Обман разума

      Мы все вместе проводили Риву с Розой в Лос-Анджелес в пятницу вечером, а утром в воскресенье они вернулись с хорошей новостью – Рива зачислена в школу актерского мастерства. Тем самым она пополнила список тех, кто сделал первый успешный шаг на пути к светлому будущему и желанной профессии. Наши родители решили отметить это событие, и в понедельник вечером мы отправились в тот самый уютный итальянский ресторанчик, который мы с родителями посетили уже раз пять с момента нашего переезда, настоль он нам полюбился.       За нашим столиком в тот вечер царил уют, искренняя и душевная радость и непрекращающиеся разговоры о том, как же сложатся наши жизни. - Я стану актрисой, - мечтательно улыбаясь, говорит Рива, - Я порву Голливуд, вот увидите. Я уже вижу себя на красной ковровой дорожке в дорогущем брендовом платье, улыбающейся надоедливым папарацци. Потом я поднимусь на сцену, заберу свой Оскар и буду благодарить свою семью, друзей и фанатов за то, кем я стала, - она берет в руки пустой стакан, карикатурно сжимает его в руках и изображает типичные эмоции любой актрисы, - Спасибо вам всем. Если бы не вы, я бы не стояла сейчас здесь и не получала бы награду за лучшую женскую роль. - Бог ты мой, - я принимаюсь хлопать в ладоши, - Ты должна дать мне свой автограф, - я протягиваю ей салфетку и ручку, - Я потом продам его за миллионы долларов. - Я продам твои детские фотки, - подшучивает Роза, - Они точно разойдутся за целое состояние. - Мам! – Рива бросает на нее недовольный взгляд, - Это настоящий кошмар. Я там такая страшненькая. Вылитая мартышка. - А я это помню, - вдруг подает голос Дэвид, - Ты не была мартышкой. Ты была очень милой. Ну… кроме тех случаев, когда лупила меня куклой. - Тебе нравилось, - Рива отмахивается от его слов и вдруг загорается очередной идеей, - Я уже все придумала. Я стану знаменитой актрисой. Ты, - она указывает на меня, - Станешь моим личным психологом. Это ведь все огромный стресс, популярность – это бремя. Я тебя порекомендую другим звездам. Можешь не сомневаться. В итоге станешь самым прославленным психологом в Голливуде. А ты, - она обращается к Дэвиду, - Будешь моим менеджером. - Если только с карьерным ростом, - отзывается Дэйв, - Последней ступенькой на моей карьерной лестнице должен стать статус твоего мужа, окей? - Конечно, малыш, - соглашается она.       Я наблюдаю за этой сладкой парочкой и не могу не радоваться – они отбросили все мрачные мысли по поводу отношений на расстоянии, перестали ругаться и просто приняли свою ситуацию как должное. День ото дня они любят друг друга все больше. Я ни капли не сомневаюсь в том, что они смогут преодолеть все сложности на пути к счастью. Я невольно представляю себе, как я буду радоваться, когда они сообщат мне о том, что собираются пожениться.       Вечер заканчивается небольшой прогулкой. Наевшись до отвала, мы лениво бредем по главной улице города, любуясь тонущими в цвету кустами и зеленеющими деревьями. Горечь накрывает меня неожиданно. Щемящее чувство в груди стирает улыбку с моего лица. Я мечтала о том, что мы со Скайлар будем вот так гулять по улочкам города, когда наконец наступит весна и придет долгожданное тепло. Я перестала отрицать тот факт, что я скучаю по ней, однако я все еще чувствую отторжение и злость. Как бы я ни старалась, я не могу смириться с ее ролью в том ужасном случае. И я не могу простить ее. Все еще не могу. Один долбаный вечер обошелся мне слишком дорого.       Я буквально застываю на месте, когда мимо нас на огромной скорости проносится черный Мустанг Скайлар Рид. Рива тут же стреляет в меня удивленный взглядом, явно говорящим о том, что она ошеломлена так же, как и я.       Она… вернулась?       