-кристо, к-как ваши расчёты? Шелест бумаги. Шорох. — Формула не уравновешена. — К-как т-так? — Разбираться надо. Для решения необходимо подставлять новую переменную. Скорее всего, она и является причинной. — З-значительной? — Примерно процентов восемь от суммы. — Что это означает, Кристобаль Хозевич? -говорила уже Алёна. — Кто-то вмешался в колдовство. Так сказать, сломал заклинание. Поэтому мы имеем его сбой. Говоря по-простому, колдовство никуда не исчезло, а видоизменилось: теперь оно влияет на вас и вашего жениха в равной степени, а также в меньшей — на неизвестного. Снова шелест бумаги, скрип кресла. — Автор з-заклинания не м-может б-быть новой п-переменной… В-влияние извне. — Именно, Теодор. Теперь наша задача… Витя опустил стакан, не став слушать дальнейший план корифеев. Вот она — цена его безрассудства. Минута в молчании, с болезненно сомкнутыми глазами и прерывистым дыханием. Словно в свежий весенний день вдруг кончился весь воздух. Как по колдовству. В следующее мгновение дверь в кабинет Хунты распахнулась, и решительный магистр с порога заявил: — Это я сломал заклинание. Киврин стоял у кресла, вежливо протягивая девушке стакан воды. Хунта, теперь восседавший за столом, бросил на вероломного подчинённого многозначительный взгляд. — Лишение месячной премии. За подслушку, врывание в кабинет без стука и нарушение субординации. — Готов понести заслуженно и без препирательства, — отозвался Витя, закрывая за собой дверь. — Но вы должны меня выслушать. Фёдор Симеонович примирительным жестом пресёк возмущение друга. — М-мы во в-внимании, т-товарищ К-Ковров. Алёна молчала. Только оживленные глаза с немым вопросом бездвижно глядели в напряжённое лицо. Витя почувствовал, как решительность оставила его. Но муки совести оказались сильнее. Взгляд перешел с Алёны на Хунту. Холодный взгляд Хунты сейчас было выдержать легче. — Иван при любом стечении обстоятельств не успел бы снять колдовство. Поэтому я попытался лично расколдовать Алену, и не придумал ничего лучше поцелуя. Но под действием зимнего колдовства Алена… Слова комом застряли в горле. Говорить сейчас о событиях той новогодней ночи этим людям было стыдно и жестоко. Собрав последнюю ускользающую смелость, магистр продолжил: — Под действием зимнего колдовства Алена отказалась поцеловать меня. И я сам поцеловал ее, тем самым нарушив условие во второй раз. В кабинете повисло молчание. Вите было страшно взглянуть в этот момент на девушку, поэтому с большим нажимом глаза смотрели на Хунту. Губы корифея дрогнули в мимолетной ухмылке. — Я люблю Алену, — на выдохе продолжил магистр. — Я боялся в этот момент за неё больше, чем за последствия моего поступка. Но это не оправдание. — И вы после этого сбежали, — изогнул бровь Хунта. — Боялись ответственности? — К-Кристо, т-ты ошибаешься… — Позвольте мне ответить, Федор Симеонович, — Витя благодарно кивнул Киврину и вновь сошелся в жестких гляделках с руководителем. — Я решил покинуть НУИНУ раньше произошедших событий. Точнее… — он заметил боковым зрением, что Алена отвернулась. — А точнее, когда понял, что люблю. И узнал, что взаимностью мне ответить не смогут — Пухов уже сделал предложение. Хунта с неопределенной интонацией скривил губы. На листок с формулами добавились новые записи. — Что ж, Теодор, мы нашли наши пропавшие восемь процентов и новую переменную, — он протянул записи товарищу. — Теперь осталась практическая часть. Витины глаза беспокойно метнулись к Алене. Тревожный взгляд сразу же утонул в печальных женских глазах. Алена молчала. Грудь мерно, но тяжело, поднималась от дыхания. Витя же дышал рвано, перебойно и невпопад. — Вы свободны, Виктор, — Хунта поднял взгляд на подчиненного. — Благодарить за содействие глупо, потому что вы виновник нашего