Обман разума

      Три недели сущего ада. Вот во что превратилась моя жизнь после того, как я вышла в тот день из полицейского участка.       Начнем с того, что в участок мне пришлось явиться повторно. Как я и думала, у копов возникли вопросы. Я видела недоверие в их глазах. Я понимала, к чему они клонят. Они рассматривают версию убийства. Три подростка сговорились между собой и совершили ужасное преступление. Отец Анджелины Гомес не оставлял полицию в покое – он требовал справедливости. Он был в отчаянии, он был безутешен. И мне было искренне его жаль. Но, увы, я не могла сообщить ничего, чего уже не говорила ранее. Истина в любом случае заключалась в том, что Энджи сама спрыгнула с обрыва.       Лиз раскололась первой. Она просто не выдержала. Она больше не могла скрывать того, что на самом деле послужило мотивом для такого чудовищного поступка. С того момента расследование пошло по совершенно другому пути. Лиз призналась в том, что Энджи покончила с собой из-за неразделенной любви к Скайлар Рид. Я была в ужасе. Как и Митч. Мы понятия не имели, что теперь ждет их обеих. Скайлар вызвали в участок для дачи показаний. Что именно она сообщила полиции, нам было неизвестно. Но пару дней спустя Митч сказал мне, что Скайлар не тронула Лиз за то, что та проговорилась и приплела ее к случившемуся.       Особого внимания во всем этом кошмаре заслуживает Мануэль Гомес, отец Энджи. Он пустился во все тяжкие. В один ужасный день, когда Дэйв привез меня домой после школы, я увидела его у своего дома. Он поджидал меня. Кровь в жилах застыла, а во рту появился неприятный привкус горечи. Я вышла из машины и попыталась попасть домой, но мистер Гомес взбесился буквально в первый же момент, когда увидел меня. Он схватил меня за плечи, начал трясти и кричать о том, что я виновата в смерти его дочери. Он проклинал меня и желал мне самой ужасной смерти на свете. Рива, Дэйв и моя мама подоспели как раз вовремя, ведь мистер Гомес собирался меня ударить. Когда он увидел дочь копа, он тут же сбежал. К сожалению, или к счастью, Рива не пожелала оставить это без внимания. Она сообщила о происшествии отцу, который отреагировал незамедлительно – мистеру Гомесу запретили ко мне приближаться и предупредили о том, что, если он предпримет еще одну попытку добиться правосудия самостоятельно, судить будут уже его. Оказалось, я была не единственной, кому влетело от разъяренного отца Энджи. Лиз еле успела забежать домой, но он все равно стучал в окна и двери ее дома на протяжении трех часов. Митчеллу повезло меньше всего. Мистеру Гомесу таки удалось его ударить. Несмотря на все выходки мистера Гомеса, я понимала, что он в отчаянии. Я никак не могла отделаться от мыслей о том, что мой отец вполне мог бы быть на его месте. Мне было искренне его жаль. Честно. Но я знала правду. Его дочь слетела с катушек. Она собиралась отправиться в ад, прихватив с собой и меня.       Известие о смерти Анджелины Гомес повергло руководство и учеников школы в шок и ужас. Спустя неделю после ее смерти нас всех собрали в спортивном зале. Директриса, школьный психолог и некоторые учителя выступили с речью, чтобы почтить память Энджи, а затем нам прочитали лекцию на тему суицида. Мисс Данкан настоятельно порекомендовала любому, кто чувствует себя не так, как нужно, незамедлительно обратиться к ней. Заработанный мной авторитет в стенах школы рассыпался прямо на моих глазах. Раньше я и шагу не могла ступить, не поздоровавшись с кем-нибудь. Виной тому были мои безумные выходки. Теперь же меня все откровенно сторонились. Я ведь уже говорила о том, как именно развиваются сплетни в школьном сообществе? Как снежный ком, приобретая все новые масштабы. Любую новость переворачивают и перекраивают на свой вкус. В данном случае у подростков просто не возникло иной идеи, кроме как назвать нас троих убийцами. Конечно, никто так и не осмелился сказать что-то подобное напрямую, но я-то слышала все зловещие перешептывания за своей спиной, видела испуганные, укоризненные взгляды, чувствовала всеобщую неприязнь, летящую в мою спину сотней острых дротиков.       Дэйв мне верил. Безоговорочно. Он сразу сказал мне, что его отношение ко мне не изменилось, что я все еще его лучший друг. Я была ему ужасно благодарна. Я в очередной раз убедилась в том, насколько же он самодостаточный и уверенный в себе парень. Его просто-напросто не волнуют сплетни и пересуды, он делает выводы самостоятельно.       Рива всеми силами старалась меня поддержать. Даже давала отпор любому, кто осмеливался косо на меня посмотреть. Она вела себя так, словно ничего не случилось. Я смотрела на нее, порой долго и пристально, но так и не могла понять, наигранное ли ее поведение. Я порывалась спросить ее о следах краски в ее рюкзаке, но мне, увы, было не до того. Я просто хотела закрыть на все глаза и почувствовать такую необходимую мне в столь тяжелые времена поддержку. Я нуждалась в Риве. Только за ее спиной я могла выдохнуть. Но я все еще терзалась мыслью о том, что она предала меня. Я ненавидела себя за это. Я была лицемеркой. Я прикрывалась авторитетом Ривы, сама же мысленно презирала ее.       