За мгновенье до нового дня

      С Цю было достаточно. Вот просто хватит. Злость кипела в нём, хотя со стороны это было обычно не заметно. Умение держать лицо (кирпичом) он удачно перенял от босса. В его окружении это было навыком, необходимым для выживания. И, частенько, в первую очередь из-за самого его величества, боже блядь, господина Хэ, мать его в душу, Чэна. В голове крутились самые злые и неприличные конструкции, что именно он бы сделал, сколько раз и в какой позе, если бы у него была такая возможность. Он бы высказался, но его мнения, опять же, никто не спрашивал. А Цю не привык попусту сотрясать воздух. Это в том же, непереводимая игра слов, окружении господина Хэ, не поощрялось. Только вот имел он в… виду эти поощрения. И без того с ним обращаются, как с собакой. То в упор не замечают, обращая внимания не больше, чем на мебель, то засылают в такую глубокую жопу, где света не видно. А стоит попытаться хоть немного расслабиться, следует рывок за поводок и команда: к ноге!       Началась эта нездоровая херня давно. Первый раз он подумал об этом, проснувшись утром от холодка, раскалывающейся головы и прочих симптомов похмелья. Потому что ночевал на улице, прямо на диванчике под зонтиком. Чёртов Хэ Чэн заставил его выхлебать свой мерзкий вискарь. К тому времени Цю наконец-то сумел расслабиться под щебетание милых пташек, при этом залив в себя прямо-таки рекордное количество местного пива. Оно, конечно, не байцзю, но с поправкой на количество и отсутствие закуски…       Наверное, было очень весело обломать ему первый за херову тучу месяцев полноценный выходной. Цю вспомнил, как радовался этой поездке. В кои-то веки на острове за всем следила местная охрана. И у него, охереть не встать, было два дня релакса подряд. Прибавим к этому количество длинноногих девчат в купальниках, и картина райских кущ вырисовывалась в полный рост. Но к этому раю прилагался один очень злоебучий демон, который был способен от скуки одним жестом перечеркнуть все его мечты. И сделал это!       Второй раз он подумал об этом, когда Чэн выдернул его из бара, в который он только приехал. И даже не успел донести до рта первую, едва открытую бутылку холодного, вкусного пива. Надо признать, что повод тогда всё-таки был. На улице их ждал Тянь, на котором лица не было. И Цю сразу понял, куда они поедут. Он и сам в этот вечер выбрался в Микадо главным образом чтобы не думать о том, что в гараже его дожидается умирающий пёс. День за днём смотреть, как тот угасает, и не иметь возможности хоть чем-то помочь, было грустно. Вот же жизнь собачья… и у него ничуть не лучше.       Такие эпизоды повторялись с завидной периодичностью. И больше всего бесило то, что Цю не мог понять: а зачем Хэ Чэн это делает? Что за нездоровый интерес к остаткам его личной жизни? Которой, стараниями босса, у него потихоньку вовсе никакой не осталось. Как будто ему нужно, чтобы Цю находился рядом всегда. Но если так, то почему в упор игнорирует все его попытки в ухаживания?       Хотя, как игнорирует… скорее принимает, как должное. Как будто он обязан таскаться за ним двадцать четыре на семь, угадывать любой каприз до того, как будет озвучен, носить тапки и смотреть преданными глазами. Очень не хотелось признавать, что попал в ситуацию, когда его чувствами совершенно беспардонно пользуются. А взамен расплачиваются, пускай и щедро, но только деньгами. Уже давно от копящихся на счету юаней не было ни жарко, ни холодно. Тратить их было некуда и некогда. От этих мыслей становилось совсем кисло. Вот угораздило же влюбиться в такого… цензурных выражений не находилось, а нецензурные давно закончились.       