Обман разума

      Когда-то именно мама стала тем родителем, который был одержим мыслью о том, что ее ребенок может стать жертвой буллинга. Она перечитала с десяток книг, смотрела блоги разных психологов, подписывалась на психологов в соцсетях и брала на заметку все советы – как понять, что ребенок стал предметом издевок, что сделать, чтобы помочь и прочее. Она считала, что буллинг – это самое ужасное, что может случиться с ребенком в школе. Она пристально следила за мной, моими настроениями, моими действиями, решила ввести в наш привычный распорядок дня обязательные семейные разговоры, в ходе которых мы все делились своими чувствами, рассказывали о том, как прошел день, говорили о том, что нас беспокоит. Очень скоро она поняла, что меня в школе никто не травит, и снизила планку. Но я в любом случае бесконечно благодарна ей за ее внимательность, с нее может смело брать пример любой родитель, ведь она делала все возможное.       Знала ли она, что именно в новой школе, в которой я зажила полной радостей и новых эмоций жизнью обычного подростка, я стану предметом травли? Нет, конечно. Справедливости ради отмечу, что выходка Трэвиса относительно меня не является актом буллинга. Но мама не знает всей истории. В ее глазах это выглядело иначе – кто-то залил крыльцо красной краской и подбросил записку с угрозой. Чем вам не травля?       Моя задача заключалась в том, чтобы не дать ей пуститься в тревожное путешествие по полным опасений мыслям. Я отважилась на разговор с родителями только утром. Мы проговорили часа два. Подставой был тот факт, что в записке значилось мое имя, а оно не самое распространенное, знаете ли. Стало быть, было бесполезно отрицать то, что записка адресована именно мне. Сначала я всеми силами пыталась убедить маму с папой в том, что это просто шутка. Но они мне, конечно же, не поверили. Более того, мама начала сомневаться в моих друзьях. Ведь если это просто шутка, значит, ее подстроил кто-то из моих друзей. Я не хотела ставить под удар Риву, которая столько раз прикрыла мой зад, Мелиссу, которая не способна ни на что, кроме добра и света настоящей феечки, Дэвида, который является образцом добропорядочности, и даже Митчелла, который удивительным образом умудрился занять особое место в моем сердце.       Оставалась лишь Скайлар, которая косвенно и являлась причиной залитого кроваво-красной жижей крыльца. В голову приходит неожиданная идея. Я скажу правду. А именно, лишь часть правды. Тогда это будет звучать правдоподобно. - Мам, пап, - я прерываю очередной стремительно хлещущий поток слов мамы, - Я должна вам кое-что рассказать. - Бог ты мой, - в глазах мамы поселяется беспокойство со сквозящими в нем нотками страха, - Что? Говори. - У меня есть девушка, - вот так, без подготовки, без предисловий, без хождения вокруг да около. - У тебя… что? – растерянность мамы достигает такого уровня, что я начинаю смущаться, как первоклассница. - Девушка, Эли, - спокойно отвечает папа за меня, - У нее есть девушка. - В смысле… как…, - мама яростно жестикулирует, пытаясь помочь словам появиться на свет, - Как пара? Как возлюбленная? - Ну а в каком еще смысле, - спокойствие папы удивляет меня настолько сильно, что я просто позволяю ему делать работу за меня, пока я пребываю в немом шоке. - О, - мама выдает лишь один звук, а затем погружается в некое забытье, словно перестает морально присутствовать в гостиной нашего дома. - Спасибо, что сказала, - папа тепло улыбается и сжимает мою ладонь, - Это… требует сил и храбрости. Я не нахожу в этом ничего страшного. Ну… просто, чтобы ты знала. Ладно? Мы живем в современном мире, и я давно уже морально подготовился к такому исходу событий. Даже тогда я понимал, что не стану тебя осуждать. Я поддержу тебя, милая, в любом твоем решении. Я одобрю любой твой выбор. Ну… не считая каких-то криминальных вещичек, конечно, - улыбка папы становится все искреннее, хотя поначалу мне казалось, что он буквально заставляет себя улыбаться, - Я люблю тебя, дочь. Любую. Кем бы ты ни была, что бы ты ни сделала, какое бы жизненное решение ни приняла, я буду любить тебя точно так же, как любил, когда впервые сжал твою маленькую ручку. Нет. Даже больше. Сейчас я люблю тебя еще сильнее. Потому что ты доверилась нам.       