Глава 12: Костюмчик
25 января 2023 г., 16:00
"Путешествие называется далеким, если заставляет путешественника забыть про свою цель" Авессалом Подводный
Дверь отворилась, и Корнеев уверенным шагом вошёл в местком. С порога раскрыв рот для новости, он с едким наслаждением закрыл его, увидев крутящегося перед зеркалом Коврова в сером костюме-тройке. Сидящий с модным журналом Эдик поднял взгляд на вошедшего. — Привет, Витька. — Ковров в костюме — снег пойдет. — И тебе здравствуй, — передернув плечами с непривычки, обернулся Витя. — Ты чего вырядился? — Меня на свадьбу пригласили. Эдик помогал костюм подогнать. — А сам не смог? Амперян спокойно вздохнул. Сунув руки в карманы брюк, Ковров повернулся к тёзке и упёрся в него раздраженным взглядом. — Представь, не смог. Терпеть костюмчики не могу. Корнеев хмыкнул. Одно из лежащих на столе яблок — гостинцев от Горыныч — было ловко подхвачено и с наслаждением укушено. Поморщившись от яблочной кислинки, грубый чародей присел на стул. — А я было уже губу раскатал, что ты костюмчик надел, чтобы мне приятно сделать. С будущей командировкой поздравить. Амперян и Ковров переглянулись. — Информация о назначении появится только к обеду, — отложил журнал Эдик. — Роман так передал. В ответ Витька отмахнулся. — Я и так знаю, что я с Невструевым в Америку поеду. — Я в матемагии разочаруюсь, если это так, — нахмурился Ковров, вешая пиджак на спинку стула. — Я, значит, столько времени этот проект разрабатывал, с самого начала конкурса готовился. А он подал заявку, чтобы только меня позлить… — Не позлить, а спустить с небес на землю, — многозначительно поднял палец Корнеев. — Слишком уж ты деловой и уверенный ходил с этим проектом. — Да может этот конкурс — единственное, в чем я уверен в этой жизни! — Да что ты говоришь… — Джентльмены, — поднялся с места Эдик. — Если вы будете вытеснять отношения здесь, то стенгазетчикам сами будете объясняться. Мужчины обменялись горящими взглядами, но замолчали. На смену повышенному тону пришёл аппетитный хруст слабомолодильных яблок. — Сдались тебе эти индейцы, — буркнул Корнеев на втором яблоке. — Приехал из Китежграда, с Хунтой мечами машутся — что тебе ещё для счастья надо? Витя с грустинкой в глазах усмехнулся. — Много чего надо. — Брось. Может ты решил себе там жену приглядеть? Какую-нибудь дочку вождя с поэтическим именем Большеглазая Полевка. Или Влюбчивый Кактус. Женишься там, вигвам построишь, она тебе мокасины штопать будет… Размышление о возможной жене Коврова пресек толчок локтем в бок от нахмуренного Амперяна. Непонимающе кивнув товарищу, Корнеев взглянул на тёзку — в потемневших от негодования глазах бушевал шторм. — К чему ты сейчас мне про все это говоришь? — Мыслю, следовательно, говорю, — не разрывая зрительного контакта, Витька демонстративно откусил от яблока. — Вот и все. Ковров быстро кинул огрызок в мусорку и с грохотом поправил под собой стул. — А мыслишь ты, значит, о моем семейном счастье? — В том числе. — Победители, давайте на мировую. — И что же тебя так беспокоит в моем семейном положении, разреши поинтересоваться? — Разрешаю: его отсутствие. Раззадоренный огонь в чародейском взгляде мгновенно потух. Повинуясь пессимистичной мысли, Витя опустил глаза на стол и сложил перед собой руки как знак прекращения разговора. Корнеев скрыл укол совести за усмешкой и победоносно принялся заканчивать с фруктами. Эдик с досадой закатил глаза и вернулся к журналу. Тягостное молчание остановило появление Ойры-Ойры. — Доброе утро, ребята, а я тут… Он обвёл компанию взглядом и задержался глазами на Коврове. — … новости принёс. Хороший костюмчик. Эдик, выгляни