Обман разума

      Исповедь. Это была настоящая исповедь. Доктор Белл спокойно слушал мой последовательный рассказ о том, как я докатилась до такого состояния. Я не утаила ни единой детали. Впервые за все это время. Я рассказала обо всем – о том, что я помню из того вечера, о том, почему я решила уйти от Лесли посреди ночи, о том, как проснулась в больнице, о том, что было после, о своих кошмарах, о своих приступах головной боли, о потере сознания, о панических атаках, о фантомных шрамах. Закончила я свой рассказ тем, что сообщила доктору Беллу о своих опасениях, а именно, о том, что я не уверена в правдивости своих воспоминаний. Он выразил свое мнение и настоял на прохождении обследования. Странно, но больше всего его обеспокоили именно головные боли, поэтому мне назначили прием у другого доктора, который отправит меня на рентген. Это меня напугало, ведь я прочла истину между строк – есть вероятность последствий травмы головы. Я вспоминаю рассказ Дэвида о бабушке, у которой была опухоль мозга, и покрываюсь ледяными мурашками, ведь травма вполне могла вызвать развитие опухоли. В любом случае я была настроена решительно. Я должна узнать правду.       В конце приема доктор Белл сообщил о том, что мне следует сменить лекарства. Он выписал рецепт, назначил очередную встречу на следующий четверг и отправил меня домой. Все оказалось серьезнее, чем я думала. Я почему-то представляла все несколько иначе. Я думала, что доктор Белл, как и прочие психологи, закормит меня общими фразами и станет копаться в моей душе, но он предпочел сначала озаботиться о моем физическом здоровье, чтобы исключить вероятность наличия серьезной травмы. - Милая, - мама вскакивает с белого кожаного диванчика, стоящего в приемной клиники, и подбегает ко мне, - Как все прошло? - Хорошо, - я поджимаю губы, - Доктор Белл хочет видеть тебя. - Поняла, - мама кивает и устремляется к двери, из которой я только что вышла, - Подождешь меня здесь, милая? - Да, конечно, - отвечаю я и усаживаюсь на диванчик.       Мама исчезает за дверью, оставляя меня в одиночестве. Ну, если не считать приветливой девушки на ресепшене. Я пытаюсь обмозговать все, что только что случилось, понять, все ли я рассказала, не утаила ли чего. Однако я остаюсь собой довольна. Не думала, что мне станет настолько легко после разговора с доктором. Это круто. Ведь это еще один шаг на пути к исцелению. Все же меня не покидает ощущение того, что я что-то упускаю, будто мой мозг блокирует какое-то важное воспоминание, от которого зависит буквально все.       Я беру в руки телефон и нахожу новое сообщение от Скайлар. Довольно короткое. Но я рада, что ей не все равно.       «Как ты? Как прошел прием у доктора?»       «Лучше, чем я думала. Назначили дополнительное обследование и новую встречу в следующий четверг» - я отправляю ответ.       «Обследование?» - приходит мне лишь одно слово, в котором я вижу искреннее беспокойство.       «Да, нужно проверить голову. Забавно, правда? Они думают, я сумасшедшая?» - я пытаюсь отшутиться.       «Я заеду за тобой завтра утром. В семь. Окей?»       «Ладно»       Я соглашаюсь. И только потом до меня доходит смысл сообщения. В семь утра? За час до начала уроков? Что ж, придется встать пораньше. Полагаю, это очередная мера предосторожности. Вряд ли кто-то увидит нас вдвоем в семь утра. Ученики только начинают стекаться к школе примерно без пятнадцати восемь. Понимаемо. Никому не хочется приезжать в место пыток раньше положенного времени.       Мама выходит из кабинета доктора Белла. Я пристально вглядываюсь в ее лицо, чтобы распознать ее эмоции, но она выглядит спокойной. Напускное ли это спокойствие? Возможно, ей, как матери, доктор Белл сказал ужасающую правду, но она, чтобы не напугать меня, пытается быть непоколебимой. А может быть, я надумываю лишнего. - Как насчет мороженого? – лицо мамы озаряется живительным светом, и мне становится немного спокойнее, - Пошли, детка.       