Я не сдерживаюсь и припадаю к груди отца, в которой трепещет объятое искренней родительской любовью сердце. Я стираю выступившие на глазах слезы и нежно целую отца в колючую щеку. - Спасибо, пап, - я смотрю в его глаза и чувствую, как мое сердце стремительно наполняется огромной любовью к человеку, который вопреки всему остается моим настоящим другом. - Ох, безобразницы, - мама оживает и присаживается рядом со мной, она дарит мне укоризненную улыбку, - Хорошо скрывались все это время. - Эм… да. Пришлось. Ее отец… не совсем одобряет всего этого, - я сконфуженно мнусь на месте. - Еще бы, - во взгляде мамы, в котором нет ни капли злости или расстройства, появляется вспышка понимания, - Он же коп. - Эм, что? – я перевожу на маму полный смятения взгляд. - Ну, отец Ривы – коп, - взгляд мамы мечется между мной и папой. - Ривы? – изумляюсь я. - Ну да, - мама окончательно теряется. - Ты решила, что я встречаюсь с Ривой?! – восклицаю я и захожусь хохотом. - А что? Эрик, - мама ищет поддержки у отца, который кажется не менее растерянным, - Разве нет? Аврора! - Мам, - я пытаюсь отдышаться, - Это не Рива. Рива – моя подруга. Только и всего. Но… я не могу сказать, с кем я встречаюсь. - Почему? – удивляется папа, - Я бы хотел познакомиться с ней. - Нет. Увы, - отрезаю я, - Мы встречаемся тайком. Потому что никто не должен знать о наших отношениях. - Что за бред, милая? – мама неодобряюще глядит на меня. - Это не бред, - твердо отвечаю я, - Видишь? Я указываю в сторону крыльца. Вот поэтому никто не должен знать. Кто-то нас поймал, кажется. Нам обеим пришлось за это поплатиться. - Какого черта? – не выдерживает папа, - Это уже хулиганство. Я считаю, об этом следует сообщить. - Нет, прошу, пап, - молю я, - Не надо, пожалуйста. - Но, милая…, - папа, как и всегда, не готов смириться с тем, что кто-то обидел его дочь. - Пап, мам, прошу. Я доверила вам секрет. Сохраните его. И ничего не предпринимайте. Пожалуйста, - я смотрю то на маму, то на папу, ожидая их согласия. - Но кто она? – спрашивает мама. - Я… не могу сказать, прости, - отвечаю я, виновато глядя на маму. - Детка, тайны - это не залог нормальных здоровых отношений, - предостерегает мама, - Знай это. В любых отношениях должна быть лишь честность. Я лишь боюсь, как бы эта ситуация не причинила тебе боль. Если есть хоть какой-то шанс все это исправить, прошу, воспользуйся им. Сделай так, чтобы твоя любовь не погрязла в тайнах и лжи. - Я понимаю, - соглашаюсь я.       Слова мамы попали в цель. В наших со Скайлар отношениях именно я являюсь источником тайн, тогда как она свободно раскрыла мне все карты, боясь потерять меня. Почему я не могу сделать того же?       Так или иначе, разговор заканчивается на довольно неплохой ноте. Я поднимаюсь к себе в комнату под предлогом того, что мне нужно подготовиться к предстоящему ужину в доме Коллинзов. Я робко нажимаю на иконку с номером Скайлар и прикладываю телефон к уху. - Привет, принцесса, - голос Скайлар звучит обыденно, я даже замечаю нотки радости, - Что случилось? – она вдруг настораживается. - А я не могу позвонить тебе? – отвечаю я вопросом на вопрос. - Конечно, можешь. Просто ты никогда мне не звонишь. Мы больше переписываемся. Либо встречаемся лично, конечно же, - объясняет Скайлар. - Хотела узнать, как ты, - тихо говорю я, теребя край пледа, покоящегося на