Мелисса предпочла держаться от меня подальше. Она пользовалась любым предлогом, лишь бы не проводить время в моей компании. Мы все понимали, что ей неловко. Ведь в нашей компании убийцей прослыла не только я, но и Митч. Рива же не обращала на нее внимания. Она не осуждала ни меня, ни Митчелла.       Что касается Скайлар… Наши отношения осложнились. По двум очень весомым причинам. Первая – мое молчание относительно вины Ривы. Вторая – нам просто нельзя было быть замеченными вместе. Моя душа медленно умирала. День за днем. Я отчаянно желала увидеться с ней, поговорить, обнять ее. Но Скайлар была неумолима. На мои сообщения она отвечала коротко. Звонки игнорировала. А в школе позволяла себе взглянуть на меня лишь раз в день. Мысленно я умоляла ее прекратить этот мучительный перерыв.       Мое обследование прошло на ура. Никаких осложнений выявлено не было, что дало доктору Беллу основания полагать, что теперь все зависит только от него. В первую же нашу встречу я сразу сообщила ему о том, что случилось в пятницу. Мы долго говорили об этом. Я была честна. Настолько, насколько смогла себе позволить. Я максимально детально рассказала ему о том, что я чувствую, и он вновь остался мной доволен.       Мои родители держались хорошо. Они пытались быть понимающими и заботливыми, как и всегда. Однако в какой-то момент мама не выдержала. Она все же сорвалась, и мы поскандалили. Она кричала полчаса без остановки. Все ее недовольство и разочарование, отошедшее на пару недель на второй план, наконец вылилось с лихвой. Я не перечила ей, я понимала, что она расстроена – я солгала, я поехала в сомнительное место, где влипла в дурную историю. Ей было тяжело снова проходить через все это – больница, полиция, ссадины на моем лице, опасения за мое психическое здоровье. Когда крики иссякли, она упала на колени и начала слезно умолять меня больше никуда не влезать. Ее слезы стали для меня последней каплей. Я разрыдалась и стала исступленно умолять ее простить меня.       Приближался День благодарения. Никогда еще я так не ждала этот праздник. В моих мыслях он представлялся мне в качестве спасительного маяка, освещающего для моей истерзанной души путь к избавлению от всех тревог. Мои надежды оправдались. А ведь это случается не часто. За семейным ужином, на который были приглашены Коллинзы и Мартинсы, мы забыли обо всех невзгодах. Мы все, словно руководствуясь каким-то негласным правилом, пытались привнести в этот день только все самое светлое. Вечер наполнился шутками, смехом и самыми душевными беседами. За ужином каждый по очереди произнес небольшую речь, говоря искреннее спасибо за все то хорошее, что у нас есть. Удивительно, но мне действительно удалось расслабиться. Я сказала спасибо всем присутствующим, но Риву все же обошла стороной, и она это заметила. Ее пристальный взгляд то и дело врывался в мое личное пространство. Но я не была настроена на выяснение отношений. Что не скажешь про нее. - Аврора, - Рива ловит меня на пути в мою комнату, - Мы можем поговорить? - Рива, давай не сейчас, - я пытаюсь отделаться от нее, но все же понимаю, что мне это не удастся – когда Рива настроена решительно, нет ни единого шанса ее остановить. - Прошу тебя, - она впивается в меня вкрадчивым взглядом.       Мы обе знаем, о чем пойдет речь. Вряд ли она хочет обсудить последние тренды в макияже. Разговор выйдет нелегким, но думаю, он все-таки должен уже состояться наконец. - Ладно, - я сдаюсь, - Идем.       Мы поднимаемся наверх и проходим в мою комнату. Рива продолжает сверлить меня напряженным взглядом, а я жду от нее первого слова, которое и положит начало концу нашей дружбы. - Какого черта происходит, Аврора? – начинает она, не выдержав напряжения, - Я долго пыталась не трогать тебя. Думала, что тебе сейчас нелегко и все такое. Но я была рядом. Все это время была рядом с тобой. Я делала все, чтобы поддержать тебя. Ну, знаешь… так и поступают настоящие друзья, - я не удерживаюсь и фыркаю, ее глаза расширяются, - Но, черт возьми, ты отталкиваешь меня. Постоянно. И я это вижу. Я не глупая. Я пыталась хорошенько пораскинуть мозгами – вдруг я в чем-то виновата перед тобой. Но, Аврора, я не нашла своей вины. Я не совершила ничего, из-за чего ты могла бы так поступать со мной. Ты игнорируешь мои сообщения, ты отделываешься от моих вопросов короткими ответами, ты даже в глаза мне не смотришь. Так скажи уже – в чем я перед тобой виновата? Почему ты так со мной поступаешь? - Ох, Рива, - я скрещиваю руки на груди, - Ты подумала и так и не нашла причину, говоришь? Ты плохо думала. Ты не глупая, нет. Но, кажется, считаешь тупицей меня. Ты и вправду так и не поняла, что происходит? - Нет, Аврора, - она удивленно таращится на меня, - Я так и