в окно — там должен быть снегопад. Ковров тяжело вздохнул и отмахнулся. Амперян и Корнеев не смогли сдержать смешок. — Просто очень необычно, Вить-Петрович, — исправился Роман и встряхнул бумаги. — Я от Невструева. Результаты конкурса принёс. Викторы нехотя переглянулись и жадно впились глазами в документ. — Из-за спорного момента, комиссия в последний момент решила внести правки и увеличить путёвку до двух мест. Поэтому в командировку с Янусом Полуэктовичем для поддержания дружеских отношений и обменом знаниями с Ассоциацией американских шаманов и магов едут двое победителей — Корнеев Виктор Павлович и Ковров Виктор Петрович. Приказ номер шестьсот пятьдесят шесть от сегодняшнего числа. — Ну что, разочаровался в матемагии? — Витька протянул руку бывшему противнику. — Тигровая Лилия ждет, да, Витя Пэн? Стиснув зубы, Ковров пожал протянутую руку. Киврины подошли к празднованию со всей ответственностью — красивый ресторан, хорошее меню, дресс-код для гостей. Коврову было в радость встретиться с бывшими коллегами и поболтать, но комплименты насчет костюма несказанно досаждали. Слишком много воспоминаний и эмоций было в этих "костюмчиках". После основной части начались танцы, и Витя выскользнул на улицу. Мизерное количество алкоголя все-таки дало в голову, в которой неприятным осадком теснился утренний разговор с Корнеевым. Проклятый костюм душил. — Да боже мой!.. — вырвалось сквозь зубы. Движение — и пиджак переместился на перила входной лестницы. Еще одно — и давящий галстук расслаблен. Оперевшись всем весом на перила, Витя прикрыл глаза, вдохнул всей грудью сладкий летний воздух и с медленным вздохом очистил все мысли. Плевать, что костюмчик ему идет — в этом заслуга только Эдика, так старательно подогнавшего модель с глянцевой страницы. Не свадьба бы, он бы и не надел этот деловой саркофаг, давивший душу официозом и деловыми рамками. Плевать и на грубого Корнеева. Не может человек вести себя по-другому, да и сам он уже свыкся с грубостью и остротами — сам часто отвечал с едкой желчью, чему тезка несказанно раззадоривался и принимался раскрывать свой потенциал. Нельзя на Витьку злиться. Просто неудачное время нашел. Нужно загладить произошедшее. Поднялся теплый ветерок. Витя подставил ему и уходящему солнцу лицо. Как же хорошо дышать вечерним воздухом! Правильно Корнеев заметил. Но что поделать, когда тебя учили с детства уважать Женщину, помогать и беречь ее, а некоторые принимают элементарные правила приличия за нечто диковинное и глубокое? Ко всем Витя добр и рад. А любит все равно только свой Ландыш. Как не пробовал переключить внимание, как ни пробовал себя настроить "против" — напрасно. И опять он захотел сбежать. На эмоциях подал заявку на участие в конкурсе только узнав, что главная награда — командировка в Америку, то есть возможность уехать далеко и на продолжительное время. Эмоции прошли, а с осознанием пришло отвращение к собственной трусости. Пришлось приложить немало усилий, чтобы разобраться в себе и заменить истинную причину участия на более "правильную" и осознанную. Но сколько сможешь себя обманывать? Сзади раздался звук каблуков. — Помешала, товарищ Ковров? — Что вы, нет, — встрепенулся Витя, возвращаясь из раздумий. — И называйте меня по имени. Невеста приблизилась и присела на перила. Глаза довольно блестели, а строгое свадебное платье легко струилось под дуновением ветра. — Я рад, что приезд Хунты не повлек для вас серьезных проблем. — Спасибо Саниной — она отказалась меня обвинять, — усмехнулась Кира и задумчиво сложила руки на груди. — А вот у вас проблемы возникли явные… Мужчина проследил