Глава 14: Палатка в прериях
10 февраля 2023 г., 13:54
«Не нужно много слов, чтобы сказать правду» Индейская пословица
Несмотря на закрытый вход, в палатку все равно просочился терпкий аромат курительной смеси и дыма. Новые ингредиенты, использовавшиеся в незнакомых практиках, вводили неподготовленные организмы в «здоровый» стресс, придавали некоторую встряску. Но к досаде приехавших чародеев-победителей конкурса, к стрессу встряски прибавился стресс от акклиматизации, и первые несколько дней были проведены в сонном состоянии. Сейчас, после урегулирования официальных вопросов, они прибывали в самом центре прерий — если берешься изучать что-то новое, нужно начинать с азов, которыми выступала племенная бытность местного народа. В палатке раздался громкий чих. Жаль, что чародейством нельзя убрать аллергию на неизвестное растение. Потерев нос, Ковров наскоро дописал заметку, отложил листок к нескольким похожим и стал сосредоточенно просматривать содержимое. — «Ром как усилитель телепатии…», «… шаман переносит свое психополе на подопытное хордовое, чем…». Дальше. «… Согласно теории относительности, ритуальный танец видоизменяет пространство-время, тем самым…». Нет. Дальше… «… Анализ психополя пойманного Вендиго подтвердил наличие модификации человека посредством изменения психополя потерпевшего…» Магистр нервно дернулся и взял листок с записью в руку: — «… Следовательно, при изменении самого психополя человека произошли изменения его ментального и физического состояния. Воспроизведение процесса в кадавре масштабом «один к трем» опровергло классическую и задокументированную в преданиях теорию о магическом откате…». Опровергло, значит. «… То, что считалось карой колдовских сущностей, оказалось редким заболеванием, названную исследователями «Колдовская Куру»…»… Со вздохом он сложил все записи одной стопкой. Практикующие шаманы, с которыми успел познакомиться Витя и пообщаться на ломанных языках, ни разу не сталкивались с откатами. Они рады были поделиться всем, что знали и получить в ответ опыт и информацию, принесенную чародеем, но все собранное им, хоть и составляло огромный вклад в Культурное наследие чародейства и конкретно его выпускной работы, но не могло дать ему ответ на вопрос. Записи пополнялись, исследовательская деятельность, с целью которой приехала делегация НИИЧАВО, протекала с богатыми плодами для конкурсантов, радушие местных магов не могло оставить равнодушным. Оставалось познакомиться с особенностями материализации и проецирования духов еще двух племен этого региона, потом вернуться на Кубу за обещанной экскурсией и лекцией «Пересечение параллельных прямых — парадокс замещения магических практик», потом Центральная Америка, торжественное открытие заповедника для сохранения амару в естественных природных условиях, астрономия, нумерология… И меньше шансов снять откат. Из безнадежных мыслей Витю вывел появившийся в палатке Корнеев. С его появлением палатка в миг наполнилась пряным ароматом и горьким воздухом. Витя чихнул два раза подряд. — Будь здоров, не кашляй. — он присел напротив. Подмышкой у него оказался бумажный пакет, а в зубах — мятная веточка растения-эндемика. — Янус Полуэктович связался с Мигелем. Экскурсии — быть. — Хорошая новость. Почта? — Ага, сейчас открывать будем. Пакет был порван. На настил палатки повалились письма. Быстро рассортировав конверты на три кучки — Корнееву, Коврову и общее — чародеи принялись за личные весточки. Витя регулярно получал по два письма — одно от Фомы и Ольги, и одно от Алены. Хунта написал однажды, когда с непонятной срочностью потребовались данные об Капсуле Времени номер десять-двадцать четыре. Сунув Аленино письмо под подушку, он поспешил ознакомиться со вторым. В Китежграде все было хорошо. Кира и Иван Степанович решили посвятить медовый месяц любимой работе. Ольга хвасталась тому, что Фома научил ее ходить сквозь стены, и новое умение ей очень пригодилось уже в скором времени — опаздывая на работу, она забыла ключи дома, а дверь предательски захлопнулась. Шутят, что ведьма-новичок скоро пойдет по пути квалификационного обучения и заткнет за