не поняла. Так что будь добра, объясни мне. - Рива, мать твою, - я в отчаянии делаю шаг вперед и заглядываю в ее растерянные глаза, - Зачем ты так?! – я пытаюсь держаться, но чувства захлестывают меня, - За что, Рива?! Я думала, мы подруги. Я думала, ты не такая, как все эти идиотки, которые только и живут грязными сплетнями и мечтают подстроить кому-нибудь пакость. Я с самого начала считала, что нам с тобой не по пути, я была уверена в том, что мы никогда не сможем стать друзьями. Нужно было послушать свой внутренний голос в тот момент. Нужно было. Потому что он оказался прав. Ты пустая, напыщенная курица, которой плевать на искренность, которая не ценит доброго отношения. Ты с самого начала не воспринимала меня. Я стала для тебя поводом отмстить Скайлар. Только и всего. Ты так прицепилась к ней, что не погнушалась окунуть в эту грязь и меня. Рива, я ведь искренне полюбила тебя. И только во имя моей к тебе любви я все еще не сдала тебя с потрохами. Я все еще храню этот грязный секрет. Я ненавижу себя за это. Из-за тебя мне приходится лгать Скайлар. А я так устала от лжи. Но, Рива, - я сглатываю болезненный комок, - Я так не хочу, чтобы ты пострадала. - Стой! – она прикрикивает, чтобы остановить мою тираду, - Погоди. О чем ты вообще говоришь? Аврора, что еще за грязный секрет? Я ничего не понимаю. - Да, конечно, Рива, - язвлю я, - Ты ничего не понимаешь. Хватит уже строить из себя святую невинность. Я все видела. Ты не отвертишься. Это ты унизила Скайлар. Ты раскидала по школе эти листы, ты развесила плакаты, ты залила ее тачку краской, ты измазала мое крыльцо, ты оставила мне записку. Это все ты. - Да ты с ума сошла! – вскрикивает она. - Нет! – рявкаю я, - Я не сумасшедшая. Хоть и лечусь у психиатра. Но, Рива… Я видела твой рюкзак в тот вечер в комнате Дэйва. Он был измазан красной краской, а внутри были листы бумаги, салфетки и кисть. Что ты на это скажешь? Дай угадаю – тебя подставили. - Аврора, так и есть, - она принимает серьезный вид, в ее взгляде мелькает осознание, - Я понятия не имею, как это все оказалось в моем рюкзаке. Кто-то подбросил мне все это. - Кто бы сомневался, - я усмехаюсь, - Ты будешь отнекиваться до последнего. - Аврора, послушай меня внимательно. Я ничего не делала. Я бы никогда так с тобой не поступила. Я люблю тебя. Это правда. Я ненавижу Скайлар. И это тоже правда. Но моя любовь к тебе сильнее, чем ненависть к ней. Я ни при каких обстоятельствах не позволила бы себе сделать что-то, что заставило бы тебя страдать. Тем более… Аврора, разве ты за это время так и не успела меня узнать? Понять меня? – она устремляет на меня печальный взгляд, - Я могу казаться полной сукой, но чувство справедливости для меня превыше всего. И я никому не дам обидеть моих друзей. Никому. Не говоря уже о том, чтобы самой причинить боль тем, кого я искренне люблю. Поверь, я не знаю, откуда краска взялась в моем рюкзаке. Я даже не знала о том, что кто-то залил краской машину Скайлар и твое крыльцо. И я понятия не имею, о какой записке ты говоришь. - Записка. О том, что мне нужно бежать от Скайлар. Что она погубит меня, - отвечаю я. - Ты не говорила, Аврора! Я ничего не знала ни о записке, ни о твоем крыльце, ни о машине, - отчаяние сквозит в каждом ее слове. - Ладно. А что насчет ваших договоренностей с Мел? – я стреляю в нее новым железным аргументом. - Каких еще договоренностей? – Рива изумленно смотрит на меня. - За день до происшествия с краской я слышала, как вы перешептывались. Ты сказала, что нужно приехать в пятницу рано утром и провернуть все незаметно. Ты попросила Мел захватить перчатки. Что ты скажешь на это, Рива?! - День рождения мисс Кирби, Аврора! – выпаливает она, - Мы готовили для нее сюрприз. Вывеску с поздравлениями. Мы построили ее своими руками. Прилепили туда наши фотки и все такое. Вот, гляди, - Рива вытаскивает свой телефон, находит фотографии и демонстрирует мне действительно потрясающую вывеску, сделанную из дощечек и картона, украшенную всеми возможными штуковинами, начиная блестками и заканчивая серпантином, фотками и объемными фигурками, - Она очень крутая. Мы все ужасно любим ее. Ей исполнилось сорок лет, поэтому мы заранее спланировали все это. Устроили ей сюрприз. Да, в итоге праздник омрачился этим дерьмом с красной краской, но мы все равно поздравили ее на обеде. Вспомни, ты в тот день обедала только с Дэйвом, потому что все чирлидерши, в том числе я и Мел, отправились в спортзал. И…, - Рива замолкает, в ее глазах отражается серьезный мыслительный процесс, - Накануне нам нужна была красная краска, ведь цвета нашей команды – черный и красный. Мы пошли в класс изобразительного искусства, чтобы позаимствовать красную краску, но не нашли ее. Были все цвета, кроме красного. Тогда мы не придали этому значения, просто поехали в магазин и купили долбаную краску, но черт… Выходит, уже тогда кто-то забрал всю краску, чтобы провернуть этот трюк с листовками и плакатами. - Рива, пожалуйста, - я хватаю ее за руки, - Прошу, поклянись, что говоришь правду. Прошу тебя. - Аврора, я клянусь. Я говорю правду, - она сжимает меня в объятьях, - Я никогда не сделала бы тебе больно. Поверь мне. Никогда. Бог ты мой, Аврора, ну почему ты сразу меня обо всем не спросила? Ты все это время ходила и терзалась подозрениями на мой счет, а могла бы выяснить все сразу же. Черт. - Рива, прости, - я глажу ее по спине, - Но что мне оставалось думать? Что? - Доверься мне, тыковка. Я правда считаю тебя лучшей подругой. И пойми уже одну простую истину – я сука, но я честная сука. Я не буду действовать у кого-то за спиной. Если мне есть что сказать, я обязательно скажу.       