моей кровати. - Все хорошо. Я же сказала, принцесса, тебе не о чем волноваться. Как проходит твой день, детка? – Скайлар мгновенно переводит тему. - Отлично. Сегодня идем на ужин в дом Дэйва. Рива там тоже будет, - я слышу на другом конце злобный вздох, - Да, да, Скайлар, без Ривы никуда. Миссис Мартинс захотела познакомиться с моей мамой. Кстати, об этом. Я только что призналась своим родителям в том, что у меня есть девушка. - Что? – я слышу в ее голосе испуг. - Не волнуйся. Больше я ничего не сказала, - я спешу успокоить ее, - Имен не называла. - И твоя мама это так просто оставит? – усмехается Скайлар, - Она выглядит как очень внимательная и заботливая мама, которая хотела бы знать все о своем ребенке. - Так и есть, - я удивляюсь внезапному анализу от Скайлар, - Но я попросила не лезть в это. - Ладно, - я понимаю, что она пытается смириться с этой новостью, - Я даже завидую, если честно. Ты так спокойно можешь поговорить со своими родителями совершенно на любую тему. - Я не говорю с ними на тему секса. Они и не стремятся это обсуждать, - возражаю я. - Ну, уж это лишнее. Ни один подросток не говорит с родителями о сексе. Негласное табу, - посмеивается она. - Скайлар? – осторожно начинаю. - Да, детка? - Ты уже узнала, кто это был? Вчера, - спрашиваю я. - Нет, - отвечает она.       Вот как? Значит, я не единственная, кто не хочет быть до конца честной. Или… лжет Митчелл. Но ему то это зачем? Или… эта маленькая ложь Скайлар является ответочкой на мою скрытность. Не понимаю. - Ясно, - все же отвечаю я, - Чем займешься сегодня? - Планировала заняться кое-какими делами по дому. Ерунда, - говорит она без доли эмоций, но этот спокойный тон почему-то кажется мне наигранным. - Слушай, - я снова иду в бой, - Скайлар, я еще вчера хотела сказать… Мне очень жаль, что все так вышло. Это ужасно. Тот, кто так поступил, просто урод. Конечно, я не могу знать, что ты чувствуешь по этому поводу, ты пытаешься быть сдержанной, но я могу догадываться, что тебе хреново. Просто знай – я рядом. Ладно? Я на твоей стороне. Я ненавижу тот факт, что кто-то посмел тебя задеть. Ненавижу. Честно. Меня это ужасно расстраивает. И еще… если у тебя сегодня нет никаких дел, то, может быть, ты хотела бы вновь поупражняться в прыжках на второй этаж к моему окну? Что скажешь? Я так хочу обнять тебя, детка. Так хочу, - тихо, но горячо говорю я в трубку, - Хочу, чтобы ты была рядом, хочу целовать тебя, хочу не отпускать тебя до утра. Я просто хочу тебя. Всю. - Боже, - выдыхает Скайлар, - Я знаю, принцесса. Знаю. Ты не представляешь себе, как мне хочется прижать тебя к себе. Но я не могу. Пока не могу. Подожди немного, ладно? - Ладно, - с тоской в голосе отвечаю я, - Я все понимаю, Скайлар. Просто я должна была сказать тебе это. Мне не хватает тебя каждую секунду. Мысленно я постоянно возвращаюсь к тебе, к твоим глазам, к твоим губам, к твоей дьявольской улыбке. И я… сгораю. Просто сгораю от любви к тебе, Скайлар. Я жутко скучаю по тебе. Выходные стали для меня пыткой. Да и каждый день, что я провожу вдали от тебя. Ты была права, Скайлар. Я хочу большего. Очень хочу. Я бы не расставалась с тобой ни на минуту. Я не выпускала бы твоей руки. Я использовала бы любой шанс, чтобы поцеловать тебя. - Прекрати, детка, - жалобно произносит она, - Я с ума схожу от желания бросить все и примчаться к тебе. Как бы я хотела сбежать с тобой на край света, где бы нас никто не нашел, где бы мы были только вдвоем. Боже. Аврора, я люблю тебя. Я безумно люблю тебя. И, как только я увижу тебя, я повторю тебе эти слова сотню раз. - Повтори хоть тысячу раз, - внутри разгорается настоящее всепоглощающее пламя, - Я буду ждать, Скайлар. Все равно буду надеяться, что ты придешь ко мне сегодня. - Аврора…, - на заднем фоне я слышу голоса, - Прости, мне пора. Поговорим позже, ладно? - Скайлар, - отчаянно зову я ее, - Прошу, не делай глупостей, ладно? Пожалуйста, не делай того, о чем пожалеешь. - О чем ты? – в ее голосе сквозит заинтересованность. - Просто пообещай мне, ладно? - Хорошо, - неуверенно произносит она, - Мне пора. Пока, принцесса.       