Обман разума

      Парк на Оук Стрит, навсегда закрепивший за собой славу злачного места. Когда-то он был живописным уголком для прогулок, пробежек и свиданий, но потом что-то пошло не так, и за парком перестали ухаживать, выделять средства на его содержание, а нормальные люди перестали сюда наведываться.       Где-то на задворках сознания возникает животный страх, который пытается выманить из темных уголков мозга воспоминания о том, как прошел мой прошлый визит в это место. Я стойко отбрасываю в сторону все воззвания внутреннего голоса, одержимого бесконтрольным страхом. Я должна найти ее. Вот он – мой шанс помочь ей, защитить ее, стать ее опорой, даже если речь идет о ее чокнутом брате.       Мои кеды увязают в склизкой грязи, которой покрыты тропинки парка. Снег растаял и здесь и открыл взору все следы присутствия здесь не самых приятных личностей – бутылки из-под алкоголя, окурки и многие другие отвратительные вещи. Я продвигаюсь вглубь парка, внимательно прислушиваясь к полнейшей тишине. Я пристально вглядываюсь в темные уголки, в тени деревьев, но не вижу ничего, кроме гор мусора, грязных луж и опавших и не убранных осенних листьев.       Я останавливаюсь у пруда. Но лишь на пару секунд, ведь голову тут же заселяют неприятные воспоминания о том, как Джимми окунал меня в этот пруд с головой. Я вздрагиваю от пронесшегося по парку злобного крика. Слов мне разобрать не удалось. Я иду на голос, который, очевидно, принадлежит мужчине. Это Эйден? Судя по его интонации, это не типичный теплый разговор двух членов одной семьи. Голос становится все громче, и я понимаю, что иду в правильном направлении. Сквозь ветви деревьев я вижу заброшенное двухэтажное здание серого мышиного оттенка. Судя по всему, над зданием хорошенько поработали местные хулиганы – стекла выбиты, стены исписаны граффити, дверей и вовсе нет. Я поднимаю взгляд и вижу на крыше группу парней. Я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть их, но очень быстро понимаю, что никого из них не знаю. Они выглядят взрослыми, явно на несколько лет старше меня. От каждого из них веет ароматом плохой репутации, о чем свидетельствует их стиль и манера поведения. - Пошел ты нахер, Эйден! – я сразу узнаю голос Скайлар, но саму ее я все еще не вижу, - Кто ты, блять, такой, чтобы я перед тобой оправдывалась? Я буду говорить с отцом. А ты можешь идти ко всем чертям, чертов ублюдок! - Я здесь с тобой по приказу отца, тупица, - грубый мужской голос полон раздражения, - Он поручил мне разобраться с тобой. Потому что он устал марать об тебя руки. Ты больше не его забота, а моя.       Я внимательно слежу за парнями, пытаясь улучить момент, когда я смогу пробраться к зданию незамеченной. Никто из них даже не следит за обстановкой. Они настолько бесстрашны? Или беспечны? Я тихонько пересекаю небольшую полянку и прижимаюсь к стене здания. Прямо над моей головой разражается настоящий скандал. Скайлар изобилует ругательствами и угрозами, но и ее брат не отстает. Я захожу внутрь и морщусь от запаха сырости, затхлости и явного подтверждения того, что это место было использовано в качестве общественного туалета. Пустое, грязное помещение первого этажа, стены также расписаны надписями и рисунками, пол по степени загрязнений больше похож на продолжение улицы, в углах я вижу целые горы мусора. Черт. Да этот притон легче снести.       