Верно. Черт возьми, верно. За то короткое время нашей с ней дружбы я успела понять одно – Рива смелая и открытая девчонка. Мне становится стыдно. Как я могла подумать на нее? Она права. Мне следовало поговорить с ней в тот же день. Я верю ей. Верю. Но тогда вопрос остается открытым. Кто же все-таки посмел так унизить Скайлар? В моей голове все сошлось, и передо мной предстала идеальная картинка, подкрепляемая неоспоримыми аргументами. Но Рива оправдалась полностью. Кажется, в моей жизни слишком много вещей, которые на самом деле представляют собой не то, чем могут показаться.       Рива приходит в себя и дарит мне недовольное ворчание на тему того, что я недоверчивая идиотка, которая решила тайком обвинять ее во всех грехах. Я без остановки извиняюсь, чем наконец заслуживаю ее прощение. Я хочу ей верить. И я буду. - Погоди-ка, - Рива устремляет на меня пронзительный взгляд, - Что ты сказала? - Что? О чем ты? – я невинно хлопаю ресницами. - Про психиатра, - напоминает Рива, - Что ты имела в виду?       Я спохватываюсь. Боже. Я проговорилась. О моих проблемах знает только Скайлар. Друзьям я так и не решилась рассказать обо всем, что случилось со мной, как и об ужасных последствиях. - Я…, - я пытаюсь придумать что-то вразумительное, но обхожусь лишь одной фразой, - Давай поговорим об этом потом, ладно? Я не хочу омрачать праздник. - Ладно, - неуверенно произносит она, и я вижу тревогу, застывшую в ее глазах, - Но ты… в порядке? - Да, да. Конечно, я в порядке, - заверяю я ее и иду к двери, чтобы закончить этот ставший вдруг довольно неловким разговор.       Рива сдается и не требует объяснений сейчас, за что ей огромное спасибо. Мы молча выходим из моей комнаты. Мысленно я уже пытаюсь понять, с чего начну этот нелегкий разговор. Но теперь я вижу еще один шаг, который мне нужно сделать, чтобы приблизиться к успеху в борьбе со своим недугом. Мне нужно довериться своим друзьям. Я знаю, они меня не осудят. Более того, я получу в два раза больше поддержки, чем имею сейчас. - Девочки, вот вы где, - в коридоре мы сталкиваемся с моей мамой, которая, судя по всему, отправилась на наши поиски, - Десерт подан. - Ох, спасибо, миссис Гилмор, - Рива спешит вниз, я порываюсь за ней следом, но мама останавливает меня. - Аврора, я тебе не верю, - серьезным тоном говорит она. - Что? Ты о чем, мам? – я испуганно пялюсь на нее. - Ты тайно встречаешься с Ривой. Хватит уже отнекиваться. Бедный Дэвид. Как так можно, - выдает она. - Мам, - протягиваю я, закатив глаза, - Нет. Сколько раз говорить, я с ней не встречаюсь. - Тогда что вы делали в твоей комнате? Уединились, чтобы поразвлечься? – мама играет бровями.       Что?! Поверить не могу, что она осмелилась меня подколоть на эту тему. Скайлар права. Это абсолютное табу. Самое неловкое, что может произойти между подростком и его родителями, это шутки по поводу секса. Кажется, последний выпитый ею коктейль был явно лишним. - Мам, ты в своем уме? Мы просто разговаривали. Если бы ты зашла в мою комнату минут пять назад, ты бы в этом убедилась. Рива безумно влюблена в Дэвида. Как и он в нее. Они идеальная пара. А я их подруга. Все, - я вырываюсь из ее рук и сбегаю в гостиную, где все уже наслаждаются тыквенным пирогом, приготовленным Патрисией Коллинз.       Дэвид кидает задумчивый взгляд сначала на Риву, а затем переводит его на меня. Бедняга. Он наверняка не горел желанием быть втянутым во всю эту школьную драму, но у него теперь просто нет выбора. Его девушка – Рива Мартинс, которая всегда находится в эпицентре всех скандальных событий, а его лучшая подруга – Аврора Гилмор, которая словно магнит притягивает к себе все возможные неудачи. - Беру инициативу в свои руки, - Роза откладывает в сторону пустую тарелочку, - Патрисия любезно позвала нас на ужин к себе несколько недель назад, - она посылает маме Дэйва воздушный поцелуйчик, - А теперь и Элеонор была так любезна и пригласила нас на ужин в честь Дня благодарения. Элеонор, позволь отметить, у тебя чудесный дом, прекрасная семья, а сегодняшний вечер был просто потрясающим. Спасибо огромное за уют, за вкуснейшую еду и за приятную беседу. - Ох, Роза, - мама тянется к ней и крепко обнимает ее, - Спасибо, дорогая. - Не благодари. Твоему