Тео и Райден едут в Верхнюю Климовку

«Это идеальное средство, чтобы деморализовать человека. И текстура, и вкус, и запах атакуют ваши органы восприятия, чтобы низвергнуть до состояния оцепенения и заставить думать, что человек ест только для того, чтобы заглушить голод. В тот самый момент, когда вы согласились есть варёную капусту, вы проиграли». — Теодор Ли. Тео честно пытался уснуть, но ни голоса пассажиров, ни снования стюардесс, ни бесконечные вопросы Райдена этому не способствовали. С большим запозданием в голову пришла мысль, что суеверные селяне могут быть совершенно не рады появлению на их землях команды мечты, состоящей из журналиста и астрофизика, которые при этом всём ещё и состоят в законном браке. «Интересно, вилы у них уже вышли из моды или нет ещё?» — мелькнуло у него в голове, а подсознание услужливо подкинуло картинку. — Что-то твой энтузиазм заметно убавился с тех пор, как мы сели в самолёт, — подметил Райден. — Ты молчишь уже восемь минут. Такое с тобой даже во сне редко случается. В чём проблема? — Нет никакой проблемы! Я спокоен. Читай свой путеводитель по Кирово-Чепецку и не мешай мне! — Если в тебе появится ещё хоть сколько-то напряжения, давление достигнет критической точки, и ты коллапсируешь сам в себя, вызвав конвективные потоки и выброс нейтрино. Тео посмотрел на него, прищурившись: — Никак не могу решить, мне расценивать это как то, что ты назвал меня сверхновой звездой, или сказал, что я толстый? — Первое, конечно. Ты — сверхновая второго типа. — О, это которые самые хардкорные? — Ага. — Райден, мать твою, Ли! Мы в общественном месте! Зачем ты заставляешь меня вожделеть тебя прямо тут?! Ты бы еще взял Sharpie и пару формул написал, чтобы уж наверняка меня добить! — Как раз собирался. — его беззаботный муж достал из кармана ручку, которая непременно должна была находиться там вместе с огрызком карандаша, схватил Тео за руку и, подозрительно медленно отодвинув рукав его свитера, начал что-то сосредоточенно писать прямо на внутренней стороне запястья. Обладатель этого запястья в это время смотрел не на процесс письма, а на то, как Райден сначала прикусил нижнюю губу, потом, видимо для активации памяти упёрся языком в щёку, начав походить на однобокого хомяка, только лучше... намного лучше. Настолько, что... — Готово! — Вау. Даже я вижу, насколько плохо ты помнишь формулу притяжения. Я на семьдесят процентов уверен, что в ней не было ни символа сердца, ни… Впрочем, отлично, мне нравится, — Тео с нежностью рассмотрел плод трудов Райдена как следует, прежде чем скрыть его под рукавом. — Ну что, тебе лучше? — Определённо. Взять тебя с собой было гениальной идеей. Бабушка будет в восторге. Но, знаешь… ты не хочешь снять кольца? Смотри: мой палец уже синее своих соседей. Ему определённо пора отдохнуть и раздеться. — Всё с ним нормально. Хотя дай-ка сюда… — Совсем спятил?! Не надо снимать его так! Тут же люди! — Правда? Где? Женщина на сиденье между ними смущённо кашлянула, и Тео бросил на неё убийственный взгляд. — Что, леди, всё ещё не хотите меняться местами? — Мы не разговариваем так с дамами, — напомнил Райден. — Простите, — обратился он к пассажирке. — Хотите конфет? Она помотала головой, а Тео притворно вздохнул. — Твоя повышенная канадистость до добра не доведёт. — А мне кажется, доведёт. Ну что, кто больше подкинет и поймает конфет открытым ртом? Но с закрытыми глазами! — Это опасно! Люди от этого умирали! — Ты просто боишься проиграть, — подмигнул Райден и сразу поймал подряд две конфеты. — You sneaky bastard! — возмутился Тео, тут же выхватывая у него вторую упаковку.

***

Смена транспорта прошла почти без приключений. Аэроэкспресс за каких-то сорок минут доставил их из Домодедово на Ярославский вокзал. Райден с почти детским восторгом смотрел по сторонам, а не под ноги, как все нормальные люди, и едва не был сбит чьим-то чемоданом на колесиках. Тео показал пример собранности и довольно быстро вычислил нужную им платформу, после чего уверенно поволок за собой своего спутника, стараясь избегать телесных контактов как с ним, так и с толпой нахлынувших пассажиров.