Мы отправляемся в супермаркет на поиски подходящего под настроение вкуса мороженого. Я все еще пытаюсь заглянуть маме в глаза, чтобы окончательно успокоиться, но она отвечает нежной улыбкой и заверяет меня в том, что мы поговорим дома в спокойной обстановке.       Выбор встал между бочонком ванильного мороженого с карамелью и маршмэллоу и соблазнительным бочонком мороженого «Тройной шоколад с кусочками хрустящего печенья». Мама махнула на все рукой и приняла решение взять оба, чему я была несказанно рада.       Мы заходим в аптеку, где мама забирает новые препараты, и возвращаемся домой. Мама раскладывает оба вида мороженого по двум глубоким чашкам и несет их в гостиную. Я следую за ней, вооружившись ложками. - Ну, - мама обращает на меня заинтересованный взгляд, - Как все прошло? Что чувствуешь, детка? - Мне стало легче, честно, - признаюсь я, закидывая в рот порцию тройного шоколада, - А ты? Что он сказал тебе? Тебя не было полчаса. - Ничего, детка. Ничего особенного. Сообщил о необходимости пройти обследование, - в глазах мамы поселяется легкая искорка тревоги, отражающаяся и в моем сердце, - Доктор Белл полагает, что сотрясение не прошло без последствий. Но он очень доволен твоей открытостью, - мама тепло улыбается и накрывает мою руку своей ладонью, - Ты молодец, милая. Я горжусь тобой. - Спасибо, мам, - я сжимаю ее ладонь, - Я тоже рада. Чувствую, что теперь у меня есть шанс. Мам, - я слегка хмурюсь, - Прости меня, ладно? Я должна была признаться во всем раньше. Тогда было бы гораздо проще. - Милая, тебе не за что извиняться, - сокрушается она, - У каждого человека свой путь. Каждый идет к цели по-своему. Кто-то быстрее, кто-то медленнее. А кто-то и вовсе забрасывает свой путь. И я рада, что ты так не поступила. Ты в любом случае захотела побороть себя и избавиться от всех тех колючек, терзающих твое сердце. Ты молодец. Большая молодец. - Спасибо, - я подавляю приступ слез.       Надо же, как много я в последнее время плачу. Несколько месяцев кряду я не испытывала ничего. Ни радости, ни печали. Лишь тлен. Кажется, стоит отблагодарить папу за его решение переехать сюда. Здесь я нашла настоящих друзей и… любовь. И мое сердце забилось вновь. Я снова могу позволить себе улыбнуться, могу выпустить всю свою боль, которая обратится в горячие слезы, обжигающие мои щеки. От девчонки, что не позволяла себе ни единой улыбки, боялась прикосновений и проявления интереса, не осталось и следа. С момента нашего переезда прошло всего два с половиной месяца, а я уже прошла такой огромный путь навстречу себе настоящей. Ладно. Признаю, я действительно горжусь собой.       Мы удивительно быстро расправляемся с мороженым, и я сообщаю маме о том, что меня ждет куча уроков. Мама отпускает меня со спокойной душой, и я скрываюсь за дверью своей комнаты, где погружаюсь в учебники и тетради.       Отрываюсь я от прогулки по миру знаний лишь к вечеру, когда слышу внизу голос отца. Я тихонько пробираюсь к лестнице и вновь позволяю себе потакать своей вредной привычке подслушивать разговоры родителей. - О, Эрик, я и не думала, что все пройдет настолько хорошо. Честно, я была готова ко всему, - слышу я голос мамы сквозь звон расставляемых ей на стол тарелок, - Я думала… она снова выйдет из себя. Но мало того, что она была спокойна, так она еще и полностью открылась доктору. Можешь в это поверить? - Конечно, могу, дорогая, - отвечает отец, в голосе которого я слышу нотки искреннего счастья, - Она молодец. Я безумно рад, что она пошла на это. Теперь я наконец-то чувствую, что мы на верном пути. - Признание наличия проблемы – это уже пятьдесят процентов успеха, - соглашается