гостеприимству можно позавидовать, Элеонор, - Роза тепло улыбается, - Не знаю уж, смогу ли я вас обеих переплюнуть, но я приглашаю вас всех к нам на рождественский ужин. Что скажете? - Боже, Роза, о чем речь? – Патрисия прижимает руки к груди и дарит ей восторженный взгляд, - Это чудесная идея. Мы обязательно придем. Так ведь, Роб? - Конечно, милая, - соглашается мистер Коллинз. - Круто, мам! – Рива прижимается к своей маме, - Спасибо! - За что, детка? – Роза заботливо убирает выбившуюся прядь с лица Ривы. - За то, что мой парень и моя лучшая подруга будут со мной в такой особенный день, - Рива лучезарно улыбается, - Миссис Гилмор, скажите, что придете. Умоляю. - Ох, ну… Думаю, у нас нет выбора. Что скажешь, дорогой? Аврора? – мама смотрит то на меня, то на папу, и мы с ним оба понимаем, что она уже все решила, а нас спрашивает лишь для приличия. - Я только за, мам, - отвечаю я. - Как и я, - папа обнимает меня за плечо. - Вот и славно, - Роза освещает нашу гостиную довольной улыбкой, - А сейчас прошу нас простить, но мы пойдем. Фрэнку завтра на дежурство. Зло не дремлет, верно, милый? – офицер Мартинс лишь коротко кивает.       Единым потоком мы направляемся к крыльцу, чтобы проводить семью Мартинсов. Роза еще раз душевно благодарит маму за прекрасный вечер, пока Рива нежно целует Дэйва, будто они видятся в последний раз в своей жизни, что не ускользает от внимания ее отца. - Эй, ребятки, полегче, - недовольно бурчит он, - Не хочу стать дедом раньше, чем положено. - Пап! – вскрикивает Рива. - Простите, сэр, - Дэвид виновато опускает глаза. - Ох, Фрэнк, оставь их, - Роза укоризненно глядит на мужа. - Элеонор, Эрик, - офицер Мартинс пожимает руку моему отцу, - Был несказанно рад провести этот вечер с вами. Буду счастлив видеть вас в своем доме, - он не выдерживает теплоты, с которой мама глядит на него, и отвечает ей тенью улыбки, а я замечаю, как папа незаметно тыкает маму локтем в бок, явно подтрунивая над ней и ее страстью к мужчинам в форме, хоть офицер Мартинс сегодня и был одет как обычный человек, - Аврора, - он упирается многозначительным взглядом в мои глаза, - Всего доброго. - До свидания, сэр, - отвечаю я. - Аврора, - Рива кидается в мои объятья и тихо шепчет мне на ухо, - Я так люблю тебя, сучка. Больше никогда не смей злиться на меня и не говорить мне об этом. Увидимся в школе. - Ага, - я похлопываю ее по спине, еле заметно морщась от приторного запаха ее новых духов, - До завтра, морковка.       После ухода Мартинсов Патрисия Коллинз вызывается помочь с уборкой. Мама, конечно же, возражает, но дар убеждения миссис Коллинз оказывается сильнее. Мы с Дэйвом помогаем убрать со стола, а наши отцы усаживаются в гостиной и принимаются обсуждать рабочие вопросы. - Эй, Рори, о чем вы говорили? – спрашивает Дэйв, когда мы с ним заканчиваем с перетаскиванием пустых тарелок в раковину, - С Ривой, - тихо добавляет он, поглядывая на мирно щебечущих мам, не обращающих на нас никакого внимания. - Да так, - я пожимаю плечами, - Ерунда. - Ты от меня так просто не отделаешься, Рори, - он не настроен уступить, и я удивляюсь, ведь Дэйв редко бывает настойчивым, - Это ведь из-за краски? - Эм… да, это из-за краски, - сознаюсь я. - Я так и подумал, - он медленно кивает. - Ты знал? Знал о том, что в рюкзаке Ривы были улики? – спрашиваю я. - Да, мы обнаружили это в тот вечер, когда ты… Энджи… когда ты ушла из нашего дома, - Дэвид подбирает правильные слова, стараясь не затрагивать неприятную тему, - Мы были в моей комнате, Рива полезла в рюкзак за презер…, - Дэйв резко замолкает и бледнеет, осознав, что сказанул лишнего.       Я замираю, внимательно глядя на не знающего куда себя деть друга. Когда я наконец понимаю всю абсурдность ситуации, меня разрывает от приступа смеха. Черт. Это же надо было так проколоться. Но меня удивляет не только это. Они серьезно собирались заняться сексом, зная, что внизу, на кухне, сидят их родители? Неужели ими овладела настолько сильная страсть. Боже.       Я начинаю задыхаться от смеха. Наши мамы устремляют на меня удивленные взгляды. Дэйв смеряет меня уничижительным взглядом и протягивает мне стакан с водой. Он вот-вот сорвется с места и придушит меня. Бог ты мой. Я просто обязана взять себя в руки. В конце концов, кто я такая, чтобы осуждать их? Я занялась сексом со Скайлар, прекрасно зная, что мои родители спят в соседней комнате. И не один раз, между прочим.       Я успокаиваюсь. Мой виноватый взгляд разбивается о непробиваемую маску серьезности на лице Дэйва. - Прости, - пищу я, - Я не знаю, что на меня нашло. Стресс так сказался видимо. - Ага, - ворчит он, - Стресс. - И…, - я делаю паузу, хорошенько обдумывая, хочу ли я зайти настолько далеко, но все же принимаю решение подурачиться, - Как все прошло? - Рори! – кричит он, опешив. - Что? У друзей друг от друга секретов нет, - продолжаю я. - Этим я с тобой уж точно делиться не собираюсь, - отвечает он, недовольно поглядывая на меня. - Как хочешь. Уверена, Рива с радостью расскажет мне обо всем, не упустив ни единой детали. - А… О… Но…, - он теряется, а я, заливаясь смехом, выбегаю из кухни и усаживаюсь в кресло в гостиной.       