***

«Непонимание важности контекста — то, что делает приобретение вкусового опыта если не невозможным, то весьма затруднительным. Есть большая разница между ситуацией, когда ты сам пристегиваешь себя наручниками к спинке кровати, и когда очнулся в незнакомом месте, будучи прикованным к батарее. Почти такая же большая, как между ароматом немытого разложившегося тела, исходящим от сыра Эпуасс, и этим же запахом, витающим в вагоне поезда в жаркий летний день». — Теодор Ли. Они вывалились из вагона вслед за другими желающими размять ноги. Тео завертел головой по сторонам, в попытке сориентироваться на местности. — Когда я был маленьким, все буквы на этом вокзале были в наличии. — Их там всего две, — с сомнением протянул Райден, — сколько же отвалилось? — Если я ничего не путаю, это место должно называться «Векшино». Я бы посчитал буквенную недостачу, но десять часов тряски не очень хорошо сказались на моих математических способностях. — О, смотри, фермерский рынок! — воскликнул Райден. — Ты мало что любишь сильнее, чем фермерские рынки. — Свою работу, мою прическу и тебя. Кажется, это весь список. Так, я должен взять себя в руки и продегустировать это, иначе вообще ничего не напишу про гастрономические впечатления от этой поездки. Или это можешь пробовать ты, а я буду ориентироваться по твоему выражению лица. — Звучит заманчиво. Добрый день, — обратился Райден к пухлой женщине, стоящей за прилавком. — Это буратта? — Нет, это сыр. — Так я же… — Просто дайте нам… это, — перебил Тео. — И вот эти два. Дегустационный авантюризм все сильнее накрывает. Она как-то странно на них посмотрела, кажется, приняв за идиотов, однако пожелания всё же выполнила. Тео внезапно вскинул голову и повёл носом. — Тут где-то есть нормальный хлеб! — в его глазах светился неподдельный восторг. — Райден, мы спасены! — Вообще не драматично прозвучало. — Райден, приветливо улыбаясь, не отказывался ни от чего, что ему предлагали попробовать. — Ты иди, а я тут побуду. Как ни странно, когда Тео вернулся, его муж не только не был похищен, но выглядел чрезвычайно довольным и как раз пытался объяснить низенькому мужичку в серой кепке, что нет, он не из Казани, но очень рад, что его об этом спросили. — Тео, это… — Василий Петрович, — представился мужичок. — А это… — начал было Райден, уже протягивая к Тео руку. — О-о-о-о, нет! Мы опаздываем! Приятно было познакомиться! — продемонстрировав полную занятость рук, Тео мотнул подбородком в сторону поезда. Им несказанно повезло, что соседи по плацкарту сошли в Векшино и можно было больше не отвечать на бесконечные: «Слышь, а вы чё, иностранцы? Американцы что ли? Реально?!» К тому же они получили в безраздельное пользование крохотный квадратный столик и немного личного пространства. Оба были вне себя от восторга и на радостях откупорили бутылку мерло. Пить, правда, пришлось из граненых стаканов с металлическими подстаканниками, чтобы не вызывать лишних вопросов у проводницы. — Какие потрясающие капхолдеры! — восхитился Райден. — Не очень эргономичны, но самобытны. — Можем стащить один на память. Что ты так смотришь? Тут все так делают! — Мы можем заплатить! Или это очень дорого? Что, дороже двадцатки? — Я бы сказал: бесценно. По сути это правда. Их покупали за валюту, которой давно никто не пользуется. — Почему мы на самом деле туда едем? — внезапно спросил Райден. — Если надо, я, конечно, сделаю вид, что это ради метеоров, но… — Не надо. — Тео допил бокал и, задумчиво пожевав сыр, пробормотал: «Резина, чертова резина», после чего слегка грустно улыбнулся и сказал: — Я хочу похвастать тобой перед бабушкой. И по возможности сделать так, чтобы она поняла, что это хвастовство, и мне есть, кем гордиться. Понимаешь, она этакий гомо-агностик, и не поверит в существование гей-браков, пока один из них не появится прямо перед ней. — То есть теоретических выкладок ей недостаточно? И