мама. - Расслабляться, конечно, рано, - все же папа добавляет ложку дегтя в сладкий медовый восторг. - Верно. Нас направили на обследование. Доктор Белл считает, что есть риск усугубления травмы головы. Что-то, что врачи в Нью-Йорке упустили, - тихо произносит мама и тяжело вздыхает, - Это меня беспокоит, не буду лгать. Я так боюсь, Эрик. Что, если у нее действительно проблемы? А мы не приняли своевременных мер. - Спокойно, Эли, - твердо говорит папа, - Не нужно паниковать раньше времени. Я уверен, все будет хорошо. - Надеюсь на это, - мама делает паузу, а затем кричит, - Аврора, детка! Спускайся к нам. Ужин готов.       Я медленно крадусь обратно к комнате. Открываю дверь и специально хлопаю ею, а затем уверенно шагаю в сторону кухни, стараясь погромче топать. - В эту субботу мы приглашены на ужин, - сообщает папа после обсуждения сегодняшнего приема у доктора Белла. - Правда? – мама выпрямляется, - Кто же нас пригласил? - Роб Коллинз, - отвечает папа, - Аврора, Дэвид тебе ничего не говорил? - Нет, - я пытаюсь воззвать к своей памяти, но не нахожу там разговора с Дэвидом по поводу ужина у них в доме в эту субботу. - Это просто чудесно, - восторгается мама, - Патрисия просто чудо. Она замечательная. Мы так подружились за это время. Боже, я жуть как рада. - Вот и чудесно, - папа дарит ей улыбку, - Роб сказал, что на ужине будет и семья Ривы. Оказалось, Патрисия дружит с мамой Ривы. - Еще лучше, - мама приходит в полнейший восторг, - Я давно хотела познакомиться с офицером Мартинсом. - Ох уж эта твоя тяга к парням в форме, - бурчит папа. - Эрик! – возмущается мама, - Ничего подобного. Просто он отец Ривы, лучшей подруги нашей дочери. - Да, верно. Ты когда-то чуть не бросила меня из-за одного солдатика, помнишь? – папа хитро улыбается. - Эрик! – снова вскрикивает мама и бьет его по плечу, - Такого не было. Родители Билли были хорошими друзьями моей мамы. Ты это знаешь. - Но ты была с ним невероятно любезна, Элеонор, - продолжает подтрунивать папа. - Ох, хватит уже, пап, - я вступаюсь за маму. - Ты ее слышал, Эрик, - мама озаряет пространство кухни довольной улыбкой.       Я расправляюсь с ужином и спешу скрыться в своей мрачной обители, чтобы поскорее спросить Риву о предстоящем ужине. Я звоню ей, и она отвечает настолько быстро, что я теряюсь. - Прием, Аврора? – зовет она, - Я тебя не слышу. - О, Рива, - я прихожу в себя, - Ты так быстро взяла трубку. - Вообще-то я всегда хожу с телефоном в руке в ожидании именно твоего звонка. Когда же моя тыковка соизволит скрасить мое одиночество? – язвит Рива, - Ладно, на самом деле я сама собиралась звонить тебе. Мы встречаемся в эту субботу в доме Дэйва. Но ты уже в курсе, верно? - Верно, - подтверждаю я, - Папа только что сообщил мне об этом. - Неожиданно, если честно, - признается Рива, - Наши с Дэйвом родители часто встречаются. Но вот ужин трех семей… Вау. На самом деле я догадываюсь, в чем тут дело. Патрисия настолько сильно расхваливала твою маму, что моя теперь просто сгорает от нетерпения поскорее познакомиться с миссис Гилмор. - Правда? – удивляюсь я. - Ага. Аврора, - тон Ривы меняется, - Я хотела… Прости меня, ладно? Я не хотела портить тебе жизнь. Правда. Я просто знаю ее гораздо дольше, чем ты. Я все эти годы слышала обо всех ужасах, что она творит. Она истинный дьявол. В ней нет ничего положительного. Сущий ужас. - Может быть, ты и знаешь ее дольше, Рива. Но я знаю ее ближе. Просто поверь, ладно? – я снова пускаю в ход, как мне кажется, железные аргументы. - Детка, не обожгись, умоляю. Я хочу быть хорошей подругой, потому что, увы, я успела тебя полюбить. - О-о-о, как мило, - мурлычу я, не справившись с желанием немного побесить ее. - Заткнись, Гилмор, - бурчит Рива, - Я серьезно. Я забочусь о тех, кого люблю. Я хотела бы поддержать тебя, но я просто не могу смириться с тем, что ты закрутила роман с этой дрянью. - Рива, - предостерегаю я ее, - Я знаю, что делаю. Поверь. - Ладно, ладно. Но, если она тебя снова обидит, я ей врежу, клянусь. Я не боюсь ее долбаных площадок и парков. - Я поняла, морковка, - я улыбаюсь, - Рива, я тоже тебя люблю. - Поздно, сучка, - с наигранной досадой отвечает она, - Призналась бы еще лет через десять, было бы совсем круто. - Ну, прости, - канючу я. - Ладно уж, знаешь же, что я не умею на тебя злиться, - я слышу улыбку в ее голосе.       