Конечно же, я не стану требовать от Ривы рассказов об их интимной жизни. Более того, я бы искренне хотела избежать этих разговоров. Надеюсь, мы никогда к этому не придем. Но, зная Риву, она вполне может не сдержаться и поделиться такими откровенными подробностями их отношений.       После коллективной уборки Коллинзы тоже покидают нас. Дэйв сжал меня в объятьях так сильно, что я услышала хруст собственного позвоночника. Я успела шлепнуть его по плечу в ответ, на что получила невнятное бормотание. - Рори, - тихо произносит он, пока наши родители обмениваются любезностями, - Я знаю, что ты подумала. Что Рива виновата в том, что случилось со Скайлар. Но… это не так. Я постоянно с ней. Почти двадцать четыре на семь. И в пятницу утром я был с ней. Помогал готовить подарок для тренера Кирби. - Я знаю, Дэйв. Я уже все знаю. Мне очень жаль. Я поступила как идиотка. Ходила и подозревала ее все это время. Но мы поговорили, и она все мне рассказала, - я дарю ему улыбку. - Могла бы спросить меня. Мы ведь друзья, Рори, - он поджимает губы, - В следующий раз вспомни, что ты не одна, и у тебя есть человек, который стал твоим первым другом в этом городе, ладно? - Хорошо, Дэйв, прости меня, - я поглаживаю его по плечу. - Я никогда бы на тебя не обиделся, Рори. Спасибо за то, что ты у меня есть, - его ясные голубые глаза рассеивают мглу, царящую в моем рассудке. - И тебе спасибо, Дэйв. Я люблю тебя, - я снова обнимаю его, но на этот раз он лишь легонько похлопывает меня по спине.       Как только дверь нашего дома закрывается в последний на сегодня раз, мама снимает маску доброжелательности и радушия и позволяет нам с папой увидеть весь спектр ее усталости. Она целует нас обоих, сообщает нам о том, что она смертельно устала, хоть и безмерно счастлива, и уходит наверх. Папа допивает свой виски и следует за мамой.       Когда я наконец плюхаюсь на свою кровать, мыслями я тут же возвращаюсь к единственному человеку, вокруг которого сейчас вертится весь мой мир. Я должна поздравить ее с праздником. Я беру свой телефон и печально вздыхаю, не обнаружив там ни единого нового сообщения или звонка.       Я прикрываю глаза и вызываю в памяти ее светлый искрящийся силой и уверенностью образ. Я вспоминаю каждый поцелуй, что она подарила мне, я лелею воспоминание о драгоценных словах любви, сорвавшихся с ее уст в самый жуткий момент за всю мою жизнь в этом городе, и жалею, что не ответила ей. Я лишь хотела, чтобы она поскорее скрылась, чтобы у нее не возникло проблем. Сейчас же мое сердце замирает от прокручиваемого в голове сладкого, взволнованного голоса и полных тревоги и страха глаз.       Телефон в моей руке заходится дрожью, но я не сразу понимаю это, все еще продолжая утопать в грезах о тех мимолетных счастливых моментах, что мы провели вместе. Я вскакиваю с кровати и едва не растягиваюсь на полу, запнувшись об собственную ногу. Скайлар. Мне звонит Скайлар. - Скайлар, - я отлетаю к окну и хватаюсь за подоконник, чтобы сохранить равновесие. - Привет, принцесса. В окнах твоего дома не горит свет, - ее голос пронзает мое сознание объятой пламенем стрелой, - Прошу, не говори мне, что тебя нет дома. - Я дома, - выпаливаю я, - Родители легли спать. Сегодня у нас были гости. Коллинзы и Мартинсы. Мама жутко устала. Я тоже собиралась лечь спать, но… Хотела сначала поздравить тебя с Днем благодарения. - Тогда ты знаешь, где меня искать, принцесса, - я почти ощущаю ее сладкую улыбку.       Скайлар кладет трубку, а я прилипаю к окну в попытке разглядеть хоть что-то. Наконец, я вылавливаю скрывающийся в тени размашистого клена силуэт. Она здесь. Черт. Она здесь. Я бросаюсь к зеркалу и убеждаюсь в том, что мой макияж, над которым я прокорпела полтора часа, все еще на месте. Я поправляю специально купленное по случаю ужина платье красивого кофейного оттенка. Мама была приятно удивлена тому, что я выбрала что-то не черное и короткое – выше колена. Я набрасываю на плечи теплый вязаный длинный кардиган и осторожно пробираюсь к дверям, ведущим на задний двор.       