Я бросаю обеспокоенный взгляд на Эбби, продолжающую беззаботно болтать с моей мамой. Кажется, она не заметила машину своей сестры. Наверное, оно и к лучшему. Сегодня Эбби казалась особенно счастливой. У нее было прекрасное настроение. А учитывая, что недавно Эбби наконец искренне рассказала мне о том, что она зла на Скайлар за то, что та оставила ее одну, думаю, сейчас ее настроение скатилось бы до самого нижнего предела. Хотя, конечно, я не могу знать этого наверняка. Эбби, как и ее старшая сестра, непредсказуема.       Мы возвращаемся домой. Я тут же поднимаюсь к себе и присаживаюсь на кровать. Внутри поселяется тревога, мерзкий трепет, который я не в силах унять, как бы глубоко я ни дышала, как бы усиленно ни пыталась себя успокоить. Вереница мыслей на бешеной скорости мечется по уголкам моего сознания. Мне страшно. Мне тревожно. Мне просто… дурно. Я не готова увидеть ее. Я не готова встретиться с ней лицом к лицу. Я не хочу говорить с ней. Если она действительно вернулась, завтра она сразу же отыщет меня и попытается заговорить со мной. Она наверняка начнет засыпать меня извинениями и сожалениями по поводу произошедшего в парке. Она будет твердить мне о том, как сильно любит меня, как ей меня не хватало. Но что делать мне? Мне тошно от одного вида ее образа, то и дело всплывающего в моих мыслях. И все же… Я ведь обязана с ней поговорить. Я должна аргументировать свой выбор. А выбор мой заключается в том, что я собираюсь поставить на ней жирный крест. Это ведь безумие! Я не могу быть с человеком, который чуть не убил меня когда-то. Это полнейший бред. Поэтому нам обеим придется смириться с тем фактом, что мы больше не вместе. Я все поняла. Наконец-то я слышу себя. Я не дам ей шанс. Нет.       Мне не сразу удается заснуть, а когда все же удается, я погружаюсь в некую дрему, совершенно не придавшую мне никаких сил для борьбы с новым днем. Я легко просыпаюсь, как только слышу первые звуки будильника. Я встаю с кровати, собираюсь с мыслями и ползу в ванную, где быстро принимаю душ, привожу себя в порядок, крашусь, одеваюсь, а затем спускаюсь на кухню, где не обнаруживаю никого. Пока мама не вернулась, я быстро делаю сэндвич, закидываю его в бумажный пакет и выбегаю из дома. Очередной откат. Сегодня я бы с огромной радостью сбежала куда подальше, чтобы никого не видеть и ни с кем не разговаривать. Жаль, от себя не убежишь. - Привет, - тихо произносит Рива, когда я забираюсь на заднее сидение пикапа. - Угу, - бормочу я, надкусывая сэндвич. - Лиз сказала, что Скайлар действительно вернулась, - говорит она и поворачивается ко мне. - Угу, - снова отвечаю я, делая вид, что поедание сэндвича для меня сейчас в приоритете. - Митч сказал, что случилось что-то крайне дерьмовое, - неуверенно говорит Дэйв. - Что? Когда это он сказал такое? – Рива обращается к своему парню. - Вчера, - отвечает Дэйв, сосредоточенно глядя на дорогу, пока мы медленно ползем по дороге к школе, - Мы переписывались вчера. Он был уверен в том, что до конца года Скайлар не вернется. - Что именно случилось? – напряженно спрашивает Рива. - Я понятия не имею, - Дэвид поживает плечами, - Он не сказал. Либо он и сам толком не знает, либо Скайлар попросила его держать это все в секрете. Думаю, это как-то связано с тем, почему Скайлар уехала, бросив учебу и сестру. - Ну, с сестрой все хорошо. Благодаря маме и папе, - встреваю я. - Верно, - соглашается Дэйв, - Интересно, ей позволят закончить школу в этом году или отправят на повторный год. - У нее офигенный средний балл для такой раздолбайки, как она, - фыркает Рива, - Я уверена, она легко сможет закончить школу. У нее есть еще целый месяц.       Когда мы выходим из машины, я украдкой обвожу взглядом парковку в поисках черного Мустанга, но не нахожу его. Я решаю ускориться и поскорее добраться до кабинета химии. Рива с Дэвидом удивленно смотрят мне вслед, но я не удосуживаюсь объяснить свое поведение. Рива все же настигает меня сообщением.       «Бегаешь от нее? Детка, это же Скайлар Рид. Она все равно тебя найдет».       Я понимаю, о чем она, даже ощущаю ее интонацию и посыл. Вот только ее слова все равно звучат несколько зловеще. Скайлар Рид. Все равно меня найдет. Это факт. Я вдруг начинаю всеми силами умолять небеса сделать так, чтобы у нее вдруг пропала память, и она забыла о моем существовании. Так было бы в разы проще. Но мы не в сказке и не в дешевой мыльной опере.       