Рива пускается в бесконечные разговоры о школе, парнях, девчонках, выражает свое недовольство тем, что семестр уже через месяц подойдет к концу, а у нее все еще проблемы с математикой. Я вызываюсь снова помочь ей, но она отказывается, аргументируя это тем, что у нее уже есть репетитор в лице Дэйва. Что ж, так даже лучше. Надеюсь, они действительно займутся математикой. Я еле остановила себя, чтобы не брякнуть этого. Рива еще ни разу не говорила со мной об этом. Как и Дэйв. Так что у меня нет ни единого основания полагать, что у них уже все случилось.       Я кладу трубку лишь в половине двенадцатого, проговорив с Ривой три часа. Я проверяю сообщения, но там пусто. Скайлар больше ни разу не одарила меня своим вниманием. Однако я не парюсь. Уже завтра в семь утра я увижу ее лично.       Семь утра. Мне удалось оторваться от постели лишь в шесть тридцать. Итого на сборы у меня было всего тридцать минут. Я быстро умылась, оделась и радостно улыбнулась самой себе, осознав, что теперь мне вовсе необязательно щедро смазывать свое лицо толстым слоем тонального крема, чтобы скрыть следы увечий. Я вижу в зеркале обычное лицо, тонкую бледную кожу, не испещренную ни ранами, ни даже прыщиками. Я отвлекаюсь от своего отражения и гляжу на промычавший глухой вибрацией телефон. Скайлар уже у моего дома.       Я спускаюсь вниз и нахожу там маму, хлопочущую у плиты. Я понимаю, что пробраться мимо нее незамеченной не удастся. - Привет, мам, - я подбегаю к ней и чмокаю ее в щеку. - Уже проснулась? – мама глядит на меня, - Садись, завтрак почти готов. - О, нет, - я отнекиваюсь, - Я не могу. Мне сегодня нужно выйти пораньше. Я перекушу в школе, ладно? - Что? Почему? Аврора! – мама отбрасывает в сторону кухонное полотенце и бежит за мной, - Возьми хотя бы сэндвич. - Спасибо, мам, - я беру из ее рук бумажный пакет, в который запакованы мои любимые сэндвичи с арахисовой пастой и кусочками банана, которые мама наверняка готовила для папы. - Хорошего дня, милая! И не забудь про новые таблетки! – кричит мама вслед. - Миссис Гилмор, доброе утро! – Скайлар выходит из машины и машет маме рукой. - О, доброе утро, Скайлар, милая, - мама расплывается в сладкой улыбке. - Поехали, - я усаживаюсь в машину.       Скайлар садится за руль, обводит меня загадочным взглядом и стартует. Мы молча едем по дороге, ведущей к школе, но потом Скайлар сворачивает в другом направлении, и мы удаляемся от шоколадно-кремового здания. - А куда мы едем? – интересуюсь я. - Ты же не думала, что мы направимся прямиком в школу? – Скайлар бросает на меня лукавый взгляд, - Я бы не поступила с тобой настолько жестоко. Поднять тебя в такую рань, чтобы отвезти в школу. Не-е-ет.       