Без лишних слов я кидаюсь ей на шею, а затем нахожу ее губы и атакую их исступленным поцелуем. Скайлар подхватывает меня на руки, позволяя мне обвить ее талию ногами, разворачивается и прижимает меня к холодному стволу клена. Порыв ледяного ветра пытается остудить мой пыл, но я не чувствую его. Все, что я ощущаю, это тысячи извергающихся в разных уголках моего тела вулканов. Скайлар сильнее вжимает меня в ствол дерева, и я без слов понимаю, что она скучала по мне так же сильно, как и я по ней. Она оставляет на моих губах все оттенки своих чувств – от горького сожаления до ярого желания. - Скайлар, - шепчу я, прервав столкновение сгорающих в пламени страсти губ, - Я так скучала. - Я тоже скучала, детка, - она опускает меня на землю и нежно обнимает, - Я с ума схожу. Я столько раз порывалась бросить все и прибежать к тебе. Столько раз хотела на глазах у всех убить тех, кто осмеливался говорить о тебе гадости. Но я понимала, что это не поможет. Это лишь усугубит положение. - Я знаю. Знаю, - я неотрывно гляжу в ее прекрасные глаза, - Скайлар, я хочу, чтобы ты кое-что знала. Так как сегодня День благодарения… Я благодарна судьбе за то, что она свела нас. Я говорю искреннее спасибо за то, что я встретила тебя. Я продолжала бы жить пустой жизнью, если бы в ней не появилась ты. Скай, спасибо. Спасибо за все. За то, какой ты меня сделала. За то, что дала мне силы бороться с собой. За то, что дала мне почувствовать свободу. За то, что зажгла в моем сердце пламя, которое не потухнет никогда. За то, что теперь я знаю, что такое любовь. Я люблю тебя, Скай. Люблю. Мое сердце принадлежит лишь тебе. И так будет всегда, Скай. Всегда. - Я люблю тебя, Аврора, - отвечает она и закусывает нижнюю губу, сдерживая слезы, - Я буду любить тебя вопреки всему. Даже если весь мир будет против. Я буду любить тебя. Даже если ты будешь против. Спасибо за то, что делаешь меня лучше. Спасибо за то, что ворвалась в мое сердце и перевернула там все вверх дном, уничтожила весь мрак и оставила только один огонек, который неизменно ведет меня к тебе. - Скай, - я бросаюсь ей на шею. - Эй, - тихонько шепчет она, - Знаешь что? Ты никогда раньше не называла меня Скай. - Знаю, - киваю я, - Но ты небо. Мое небо. Скай. Иногда ясное, светлое, разрываемое лишь лучами жаркого солнца. Иногда темное, мрачное, глубокое, беззвездное, затянутое тучами. - Тогда ты будешь той самой звездочкой, что разгонит все тучи, - улыбаясь, произносит она. - Буду, - шепчу я. - Сегодня особенный день, детка, - она отстраняется, чтобы заглянуть в мои глаза, - День благодарения. Сегодня нужно быть благодарным за все то хорошее, что у тебя есть. Давай сделаем кое-что. - Давай, - отвечаю я. - Ты даже не спросишь, что? – Скайлар тихонько посмеивается. - Нет. Я готова сделать что угодно. Только попроси, детка, - я придаю своему тону максимум сексуальности и кокетливости. - Вы гляньте на нее, - в сверкающих в ночи глазах Скайлар вспыхивает изумление, - О таком я даже просить не буду. Я возьму сама. - Правда? – я закусываю губу, затем медленно отпускаю ее и выдыхаю, глядя на нее окутанным густым туманом желания взглядом. - Ну подожди у меня, - Скайлар соблазнительно цедит слова сквозь зубы, а ее пальцы вжимаются в мою талию, - Я до тебя еще доберусь. - Доберись, - я наполняю взгляд мольбой с ноткой вызова. - Сначала мой подарок, - говорит она, пытаясь развеять атмосферу горячего напряжения. - Ладно, - соглашаюсь я, - И что же ты хочешь сделать? – я с интересом смотрю на нее. - Нужно уметь исправлять ошибки, - начинает она и вытаскивает из кармана сверток, - Сегодня я хочу исправить одну.       Скайлар разворачивает сверток, и я вижу небольшой складной нож. Один щелчок, и в темноте сверкает острое лезвие. Я настораживаюсь, растерянно глядя то на Скайлар, то на оружие в ее руке. Она подходит к клену и принимается что-то вырезать на его могучем стволе. Я облегченно выдыхаю. Я прекрасно понимала, что она не причинит мне вреда, но я все еще считаю, что она непредсказуемая – никогда не знаешь, что она выкинет. Я подхожу ближе и пытаюсь прочесть новые буквы, появляющиеся прямо рядом с надписью «Скайлар». Через мгновение я понимаю, что это мое имя. Красующееся все это время в полном одиночестве имя Скайлар теперь обрело пару. - Надо же, - Скайлар любуется изящными буквами, - Твое имя получилось гораздо красивее, чем мое. - Не правда, - я улыбаюсь, - Они оба смотрятся шикарно. Но только вместе. - И еще кое-что, - Скайлар делает глубокий вдох и сосредоточенно чертит что-то еще.       Через пару минут она убирает руку, и я вижу, что мрачная фраза «Я хочу, чтобы это прекратилось», что покоилась на стволе дерева все эти годы, исправлена. Скайлар аккуратно переправила некоторые буквы, и теперь мои глаза находят новую фразу «Пусть наша любовь живет вечно». - Вот, - она переводит на меня счастливый взгляд, - Теперь гораздо лучше. Хватит страдать, пора начинать жить, Аврора. Я знаю, как нам обеим было сложно. Знаю, сколько еще всего выпадет на мою долю, - она печально вздыхает, - Но благодаря тебе в моем сердце поселилась надежда. Раньше я не знала, каково это – надеяться, верить, мечтать. Теперь знаю. А это, - она протягивает мне нож, - Тебе. Храни его, ладно? Я сделала его на заказ. Специально для тебя. Пусть он всегда будет при тебе, чтобы ты смогла защитить себя в случае, если меня не будет рядом. Я знаю, это странный подарок. Но я хочу знать, что у тебя есть хоть какое-то оружие. - Хорошо, - я беру нож, складываю его и убираю в карман кардигана, - Могу я попросить тебя кое о чем? - Конечно, детка, - холодная ладонь Скайлар ложится на мое щеку. - Останься сегодня со мной. Пожалуйста, Скай, - я погружаюсь в мучительное ожидание ее ответа. - Хорошо, - я вижу отголоски внутренней борьбы в ее взгляде, - Но я не полезу в окно. Скользко. Заморозки ведь. - И не надо, - я лукаво улыбаюсь, - Я проведу тебя легальным путем. Ну… почти легальным. Только будь тише. - Постараюсь.       