Школа оживляется. В толпе учеников на каждой перемене царит легкое напряжение и предвкушение чего-то особенного. Стадо очнулось ото сна, как только кровожадный хищник замаячил на горизонте. Атмосфера меняется кардинально. Королева вернулась на свой трон.       Я продолжала бегать от кабинета к кабинету со скоростью света, и мне удавалось скрываться от нее до самого обеденного перерыва.       «Я видела ее. На ней лица нет. И она ищет тебя» - очередное сообщение от Ривы приходит мне за пятнадцать минут до начала перерыва. Я принимаю решение проигнорировать и его. Однако моей стойкости хватает ненадолго. Последняя фраза в ее сообщении заставляет меня съежиться. Она ищет меня.       И она находит. Я выхожу из кабинета литературы и сразу же встречаюсь с напряженным взглядом зелено-карих глаз. Толпа подростков, перешептываясь и ахая, проходит мимо. Я же прирастаю к месту. Скайлар действительно выглядит потерянной. Бледное исхудавшее лицо, на котором лихорадочным огнем горят два полных печали и отблесков какого-то непосильного груза глаза. Я медленно скольжу взглядом по ее силуэту и лишь еще раз отмечаю про себя, насколько она похудела. Грозная своевольная львица вмиг превращается в побитого пса. - Аврора, - она подходит ко мне, - Я искала тебя.       Скайлар протягивает ко мне руку, но я отшатываюсь в сторону, ведомая безотчетным импульсом. Моя обида, смешанная с тихой злостью, оказалась глубже, чем я думала. Тело реагирует самостоятельно, игнорируя приказы мозга о том, что нужно вести себя спокойнее и сдержаннее. - Черт, - выругивается она, - Я знаю. Все это выглядит дерьмово. Ты думаешь, что я сбежала. Бросила тебя. Я… Черт возьми! – она окончательно теряется, то и дело открывая рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывает его, погружаясь в едкое отчаяние, - Аврора, зачем ты пришла в парк? Зачем? Не нужно было искать меня. Ты бы не пострадала. Это ведь… Это все не шутки. Когда я рассказывала тебе обо всем этом, я знала, о чем говорю. Мне чертовски жаль. Боже. Чертовски жаль. Я не знаю, что мне делать, принцесса. Что мне сделать, чтобы ты простила меня? Я не хотела тебя бросать там. Но Эйден… Они утащили меня. А потом увезли в Лос-Анджелес. - Хватит, - тихо произношу я, и Скайлар тут же послушно замолкает, - Хватит. Я не жду от тебя объяснений, Скайлар Рид. Они мне не нужны. Все кончено. Слышишь? - Что? – ее глаза окутывает боль, - Нет, Аврора. Нет, - она делает твердый шаг ко мне. - Стой, - грозно приказываю я, - Стой на месте. Не подходи ко мне, - меня охватывает животный страх, все эмоции, которые я испытала в ту ночь, и которые, как мне казалось, я давно взяла под контроль, вырываются и устраивают настоящий ад в моей душе. - Аврора…, - она хмурится, а глаза начинают бегать из стороны в сторону, выражая все возрастающую растерянность и неуверенность в собственных действиях и словах. - Нет! – громко рявкаю я, - Я сказала нет. Не смей ко мне приближаться. Я больше не хочу тебя видеть, Скайлар Рид. Оставь меня в покое. Это не подлежит обсуждению. Ты разве не поняла? Между нами все кончено. Все. - Нет, - лепечет она, - Аврора… Я не… Я… Не оставляй меня, - ее начинает потряхивать, - Прошу тебя. - Ты все разрушила. Сама, - во мне растет агрессия, которая пытается спасти мой организм от безудержного страха, - Все. С самого начала. Ты все испортила. Ты не заслуживаешь ни тепла, ни любви. Чудовище, - я срываюсь на зловещий шепот, - Ты чудовище, Скайлар Рид. Ты уничтожила меня. Ты просто растоптала меня, - я почти задыхаюсь от злости, сейчас мне больше всего на свете хочется вцепиться в нее и порвать ее на куски прямо посреди школьного двора, - Я… Я ненавижу тебя. Ты уродливое чудовище. Беспринципная, не знающая стыда сука. Оставь меня в покое. Поняла? Иначе я пойду к офицеру Мартинсу и