Обман разума

      Сотни тысяч раз я пожалела о том, что имела неосторожность рассказать маме о моем свидании с Диланом. Я ожидала от нее любой реакции, но и помыслить не могла о том, что она восторженно захлопает в ладоши и будет сидеть над душой, задавая вопросы о Дилане. На большинство ее вопросов я так и не нашла ответа. Можно подумать, я знаю Дилана Грэма с первого класса и точно могу сказать, чем занимаются его родители, хорошо ли он учится, чем планирует заниматься после выпуска из школы. Мне казалось, что свидания именно для того и придумали, чтобы узнать друг друга поближе. - Милая, - мама вновь вмешивается в процесс сборов, - Может быть, стоит надеть платье, а? На улице чудесная погода. - Ну уж нет, - я прихожу в ужас от мысли о том, чтобы обнажить ноги.       На самом деле с моими ногами все в порядке – они довольно длинные и стройные, я бы даже сказала худые. Иногда мне даже кажется, что они непозволительно худые. Как и остальные части моего тела. Из минусов – у меня почти нет груди, разглядеть ее сквозь мешковатое худи почти невозможно, ягодицы не представляют собой аппетитную вишенку, а скорее напрочь отсутствуют. Из плюсов – у меня тонкая талия, плоский живот и ни единой складки. Сказать, что я горжусь своей худобой, нельзя. Но и неприязни к своему телу я не испытываю. Проблема в другом. Если я надену юбку или платье, то открою миру вид на непозволительно долго заживающие ссадины на коленях, а я примерно представляю, какие идеи для шуток могут возникнуть в головах подростков. - Жаль, ты ведь такая красавица, - мама осторожно поглаживает меня по голове, - А прячешь себя в своих балахонах. Эх. - Мам, я знаю, что ты любишь платья, - я наношу на губы увлажняющий бальзам с кофейным ароматом, - Но вот я, увы, нет. Я выгляжу нормально.       Мама придирчиво разглядывает черный лонгслив и темно-синие джинсы и тяжело вздыхает. Я знаю, она хотела бы, чтобы я одевалась ярче и милее, как и полагается обычной жизнерадостной девочке-подростку, чтобы платья, юбки и топы вытеснили из моего гардероба мрачные толстовки и худи, а кеды сменились босоножками. Раньше я одевалась чуточку свободнее – я носила светлые вещи, но всегда однотонные, без рисунков и узоров, я могла надеть юбку, могла позволить себе топы и футболки. А вот кеды и кроссовки всегда были номером один в моем гардеробе. Тем не менее, мама даже тогда умудрялась критиковать мой вкус. Еще бы, ведь она всегда предпочитала платья и каблуки, макияж и укладка были ее неизменными спутниками, а любой образ обязательно дополнялся аксессуарами. Такой была ее жизнь до переезда. Теперь же она убрала свои брендовые вещички в дальний угол, но все же не изменила себе – каждый день она продумывает свой образ до мелочей, и даже для похода на задний двор одевается так, будто она модель, которая просто играет роль огородницы, и вовсе не собирается копошиться в земле. - Ладно, - говорит мама с нотками расстройства в голосе, - Позвони, если что, ладно? - Хорошо, мам. Не волнуйся. Это просто поход в кино. Я не задержусь, - уверяю я ее. - Милая, на самом деле, я ужасно рада, то ты завела друзей и даже… парня, - мама хитро улыбается, я лишь закатываю глаза, - Это просто чудесно. Я тут вспомнила, - она вдруг оживляется, - Мы ведь пригласили Риву на ужин. Когда она придет? - Я не знаю, - я встаю с места и выхожу из комнаты, мама тут же спешит за мной, - Она такая занятая. У нее куча дел. - Пригласи ее, ладно? Скажем… на следующей неделе. Что скажешь? – мама пытается заглянуть мне в глаза, когда я останавливаюсь у окна в гостиной, чтобы посмотреть, прибыл ли мой кавалер. - Хорошо, мам, - отвечаю я, - Мне пора.       