Она кладет трубку, не дав мне ответить. Черные стены комнаты, казавшиеся мне успокаивающими, сейчас действуют на меня угнетающе. Стены, которые видели слишком много, сейчас сочувственно взирают на меня.       Я спешу занять себя сборами. Перебираю свой гардероб, но, конечно же, не нахожу там ничего подобающего. В дальнем углу шкафа висит то самое черное платье-футляр, и я решаю выгулять его еще разок. Теперь, когда я не боюсь обнажить руки и ноги, я спокойно натягиваю на себя платье и разглядываю себя в отражении. Отлично село. Я бы даже сказала, что сейчас оно сидит на меня гораздо лучше, чем тогда, на празднике в офисе папы. В попытках отвлечься я позволяю себе гораздо более интересный макияж – тени серых оттенков выгодно подчеркивают мои глаза. Я старательно наношу на лицо тональный крем, кучу консилеров и прочей ерунды, подаренной мне Ривой во имя того, чтобы я научилась нормально краситься. Она даже провела для меня несколько обучающих мастер-классов. Оказывается, я действительно что-то запомнила, ведь мое лицо выглядит круто. Я подчеркиваю губы помадой нейтрального оттенка и принимаюсь любоваться своим личиком, заигравшим новыми красками. Я чувствую гордость за себя. Уверена, Рива похвалит меня.       Я оставляю волосы распущенными. Своими волосами я всегда была довольна – идеально прямые, блестящие шелковые пряди никогда не подводили меня. Мама изумленно ахнула, когда я попросила ее одолжить мне одну пару ее туфель на небольшом каблуке, и быстро, словно ветер, помчалась разыскивать подходящую пару, видимо, в страхе, что я могу передумать. - Выглядишь чудесно, милая, - папа восторженным взглядом обводит мой образ, а затем подмигивает широко улыбающейся маме, думая, что я не вижу, - Эли, пора. Не хочется опаздывать, учитывая, что мы живем через дорогу от них. - Конечно, дорогой. Только возьму пирог. Надеюсь, он получился вкусным, - переживает мама.       Мы выходим из дома, и меня тут обдувает по-зимнему холодным ветерком. Я ежусь и ускоряю шаг на пути к дому Дэйва. Папа, немного замешкавшись, нажимает на дверной звонок, и спустя пару мгновений дверь распахивается. - Привет, - Патрисия Коллинз озаряет вечерник сумрак, в который уже погрузилась наша улица, своей приветливой улыбкой, - Проходите скорее. Все уже в сборе. - Говорил же, - бормочет папа. - Дорогой, мы пришли вовремя, - возражает мама, - Ровно в семь. Патрисия, боже, выглядишь потрясающе. Новая прическа? – мама обращается к миссис Коллинз, действительно пышущей красотой, - Просто прелесть. - Правда? Ты так думаешь, Элеонор? Боже, Роб сказал, что эта прическа меня старит, - миссис Коллинз бросает на мужа, появившегося в дверях, злобный взгляд. - Эрик, - отец Дэйва протягивает отцу руку, и папа отвечает ему крепким рукопожатием. - Привет, - в прихожей появляются Дэвид и Рива, держащиеся за руки, - Пошли, Аврора. Это надолго. Обмен любезностями, все такое, - сообщает Дэйв, обнимает меня за плечо и уводит на кухню. - Добрый вечер, сэр, - обращаюсь я к отцу Ривы, неизменно суровому мужчине. - Здравствуй, Аврора, - отвечает он. - Ох, Аврора? – я сразу узнаю маму Ривы, и у меня буквально отвисает челюсть из-за поразительного сходства дочери и матери, такое чувство, что офицер Мартинс не принимал в ее зачатии никакого участия, и миссис Мартинс просто справилась самостоятельно, - Я Роза. Мама Ривы. Очень приятно наконец с тобой познакомиться. - Взаимно, миссис Мартинс, - я жму протянутую руку. - Прошу, зови меня Роза, - темно-карие глаза излучают невероятное тепло. - Хорошо… Роза, - я неловко улыбаюсь.       