за женским взглядом и обернулся на вход. В видимой части банкетного зала танцевали Иван Степанович и Алена: лучезарно улыбаясь, они по-дружески тепло перешептывались и двигались в такт музыке. Вот веселые глаза сверкнули и обратились к стоящим на крыльце здания. Витя почувствовал, что должен улыбнуться этому взгляду, но не смог. Раздосадовано поджав губы, он отвернулся к стоящей рядом Кире. — Могло быть и хуже, — проронил он, сунув руки в карманы брюк. Вечер стоял чудесный. Чудесный как теплый ветерок, как счастливая невеста, как танцующая в ресторане пара, как проезжающие по улице дети на велосипедах. А на душе скреблись кошки, раззадоренные праздничным шампанским. — Вами руководил страх, Виктор. А мной — статус. Ковров внимательно посмотрел на собеседницу. Несмотря на праздничную обстановку, Кира оставалась Кирой — величественной и гордой ведьмой, уважаемым и строгим руководителем. Губы скривились в ухмылке. — Решили дать чистосердечное признание в честь праздника? — Не дождетесь вы от меня никаких признаний, — с гордой улыбкой отрезала Кира. — Вы их не поймете. — Насколько я помню, вас не нужно понимать. Так вы, кажется, мне ответили? — Попрошу, — предостерегающе сверкнула глазами женщина. Песня, доносившаяся из ресторана, сменилась. Раздались звуки шагов и звон посуды. — Я слишком много сил потратила на то, чтобы создать безупречный образ, безупречный авторитет. Вам повезло, что вы не полезли туда, где обитаю я. Любая ошибка может привести к краху, а признать совершенную ошибку — добровольно положить голову на плаху тех, кто каждый день спит и видит, как займет твое место. Разумнее всего идти напролом, не показывая слабости. — Мне грустно от ваших слов. Грустно осознавать, что вы стали заложником себя самой. — Это — жизнь. Вы, сами того не замечая, тоже играете придуманного вами героя. Но, раз вам грустно от моего положения, поспешите пересмотреть свое… Кажется, нас потеряли. Они вернулись. Только переступив порог, Кира растворилась в объятиях уже успевшего соскучиться Киврина. Ковров продолжил движение к своему месту, по пути подмигнув стоящим у музыкального центра Ольге и Фоме. Опустившись на стул, он тяжко вздохнул, взглянул на часы. — Витенька, не хочешь потанцевать? Холодок пробежал по спине. Неловко улыбнувшись опустившейся на соседний стул Алене, Витя залпом опустошил бокал с оставшимся глотком шампанского. — Что-то я устал, Ален. Да и идти скоро уже надо. — Точно, вы же обещали Оленьку проводить, — вздохнула девушка, подперев кулаками щеки. — О чем с Кирой Анатольевной разговаривали? — О моей новой работе, — соврал Витя. — А погода как? Обещали к ночи дождь. — Сейчас там очень хорошо. К ночи… Не знаю, не исключено. — А я, представляешь, совсем рассеянная стала: собиралась и забыла что-нибудь взять теплое. А ведь сразу собиралась праздновать до последнего. Алена звонко рассмеялась от возмущенного беспечностью взгляда Вити. Он часто смотрел так на друзей, когда хотел начать отеческое нравоучение. — Значит пойдешь домой в моем пиджаке. — В твоем пиджаке? — она удивленно подняла голову. — Ты же уезжаешь рано, я не уверена, что смогу тебе вернуть его… Но чародей уже накинул на женские плечи пиджак и машинально поправил складочку, старательно не касаясь собеседницы. В ответ девушка лишь смущенно улыбнулась и провела пальцами по лацканам. — Вернешь при следующей нашей встречи. Идешь нас провожать? Проводив Ольгу до дома, чародеи направились в сторону общежития. Фома наотрез отказался отпускать друга в гостиницу и поэтому поселил его на ночь у себя. Тем более Ковров скоро уедет в командировку, а одних писем Фоме будет