Я замечаю приближающегося к дому Дилана и со всех ног несусь к входной двери, чтобы успеть перехватить его, пока мама не решила завести с ним беседу. - Повеселись, - кричит мама мне вслед. - Хорошо, - отвечаю я и выхожу за дверь.       Дилан останавливается, переводит на меня туманный взгляд, в котором тут же вспыхивает радость. - Привет, - тихо говорит он. - Привет, - отвечаю я и замечаю, что не испытываю ни намека на какой-либо трепет от встречи с ним, - Идем? - Да, конечно, - Дилан дожидается, пока я подойду к нему и галантно предлагает мне свой локоть.       Пару мгновений я мнусь в нерешительности, но затем все же беру его под руку, и мы отправляемся в небольшое путешествие до главной улицы города, где и расположено большинство ресторанов, кафе, магазинов и, конечно же, сам кинотеатр – старенькое здание, в котором, судя по всему, никогда не было ремонта, тем не менее, очень уютное и чистое.       Дилан покупает билеты, затем берет большую порцию попкорна и два больших стакана колы. Я предлагаю разделить расходы пополам, но он наотрез отказывается. До начала сеанса остается двадцать минут, и мы присаживаемся на диванчик. Я задумываюсь и нахожу в своей голове парочку вопросов, которые хотела бы задать ему, но, когда обращаю на него свой взгляд, понимаю, что он полностью погружен в свой телефон, поэтому мне ничего не остается, кроме как начать разглядывать интерьер кинотеатра и проходящих мимо нас людей. Интересное начало.       Я несколько раз вздыхаю, чтобы хоть как-то намекнуть ему на то, что я немного заскучала, и непринужденная беседа могла бы спасти положение, но он не обращает на меня внимания. Кажется, то, что происходит в его смартфоне, занимает его гораздо больше, чем его спутница. В какой-то момент я даже допускаю мысль о том, что была бы не против, если бы он прямо сейчас переписывался с какой-нибудь другой девушкой, которая в итоге заинтересовала бы его больше, чем я, ведь тогда я была бы свободна от его симпатии и попыток установить со мной контакт. Ого. Похоже, мои чувства к нему обрели совершенно иной вектор и катятся к абсолютному нулю, если вообще не к отрицательному значению.       Дилан отрывается от телефона только тогда, когда я сообщаю ему, что в зал уже пускают зрителей, и скоро начнутся трейлеры. Он дарит мне милую улыбку, встает и устремляется в зал, оставив меня позади. Кажется, я переоценила его, когда мысленно назвала его своим кавалером. Не об этом ли говорила Скайлар?       Наше свидание окончательно скатилось в помойку, когда я поняла, что фильм – настоящее убожество, на которое я бы в здравом рассудке не потратила и десяти минут. Дилан же в полной мере наслаждался происходящим на большом экране – смеялся с откровенно тупых и пошлых шуток, восхищенно смотрел на дешевые спецэффекты, одним словом, он остался в полнейшем восторге, и, когда мы вышли из кинотеатра, никак не мог унять воодушевленный поток комментариев по поводу фильма. Я лишь поддакивала, стесняясь сказать правду и, тем самым, окончательно испортить этот вечер.       