Мои родители в сопровождении мистера и миссис Коллинз появляются на кухне, которая тут же наполняется щебетом наших мам. Я сразу же понимаю, что мама остается в восторге от родителей Ривы – серьезного и молчаливого, но довольно статного и уважительного офицера полиции и невероятно милой и улыбчивой Розы.       Весь ужин прошел в теплой дружеской атмосфере. Родители беседовали, шутили и смеялись, будто они все знакомы между собой уже лет двадцать. Это не может не радовать. Мама всегда недолюбливала как Лесли, так и ее родителей. Она всегда говорила, что миссис Харт двуличная дама, а мистер Харт скользкий слизняк. Меня это расстраивало, ведь мне хотелось бы, чтобы наши родители непринужденно общались, что и происходит сейчас.       Я поворачиваюсь к сидящему рядом со мной Дэвиду, чтобы задать ему важный вопрос, но понимаю, что он погружен в разговор с Ривой. - Кстати, Рива, твой рюкзак у меня. Ты оставила его вчера в моей машине, - говорит Дэйв, - Заберешь сегодня? - Правда? Я даже не заметила. Там в любом случае одни учебники, - беззаботно щебечет она. - Но тебе же нужно будет как-то сделать домашку? Или нет? – Дэвид расплывается в нежной улыбке, - Или снова спишешь у меня? - Ой, ладно, заберу, конечно. - Эй, Дэйв, - шепчу я, поймав короткую паузу в их диалоге - Можно воспользоваться ванной комнатой? - Конечно, Рори. Ты знаешь, где моя комната. Иди туда, - отвечает Дэйв.       Я встаю из-за стола и тихонько пробираюсь наверх, вспоминаю, которая из четырех дверей ведет в спальню Дэвида, и прохожу в синюю обитель космических кораблей, ракет и планет. В углу действительно стоит розовый кожаный рюкзачок Ривы. Я делаю несколько шагов к двери, ведущей в ванную комнату, но вдруг замираю на месте. Мои глаза уловили то, что заставило меня обомлеть.       Быть того не может. На молнии рюкзака я вижу несколько маленьких капель. Я наклоняюсь и всматриваюсь. Красная краска. Пока мысли пеленой не затмили мое сознание, я решительным жестом расстегиваю рюкзак и окончательно проваливаюсь в ледяное озеро шока. Испачканные в кроваво-красной краске влажные салфетки скомканы и запрятаны в дальний угол рюкзака. Небольшая стопка пустых листков и завернутая в один из таких листков маленькая кисть из косметического арсенала Ривы, ворсинки которой запачканы такой же краской.       Глазам не верю. Она не могла. Нет. Она не могла. Рива, что ты наделала? Полными ужаса глазами я пялюсь на свою находку и пытаюсь утихомирить целую стаю мыслей-стервятников, клюющих мой мозг.       Это не она. Я уверена в этом. Рива не такая. Она бы так не поступила. Яркая вспышка поражает мое сознание как раз в тот момент, когда я начинаю уверенно оправдывать подругу. Разговор Ривы и Мел в четверг. Я была охвачена волнением перед встречей с доктором Беллом, поэтому не обращала внимания на разговоры девчонок. Однако я все же вспоминаю странный момент. После обеда Рива и Мел отстали от меня на пару шагов и начали перешептываться. Я опомнилась, развернулась и единственное, что я смогла расслышать – «Нужно будет приехать пораньше, чтобы успеть все провернуть. И захвати перчатки». Когда я спросила, о чем они шепчутся, Рива отмахнулась и сказала, что это неважно.       Нет. Нет. Нет. Мое дыхание сбивается, сердце сжимается до такой степени, что я ощущаю колкую боль в груди. Зная о моих чувствах, она прилюдно унизила Скайлар. Более того, она отыгралась и на мне. Я ведь думала, что она моя подруга. Зачем она так поступила? Горло сжимает стальной ошейник, мне становится все труднее дышать. Я застегиваю рюкзак и бегу вниз. - Мам? – я касаюсь ее плеча, - Кажется, мне нехорошо, - я шепчу как можно тише, чтобы остальные не услышали, пытаясь избежать напряженного взгляда Ривы, - Я пойду домой, ладно? - Милая, - мама обращает на меня встревоженный взгляд. - Ничего серьезного. Просто чувствую слабость. Помнишь, доктор Белл ведь предупреждал о том, что смена лекарств может сказаться на мне и вызвать легкое недомогание. Я думаю, это оно, - выпаливаю я, не давая себя перебить, - Мне просто нужно прилечь. Вы оставайтесь, ладно? Я буду в порядке, честно. - Позвони, если почувствуешь себя хуже, хорошо? – спрашивает мама. - Я поняла, - я выпускаю ее плечо и спешу к выходу.       