Учительница по сольфеджио

И снова утро. «Она» Я была максимально невыспавшаяся. «Её улыбка» После того разочаровывающего сна, который к тому же был очень странный, я больше не смогла уснуть, прокручивая в голове, как бы он мог закончиться, если бы Александра Викторовна всё-таки решила, что сейчас самое время. «Её губы» Какого это, целовать того, кто нравится? Не то, чтобы я никогда ни с кем не целовалась, просто это всегда было либо во время игры в бутылочку, либо на спор за деньги. Хотела бы я узнать. «Её руки» Школы по субботам у меня не было, поэтому я могла спокойно приступить к многочисленным домашним заданиям, в которые входили два часа за фортепиано в том числе. Но делать было нечего, если в воскресенье я хотела быть полностью свободна. «Её глаза» Дело в том, что завтра я должна была отправиться слушать оперу «Тоска», а перед этим нужно было ещё заскочить в Этажи, чтобы купить серьги к моему новому чёрному платью, в котором я пойду. «Её голос» Главную проблему составляло отсутствие человека, которой бы мог пойти со мной, потому что найденных мамой хороших бесплатных билетов было два, а моя подружка, с которой я обычно таскалась по театрам, завтра была занята, так что сегодня мне ещё предстояло найти человека, который пойдёт со мной смотреть оперу. «Её смех» До нашего с Александрой Викторовной совместного урока было ещё шесть часов, которые я посвятила школьным заданиям. Честно говоря, сконцентрироваться было очень сложно, потому что в голове всё время крутился тот волнующий сон. «Как бы она поцеловала меня» Мои мысли занимали не алгебра и геометрия, а чужие руки, глаза, губы, скулы, волосы – всё, что я могла себе чётко представить. «Как бы поцеловала её я» О предстоящем уроке я думала с ужасом. Что, если я как-то выдам себя? Она перестанет со мной так близко общаться или просто станет игнорировать? Я же совершенно не смогу сконцентрироваться. Она точно всё поймёт. «То, как она произносит моё имя» Лучше бы мы вчера не встречались с Марго. Лучше бы она тогда мне не сказала этого. Лучше бы я ничего не осознавала. Лучше бы всё оставалось как прежде. «Её случайные касания» Наконец, пришло время собираться в музыкальную школу. Я быстро приняла душ, высушила волосы, накрасилась, оделась, собрала нужные тетради и учебники и вышла из дома. «Наши прогулки» По дороге в музыкальную школу мне становилось всё страшнее и страшнее. Снаружи я выглядела спокойно, но внутри меня бушевало столько опасений и нервозности, что в пору было умереть. «Её растрёпанные волосы» Но вместе с этим мне невыносимо сильно хотелось вновь её увидеть, вместе что-то обсуждать и смеяться. Как уместить всё это в себе и не разорваться? «Её ямочки на щеках» Я зашла в музыкальную школу, сняла куртку и поднялась к классу. Выдохнув и пожелав себе удачи, я постучалась и открыла дверь. В мыслях был только сегодняшний сон и желание, чтобы о нём никто не узнал. «Мы вместе» – Здравствуйте, Александра Викторовна, – поздоровалась я, стараясь не смотреть ей в глаза. Она обернулась ко мне и с улыбкой сказала: – Привет, Габи, заходи, – я быстро подошла к своей парте, бросила рюкзак на соседний стул и, нервно сев, не поднимая головы, делая вид что рассматриваю свои руки, быстро протараторила, – ну что, с чего начнём? Учительница странно посмотрела на меня и тихо пробормотала: – Ну ладно, раз ты так сильно хочешь поскорее начать… – Она положила мне несколько бумажек на стол и уже увереннее сказала, – смотри, я нашла предположительные билеты, поэтому тебе сейчас нужно будет прорешать те задания, которые ты знаешь, а остальные мы разберём вместе. Я быстро кивнула и, достав одну лишь ручку, приступила к работе, радуясь тому, что могу на что-то