Дилан предлагает зайти в кафешку, посидеть немного и поболтать, но я отказываюсь. Мы медленно бредем по улочкам города, уже погрузившимся в ночную темноту, разрываемую лишь светом фонарей, вывесок и витрин. - Так ты любишь рисовать? – спрашиваю я, чтобы завести уже хоть какую-нибудь нормальную тему. - Да, очень, - блаженно улыбнувшись, отвечает он, - Надеюсь, когда-нибудь я смогу создать что-нибудь поистине потрясающее, стану известным художником, повидаю мир. Я с детства любил рисовать. И мама всегда меня в этом поддерживала. Одно время даже возила меня в другой город к преподавательнице по изобразительному искусству. Но потом отец ушел от нас, и ей пришлось выйти на работу, поэтому свободного времени на такие поездки у нее не осталось. - Ох, мне жаль, - тихо говорю я. - Ничего. Сейчас все иначе. Мы с отцом отлично общаемся, я лажу с его новой женой и со своим младшим братом. С мамой они, конечно, так и не смогли примириться и остаться друзьями, но она не препятствует нашему общению. - А чем она занимается? – спрашиваю я. - Она кассир в супермаркете. Еще не была там? Всего один крупный супермаркет на весь город. Ты ее узнаешь, мы очень похожи, - отвечает он. - Нет, мама ездит за покупками. Я не люблю ходить по магазинам, а для нее это один из способов релаксации. А твоя мама не вышла замуж после развода? - Эм…, - улыбка вдруг сползает с лица Дилана, и я понимаю, что, сама того не осознавая, затронула не самую приятную тему, - Нет, она… встречается кое с кем. Но я надеюсь, что это несерьезно. - Он… тебе не нравится? – осторожно спрашиваю я. - Нет. Никому не понравился бы. Да и что хорошего в свободных отношениях? – его вдруг прорывает, - Она прекрасно знает, что она не единственная его женщина, но ничего не хочет менять. А мои попытки поговорить с ней по этому поводу всегда увенчивались лишь ее вспышками гнева и очередным скандалом. - Понятно, - я выдавливаю из себя лишь одно слово, не зная, что еще можно сказать в подобной ситуации.       Дилан своей честностью неожиданно зарабатывает пару баллов, и тем самым свидание становится чуточку лучше. Может быть, все не так плохо, и ситуацию еще можно спасти? - А твои родители? Чем занимаются они? – спрашивает он. - Мама домохозяйка. Когда мы жили в Нью-Йорке, папа занимал довольно высокую должность в одной крупной компании. Теперь работает в конторе Роба Коллинза менеджером по продажам. - Могу я спросить? Почему вы уехали из Нью-Йорка? Этим вопросом интересуется большинство ребят в школе. - Неужели? – удивляюсь я, - А что в этом такого? - Ну, знаешь, кто-то уже даже выстроил теорию о том, что твой отец занимался там темными делишками, а теперь залег на дно в этой глуши. - Боже, - я смеюсь, - Нет. Конечно, нет. Да, у нас возникли кое-какие трудности, но это никак не связано с криминалом. - В чем тогда дело? – Дилан устремляет на меня заинтересованный взгляд. - Прости, я не хочу об этом говорить. Это вроде как личное, - неловко объясняю я. - Без проблем, - добродушно отвечает он.       Несмотря на ту легкость, с которой он согласился закрыть тему, между нами воцаряется неловкое молчание. Я невольно принимаюсь разглядывать витрину книжного магазина, мило украшенную и подсвеченную маленькими лампочками. Думаю, стоит посетить этот магазин в свободное время. Я украдкой гляжу на утонувшего в собственных мыслях Дилана и понимаю, что нужно бы завести какую-нибудь новую тему, иначе неловкость между нами достигнет непозволительного для первого свидания уровня. - Ты давно знаешь Скайлар? – интересуюсь я.       Ну, конечно, что еще я могла спросить? И почему все так или иначе сводится к обсуждению ее персоны? Я подавляю раздражение, вызванное собственной, почти маниакальной увлеченностью этой особой. - С пятого класса, - отвечает он, устремляя взгляд себе под ноги. - Даже не с первого? – я не успеваю остановить свое любопытство. - Нет, она здесь не родилась. Они с семьей переехали сюда несколько лет назад, - отвечает он. - Откуда? – допытываюсь я, жадно поглощая новые кусочки информации. - Не знаю. Она никогда не говорила. Она очень закрытая, и не делится подробностями