Домой. Я просто должна добраться домой. Поскорее. Иначе я разревусь прямо здесь и сейчас. - Аврора, все хорошо? – Рива догоняет меня на крыльце. - Да, - цежу я сквозь зубы, не оборачиваясь. - Ты уверена? - Я же сказала, да, - рычу я и срываюсь на бег.       Я не хочу ее видеть. Точно не сейчас. Если она попадется мне на глаза, я устрою скандал, у меня случится истерика, а это совершенно точно не выход. Я не хочу устраивать сцену при родителях, не хочу вредить и своему состоянию.       Я залетаю в дом, прижимаюсь к стене и скатываюсь на пол. Я даю волю слезам. Грудь просто разрывается от боли и горечи. За что она так со мной? Она же обо всем знала. Знала ведь. И все равно ужалила в самое больное место. Неужели ее натура одержала победу над ее чувствами ко мне? Я думала, она любит меня так же, как и я ее. Думала, что обрела в ее лице настоящую подругу. Я ошибалась?       Боже. Я выпрямляюсь, перекрываю кран, из которого выливается бесчисленное множество горьких слезинок, и встаю на ноги. Трэвис. Выходит, он не виноват. Он будет наказан просто так.       Дрожащими руками я пытаюсь набрать номер Митчелла, и, когда мне это удается, я принимаюсь нервно расхаживать по гостиной в ожидании ответа. - Аврора? – слышу я его голос. - Митчелл, где ты? – голос предательски дрожит. - Что стряслось? - Митч, где ты?! - Я еду… на площадку. Должен быть там через пятнадцать минут, - сообщает он. - Прошу, забери меня. Я должна поехать с тобой, - умоляю я. - Что… - Митч, пожалуйста! - Зачем, Аврора?! – рявкает он, - Тебе нельзя там быть. Поверь. - Я должна. Трэвис не виноват. Я должна остановить Скайлар, - тараторю я, - Митчелл, я дома. Ты же знаешь, где я живу. Пожалуйста, просто приезжай и забери меня. - Черт, - он сомневается, - Какого хрена? Ладно, я буду через пять минут. Будь готова, поняла? - Да, да.       Митчелл бросает трубку, а я лечу в свою комнату, срываю с себя платье и быстро натягиваю джинсы, толстовку и кроссовки.       Трэвис Олдмэн в любом случае кусок дерьма. Я это знаю. Я всегда видела в нем лишь подлую тварь, не способную на сострадание и хоть какое-то проявление человечности. Но я не хочу, чтобы он пострадал просто так. Я все еще чувствую, что в стычке Джимми, Трэвиса и Скайлар есть и моя вина. Я не могу позволить Скайлар изувечить его. Просто не могу. Каким бы ублюдком он ни был, я не хочу, чтобы и он оказался на месте беспомощной жертвы, какой когда-то была и я сама. Я никогда в жизни не испытывала желания мстить. Это, пожалуй, то светлое зернышко, что до сих пор теплится в моем сердце.       Я выбегаю из дома и запрыгиваю в черный джип, принадлежащий Трэвису, за рулем которого я вижу Митчелла. Митчелл отрывисто кивает мне и на всей скорости мчит к дороге, ведущей к горам. Он напряжен. Даже слишком. Я еще никогда не видела его таким. Вечный шут сейчас смахивает на мрачную тень. - Что случилось, Аврора? – салон джипа наполняется его низким голосом. - Я кое-что узнала, Митч. Трэвис ни при чем. - Тогда кто? – спрашивает Митчелл, не отводя взгляда от дороги. - Я не могу сказать. Не могу.       И это правда. Вся ярость Скайлар и ее отморозков обрушится на Риву. Рива, конечно, будучи дочерью копа, пользуется особым козырем и наслаждается своей неприкосновенностью, но что-то подсказывает мне, что Скайлар найдет способ добраться до нее. Мои доводы не станут для нее решающими. Стоп. Дочь копа. Конечно. Кто еще мог бросить Скайлар вызов и остаться нетронутой? - И как ты собираешься убедить ее? – горько усмехнувшись, спрашивает он. - Я… не знаю.       