явно мало. Сопротивляться подвыпившему приятелю подвыпивший Витя не стал. Усталости хватило для того, чтобы заснуть, лишь коснувшись головой подушки. Навалившийся сон был неуклюж, как старый медведь. Тёмные образы заполнили разум, необъяснимая тревога расползлась по мыслям. Из сумрака обрывками показались очертания знакомых, но позабытых вещей. Единственный предмет, который Витя опознал — чучело штандартфюрера СС из кабинета Кристобаля Хунты — мрачно выделялось на фоне назревающего кошмара. Стеклянные глаза, казалось, смотрели прямо в душу. Витя попытался с силой сожмурить глаза. — Это называется "гордыня"… Глаза открылись. На месте чучело стоял ухмыляющийся Сатанеев в военной форме. — Посмотрите, что с вами стало, товарищ Ковров, — едко заметил образ. — До чего вы себя довели… — Не твоё дело, — с нетипичным ожесточением бросил Витя. Сатанеев гадко рассмеялся. Громкий смех эхом разнёсся по пространству. Ковров болезненно закрыл уши ладонями. — Это всё из-за тебя!.. Из-за тебя!.. Веки с силой сомкнулись. Звенящая тишина. — Зачем ты так говоришь, Витенька?.. Испуганные глаза метнулись на женский голос. Хрупкая Алёна, словно созданная из весеннего речного льда, стояла прямо перед ним. На бледных щеках блестели следы от слез. — Алёнушка… — Почему это произошло, Витенька? — дрожал слабый женский голос. — Разве я этого заслужила? До боли прикусив губу, Витя прижал к себе образ. По телу пробежал холод, словно он обнял декабрьский сугроб. Видение девушки растаяло, оставив на руках мужчины серый пепел. — Алёнушка!.. — Дайте огню выйти, наконец, за рамки проклятого камина! Витя оглянулся. Наставивший на него рапиру Кристобаль Хозевич недовольно покачал головой. — Хватит мимикрировать. Почему вы так старательно избегаете правды? Неожиданно Витя почувствовал в ладони прохладу эфеса. Хунта требовательно звякнул оружием об оружие, призывая к действию. Чародей двинулся в защиту, но, передумав, приготовился к атаке. — Уже лучше, Виктор. Кристобаль изящно перешёл в защиту. Наконец почувствовав, что он должен правильно сделать, Витя сильнее сжал в руке оружие. Выпад. За миг до падения Витя успел открыть глаза и выставить вперёд руку. Несмотря на это, падение мягким не оказалось. Поднявшись с пола на четвереньки, мужчина зашипел от боли в отбитой руке. Из соседней комнаты доносилось спокойное дыхание Брыля — ночной грохот его не разбудил. Поднявшись на ноги, Витя поежился и направился на кухню. По пути чародей натянул на себя кофту, на цыпочках прошёл по полу, открыл дверь, прислушался к звукам из спальни друга, затем вошёл на кухню. Напротив окна кухни в квартиры Фомы располагался уличный фонарь, поэтому потребности включать свет не было. Мужчина, ещё не отошедший от сумбурных сновидений и падения, наполнил стакан водой и залпом выпил. Последние два бокала были явно лишними. В памяти всплыло воспоминание о последнем падении с кровати, которое произошло ещё во время обучения в начальной школе. Губы магистра изогнулись в усталой улыбке. Он поставил стакан на место и уже готов был возвращаться в постель, как в ночной тиши раздался робкий стук во входную дверь. Глаза метнулись к часам. Два часа сорок минут. Стук повторился. Витя говорил другу, чтобы тот поставил дверной глазок, но тот только отмахивался. Сейчас, подходя на цыпочках к двери глубокой ночью чтобы ответить на стук незванного гостя, Витя вспомнил об этом и нахмурился. Рука легла на ручку. По непонятной причине, он ждал третьего стука. В дверь постучали в третий раз. Витя постарался открыть дверь как можно тише, но, увидев гостью, отступил назад, предательски скрипнув половицей.