косвенных улик, которые ты бы мог продемонстрировать: снимки со свадьбы, скажем... или твоё довольное лицо? — Нет. Бабушка, как ни странно, не доверяет всему, что видит в интернете, а мой инстаграм для неё - это тоже интернет. Так что только вещественные доказательства, только in your face, meemaw! Но она, конечно, всё равно сделает всё возможное, чтобы не понять, что происходит. А стратегия в отношении остальных у меня пока не готова. — Мы постараемся слиться с местным населением и не провоцировать на наши головы ничью кару? — Скучно как-то… Но да, наверное, так и сделаем. Мы же просто едем в отпуск к бабушке в деревню. Что может пойти не так? — Когда ты был там в последний раз? — Райден решил перевести тему. — Э-э-э-м, в 2006? Да, точно, тогда вышел B'Day. — Тринадцать лет назад? Это же куча времени! Как же ты жил без бабушки? — Ну… у меня есть… скайп, я звоню ей раз в пару месяцев, и она так выразительна, что я как будто и не уезжал никуда. Потрясающий эффект присутствия в моей жизни! Но да, временами странно, ведь я там почти безвылазно провёл несколько лет в детстве… Пять. Пять лет, с двух до семи. — А… а как же Марина и Бен? Им, наверное, тяжело было отдавать тебя так надолго? — Спроси у них. Ну, Бен вряд ли впал в депрессию от горя, они тогда только поженились, он и не знаком почти был со мной. Что ты на меня так смотришь? Это что, жалость? Если да, прекрати сейчас же! И не смей ко мне ближе подсаживаться! Райден! Разумеется протесты Тео остались без внимания, а уже в следующую минуту руки Райдена крепко обнимали его за плечи. — Тут люди. — Какие люди? — Я слышал, как кто-то прошёл по вагону. Всё, сядь на место. Эй, держи себя в руках! — Зачем мне держать в руках себя, если гораздо приятнее держать тебя? Это же нелогично. — Ты портишь мой несгибаемый брутальный образ. И мою причёску! Это уже слишком! Райден печально вздохнул, быстро поцеловал Тео в губы и вернулся на прежнее место. В оставшееся время пути решено было попытаться немного вздремнуть. Возможно, это было ошибкой, потому что проснулся Тео с осознанием того, что прическа, преодолевшая несколько тысяч километров, решила прекратить своё существование именно в этот момент, игнорируя тот факт, что до деревни предстояло ещё проехаться на автобусе под пристальным наблюдением публики. Линзы при этом предательски высохли в глазах и не отзывались на усиленное моргание. — Почему бы тебе не надеть очки? — предложил Райден, не сумев дальше молча смотреть за этими действиями. — А почему бы тебе не пойти… понаблюдать за родными просторами, все ещё живописно проносящимися за окном? За моими родными просторами. Fuck! Надеюсь, я сегодня не ослепну. От этого можно ослепнуть? В них же запрещено спать. — Ты не ослепнешь. — Обещаешь? — Слово астрофизика. — О, это слово мне нравится гораздо больше, чем слово бойскаута! Как я выгляжу? Будь предельно честен. — Я готов расцеловать тебя прямо сейчас. Тео недоверчиво и всё ещё расфокусированно посмотрел в глаза Райдена, но не найдя ничего подозрительного, немного успокоился. — Нам пора собираться. Я слышал, как проводница кричала что-то очень похожее на название нужной нам станции. Тео не стал возражать, предпринял ещё одну попытку вернуть зрению чёткость, а потом, махнув на всё рукой, вытащил чемоданы из углубления под нижними полками, и они сошли с поезда, громко и не очень цензурно недоумевая, почему платформа находится настолько ниже площадки вагона. На почти пустом железнодорожном вокзале они разбудили какую-то женщину, сидящую в зале ожидания, чтобы попытаться узнать номер такси. Она ткнула в объявления на стене, пробормотав что-то о том, какие они слепые. Тео почти неслышно пробормотал что-то про шейминг людей с неидеальным зрением и, что он же говорил, что чувствует, как его глаза работают сейчас гораздо хуже, чем раньше, и зря всякие астрофизики, которые вовсе не окулисты, пытаются его