Я завороженно гляжу на нее. Высокий небрежный пучок, который, как мне кажется, ей безумно идет, темно-зеленая толстовка, поверх которой надета черная кожаная крутка, украшенная цепями и шипами, свободные широкие джинсы и идеально белые кеды. Она проводит по зубам языком, и я замечаю металлический шарик-пирсинг. Я вдруг задумываюсь, ведь я столько раз целовала ее, но ни разу не ощутила этот металлический шарик. Интересно. - Скайлар, у тебя проколот язык, - замечаю я. - Правда? Где? – Скайлар переводит на меня наигранно испуганный взгляд. - Ой, ладно тебе, - я укоризненно гляжу на нее, - Я не замечала. Точнее… Я видела его раньше. Но я не чувствовала его. - Все верно. Я снимала его, - отвечает она. - Почему? – спрашиваю я. - Отец приезжал, он не должен был заметить, - сообщает она, - Приезжал всего на день, но мне и этого хватило. А потом я просто забыла вставить сережку обратно. Поняла это только вчера вечером. - Его смущают пирсинги, но не татуировки? – удивляюсь я. - Ага. Одну он набил мне сам. Когда мне исполнилось двенадцать. Вот эту, - Скайлар указывает на свое запястье, где красуется маленький листок. - Черт, - я сокрушенно гляжу то на ее запястье, то на ее лицо, но она сохраняет абсолютное спокойствие.       Скайлар останавливает тачку, и я понимаю, что мы просто-напросто объехали здание школы с другой стороны. Скайлар выходит из машины, я следую ее примеру и осматриваюсь. С такого ракурса школу я еще не видела. Скайлар берет меня за руку и подводит к небольшой, скрытой за пожелтевшим от осенней прохлады плющом калитке. Она просовывает руку между двух досок, и спустя мгновение распахивает калитку. Я прохожу вперед и пытаюсь понять, где мы. - Это заброшенная часть школы. Нам сюда, - она указывает на стоящую в отдалении теплицу с грязными, мутными стеклами, - Раньше тут была оранжерея. Но ей никто не занимается вот уже три года. Впрочем, некоторые цветы все же выжили. Руководство посчитало, что оранжерея расположена не в самом лучшем месте, поэтому решили построить новую, - Скайлар указывает куда-то вдаль, где я вижу еще одну теплицу, новую и заботливо наполированную, - Об этой теперь никто даже не вспоминает.       Скайлар распахивает стеклянную створку и пропускает меня вперед. Я прохожу и вижу ровные ряды грядок, поросшие травой и сорняками, а затем обомлеваю, увидев в дальнем углу пышные розовые кусты. - Ты говорила, что не повезешь меня в школу в такую рань, - напоминаю я. - Да, технически это не школа. Это заброшенная школой оранжерея, - отвечает она с улыбкой. - Это тоже твое особое местечко? – спрашиваю я. - Типа того, - Скайлар приглашает меня присесть на контрастирующую с заброшенной обстановкой теплицы белую скамейку, - Учитывая, что здесь никогда никого не бывает, кроме меня. Я все еще стараюсь сохранить розам жизнь. Поливаю их, стригу. Но, когда я выпущусь, думаю, они все равно зачахнут. Жаль. - Ты еще и за розами ухаживаешь? – я улыбаюсь, - Сколько в тебе еще скрытых талантов? - Понятия не имею, - она отвечает мне озорной улыбкой, - Так как все прошло вчера?       Я в общих чертах рассказываю Скайлар о приеме у доктора Белла, опустив ужасающие подробности. Скайлар внимательно слушает меня, поглаживая костяшки моих пальцев. - Скажи, Аврора, - она вдруг принимает крайне серьезный вид, - Могу я спросить? Что конкретно произошло с тобой? Ты сказала, что тебя избили. Как это вышло? - Это было…, - я медлю, а затем выдаю откровенную ложь, - Неожиданно. Прямо около школы. Какие-то старшеклассники напали на меня со спины и побили. Я думаю, просто перепутали меня с кем-то. Но удар пришелся на голову, и я отключилась. Подруга нашла меня и вызвала скорую. - Вот как, - Скайлар задумчиво глядит куда-то в сторону, - И ты все равно так и не узнала, кто это сделал? Эти люди учились с тобой в одной школе, но копы не смогли их найти? - Да, - коротко отвечаю я.       