Я крадусь по лестнице, ведущей на второй этаж, который выглядит как точная копия первого, различие заключается только в потрепанном диване с торчащими из него пружинами и кусками поролона, стоящем у разбитого окна на втором этаже. В углу я замечаю еще одну лестницу, ведущую на крышу. Голоса становятся все громче, и я отчетливо слышу каждое слово. Я останавливаюсь у лестницы и осторожно заглядываю в открытую дверь. Меня прошибает холодный пот. Скайлар стоит у стены, к которой когда-то крепился кондиционер. Ее держат два крупных парня. Прямо перед ней я вижу Эйдена. Я сразу же узнаю ее. Скайлар когда-то говорила, что Эйден – копия отца. Так и есть. Он выглядит как молодой мистер Рид, лицо которого еще не украшено шрамами и колючей щетиной. В остальном – те же черты лица, тот же свирепый взгляд карих глаз, острые скулы, длинный нос и волевой подбородок. Даже телосложение Эйдена – точная копия телосложения его отца.       Что я могу сделать? Я шла сюда с мыслью о том, что я должна защитить ее. Но как? На крыше, кроме нее, еще семеро парней, которые, при желании, сотрут меня в порошок. Только сейчас я понимаю, что идти сюда одной, было плохой идеей. Но кто бы согласился пойти со мной? И кто смог бы мне помочь? В голове возникает только одна мысль – нужно было вызвать полицию. Вот только я тут же осекаюсь. Я много раз слышала о том, что полиция даже не пытается связываться с Энтони Ридом и его семьей. Я знаю, что офицер Мартинс пришел бы мне на помощь, но я не хочу его подставлять. Даже представить себе не могу, что ждало бы его семью, если бы он попытался вмешаться. Я могла бы как-то спугнуть их. Но как? - А это что у нас тут? – мои мысли обрываются ровно в тот момент, когда в голову приходит не самая плохая идея, один из парней останавливается на лестнице и, зловеще улыбаясь, смотрит прямо на меня. - Беги! – орет Скайлар, завидев меня.       Я срываюсь с места и лечу к лестнице, ведущей на первый этаж. Позади себя я слышу громкий топот. За мгновение до того, как крепкие мужские руки удерживают меня на месте, я осознаю, что все потеряно.       Парень, заметивший меня, тащит меня на крышу. Я предпринимаю целых две попытки вырваться, но его хватка подобна удушающему приему удава, схватившего свою жертву. Чем больше я дергаюсь, тем больнее его руки впиваются в мое тело. - А вот и виновница торжества, - лицо Эйдена озаряется весельем, - Сама пожаловала. Какое везение! Скайлар, гляди-ка, твоя подружка тоже тут. - Отпусти ее, сука! – Скайлар дергается вперед, но двое парней крепко удерживают ее, - Я прирежу тебя, ублюдок, - чистая ярость, без примесей, кипит в ее взгляде. - Конечно, отпущу. Но чуть позже, - издевательски улыбаясь, отвечает он и обращается ко мне, - Аврора Гилмор. Такая тихоня на вид. И что тебя в ней зацепило, Скай? Она же ничтожество. Жалкая мышь. Я-то думал, у тебя есть вкус. Бедняжка Энджи была готова убивать ради тебя. А эта? Эта на что способна? - На все, - цежу я сквозь зубы, - Ты и представить себе не можешь. - Вот как? – удивляется Эйден. - Аврора, молчи! – кричит Скайлар, - Не открывай свой рот! Молчи! - А давай-ка проверим, на что ты готова ради нашей Скайлар, - в его голове одна за другой вертятся мерзкие идеи, отчего он приходит в настоящий восторг, - Сначала повеселимся. Здоровяк, тащи сюда сумку, - приказывает он крупному парню, который сидит на краю крыши.       Парень встает, берет большую кожаную сумку и передает ее Эйдену. Тот с минуту что-то ищет, а затем извлекает что-то вроде футляра. Он открывает футляр, и я вижу несколько самокруток. Эйден прикуривает один из косяков, делает пару затяжек и протягивает косяк мне. Ноздри заполняет запах травки. - Сука, нет! – Скайлар предпринимает отчаянную попытку вырваться, - Я тебя убью, - срываясь на визг, кричит она. - Давай, девочка. Ради Скайлар, - он испытующе смотрит на меня, - Или, - он кивает одному из держащих Скайлар парней, - Ребятки сломают ей руку. Для начала. - Давай сюда, - твердо говорю я, обхватываю протянутый косяк губами, делаю первую затяжку и, конечно же, закашливаюсь, меня оглушает взрыв хохота. - Еще, - приказывает Эйден, - Давай.       