Я беру Скайлар за руку и тащу ее к дому. Мы проходим в гостиную, где нас обволакивает теплом, и только сейчас я понимаю, насколько на улице было холодно. Я, как и всегда, видела только Скайлар, абсолютно не замечая ничего вокруг себя.       Откуда-то из закромов моей души выбирается маленький непослушный чертенок и начинает подговаривать меня на шалость. Я останавливаюсь, поворачиваюсь к Скайлар лицом и стремительно накидываюсь на ее губы неистовым поцелуем. Совершенно опешив от такой выходки, она поначалу не отвечает мне, но затем сдается и углубляет поцелуй. Я медленно тяну ее к дивану, утыкаюсь в него задней стороной ног и, не удержавшись, падаю на его мягкую поверхность. Скайлар осторожно накрывает мое тело своим, удобно устроившись между моих ног. Ее рука скользит под край моего платья. Щекочущее чувство от прикосновения ее пальцев растекается по моему телу, вызывая во мне вспышку жара. Я в нетерпении стягиваю с нее куртку, затем толстовку и майку. Другая рука Скайлар проскальзывает на мою спину, где находит молнию и расстегивает ее. Она быстро освобождает меня от платья. - Скай, - я покрываю торопливыми поцелуями ее шею, заходясь дрожью от бешенных ударов ее пульса, - Папа встает каждую ночь, чтобы выпить стакан воды. - Что? – она устремляет на меня затуманенный взор, - Ох, я поняла, - она наклоняется к моему уху, - Хочешь отомстить мне за тот спонтанный секс в моей тачке? - Хочу, чтобы ты побыстрее трахнула меня, - отвечаю я, прикусывая нежную кожу на ее шее. - Побыстрее не получится, детка, - ее горячий шепот обжигает мою щеку, - Я хочу насладиться тобой.       Скайлар буквально срывает с меня бюстгальтер и обрушивает на мое тело поток неистовых поцелуев. Я чувствую ее горячие губы вокруг своего соска, а затем ахаю, когда ощущаю и ее зубы. Ее влажный язык кружит по моему соску, а затем скользит вниз к моему животу. Она продвигается все ниже, одновременно стягивая с меня трусики. Я чувствую ее пышущее жаром частое дыхание между своих ног. Мое тело словно сгорает в агонии. Я хватаюсь за ее руку, все еще сжимающую мою грудь. Я хочу ее. Здесь и сейчас. Но она медлит, намеренно истязая меня. Ее поцелуи вспыхивают на моих бедрах, ее язык скользит по моей коже, медленно подбираясь к заветной цели, пока наконец не касается меня там. Медленно. Мучительно медленно. Обводя каждую складку, каждый миллиметр влажной кожи. Губы смыкаются на моем клиторе, нежно посасывая его. Ее рука скользит вниз, и через мгновение я чувствую ее палец внутри. Она продолжает медленную, дурманящую пытку, заставляя мое тело извиваться от дрожи. - Скай, - шепчу я, - Пожалуйста.       Я чувствую ее ухмылку, и это отправляет меня в нокаут. Я откидываюсь на подушки и закусываю свою ладонь, чтобы сдержать прорывающиеся наружу стоны. Напряжение нарастает, я чувствую, что каждое движение ее пальца, каждый новый узор, выводимый ее языком, приближают меня к пику. Почувствовав, как я сжимаюсь вокруг ее пальца, она ускоряется. Плавные движения становятся резче. Сквозь накрывшее меня безумие я слышу отчетливые шаги. Скайлар замирает на месте, а я пытаюсь справиться с неконтролируемыми волнами дрожи, расплывающимися по всему телу. - Аврора? – я слышу доносящийся из кухни сонный голос папы.       Черт! Он что-то слышал. Если я не отвечу, он решит, что что-то не так и пойдет проверять, не забрался ли кто в дом. - Да, пап, - отзываюсь я, сжимая талию нависшей надо мной Скайлар. - О, это ты, - бормочет он, и до нас доносится звон стакана, - Еще не легла? - Эм…, - я пытаюсь расшевелить мозг, прийти в себя, - Нет еще. - Ясно. Не засиживайся допоздна, ладно? – его тихий голос проносится по стенам дома, а затем я улавливаю звуки его шагов.       Скайлар пытается слезть с меня, но падает на пол. Меня накрывает волной страха. Черт. Я хватаю кардиган, укутываюсь в него и выхожу навстречу папе. Он кидает на меня сонный взгляд, и я понимаю, что он действительно спит на ходу. - Ты ушиблась? – спрашивает он. - Да, ногой ударилась, когда с дивана вставала, - отвечаю я, судорожно пытаясь мысленно оценить свой внешний вид. - Ладно. Доброй ночи, детка, - он бредет к лестнице.       Я дожидаюсь легкого хлопка двери их спальни и облегченно выдыхаю. Ноги подкашиваются, и я приземляюсь на кресло. Скайлар все еще лежит на полу, затаив дыхание. Я улавливаю ее испуганный взгляд, и меня накрывает приступ истерического смеха. Она тут же присоединяется к моему веселью, схватив подушку и уткнувшись в нее, чтобы подавить шум. - Знаешь, пожалуй, сильнее, чем сегодня, я еще никогда не боялась, - произносит она шепотом.