Я не понимаю себя. Я делаю огромный шаг назад. Я держалась так хорошо, а теперь я снова чувствую ярое желание скрыть события той ночи. Скрыть от той, что зажгла мое сердце. Почему я это сделала? Я пытаюсь найти в своей душе хотя бы одну стоящую причину. Может быть, я не хотела разочаровать ее? Если бы я пустилась в подробности и рассказала ей о том, что со мной делали те отморозки, мне и самой стало бы мерзко от себя. Я хочу исправить положение, сказать, что я солгала, что на самом деле все было иначе, но невидимая преграда запрещает мне открыть рот. Кажется, Скайлар замечает неладное. Она проницательна, и я понимаю, что она вполне могла бы распознать ложь в моих словах. - Ладно, прости, - она спешит разрядить обстановку, - Я иногда слишком любопытна. С детства такой была, - она выдавливает из себя улыбку, но по ее глазам я вижу, что в ее сознании царит туман, вызванный недоверием. - Нет, все хорошо, - я кладу руку на ее колено, - Правда.       Черт. Я чувствую, что начинаю ненавидеть себя за эту ложь. Какого хрена, Аврора? Между нами все было идеально, если не считать некоторых нюансов, теперь же я не могу отделаться от мысли о том, что Скайлар перестанет доверять мне на все сто процентов из-за какой-то глупой беспричинной лжи.       Все же я пытаюсь себя утешить. Видимо, я пока не готова раскрыть все карты. И это нормально. Нормально ведь? То, что со мной произошло, это не пустяк. Я понимала, что какое-то время мне действительно будет нелегко говорить об этом. Но не лгать же? - О чем ты думаешь? – спрашивает Скайлар, вызволяя меня из плена самоуничижения. - Обо всем понемногу, - отвечаю я и перевожу на нее взгляд, который я старательно пытаюсь наполнить легкостью. - Да? – в искрящихся бурным мыслительным процессом омутах все еще царит легкое сомнение. - О тебе. О нас, - я придвигаюсь к ней, обвиваю ее шею руками и тянусь к ее нежным губам, - Обо всем, что произошло за последние два с половиной месяца. - Ясно, - Скайлар улыбается, и я почти ощущаю эту сладкую улыбку на своих губах, - Ты не жалеешь, что переехала? - Ну… Сложно сказать, - я задумываюсь, - Просто непривычно жить в глуши. А в остальном – нет. Я рада. У меня появились настоящие друзья, которые действительно ценят меня. Я встретила тебя, свою первую любовь. - Настоящие друзья? У тебя в прежней школе не было друзей? – удивляется Скайлар. - Была. Подруга. Лесли. Но… в какой-то момент я поняла, что вся наша дружба на самом деле была не более, чем иллюзией что ли. Я оглядываюсь назад и осознаю, что не сказала бы, что искренне любила ее. Думаю, она испытывает то же самое. Мы дружили лишь потому, что… Я даже не знаю, почему. Я знала Лесли с первого класса. Как мне казалось. Однако Рива, с которой я знакома всего два месяца, мне гораздо дороже. Да и она относится ко мне лучше, чем Лесли. Риве я верю. Я точно знаю, что она меня не предаст. Как и Дэйв. - Ты не боишься отойти на второй план? Они теперь пара, - осторожно спрашивает Скайлар. - Нет, не боюсь, - на мои губы ложится нежная улыбка, - Я рада за этих двоих. Круто, что, несмотря на годы, потраченные впустую, они все же нашли друг друга. - Стоп, - Скайлар отстраняется, чтобы заглянуть в мои глаза, - Ты сказала… первая любовь? Я твоя первая любовь? - Эм…, - я неловко опускаю взгляд, смущенно улыбаясь глядящей на меня во все глаза Скайлар, - Да. До тебя я никого так сильно не любила. У меня был лишь один парень. Джаред, помнишь? Я рассказывала, - Скайлар молча кивает, - Но я не любила его. Он нравился мне, да. Но это была не любовь. - Как так? Ты говорила, что он был твоим первым парнем. Ну… во всем, - напоминает она. - Да, говорила, - подтверждаю я, - Первый поцелуй. Первый секс. Но не первая любовь. Я полагала, что так надо. В тот момент я думала, что мои чувства к нему достаточно сильны. Думала, что так и выглядит любовь. Теперь я понимаю, что ошибалась, - я робко гляжу на обескураженную Скайлар.       Черт. Кажется, я переборщила. Видимо, я выбрала крайне неподходящий момент для признания. Скайлар сбрасывает с себя оцепенение и дарит мне обворожительную улыбку, которая рикошетит об мое сердце, заставляя его зайтись в бешеном танце. - Я никогда никого не любила, - тихо произносит она, запуская руку в мои волосы, - До встречи с тобой. Ты тоже моя первая любовь.       