успокоить. Всего через сорок минут к ним приехала давно немытая кашляющая машина с хорошо сочетающимся с ней по всем параметрам водителем. — Ничего тут не трогай, — прошептал Тео. — В этом рассаднике Эбола и чахотка видны невооруженным взглядом. И меня тоже не трогай! Мы не американцы, а канадцы, — сообщил он водителю, не дожидаясь вопросов. — Хоккей, лоси, кленовый сироп, все дела. — А ты ничего по-нашему шпрехаешь, хоть и с акцентом, — похвалил таксист, закуривая и, видимо, думая, что его-то акцент никому не заметен. — У меня нет акцента, — тут же сказал Тео. — И уберите сигарету, мы не курим, don't we, Raiden? — он не без намёка посмотрел в сторону мужа, но тот только пожал плечами. — Да, Теодор. Sure, we don't, Theodore. What a whimsical fantasy to think otherwise! — Нет! — воскликнул Тео, заметив, что водитель тянется к… проигрывателю дисков?! — Поездка в тишине, что может быть лучше? Еще минут двадцать их потряхивало, а иногда и подбрасывало на дорогах городка, из достопримечательностей которого они смогли разглядеть только бетонные и металлические заборы, трубы и иногда двух- и трехэтажные дома, пока такси не остановилось у автовокзала. Это было хлипкое одноэтажное здание с анемичным освещением, трещинами на пыльных окнах и несколькими рядами пластиковых кресел в центре зала. В самом углу, прямо в стене находилось крохотное окошко с белой решёткой, за которым виднелась голова кассира. Тео уверенно двинулся вперёд, намереваясь приобрести билеты на ближайший автобус. Неожиданно от стены отлепилась какая-то тень, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся щуплым мужичком, одетым в потертую джинсовую рубашку, подозрительно сливающуюся по цвету с оформлением всего вокзала. Райден вздрогнул, не ожидая такого стремительного нападения, и уже приготовился обороняться при помощи чемоданов. Вопреки его опасениям, мужчина вполне радушно улыбнулся и заговорил низким, прокуренным голосом: — Эй, парни, вам куда? — Верхняя Климовка, — бодро ответил Тео, подавая мужу сигнал о том, что всё под контролем. — Какое совпадение! Я как раз туда и направляюсь. По пятьсот с человека. Ещё двоих найдём и поедем, всё лучше, чем ждать автобус. Райден вопросительно посмотрел на Тео, который уже взвесил своё нежелание торчать в этом здании ближайшие несколько часов. — Полторы, и едем прямо сейчас. — Тысяча семьсот, — заметно оживился мужичок. — И до самого дома. — По рукам! Благородно отказавшись от помощи водителя, Тео с Райденом загрузили чемоданы в багажник, а сами устроились на заднем сиденье чуда российского автопрома с мелодичным названием «Лада приора». Внутри пахло бензином, пылью и совсем немного машинным освежителем с ароматом леса. На этот раз их мнение по поводу звукового сопровождения не учитывалось, а аргумент — «иначе я просто усну», показался вполне весомым. Ни один из них не планировал закончить отпуск в перевёрнутой посреди леса машине. Первые тридцать минут Райден пытался смотреть в окно, но однотипный пейзаж и мерное гудение двигателя быстро вогнали его в состояние полудрёмы. Тео всматривался в дорогу, пытаясь сопоставить то, что видит, со своими воспоминаниями о детстве. Водитель, надо отдать ему должное, с разговорами к ним не лез, видимо, настолько помятыми и измученными они выглядели. Когда перед ними показалось бетонное изваяние с надписью «Верхняя Климовка», Тео подпрыгнул на месте, дёрнул плечом, скидывая с него голову Райдена, и восторженно произнёс прямо в его заспанное лицо: — Мы приехали! В ответ тот пробурчал что-то нечленораздельное, вытер рот и подбородок от тонкой струйки слюны и с интересом посмотрел в окно. Машина уже петляла по узкой, лишённой асфальта дороге, вдоль которой выстроился ряд аккуратных домиков, ограждённых деревянными заборами. Наконец, водитель затормозил возле одного из них и через плечо сообщил пассажирам, что они прибыли к месту назначения.