пояс всех местных магистров. Кстати о них — молодой напарник Брыля, вдохновленный рассказами о знаменитом диване Корнеева, предложил идею разработать что-то похожее. Рвение, с которым пытливый ум принялся за свою идею, не оставила наставника равнодушным, и он поделился ей с Аленой. Доработав идею до хорошего проекта, руководство НУИНУ принялось за линейку специализированной для чародейско-исследовательской деятельности мебели. Фома также поделился новостью, что на днях встретился в городе с Сатанеевым, и тот даже узнал его и остановился поговорить. Так теперь стало известно, что он занимает не последнюю должность на соседнем предприятии, доволен своей новой жизнью и очень интересуется делами Коврова, о коих Фома вежливо промолчал. На этом новости закончились. Закончив с чтением весточки от друзей, Витя взглянул на Корнеева. Витьке писали сравнительно больше — некоторые девушки НИИ с восхищением относились к его незаурядной и сильной личности. Но они совсем не догадывались, что этот грубиян по уши влюблен только в свое дело. Поэтому письма от воздыхательниц были прочитаны быстро и без эмоций, и таким же образом завтра будут написаны незатейливые ответы. Письмо от семьи же Витька читал внимательно и, как и Витя, оставлял напоследок. Дальше шли общие письма от Эдика, Сашки и Стеллочки. Чародеи читали их по очереди вслух, не забывая вставить в повествование свои пять копеек и по-дружески рассориться от несхожести взглядов. НИИЧАВО жил своей необузданной жизнью, как и весь Соловец. Горыныч уговорила доброго Федора Симеоновича помочь со сборкой урожая, и тот, с привычно филантропическим рвением, принялся искать помощь, и очень скоро нашел ее в идее своего друга. Хунта, хоть и с недовольством, но не смог отказать обаянию товарища и предложил послать на помощь сотрудников, у которых были дисциплинарные выговоры и невыполнение рабочего плана. Некоторые лодыри пытались скрыться от наказания за больничными листами, но помогло мало, а для некоторых — даже усугубило положение. Зато руководство встретило новый вид санкций положительно и уже договорилось на весеннюю исправительную работу для нерадивых магов, когда у Горыныч наступит сезон посадки. Профессор Выбегалло долгое время ходил ниже травы, тише воды, что очень настораживало весь НИИ. Как оказалось, не зря: простые кадавры сумасшедшему уму показались слишком скучными для газетного заголовка, и он решил создать кадавра-гибрида «Человек разумный-Василиск всеядный». Он вылупился прямо в разгар рабочего дня, с диким криком покинул инкубатор и принялся кидаться на все и всех с целью попробовать на зубок. Несколько лабораторий перебито в хлам, гном Жиакомо ушел на больничный с нервным тиком, а то, что приключилось с Мерлином, не смог предсказать ни один шарлатанский отдел. Спас положение опять Киврин — в тот момент, когда кадавр решил полакомиться «Алданом», он сидел у Александра с неразрешимой задачей. За несколько минуть борьбы тварь была скручена корифеем в бараний рог, как дракон Георгием Победоносцем. Профессор Выбегалло настоятельно был послан руководством к Наине Киевне сидеть на посту и проставлять черточки за каждое ведро плодово-ягодной культуры. — Зря они его туда посадили, — заметил Корнеев, вытянув ноги и затянувшись сигаретой. — Он там устроит «одно — пишем, второе — на корм кадавру». А яблоки хоть и слабомольдильные, но тоже не простые. — Я вообще не понимаю, почему его не выкинут из НИИ, — Витя вложил лист в конверт. — От него вреда больше, чем хорошего. И Мерлина туда же. — Не выкинут их. Потому что их присутствие в НИИЧАВО — одна из самых неразрешимых задач. — Я бы с удовольствием нашел другие неразрешимые задачи. Кстати о них: ты же позавчера раньше меня на коллоквиум пришел? — Ну. — Дай записи, я себе перепишу. Табачный дым завитком поднялся под крышу палатки. — А я, может, не писал ничего. — Витька, — Ковров с серьезным видом сложил руки на груди. — Я тебя уже выучил. Ты не мог не писать. И одна из причин — мое отсутствие. — Допустим. А если я не дам записи? — А вот это уже цель твоего написания этих записей — меня подразнить. Корнеев самодовольно