Я едва слышно ахаю, а в следующий миг ее губы накрывают мои настойчивым поцелуем, в котором сквозит пронзительная нежность с ноткой отчаяния. Мой язык в нетерпении проникает в ее рот, и в момент, когда я касаюсь ее языка, я чувствую железный шарик. Наши языки переплетаются, а руки Скайлар лишь крепче сжимают меня.       Я теряюсь во времени и пространстве, ощущая лишь ее манящие прикосновения, но Скайлар возвращает меня с небес на землю, прервав сладкую пытку. - Прости, принцесса, но нам пора. До начала уроков остается всего десять минут, - шепчет она, пытаясь отдышаться, - Жди меня здесь сегодня после уроков, хорошо? - Снова хочешь меня украсть? – я поглаживаю ее обжигающую жаром щеку. - Да, еще как. Я каждый день мечтаю тебя украсть, принцесса.       Скайлар встает со скамьи и тянет меня за руку. Она направляется к выходу, но в последний момент я рывком прижимаю ее к стене, лишь на мгновение ловлю ее растерянный взгляд, а затем вновь атакую ее губы страстным поцелуем. Скайлар замирает, словно борется с желанием прервать мою шалость, но потом сдается и полностью поддается мне. - Аврора, - бормочет она между поцелуями, - Нам правда пора. - Посмотрите на нее, - я накидываюсь на ее шею и распаляюсь еще больше, услышав тихий стон, застывший в ее горле, - Какая правильная девочка. Ты систематически опаздываешь, Скайлар Рид. - Сегодня у меня тест, - произносит она и закусывает губу, пытаясь сдержать шумные выдохи. - Напиши его на пятерку, Скайлар Рид, - я проникаю под край ее толстовки и сжимаю ее грудь, облаченную в спортивный топ. - А если нет? – слышу я ее соблазнительный шепот, - Что ты тогда сделаешь? - Придется быть с тобой строже, - моя рука прорывается под ее топ и находит округлое полушарие ее груди. - Ох…, - она не выдерживает, но потом вновь берет себя в руки, - А разве ты способна? - Еще как, - мое тело охватывает сладкая дрожь, я в буквальном смысле чувствую покалывающий огненный шар внизу живота, - Ладно, - я освобождаю свою пленницу и делаю шаг назад, - Идем, отличница.       Скайлар подлетает ко мне и заключает меня в тесные объятья, заставляя сгорать от пожара наших распаленных тел. Она оставляет на моих губах нежный поцелуй, но я чувствую, что она еле держится, ведь ей, как и мне, хотелось бы большего. - Больше так не делай, принцесса, - понизив голос, говорит она, - Я ведь тоже могу быть очень строгой. Идем.       Мы выходим из оранжереи и бредем в сторону главного здания школы. Скайлар притормаживает. Я оглядываюсь и вижу ее подернутый тоской взгляд. - Иди первая, - командует она.       Я послушно киваю, тяжело вздыхаю и прибавляю скорость, чтобы не поддаться желанию впиться в эти мягкие губы снова. На виду у всех.       Я не сразу заметила, что что-то не так. Погруженная в собственные мысли, я не заметила ажиотажа среди толпы. Я не увидела группки неподвижно стоящих в коридорах школьников, шумно перешептывающихся. Я не заметила, как шагаю по разбросанным по бетону листкам бумаги. Поэтому большой плакат на одной из стен с надписью «Скайлар Рид – грязная шлюха» стал для меня настоящим потрясением. Я вчитывалась в выведенные кроваво-красной краской буквы вновь и вновь, пытаясь заставить свой мозг проанализировать написанную фразу и воспринять ее, но это просто не укладывалось в моей голове. Кто-то посмел бросить ей вызов. Да еще и таким гадким способом. Я резко оборачиваюсь и ищу глазами ту, чье имя было жестоко опорочено. Скайлар стоит на противоположном конце коридора и грозно обводит взглядом присутствующих. Даже с такого расстояния я вижу, как в ее взгляде разворачивается настоящая война – тысячи всадников апокалипсиса, гонимые демонами, пролетают в ее глазах.       Тогда я не знала, что этот поступок положит начало череде отвратительных событий.