расскажу ему обо всем, что тогда случилось. Ты меня слышишь? Я расскажу ему о том, что ты сделала. Так все и закончится. Я, как и Рива, пойду до конца и потребую для тебя высшего наказания. Даже если мне придется положить всю жизнь на то, чтобы добиться справедливости, я не отступлюсь. Сейчас я даю тебе шанс уйти. Молча. Спокойно. Без всего этого дерьма. Уходи. Я отпускаю тебя с миром. И сотри меня из своей жизни. Я уже стараюсь стереть тебя. И у меня получится. - Аврора, пожалуйста, - она всхлипывает, из ее глаз брызжут слезы, дыхание становится прерывистым из-за подступающих рыданий, - Прости меня, Аврора. Прошу. Я… так… люблю тебя. Я люблю тебя больше, чем себя. Я ничто без тебя. Не уходи. Я все исправлю. Я смогу. Только не уходи.       Она окончательно замолкает, больше не контролируя потоки слез. Ее разрывает от рыданий. А я не чувствую ничего, кроме злобы. Я хочу, чтобы она захлебнулась в собственных слезах, как захлебывалась я. Я точно так же умоляла их отпустить меня. Но меня не услышали. Они смеялись над моими слезами, они наслаждались моей болью, они втаптывали меня в грязь снова и снова. А теперь она просит меня простить ее? Плачет, умоляет, сгибается пополам от боли. И пусть. - Пошла к черту, - отчеканиваю я каждое слово, гневно глядя прямо в ее беззащитные, покрасневшие от слез глаза.       Я ухожу, пока злость окончательно не превратила меня в монстра, способного насмехаться над чужой болью. Я сбегаю в самый дальний уголок школы, прижимаюсь к стене какого-то маленького здания, кажется, хозяйственного помещения, и скатываюсь вниз. Когда ярость отступает, я чувствую такую адскую боль, что перед глазами начинает рябить. Я не знаю, что и где болит. Кажется, сейчас все мое тело охвачено агонией. Я вижу перед глазами все мимолетные моменты, в которых я была счастлива – ее поцелуи, ее улыбки, ее объятья, ее слова. И это окончательно уничтожает меня. - Аврора, - я слышу чей-то ласковый голос над собой.       Я поднимаю голову и только сейчас понимаю, что моя рубашка промокла насквозь от пролитых мной слез. Трэвис протягивает мне бутылку с водой. - Выпей воды, детка, - мягко говорит он и присаживается рядом, - Это из-за нее, так? - Неважно, - отзываюсь я, сделав маленький глоток воды. - Из-за нее, - он сам отвечает на собственный вопрос, - Мне было так паршиво, когда Джимми бросил меня. Я засыпал и просыпался со слезами. Тебе, конечно, плевать. Я знаю, что меньше всего на свете ты сейчас хотела бы слышать его имя. Просто мои страдания закончились после того нашего с тобой разговора с наставленным на меня ножом, - он усмехается, - Ты будто на выключатель какой-то нажала. И я был тебе благодарен. Но… я любил его. Очень. И никакой разговор, хоть с ножом, хоть с пистолетом, не смог бы заставить окончательно выбросить его из головы. Так устроены все мы. Такова любовь. Это жестокая штука, скажи? - Ты и понятия не имеешь, - монотонно отвечаю я, вертя в руках бутылку. - Думаешь, Нейтан Уорд гей? – его настолько внезапный вопрос буквально выбивает меня из реальности, и на пару мгновений я забываю о жуткой боли, все еще путешествующей по моей душе. - Нейтан? Президент школьного совета? – уточняю я. - Ага, - кивает он. - Он ведь встречается с Табитой Веласкес. Разве нет? – вдруг вспоминаю я. - Они расстались, - с отголоском радости сообщает он, - Еще в начале семестра. Мы переписываемся. Ну… после той драки в столовой. Мы подружились. Но я все никак не пойму, почему он со мной общается. Мы из разных миров. Он хороший богатенький мальчик. Я отброс. Причина только одна – он хочет ко мне подкатить, но не знает, как. - Хочешь, я спрошу у него? – я устремляю на него подернутый хитринкой взгляд. - Ну уж нет! – он вскакивает на ноги, - Тебе легче? - Ты специально заговорил об этом, да? – я хватаюсь за протянутую им руку и встаю, - Чтобы отвлечь меня? - Конечно, - мы медленно идем по коридору, - Иначе бы я не стал с тобой это обсуждать. - Зря, - я выжимаю из себя улыбку, а затем шмыгаю носом. - Митч сказал, что Скайлар во что-то вляпалась. Поэтому ее так долго не было. Не злись на нее. Думаю, это что-то реально серьезное. Она бы не бросила тебя просто так. - Хах, - усмехаюсь я, чувствуя, как злость снова подкрадывается к моему изодранному сердцу. - Я видел, как она на тебя смотрит. Она себя не помнит от любви. - Увидимся, Трэв, - я пресекаю этот разговор, уходя в другую сторону.       