Следующая сцена этой трагикомедии развернулась совсем скоро. Поездка за границу, и кто же оказался в составе? Конечно бессменный Цю-гэ — ведь кто ещё так хорошо нянчится с этими демонятами, которых Чэн зачем-то потащил с собой. Впрочем, было ясно, как день, зачем. Такие вылазки приносили ему высокие дивиденды в виде улучшающихся отношений с младшим. После таких аттракционов невиданной щедрости Тянь становился гораздо лояльнее, и с ним даже можно было о чём-то договориться. В последнее время после целого ряда шагов в этом направлении у них установилось нечто отдалённо похожее на нормальные отношения между братьями. Правда заплатить за это пришлось Цю, в том числе разгромленной берлогой и попорченными нервами. Если от них ещё что-то осталось.       Так вот, с него было достаточно. Почти не сомневаясь в результате, Цю решил попытать счастья ещё один раз. Если совесть у босса не проснётся, значит придётся поговорить с ним по-другому. Правда, что именно он может предъявить и какой ответ получить — до конца оставалось так и не ясно. Всё, что Цю знал точно, это то, что дальше так продолжаться, блядь, не может.       Регистрация в гостинице, распределение сопровождающих… Цю специально выделил побольше народу, чтобы Чэн не мог обвинить его в том, что он бросил начальство или молодежь без охраны. Отдав последние распоряжения, он развернулся, вышел из отеля и свернул за угол. Сделал вдох. Выдох. И огляделся вокруг. Несмотря на некоторую напряженку от далеко не такого идеального, как у Чэна, английского, Цю любил бывать в новых местах. Особенно если не нужно было никого «пасти». Особенно, если можно было выкинуть из головы все проблемы, и просто «потеряться» на улочках, заходить в первые попавшиеся кафешки или магазинчики. Лениво глазеть на прохожих и архитектурные изыски. В поездках казалось, что жизнь вокруг какая-то другая, хотя умом Цю отлично понимал, что люди везде одни и те же. С теми же проблемами и бедами. Но каждый раз с интересом смотрел, находя отличия от города, в котором прожил большую часть жизни.       Он как раз закончил бродить по рыночку и сел на открытой веранде небольшого уличного кафе. Свободных мест не было, но очень милая дамочка предложила ему присесть за её столик. Говорила она не спеша и достаточно просто, так что Цю вполне понимал, и даже отвечал и умудрялся пошутить. Девушка смеялась и предложила отпраздновать знакомство, признавшись, что из алкоголя предпочитает ром. Который нашёлся в барном меню и его принесли уже через несколько минут. Цю почти успел настроиться на приятное, когда в кармане запищал уже практически ненавистный рингтон. Ну вот и посидели…       На то, чтобы добраться назад, ушло совсем немного времени. Вот только спешил он не как, наверное, думал Чэн, ради какой-то там жратвы. Ему не терпелось высказать, наконец, всё, что уже выкипало. Цю честно давал ещё шанс оставить его в покое, но Чэн его, откровенно говоря, проебал.       Увидев вальяжно рассевшегося за столом, заваленным какими-то гребешками, кальмарами и лобстерами, Цю чуть притормозил. Состояние кипения близилось к тому, что он просто пнёт этот стол так, чтобы перевернулся. Требовалась передышка, и он тяжело опустился за стол. К счастью, Чэн на него даже не смотрел, по-пижонски развернув газету и придвинув к себе чашечку кофе. Как будто всё это сраное великолепие было для него слишком приземлённым. Морепродукты нельзя было есть так, чтобы совсем уж не испачкаться. Видимо, поэтому Чэн и не притронулся ни к одному из приготовленных шеф-поварами блюд. Тогда зачем это всё вообще? Очередной ебучий спектакль? Так сыграем!       Рядом, сбивая с мысли, вертелся чёрт знает откуда взявшийся поджарый доберман. Собака норовила подлезть под руку, и явно очень хотела что-то со стола. В своих терзаниях Цю как-то пропустил ужин и завтрак, даже в самолёте отказался от предлагаемой стюардессой еды. В этот момент он почувствовал сильный голод. «Значит, если не приду, скормишь псу?» — пожалуй, давно Цю не злился настолько. — «В твоих глазах мы — примерно одно и тоже. Думаешь, что если кидать подачки — я буду вечно крутиться и вот так же выпрашивать внимания…»       Он протянул руку и с остервенением оторвал хвостовую часть лобстера. Брызнул сок, но Цю было плевать, как это выглядит. Собака уселась рядом. Из открытой пасти свешивался язык, с него капала на пол слюна.       «Хочешь, чтобы я жрал? Я буду…»       И вгрызся в сочную волокнистую белую мякоть. Вскоре от лобстера ничего не осталось. И он потянулся за вторым. Некоторые куски он кидал псу, который со счастливым визгом принял участие в странной трапезе.       Какое-то время Чэн продолжал делать вид, что ничего не происходит. Но, в очередной раз потянувшись к чашке, убедился, что она пуста. И отставил дёрганным жестом. Всё это время Цю не переставал смотреть на него. Чэн косился, было очевидно, что он всё больше нервничает. Очевидно для Цю, для прочих босс Хэ был спокоен. Последнее оставшееся блюдо Цю перевернул на пол целиком, что было встречено энтузиазмом добермана. Демонстративно вытер руки о скатерть. Тут Чэн уже не выдержал, дёрнулась мышца на скуле. Он жестом отослал прислугу и дождался, пока последний из них не исчез из поля зрения. А когда заговорил, его голос был тяжёлым:       — Ты что, животное? Что случилось?       Цю молчал, сложив руки перед собой. Чэн всё больше терял терпение.       — Отвечай!       — Гав. — Вообще Цю сам не ожидал от себя такого перформанса. Но теперь уже играть надо было до конца.       — Что?! — Чэн даже поднялся. Газета упала. Он стоял, глядя, как будто впервые увидел. — Ты… сошёл с ума?       — Нет, просто если псу дают команду: голос, он должен отвечать.       — Что ты несёшь? Какой пёс?       — А разве я для тебя не навроде этого вот? — он указал на довольную собаку, рывшуюся в куче ракушек. — Пока рядом — можно не обращать внимания. Но стоит отойти — тут же за поводок надо дёрнуть. Соответствую.       Цю развёл руками, продолжая смотреть в глаза. Взгляд за очками казался неживым, застывшим от такой наглости. Разговаривать таким образом с Хэ Чэном решались считанные люди. А вернее двое: отец и брат. Интересно, его прикончат или просто изобьют до полусмерти и выбросят где-нибудь?       — Чего ты хочешь? Денег?..       Закончить Цю не дал, впервые перебивая босса.       — Человеческого отношения хочу. Знаешь, что это? Это когда не ведут себя, как собака на сене. Блядь, кругом эти собаки. Я не спорю с тем, что у меня ненормированный рабочий день. Это достаточно оплачивается. Но ты уж определись, или я для тебя — наёмный работник, и имею право на какую-то жизнь помимо. Или… ты хочешь, чтобы я был постоянно рядом по другим причинам. И тогда как-то нечестно продолжать делать вид, что ничего не знаешь о моём отношении и использовать меня во все щели.       Вот он всё это и сказал. Казалось, что должно стать легче. Но вместо этого отчего-то заболело в груди. Где-то в солнечном сплетении будто поползла трещина, сквозя холодной пустотой. Потому что это было… больно. Только теперь Цю понял, насколько именно.       Чэн медленно снял очки. Пытался положить на стол, но в результате они соскользнули с края и упали. Не обратив на это ни малейшего внимания, Хэ Чэн стоял, и на его лице сменялись эмоции. Он так редко показывал их, что прочитать было сложно даже Цю. Да он и не пытался. Просто ждал, чем всё это закончится. Наконец Чэн ненадолго закрыл глаза и глубоко вздохнул.       — Думаешь, у меня получится?..       Вопрос был странным. Шут его знает, чего ожидал Цю, но не этого. Поэтому пожал плечами.       — Не знаю, что получится?       — Человеческие. Отношения. Думаешь, мудак вроде меня на них способен?       Было непонятно, ждёт ли он ответа или задаёт эти, херовы риторические вопросы. Но от этого тихого и какого-то ломкого голоса неожиданно скрученное до этого в тугую пружину напряжение вдруг отпустило.       — В душе не ебу, — честно ответил Цю. — Главный вопрос — а ты хочешь, чтобы они у тебя были?       Молчаливый кивок.       — Ну тогда стоит, пожалуй, попробовать.       — С тобой? — Чэн сосредоточенно рассматривал горизонт. — Я согласен. Попробовать.       Цю тоже перевёл взгляд на далёкую линию, разделяющую голубое небо и крыши домов. И подумал, что только что ввязался, кажется, во что-то невероятно сложное. Но ему было не привыкать. В конце концов, не все истории кончаются плохо. Есть же шанс, что эта закончится хорошо? Есть же?