собрания. Дальнейшие инструкции как "восемь процентов" получите позже. После ухода Коврова, корифеи принялись за обсуждение колдовства. Сидевшая в своих мыслях Санина не пыталась вникнуть в магические термины и частые фразы на латыни, только когда обсуждение подошло к своему логическому завершению, и Хунта поделился планом действий и последствиями нового магического вмешательства, взгляд ее оживился. — Как я понимаю, другого выхода… нет? Киврин с сожалением покачал головой. Алена тихо вздохнула. — Хорошо. Я понимаю. Спасибо вам. — Пока не за что, — складывая записи, ответил Хунта. — Можете покидать НИИ. Я подойду чуть позже, необходимо взять все необходимое. Вам нужно сопровождение? — Нет... Я бы хотела перед отъездом поговорить с Витей. Можно? Корифеи переглянулись. Киврин быстро подошел к встроенному в стену шкафу, взял склянку из черного стекла, затем вернулся к столу и вынул из ящика небольшую коробку с неразличимым от времени табельным номером. В последний момент Хунта сунул в коробку небольшой лист со схемой. — В-возьмите. П-передайте ему и с-скажите, ч-что бы он в-взял в расходниках з-зеркало. Я в-вас п-перенесу к н-нему, а оттуда — с-сами. Алена осторожно прижала к себе протянутые вещи. — Спасибо, Федор Симеонович. Жест. Девушка исчезла. Пробурчав себе под нос, Киврин вернулся на свое место. Вид молчаливого друга заставил усмехнуться. — Чего м-молчишь, К-кристо? М-может, хочешь что-то с-сказать? — Хочу. Хочу сказать, что на месте его руководителя уволил бы его с волчьим билетом, как только бы узнал про это. Да там и руководителя, судя по всему, заколоть и скинуть в темные воды надо. — Н-не горячись. С-сам г-говорил, ч-что любовь п-прекрасна т-только когда з-за нее б-борются. — Я не так говорил. — Смысл т-тот же, — отмахнулся Киврин. — Т-так вот… В б-борьбе в-всякие казусы б-бывают. Хунта бросил колкий взгляд на друга. — Прекрати его оправдывать. Сам понимаешь, что в данной ситуации неправ. Еще и меня заставляешь заниматься решением проблем разбалованных чародеев-недоучек. — Если б-бы я м-мог, я п-поехал бы сам, — серьезно пробасил в ответ корифей. — И н-ни о к-какой п-помощи т-тебя не п-просил. А если т-тебя что-то н-не устраивает… — Умоляю, оставь ссору на мое возвращение, — взялся за дверную ручку Хунта. — После дела я и тебе все подробно объясню, и с Виктора стребую. А пока до свидания, Теодор. — До в-встречи, К-кристо, — улыбнулся Киврин и, проводив взглядом Хунту, принялся за работу. Только когда за спиной стукнула дверь его кабинета, Витя вернулся из мыслей. На столе так же лежала труба ватмана и краски, кое-какие рабочие бумаги и телефон. Магистр вяло подошел к столу. Открыв ящик, он достал трубку, начинил ее, закурил. Дым не хотел завиваться в кольца, он поднимался бесформенной дымкой к потолку и рассеивался по комнате. Задумчиво обойдя рабочее место, Витя отошел к окну и сел на подоконник. Первая идея, пришедшая в голову, была идея набрать Фому. Причины имелись: спросить, не замечал ли он изменения в Алене, знал ли он об этой поездке. Элементарно — поделиться переживаниями заранее зная, что в ответ не получит укоры и напутствия. Но звонить сейчас, когда еще ничего не ясно с заклинанием, было глупо. Почему Алена ему врала, что у них все хорошо? Неужели она о чем-то догадывалась? Нет, скорее всего просто не хотела переживаний со стороны друга. Как бы уже не бывшего друга… Но все же — они так давно знают друг друга… Почему он не заметил ничего странного в ее голосе во время звонков, в ее письмах и открытках? Нельзя же так безупречно прятать свое состояние. Влияние колдовства притупило его бдительность? Почему он не догадался? Так и сидел сотрудник отдела Смысла Жизни, медленно выдыхая дым, устремив мутный взгляд в окно, свесив одну ногу