За мгновенье до нового дня

      Вечерние улицы ложились под шуршащие шины, настроение было приподнятым, но в него закрадывалась нотка волнения. Чэн сидел, по обыкновению вальяжно закинув ногу на ногу, потому что Цю вёл машину так плавно, что их лэнд-крузер только что не плыл над асфальтом.       Обычно в это время ещё были какие-то дела, но сегодня, в день Праздника середины осени, все спешили домой пораньше. Но они ехали не домой, а как раз-таки в гости, что было едва ли обычным делом.       Чэн вспомнил, как уже однажды заезжал вот так в студию, где тогда жил Тянь. Как и сейчас, при нём был бумажный пакет с традиционными лунными пряниками, которыми он надеялся порадовать младшего братишку и подбодрить, чтобы тот не чувствовал себя одиноким. Но, вопреки ожиданиям, одиноким себя Тянь не чувствовал — у него толкались школьные друзья. И дверь Чэну открыли Чжань Чженси и младший Цзянь. Позади слышался смех и в коридор выплывал вкусный запах готовящейся пищи. Мо, появившись, с порога заявил, что еды ни на кого больше не хватит. А паршивец брат нахальным образом отправил его за фейерверками с очевидным посылом: не возвращаться.       Тогда Чэн резко почувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Это было чертовски неожиданно и на удивление неприятно. Как будто это он оказался за бортом, и… совершенно одиноким.       Тот случай заставил его плотно задуматься. Мысленно оглядевшись вокруг, он обнаружил, что это не Тяню, это ему совершенно некуда податься, рукой подать до депрессии и не с кем провести праздники. Открытие оказалось едва ли не шокирующим. А вот решение залить это внезапное горе крепким виски в баре стало своего рода судьбоносным. Потому что таких, кому больше некуда было приткнуться в наполненном праздничной суетой городе, оказалось двое. Цю остался с ним. Он мог бы поехать домой к родне, хотя это было и далековато. Но предпочёл не бросать шефа. И Чэн впервые задал себе вопрос: а почему, собственно?       Ответ они нашли примерно бутылку спустя в первом попавшемся по пути баре. И с тех пор его жизнь изменилась, явно в лучшую сторону. По меньшей мере, одиноким он себя больше не чувствовал, и если раньше искал повод заночевать на работе, то теперь нужен был как раз-таки повод свалить с неё как можно раньше. Вдвоём. Благодаря неусыпной заботе, которой теперь он был окружен не только в офисе, но и вне его, Чэн впервые за долгое время чувствовал себя… хорошо. И до сих пор не мог перестать удивляться этому факту.       Тем временем машина остановилась возле аккуратного домика, мало отличавшегося от остальных, стоящих вдоль по улице: современный дизайн, причёсанное окружение, выдающее достаток владельцев. И, в отличие от вспомнившегося раза, его, то есть, их, там ждали. По крайней мере, хотелось в это верить.       На этот раз дверь открыл хозяин, да и внутри было несколько тише, слышалась только негромкая музыка. Мягкий свет и приветливая, хотя и по обыкновению кривоватая, улыбка Тяня позволили выдохнуть. Брат кивнул, принимая пакет с пряниками, и Чэн невольно пригляделся к нему внимательнее. Именно в этот момент пришло осознание: Тянь совсем вырос. Не мальчишка, мужчина, который встречает их в прихожей собственного дома. Чэн невольно протянул руку, и Тянь, немного замешкавшись, всё же пожал её. И пожатие было крепким.       Цю особыми приветствиями не морочился, он уже деловито разулся, сам нашарил тапочки и прошёл мимо, как будто ему не нужно было показывать, где здесь что. Чэн прищурился с некоторым подозрением, но комментировать не стал. Через несколько минут он тоже оказался на кухне, где вовсю творилось некое действо, центром которого был рыжий, то есть, Мо Гуаньшань.       В отличие от расслабленного и довольно улыбающегося Тяня, от него буквально исходило раздражение и некоторый испуг, когда он обернулся от плиты и увидел входящих. Широкий стол был заставлен тарелочками и плошками, частично пустыми, а в раковине громоздилась целая гора посуды. В стоящем посреди кухни ведре покоились осколки чего-то, бывшего то ли салатником, то ли вазой, и, вероятно, каким-то блюдом. Слегка пахло гарью несмотря на шумящую вытяжку.       — Здрасьте, — то ли поздоровался, то ли выплюнул Мо, как будто хотел сказать что-то другое. И тут же повернулся к Тяню. — Простите, но вот из-за этого криворукого ещё ничего не готово.       Тянь совершенно не обиделся, а напротив, усмехнулся, пряча улыбку, по-видимому, чтобы не раздражать и без того едва не кипящего рыжего. И пожал плечами:       — Что поделать, даже на солнце бывают пятна! Ну, подумаешь, немного подгорело… и разбилось… и пролилось.       — Да я вышел на пять минут! — всплеснул руками Гуаньшань. Даже в смешном розовом фартуке с рюшками он выглядел довольно грозно, и одновременно мило. Как ему удаётся это сочетать, Чэн не представлял. — Ещё и фартук угваздал. Теперь я в этом, как дурак…       — Ничего страшного, мы никуда не торопимся, — решил предотвратить новый виток напряженности Чэн. — Помочь не предлагаю, подозреваю, иначе вы ещё чего-нибудь не досчитаетесь.       — Это верно, — вклинился в разговор Цю. — Но я не столь безнадёжен. Так чем помочь?       Рыжий замер в задумчивости, оглядывая непривычно выглядевших гостей — приехавшие с работы, оба только сняли пиджаки, оставшись всё равно в довольно официальном виде. А потом кивнул на лежащие в широком дуршлаге мытые овощи.       — Вот, порежьте… как-нибудь.       Через пару минут Цю уже расчистил себе уголок, самостоятельно нашёл доску, проверил остроту ножа и довольно цокнул. Кружочки и ломтики выходили идеально ровными, даже, на вид, одинаковой толщины. Пока Мо что-то помешивал, тарелка заполнилась аккуратной овощной нарезкой, и даже сверху расположились листики зелени.       — Ого! — Тянь с интересом наблюдал. И повернулся к Чэну. — Это как-то связано с тем, что ему приходится работать с холодным оружием?       — Вообще-то, я сам могу ответить, — Цю переключился на нарезку мяса и сыра. — И я неплохо готовлю, хотя и по большей части мне лень.       — Угу, — подтвердил Чэн, без стеснения подтянув к себе вазочку с оливками, и закидывая парочку в рот. — Такие стейки получаются, особенно ти-бон, ммм...       — Ого, — Гуаньшань даже отвлёкся от запеченной говядины, которую вытаскивал из духовки. — А я вечно передерживаю. Тянь, конечно, любит чтобы, как это… вэл-дан, но всё равно.       — Надо термометр, хотя бы поначалу. Потом приспособишься, — Цю оглядел очередную сервированную тарелку, поправил торчащий ломтик. — Я в основном готовлю мидиум-реар, а его ещё сложнее поймать. А где мясо берешь? Есть один магазинчик…       Тянь незаметно махнул рукой Чэну, приглашая его следовать за собой. Они вышли из кухни в просторную гостиную, где стоял музыкальный центр, откуда негромко звучал джаз. Открыл дверцу, за которой прятался бар и жестом предложил присоединиться к выбору.       — А они неплохо ладят, — заметил Чэн, кивая в сторону кухни.       — Ага, хозяйственные оба, не то, что мы, руко… водители. Руками только водить и можем. Ну, почти. — Он повертел одну из бутылок, но потом убрал обратно и полез куда-то вглубь, явно за чем-то более подходящим. — А чего ты удивляешься, Цю к нам иногда заходит. И Шань у него в гараже то и дело торчит. Они же от мотоциклов без ума. Я даже немного ревную… Только не говори, что не знал.       Чэн не знал. И сделал себе мысленную пометку больше обращать внимания на окружающую действительность. Нет, у него не было возражений против того, чтобы Цю общался с рыжим. Хотя, как и у младшего брата, ревность могла вспыхнуть в любую секунду, он гораздо лучше контролировал её порывы. Тем более, что они были абсолютно безосновательны. Уж если кому и доверять — так это А Цю. Мысль о том, что может его так называть, привычно отозвалась теплом.       Наконец их позвали к столу, была открыта первая бутылка вина. Посередине лежали горкой лунные пряники. Когда уже никто из них был не в силах съесть ещё хотя бы что-то, Чэн спохватился.       — Кстати, я же купил фейерверки.       Тянь приподнял брови и посмотрел вверх, словно что-то припоминая:       — Ну ты, блин, даёшь! Я тебя когда за ними посылал? Лет пять назад? Шесть? Они с Аляски ехали на собачьей упряжке? Как ты вспомнил-то вообще!       — У меня память хорошая, — усмехнулся Чэн, чувствуя себя на редкость расслаблено. Сейчас он был среди редких людей, с которыми мог говорить и вести себя откровенно.       — Прости… — раскаяние Тяня даже казалось почти искренним. — Я был таким засранцем тогда.       — Как будто что-то изменилось, — проворчал Гуаньшань, заслужив обиженный взгляд и щипок за рёбра.       — Я не в обиде, тем более, что, если бы я тогда от вас не ушёл, кто знает, когда бы ещё… — он перевёл взгляд на Цю, который чуть улыбнулся, показывая, что помнит. Конечно помнит. И полностью согласен.       — Так это вы тогда, что ли… — начал было Тянь, но Чэн поднялся, не давая развивать тему.       — Так, мы зря, что ли, волокли сюда эту коробку? Пошли, пошли, сидим тут, а праздник мимо проходит.       За окном и в самом деле слышались хлопки, и один за другим взрывались фейерверки. Они взлетали огненными хвостами, распускаясь над городом с оглушительным грохотом. И внутри словно резонировало, отзываясь детским восторгом. Тянь и Гуаньшань с азартом доставали, расставляли и поджигали разнокалиберные яркие коробки, спорили, который будет самым большим. А после стояли, задрав головы вверх.       Чэн отвёл взгляд, когда Тянь вдруг поймал Шаня в охапку и поцеловал, совсем не заботясь о том, что на улице полно соседей — впрочем, все смотрели вверх, или были заняты своими делами. Он успел только подумать, как им не… когда по его плечу плавно скользнула рука, притягивая ближе.       — Завидуешь? — мурлыкнул Цю возле уха.       Чэн чуть подумал, но покачал головой. Нет, он был вполне счастлив и так. Ну, разве что самую чуточку. Он тоже поднял голову, глядя на очередную ослепительно-зелёную золотистую вспышку.       — Может быть, в следующем году заберем их на остров? Вместе с госпожой Мо. Праздник середины осени нужно непременно встречать с семьёй…