своей жизни. Понятно, почему, - спокойно говорит он, переводя взгляд куда-то вдаль, - Ее отцу не нужно, чтобы кто-то знал что-то лишнее. - Кто ее отец? – я решаюсь задать прямой вопрос, надеясь, что Дилан проболтается и приоткроет завесу тайны. - Он ужасный человек, - все, что я получаю в ответ, - Никому не пожелал бы встретиться с ним лицом к лицу. В младших классах я стал первым другом Скайлар, - он спешит перевести тему, - В старших же мы начали встречаться. Но она бросила меня, так и не назвав истиной причины. Я считал, что между нами что-то большее, чем просто школьный роман. Увы, видит бог, я ошибался на ее счет. Мне казалось, она достойнее многих, а в итоге выбрала самого главного недоумка школы – Джимми Вудса. Худшего выбора и предположить невозможно. Я не верю, что они искренне любят друг друга. - Неужели? – по моему разуму вновь пробегает вспышка любопытства. - Если приглядеться, то они очень холодны друг к другу. Я давно заметил это. Признаю, я хотел бы думать, что она не может забыть меня. Но и со мной она держится холодно.       И со мной. Способна ли она на чувства? Хороший вопрос. Пока что большая часть меня считает, что все, что ей интересно, это игры и довольно успешные попытки держать всех в страхе. Но та крошечная частичка моего сердца так сильно хотела бы надеяться, что я ей небезразлична.       Мы подходим к моему дому и останавливаемся. Дилан берет меня за руки и посылает мне наполненный теплом взгляд. Он делает маленький шажок ко мне, и дистанция между нами окончательно сокращается. Неужели он собирается меня поцеловать? Как глупо. Учитывая, что он только что безостановочно ныл по поводу своей безнадежной любви к Скайлар. Я так и знала, что он еще не выкинул ее из головы. Но мне ли упрекать его? Я и сама попалась на ее удочку.       Дилан наклоняется и стремительно приближается к моим губам. Я закрываю глаза, думая о том, что была бы рада, если бы прямо сейчас кто-то из моих родителей вышел на крыльцо и остановил все это. Увы, Дилан спокойно достигает цели и осторожно целует меня. Я поддаюсь той своей стороне, что твердит мне о том, что нужно дать ему шанс, ведь он такой хороший, простой парень, в отличие от Скайлар. Я отвечаю на его поцелуй и почти сразу жалею об этом. Вся осторожность, с которой он коснулся моих губ, испаряется, пропуская вперед резкость и какую-то деревянную отрывистость. Я вспоминаю тот волшебный миг на обрыве, который тоже был разрушен его неумелым поцелуем, но на этот раз я уверена, что проблема не во мне, ведь в тот вечер следующий мой поцелуй был настолько фееричным, что я едва не лишилась рассудка.       «Его поцелуй понравился тебе больше?». Ее слова снова и снова нападают на мое беззащитное сознание, а воспоминания о том волшебном миге, который больше никогда не повторится, наносят болезненные удары по моему сердцу. Я больше не могу.       Дилан останавливается, видимо, почувствовав мое напряжение, и вопросительно смотрит в мои глаза. - Все хорошо? – осведомляется он. - Да, - отвечаю я, пытаясь скрыть свою ложь в бегающим из стороны в сторону взгляде, - Мне пора. Мама будет волноваться. - Да, точно, - соглашается он и выпускает мои руки. - До понедельника? – я делаю шаг в сторону своего дома. - Аврора, - зовет он, - Я отлично провел время. Спасибо. И… ты прекрасна. - Ого, - я неловко улыбаюсь, - Спасибо, Дилан. Мне тоже все… понравилось. - А мне нравишься ты, - он пронзает меня резко посерьезневшим взглядом, - Прости, если тороплюсь, но я был бы счастлив, если бы ты согласилась быть моей девушкой. - Ух ты, - выдыхаю я, - Вау. - Это все? – он с надеждой