Я не могу позволить Скайлар наброситься на Риву. Рива ударила меня ножом в спину, но я так не поступлю. Я хочу уберечь ее от расправы. Я не могу отдать девчонку, которую я искренне полюбила, на растерзание самой опасной хищнице города.       Но тогда…       Как я поступаю в таком случае со Скайлар? Я не раскрою ей имени главного виновника и тем самым оставлю имя Скайлар в грязи. Черт! Голова начинает раскалываться. Я достаю из кармана предусмотрительно захваченную с собой пилюлю и глотаю ее. - Кто это, Аврора? – продолжает настаивать Митч. - Я не могу. Пока не могу, - я жалобно гляжу на похожего на затаившегося зверя Митчелла, который отвечает мне зловещим молчанием.       Мы въезжаем на печально известную площадку, на которой нет ни души. Митчелл выпрыгивает из машины и стрелой летит к сараю. Я пытаюсь поспеть за ним, но мои ноги, увы, сильно уступают натренированным ногам футболиста. - Проклятье! – кричит он, - Какого черта?       Я добираюсь до сарая, но и он оказывается пуст. Митчелл подлетает к машине, вытаскивает свой телефон и начинает кому-то звонить. Я же пытаюсь понять, хорошо ли все это или плохо? Никого нет. Значит ли это, что расправа еще не началась? Однако реакция Митчелла меня настораживает. - Митч, что такое? – осторожно спрашиваю я. - Они уже свалили, - поясняет он, - Но я не знаю, куда. - Что? – я ошарашенно смотрю на него, - Значит, все уже кончено? - Понятия не имею. Так, - он обращает на меня серьезный взгляд, - Аврора, ты остаешься здесь на случай, если кто-то вернется. Я поеду в другое место. Поняла меня? - Оук Стрит? – спрашиваю я. - Нет, - Митч мотает головой, - Была договоренность, что суд пройдет в горах. Они могут быть еще в одном месте. Просто жди здесь, ладно? - Но Митч…, - я в отчаянии смотрю вслед отъезжающему джипу.       Я остаюсь одна посреди скрытой во мраке леса поляны. Лишь одинокий ржавый фонарь освещает небольшой кусочек безжизненной, скованной холодом поздней осени земли. Черные стволы деревьев, окруживших меня со всех сторон, выглядят так, будто за ними прячутся самые жуткие чудовища. Пронзительная тишина, не нарушаемая даже шорохами обитателей леса, давит на меня, словно бетонная плита.       В какой момент все так круто изменилось? Еще пару дней назад я была счастлива – я смогла посмотреть в глаза своему недугу, сделать шаг на пути к исцелению, у меня была любимая девушка, от прикосновений которой я сгорала дотла, я была окружена верными друзьями, которые всегда готовы были прийти мне на помощь. Почему же сейчас меня терзает очередная паническая атака, парализующая мои легкие и мозг? Почему Скайлар нет рядом? Почему Рива оказалась фальшивкой, которая все это время лишь ждала удобного момента, чтобы ударить побольнее?       Я не выдержу всего этого. Я сломаюсь. И что тогда со мной будет? Я была не готова к такому кошмару наяву. Я убедила Скайлар в том, что готова выдержать все ради нее. Но что, если она была права, и мне просто не по зубам такая жизнь? Извечная пороховая бочка. Я пока что не способна справиться со своими чертовыми проблемами, что уж говорить о заварухах, в которые постоянно угождает Скайлар Рид.       Но… Я люблю ее. Люблю настолько сильно, что мне хочется упасть и умереть от блаженства от мыслей о ней. Все мое сознание сотрясается от любого ее жеста. Я слепо следую за каждым ее шагом, потому что вижу лишь ее.       Я не сразу реагирую на шорох засохшей травы за моей спиной. А зря. Ведь мое тело, в отличие от меня, сразу же реагирует на болезненный удар по голове. Все меркнет, а я погружаюсь в непроглядную тьму.