отвлечься. По телу начала подниматься волна жара от осознания того, что мы находимся в одной комнате. Сосредоточиться не получалось. Голову занимали мысли о её губах, невыносимо красивых и манящих. Я встряхнула головой, пытаясь вчитаться в очередное задание. – Всё хорошо? – уточнила Александра Викторовна. Я снова кивнула, не поднимая глаз. Оказывается учительница пристально наблюдала за мной. С божьей помощью я решила часть понятных мне заданий, хотя это было сложно. Уровень знаний действительно зашкаливал, я не знала даже половины. Посмотрев время в телефоне, я с удивлением обнаружила, что прошёл уже час. Отодвинув от себя листы бумаги, я с выдохом сказала: – Всё. Александра Викторовна подошла к парте и, наклонившись надо мной, стала проверять работу. Сказать, что мне стало в три раза хуже – это не сказать ничего. Кулаки непроизвольно сжались, а дыхание участилось. Было невыносимо жарко, хотелось выйти на улицу, чтобы хоть немного успокоиться. Заметив, что со мной что-то не так, девушка снова спросила: – Точно всё хорошо? Ты выглядишь напряжённой, – она с беспокойством посмотрела на меня. – Да, – я начала заламывать пальцы, – я просто немного нервничаю. Брови Александры Викторовны подлетели вверх, а на губах проявилась улыбка: – Из-за олимпиады? Ты чего, это не самое важное событие в твоей жизни. Я правда не думала, что для тебя это что-то особенное. Я покачала головой и запустила пальцы в волосы: – Нет, дело в другом, – так и хотелось крикнуть ей в лицо «вы мне нравитесь, как вы не понимаете, хотя я сама поняла это только вчера». – Габи, – её голос звучал мягко, – ты же помнишь, что мы можем заниматься не только сольфеджио. Если что-то случилось, я вся твоя. Вся моя. Было бы славно, очень славно. Я подняла на неё взгляд. Очевидно в моих глазах плескалась абсолютная безысходность, потому что её выражение лица резко поменялось. – Я не думаю, что вам это понравится. Мне кажется, вы даже больше не захотите меня видеть, – мой голос едва заметно задрожал. – Не думаю я, что всё настолько плохо, – её улыбка резко сменилась на тревожно поджатые губы. Я закусила губу, и из моего рта вырвался нервный смешок. Хотя, наверное, это было больше похоже на жалобный стон. – Так, Габи, скажи нормально, что происходит. Я уже ничего не понимаю, – кажется в голову учительницы стали забираться нерадужные мысли, потому что в её голосе явно слышались нотки нетерпения и беспокойства. – Нормально? Хорошо, я скажу. Эмоции захлестнули с головой, а сегодняшний сон только сильнее подстегнул меня. Вместо того, чтобы придумать какую-то отговорку или несуществующую ситуацию, я, не осознавая, что делаю и не думая о последствиях, резко вскочила и прижалась сухими губами к её. Я услышала только сдавленный вздох, а потом моё сознание отключилось. По телу прошла мелкая дрожь, голова налилась свинцом, а ноги сделались ватными. Её губы были точно такими, какими их представляла себе я, даже лучше. Мягкие, нежные, сладкие… Хотелось, чтобы этот момент не заканчивался никогда. Но осознание от совершённого мною поступка всё-таки пришло. Меня парализовал страх. В голове набатом начала биться фраза «что же я наделала». Хотелось провалиться под землю, исчезнуть, испариться. Мимолётное счастье быстро сменилось ужасом. Это конец. Она же никогда больше не захочет меня видеть. Что мне теперь делать? Зачем я её поцеловала? Зачем поддалась этим странным эмоциям? К глазам начали подступать слёзы. Я отпрянула от чужих губ, заметив только ошеломленное выражение лица и, схватив рюкзак с телефоном, быстро выбежала в коридор. В классе в крайнем замешательстве осталась стоять Александра Викторовна. – Чёрт, – устало сказала учительница, зачесав пальцами волосы.