ухмыльнулся, придвинул к себе кожаную сумку и начал рыться среди записных книг и бумаг. Наконец, несколько листов на скрепке с подписью «Коллоквиум» и рожицей на тыльной стороне записей были торжественно протянуты ожидающему магистру. — Ю а вэлком. Свои дашь прочитать? Ковров, уже бегло читающий рукопись, дозволительно кивнул на свои. Корнеев с интересом принялся за чтение. — Вендиго… Танцы… Частота камлания северно-ирокезских шаманов… О, ром. «… физико-химические свойства рома позволяют использовать его в качестве разбавителя и проводника импульсов психополя чародея, усиливая его способности…». Так и знал, что не зря согласились оставить бутылку. В ответ Витя хитро улыбнулся. Он забрал из общей кучи свои наработки того дня и старательно дополнял пустое место в начале новой информацией. Корнеев дочитал заметку о роме и с грустью отложил в сторону — оказалось, что ром применять вовнутрь в данной практике строго запрещалось. Остальные записи его не заинтересовали. Тем временем переписывание завершилось, и все бумаги вернулись на свои места. — Тебе собранной здесь информации не только на кандидатскую, но и на докторскую хватит. — Не загадываю так далеко, — ответил Ковров, запихивая сумку под раскладушку. — Сначала кандидатом бы стать. — Что сказать: придется мне и там тебе соревнования устраивать… — Спите, товарищи? Чародеи встрепенулись. Витька быстро избавился от сигареты. — Нет. Заходите, Янус Полуэктович. В палатке появилась фигура Невструева, и Ковров снова зачихал — корифей основательно пропах местными благовониями и даже украсил свою одежду небольшим экземпляром местной природы. — Будьте здоровы. — Спасибо. — Про экскурсию вы, скорее всего, уже знаете? — получив утвердительный кивок, он продолжил: — Это хорошо. Тогда спешу вам сообщить, что после экскурсии нас будут ждать в Центре ДНО, где вы будете выступать перед учениками с докладом. Тема — ваш выбор. Работать будете в паре. Магистры переглянулись. Нахмурившись, Витька покачал головой: — Ну вы и сюрприз приготовили, Янус Полуэктович. Мы магистры из НИИ, куда нам детей учить? — Вы себя недооцениваете, Корнеев, — ласково улыбнулся Невструев. — Ковров — будущий преподаватель, вот у него и будете учиться. Что ж, новостей больше нет. Желаю доброй ночи. — Доброй, — хором ответили магистры, провожая взглядом руководителя. — Завтра будем думать о теме нашего выступления, — потер голову Ковров. — Набросать план и надеяться на твое обаяние — может ты произведешь такой же фурор на школьников, как на местных ребятишек. Уже повернутый спиной к собеседнику Корнеев усмехнулся. Зашуршала бумага. Последовав примеру товарища, Витя лег и осторожно распечатал заветный конверт. Он не затрагивал тему любви в письмах, боясь показаться навязчивым и ожидая ее ответа. Но ответа, как назло, не было: он посылал ей описания событий, рассказы об увиденном и услышанном, иногда фотографии — все, что считал прелестным и хотел показать ей, а в ответ получал письмо похожего содержания, без единого намека на ее к нему отношение. Как оказалось, ждать неопределенного гораздо легче, чем известное. Если, конечно, он и правда знает о ее чувстве. Описание событий, снова Китежград, снова НУИНУ, новости, размышление о новом направлении деятельности, новая прочитанная книга — все было обыденно в большей части письма. На сердце стало тоскливо, в мыслях закралось сожаление о ночном признании… Что-то новенькое. Последний абзац, написанный другой ручкой, не имел той твердости и полета, как его предыдущие собратья — его строчки были скромнее, буквы напряженнее и растерянны. Ничего в абзаце важного не говорилось, только вопросы про здоровье, настроение, погоду и прочее. Глаза остановились на подписи. «С нетерпением жду ответа, Алена». Она каждое письмо так подписывает. Но вот буква «А» — не простая. Она пишет заглавную «А» с петелькой, а тут — палочка. «А» с палочкой. Перечеркнутая «А». — И что я к букве привязался? Может, торопилась, вот и чиркнула не то, — буркнул себе под нос Ковров, откладывая письмо. В палатке потух свет. В темноте раздался последний чих и наступила сонливая тишина.