смотрит на меня. - Прости, но я думаю, что ты действительно торопишься, - я корчусь от неловкости момента, ведь заставить себя сказать «да» просто не могу. - О. Ладно, - на его лицо ложится легкая тень грусти, которую он тут же спешит прогнать улыбкой, - Я понял. Прости меня. Ты права, торопиться не стоит. Я просто… Ты такая… Другая. Я так устал от местных девчонок. Но ты просто глоток свежего воздуха для меня. Мой шанс разорвать уже этот дурацкий порочный круг страха перед… - Скайлар, - договариваю я за него. - Ну, да, - кивает он, - Я так хотел наконец встретить кого-то, кто обратил бы на меня внимание, кто не думал бы о том, что поплатится за свою любовь. - Верно, - туманно отвечаю я, чувствуя еще больший дискомфорт. - Ладно, прости, - он проводит рукой по своим волосам и кидает на меня щенячий взгляд. - Я пойду, Дилан. Увидимся в понедельник.       Борясь с желанием сорваться на бег, я добираюсь до входной двери и, ни разу не обернувшись, захожу в дом. - Я дома, - кричу я. - Милая, - мама буквально вылетает из кухни и впивается в меня нетерпеливым взглядом, - Как все прошло? - Дорогая, оставь ее в покое, - отзывается папа. - Хорошо, - коротко отвечаю я, - Фильм отстойный, но мы… поговорили. - И? – подначивает меня мама. - И все. Он проводил меня домой. - И? - Мам! – мне надоедает эта пытка, - Ничего такого. Я иду спать. - Спокойной ночи, солнышко, - кричит папа. - Ты не поужинаешь? – спрашивает мама, когда я взлетаю по лестнице на второй этаж. - Нет, я сыта, - громко говорю я, а затем тихо добавляю, - По горло.       Оказавшись в одиночестве в своей комнате, я анализирую прошедший вечер. Вердикт – самое дерьмовое свидание в моей жизни, хоть их и было всего ничего. Я никак не могу отделаться от мысли о том, что Дилан буквально кинулся на первую попавшуюся девушку, которая не была до смерти запугана выходками Скайлар. Если бы на моем месте был кто-то другой, он бы без сомнения воспользовался шансом. Ему нравлюсь не я, а лишь сам факт того, что он может быть с кем-то. Плохо ли это? Его можно понять, он так устал быть золотым трофеем, спрятанным за семью замками. Но я не этого хотела бы. Я хотела бы нравиться ему, потому что я это я, а не потому, что я дала отпор королеве.       Я пишу Дэвиду сообщение, спрашиваю, как он себя чувствует, и через пару минут он отвечает, что ему уже гораздо лучше, и в понедельник он появится в школе. Эта новость привносит толику радости в ужасный, просто провальный вечер. Дэвид сообщает мне, что Рива приходила к нему сегодня вечером и даже принесла куриный бульон. Я ухмыляюсь. Чертова Рива. Совершенно не подозрительно.       Сквозь шквал сообщений Дэвида протискивается полное любопытства сообщение от Ривы, гласящее о том, что она хочет знать подробности. Все, без утайки. Я вздыхаю и выдаю примерно то же, что сказала маме несколько минут назад. Риву, конечно же, это совершенно не устраивает, и она грозится докопаться до правды в понедельник при личной встрече. Я издаю глухой, полный горечи и усталости рык и плюхаюсь на свой матрас.       «Никаких цветов, конфет и прочих соплей, да?»       Я читаю сообщение и удивляюсь внезапно изменившемуся тону Ривы, но затем гляжу на имя отправителя и рывком поднимаю свое обмякшее тело. Скайлар.       «Сочувствую. Принц оказался простым сопляком» - тут же приходит и второе сообщение.       «Надеюсь, ты уже выплакала все свои слезы в подушку» - она не перестает атаковать меня ехидными замечаниями.       Я замираю с зажатым в руке телефоном, и сколько бы я ни пыталась, так и не могу найти достойный ответ, поэтому решаю подарить ей лишь молчание.