с подоконника, до того момента, когда в кабинете материализовалась Алена. Он воровато взглянул на нее и вновь отвернулся к окну. Трубка в руке еле заметно затряслась. — Меня Федор Симеонович перебросил. Чтобы не терять времени. Она шмыгнула носом, осмотрелась, неуверенной поступью приблизилась к окну, присела на край подоконника, спиной к стеклу. Они не смотрели друг на друга. Было слышно, как где-то на улице ребята с возгласами и смехом катаются на велосипедах. — Вить… Он повернулся. Женский взгляд был грустен и задумчив. Витя насторожился. — Почему ты мне не говорил, что любишь меня? — Потому что поздно понял это, — он виновато опустил глаза и убрал трубку. Снова молчание. По коридору кто-то торопливо пробежал. — Нашли решение? Алена неловко улыбнулась и поспешила передать магические предметы. Опытный взгляд быстро пробежался по колдовскому рисунку для зеркала. — Просили передать, чтобы ты взял зеркало в расходниках. А это что? — В пузырьке — ведьмина вода, набранная в Староновогоднюю ночь, а в коробке — кость трехсотлетнего ворона и вязовый уголь. Специфичный набор для старого обряда. — Понятно… Кристобаль Хозевич лично будет колдовать. Сказал, что мне повезло, и завтра — Вальпургиева Ночь. Но… — она поджала губы. — Колдовство уйдет вместе воспоминаниями и чувствами о друг друге. Мы с Иванушкой больше никогда не будем вместе. Мы забудем друг друга, как страшный сон. Витина ладонь прошлась по лицу и прикрыла рот. — Ален, мне жаль... — А те восемь процентов, что сейчас в тебе, вернуться ко мне. Правда, они сказали, что тебе будет откат за поломку заклинания. Но какой — они сами не знают. Он свесил обе ноги с подоконника. Они сидели, как той ночью в мастерской, только мысли и чувства были непостижимо далеко друг от друга и до осязания близко. Робкое касание. Алена накрыла Витину руку своей и сжала. Чародей напряженно отвернулся. — Вить, я хочу чтобы ты знал: я на тебя не злюсь. Если бы ты не вмешался, я бы навсегда осталась Снежной Королевой. А так — всего восемь процентов. — А как же Ваня? — Ваня, — она выдохнула заветное имя весенним ветерком. — После… Он сможет найти счастье с другой. Я знаю. Мне хочется в это верить. И я буду счастлива. А ты? Он повернулся к ней. Коснувшись взглядами — растерянным и спокойным, — они неловко улыбнулись. — Я буду счастлив, если вы все будете счастливы. — Ты неисправим, Витенька. Дверь тихо отворилась. На пороге появился Амперян с папкой подмышкой. — Витя, Стеллочка просила передать, что забежать за газетой сможет только завтра, — он удивленно моргнул. — Извините, я помешал… — Нет-нет, ты не помешал, — Витя поднялся с подоконника. — Мы просто разговаривали… Кстати, познакомьтесь: Эдуард — Алена, Алена — Эдуард… Приветливо улыбнувшись, Эдик протянул руку. — Алена, а я вас сразу узнал. Вы в жизни еще красивей, чем с рассказов Вити. — Спасибо. Витя мне тоже про вас рассказывал, приятно познакомиться… Ладно, я пойду. Меня ждут. — Давайте я вас провожу — мне как раз в ту сторону. Алена согласительно улыбнулась — по планировке НИИЧАВО было хоть и проще НУИНУ, но с непривычки заблудиться было можно. — Спасибо, Эдик. До свидания, Аленушка. На прощанье она обняла Витю — в сердечном порыве скользнуло что-то беспокойное и боязливое. Влюбленное сердце ухнуло вниз. Несмело, но крепко, он обхватил ее руками, прижал к себе. Цветочный аромат духов ударил в нос, и магистр блаженно прикрыл глаза. Плохо скрывая смущение, Амперян вежливо отвернулся. — До встречи, Витенька. — Ничего не бойся. Все будет хорошо. Выпустив девушку из объятий, чародей живо улыбнулся. Алена ответила такой же улыбкой. Они с Эдиком направились к выходу, а Витя остался один на один со своими мыслями, обрядовыми предметами и незаконченным первомайским плакатом.