Я делаю еще одну затяжку. Отвратительный привкус оседает в полости моего рта. Я чувствую, как мысли тяжелеют, становятся жутко медленными, почти неперевариваемыми для моего мозга, а сам мозг превращается в тягучую жижу. Время словно замедляется. Я ощущаю приятное покалывание. Мое тело расслабляется, обессиленно обмякнув в руках держащего меня парня. - Еще, - повторяет Эйден, и я делаю третью затяжку.       Крики Скайлар теперь доносятся до меня будто издалека, словно она не стоит всего в нескольких метрах от меня, а находится на другом конце парка. Я пытаюсь взять себя в руки, но тело не поддается, расслабляясь все больше. - Теперь поцелуй меня, малышка, - слышу я эхо голоса Эйдена, а затем ощущаю что-то влажное, накрывшее мои губы.       Его язык проникает в мой рот. Грубо. Мерзко. Я издаю лишь слабое мычание и морщусь. Я чувствую, как его руки сжимают мою грудь. Я чувствую боль его прикосновений, но не отчетливо, это скорее похоже на отдаленное воспоминание о произошедшем, нежели на то, что происходят прямо здесь и сейчас. - Она такая послушная, - мурлычет он, издевательски посмеиваясь и косясь на дрожащую от злости сестру, - Интересно, что еще я могу с ней сделать? М? - Оставь… меня, - говорю я, пытаясь пробраться сквозь дебри, выстроенные затуманенным сознанием. - Козел, - из глаз Скайлар выливаются слезы отчаяния, - Какой же ты козел. Урод, - рычит она, - Я сделаю все, чтобы убить тебя. Мне плевать, что скажет отец, плевать, если меня посадят за это, но я заставлю тебя захлебнуться в твоей собственной крови, мразь. Можешь мне поверить, если ты продолжишь, я тебя зарежу. Клянусь чем угодно. - Ты еще не поняла, сестренка? – сдерживая смех, говорит он, - Мне ничего не будет. Я сделаю все, что захочу. С ней. С тобой. Отец будет мной гордиться. - За издевательства над двумя малолетками? – из моего рта вырывается вопрос, который я не смогла удержать в себе. - Что ты сказала? – он поворачивается ко мне. - Я сказала, что это огромный повод для гордости, - заплетающимся языком, медленно произношу я, - Расправа над двумя слабыми девчонками. Это очень сильно.       Хлесткая пощечина, сопровождаемая ревом Скайлар, приземляется на мою щеку. Резкая боль понемногу отрезвляет меня. Я широко распахиваю глаза и с безумной улыбкой гляжу на Эйдена, замахнувшегося для нового удара. - Продолжай. Мне не больно, - бормочу я, - Мне совершенно не больно. Я уже побывала в аду. И мне не сложно повторить это путешествие. Я вижу в тебе тех ублюдков, тех сопливых слабаков, которые кончают только в тот момент, когда видят заплаканное лицо слабой девчонки. Меня уже не сломать. Уже слишком поздно. Делай со мной что хочешь. Что угодно. Ничего не изменится. Ты так и останешься жалким пиздюком, который пытается угнаться за таким же жалким ублюдком-отцом, наживающимся на чужой боли. Сколько нужно таких, как я, чтобы вы, выблядки, наконец поняли, что вы ничто. Пустой звук. Пустое место. Гадость. Грязь этого ебаного мира. Все, что вы можете, это марать других. Чего замер? Бей дальше. Насилуй. Издевайся. - Аврора! Замолчи! – кричит Скайлар, - Прошу тебя. - Я сильнее тебя. Я способна выдержать всю твою грязь и остаться собой. Ты же так и будешь лишь тенью, - я захожусь гортанным смехом. - Чокнутая сука, - Эйден дает мне очередную пощечину.       Я лишь продолжаю смеяться и дарить ему обезумевший взгляд. Эйден отвешивает мне пощечину за пощечиной, и я уже не чувствую ничего. Я слышу лишь звонкие шлепки, не приносящие мне ни боли, ни ужаса, ни злости. - Мы здесь из-за меня! Тварь! Я здесь! Иди сюда! Ты хотел расправиться со мной, Эйден! Так иди же сюда! – орет Скайлар. - Я и так с тобой расправляюсь. Теперь-то я вижу, что сделать тебе больнее было бы просто невозможно. Смотри внимательно, сестренка. Я не оставлю от нее живого места. - Натали, - одно слово Скайлар заставляет Эйдена замереть, - Я знаю, где она. Я скажу тебе, где она. Только оставь Аврору в покое. Натали звонила мне пару месяцев назад. Она просила о встрече. И мы встретились. Она рассказала мне, почему сбежала от тебя. - Где она? – Эйден в два счета подлетает к Скайлар, хищный блеск в его взгляде сменяется тенью тоски. - Отпусти Аврору, и я все тебе расскажу. Только так. Иначе ты ничего от меня не получишь, - она напряженно смотрит на брата в ожидании его ответа. - Перри, отпусти девку, пусть валит, - спустя пару мгновений командует Эйден. - Но…, - пытается возразить парень, держащий меня. - Я сказал, отпусти ее нахрен! – Эйден срывается на истеричный крик. - Ладно, я понял, - отзывается парень и выпускает меня из своей хватки, - Давай, вали, пока можешь, - обращается он ко мне.       Ноги, словно превратившиеся в желе, не удерживают мое тело, и я лечу на пол. Мозг, оживший после нескольких ударов, отчаянно пытается собрать механизм моего организма в кучку и отдать полезные сигналы. - Аврора, уходи! – до меня снова доносится голос Скайлар, - Быстрее, прошу!       Отзвуки ее голоса, отчаянные ноты и проблески нежности в нем оседают в моем рассудке. Я пытаюсь сконцентрироваться, напрячься, но миссия встать на ноги кажется мне невыполнимой. Я отталкиваюсь руками от каменной поверхности крыши, но тут же падаю обратно. - Перри, подними ее. Живо! – не выдерживает Эйден, - И выведи отсюда. - Да, босс, - парень протягивает ко мне руки и хватает меня за толстовку.       Одним рывком он ставит меня на ноги, но я продолжаю шататься, раскачиваясь из стороны в сторону. Ткань толстовки юрко выскальзывает из его рук, и я, потеряв в его лице опору, начинаю стремительно пятиться назад. - Черт! – Перри подлетает ко мне и выбрасывает вперед руку, чтобы поймать меня.       Краем глаза я улавливаю голую землю и кривые ветви кустов, ждущие меня там, внизу. Я пытаюсь удержать равновесие, но пятки не чувствуют ничего, кроме свободного пространства. Я понимаю, что в таком состоянии мне не удержать равновесия, и единственная моя надежда – это Перри, пальцы которого тщетно пытаются ухватить край моей толстовки. - Лови ее, идиот! – крик Эйдена сливается с визгом Скайлар.       Рука Перри проносится в непосредственной близости, но все же мимо моей толстовки, и я лечу вниз. Падение длится всего пару секунд. Мне казалось, что я буду падать вечность, но реальность оказалась суровее моих снов, в которых Энджи толкает меня с обрыва. Крики людей, собравшихся на крыше, сливаются в единый гул. Жесткое столкновение моей спины с холодной землей выбивает из меня последние силы.       Наступает тишина и темнота. Я больше не слышу криков. Я больше не вижу хмурого лица Перри, продолжавшего тянуть ко мне руку, пока я падала, будто вместо земли внизу меня ждал батут, который отфутболил бы меня обратно на крышу.       «С тобой все будет хорошо. Только подожди немного» - откуда-то издалека доносится голос Лесли.       Темнота разрывается, и я вижу перед собой ее размытое лицо. Почему она злится? Почему ее лицо выражает лишь гнев? С такой же злостью она выгнала меня из дома. Разве человек, нашедший своего друга посреди улицы в крови, не был бы напуган? В ее глазах, в чертах ее лица должен быть страх, отчаяние, печаль. Но она продолжает твердить мне, что все будет хорошо, что помощь уже близко.       Ее лицо снова тонет в мраке, а я слышу звук шагов, непрерывный гул большого города, гудки машин, полицейские сирены, отдаленные крики, смех и болтовню людей. Это все так мне знакомо. Это ведь звуки Нью-Йорка. Я так старалась их забыть, но они будто въелись в мою память. Шаги. Такие отчетливые. Мои. Это мои шаги. Это я шагаю по улице. Быстро, нервно. Я вылавливаю из тумана поврежденного очередным ударом мозга пейзажи тех улиц, по которым я бежала домой. Мокрый после недавно закончившегося дождя асфальт. Прорезаемая пылающими огнями города ночная темнота. Город, в котором не существует непроглядного мрака. Я останавливаюсь, в нерешительности глядя то на просторный тротуар, то на темный, узкий переулок, откуда до меня доносится отвратительный запах помоев.       Время. Единственное слово, которое проносится в моих мыслях. Время. Я должна успеть домой. Я выбираю переулок, из темноты которого выплывают лица, навсегда ставшие призраками моих ночных кошмаров. Люк. Джо. Нэнси. Сара. И еще двое парней. Шестеро. Их было шестеро. Так ведь? Но почему в дальнем углу я вижу еще один расплывчатый силуэт? Вспышки. Яркие вспышки, в которых я вижу их дикий смех после очередной попытки унизить меня. Удары. Алкоголь. Пощечины. Порезы. Плевки. Струи мочи. Горлышко бутылки в моем рту. Все это теперь уже не важно. Я всеми силами пытаюсь разглядеть таинственную тень, следящую за происходящим.       Я вижу клубы дыма и рыжий огонек на конце сигареты, вспыхивающий и затухающий по мере того, как силуэт делает очередную затяжку. Резкий рывок, взмах волос, и я понимаю, что силуэт принадлежит девушке. Она все это время стояла к нам спиной. Силуэт делает несколько шагов вперед и начинает медленно выплывать из темноты.       Светлые пряди с карамельными переходами вспыхивают словно янтарь в лучах солнца. Зелено-карие глаза полны жесткой насмешки и грубости. Сладкие губы, дарившие мне любовь, кривятся в гримасе отвращения. - Присоединяйся, крошка, - на взмокшем лице Люка появляется детский восторг, который делает его еще более мерзким. - Слабовато, - в знакомом голосе нет ни единой мягкой ноты, он хранит в себе лишь жестокость, которая сквозила в нем в самом начале нашего знакомства, - Вы называете это весельем?       Скайлар, моя Скайлар достает пистолет и приставляет его к моему лбу. - Соси! – приказывает она, - Давай. Старайся, сука. Покажи себя во всей красе, мерзкая дырка.       Я захлебываюсь слезами, но продолжаю делать то, что она говорит. Я давлюсь. Мне не хватает воздуха. Стыд разрывает мое сердце на куски. Но я… не хочу умирать. Я не могу себе этого позволить. Я должна выжить. И единственный способ добиться желаемого – выполнять приказы. - Плохо. Мне не нравится, - звенящая сталь в ее голосе становится последним звуком, который я слышу перед оглушительным грохотом.       Недостающих звеньев загадки было два. Лесли, которая вызвала скорую помощь. И… Скайлар, которая была в том переулке в ту ночь и принимала участие во всех гадостях, что со мной делали. Вот и все. Вот и конец истории.       Спину вновь и вновь пробивает электрическим разрядом боли. Но это ничто по сравнению с невыносимой болью разбитого сердца. Я хотела бы кричать. С надрывом. На всю округу. Кричать, пока не сорвусь на хрип, пока не сорву глотку и не начну плевать кровью. Я хотела бы биться в истерике, пока последняя слеза не вырвется наружу, пока пальцы не будут сбиты в кровь. Я хотела бы доползти до того пруда и упасть на самое дно, захлебываясь в его мутной, зловонной воде. Но я продолжаю лежать на ледяной земле, не в силах пошевелить и пальцем, не в силах открыть глаза, не в силах выдавить ни единого звука.       Я просто хочу умереть. Здесь и сейчас. Пусть в этот раз помощь не подоспеет. Пусть мое остывшее тело найдут у блеклого заброшенного здания, такого же серого, как и я сама. Мне уже не жаль родителей. Им станет лишь легче. У них родилась неправильная дочь. У сильного, волевого Эрика Гилмора и веселой, жизнерадостной Элеонор Гилмор родился бракованный ребенок, который не способен жить нормальной жизнью. Думаю, у каждого из нас есть свой сценарий, своя установка. Все мы приходим в этот мир с определенной целью. Просто мы об этом не знаем. Но я… Моя цель… Ее нет и не было. Теперь я это понимаю и прошу мир отпустить меня.