До конца дня я то и дело содрогалась, едва не заходясь в конвульсивной дрожи. Мне было холодно. Несмотря на палящее почти по-летнему солнцу. Зябко. Пусто. Тошно. Мое тело мне словно не принадлежало. Все, что происходило вокруг, словно не имело ко мне никакого отношения. Я будто взирала на собственную жизнь со стороны, не принимая в ней никакого участия.       Дэйв подбросил меня до дома и тут же укатил обратно в школу, чтобы дождаться Риву, которая теперь вновь была занята тренировками группы поддержки. Он был немногословен. Он не стал лезть мне в душу. И я была ему так благодарна, что буквально бросилась ему на шею, перед тем как выйти из его машины. Я знаю, что он переживает за меня, но он всегда предпочитает быть молчаливой скалой, демонстрирующей готовность защитить меня от всех невзгод. Без лишних слов.       Черный Мустанг. У нашего дома. Я прохожу сразу на задний двор, минуя крыльцо с главным парадным входом. Я не готова увидеть ее вновь. Наверняка она приехала из-за Эбби. По-другому и быть не может. Я прячусь за стволом клена и пытаюсь издалека заглянуть в окно, но шторы плотно задвинуты. Я чувствую под пальцами порезы, оставленные Скайлар в ту ночь. Я перебарываю себя и не перевожу взгляд на слова, навсегда запечатленные на дереве и оказавшиеся ложью.       Я слышу хлопок двери, а затем и рев двигателя Мустанга. Я выжидаю еще несколько минут и прохожу в дом. - Черт, милая, ты меня напугала! – мама хватается за сердце, - Почему…, - она указывает на стеклянные раздвижные двери, - Почему ты зашла в дом таким способом? - Неважно, - отвечаю я и спешу к лестнице. - Аврора, стой! – мама догоняет меня, - Скайлар приезжала. - Я не хочу о ней слышать, - предостерегающим тоном сообщаю я, - Пожалуйста, мам. Она ведь забирает Эбби, верно? Вот и все, что мне нужно знать. - Нет, - отвечает мама, удерживая меня на месте внезапным заявлением, - Эбби остается у нас. Скайлар нужно уладить кое-какие вопросы. Я предложила ей свою помощь. - Ясно, - отвечаю я, - Плевать. Мам, мы расстались. И ее дела меня больше не волнуют. Так что я была бы признательна тебе, если бы ты больше не произносила ее имени. - Я так и думала, что что-то пошло не так. Между вами. Я знала. Я тебя не спрашивала. Не хотела, чтобы тебе стало хуже. Но, детка, мне очень жаль…, - мама гладит меня по плечу. - Мне не жаль, - отрезаю я, - Все так, как и должно было быть, - я еле сдерживаюсь, чтобы не сказать маме всю правду. - Она… очень любит тебя. И ей сейчас не помешала бы твоя поддержка… - Мам! Ты меня слышишь вообще? Я не хочу ее знать! Я хочу, чтобы она исчезла из моей жизни! – я срываюсь на визг. - Ладно, ладно, - мама выставляет ладошки вперед и обеспокоенно взирает на меня, - Прости. Но, Аврора… - Что? – я раздраженно гляжу на маму. - Их отец умер, - говорит мама.       Я обомлеваю. Быть того не может. Скайлар сама говорила, что он окружил себя целой армией верных псов, что добраться до него почти невозможно. Что произошло? Мерзкая мыслишка пробирается сквозь дебри логических аргументов – Скайлар к этому причастна. - Отец. И старший брат, - мама дожидается, пока я приду в себя, и снова огорошивает меня, - Произошел несчастный случай. Пожар в их доме в Лос-Анджелесе. Кто-то из плохих парней приложил к этому руку. Скайлар спасли, а вот отца и брата нет. К моменту приезда пожарных, они уже задохнулись. Скайлар же… боже… была заперта в подвале. Это ее и спасло. Боже. Это просто ужасно. Они с Эбби остались совсем одни. Я поговорила со Скайлар. Она согласна на то, чтобы мы оформили над Эбби официальную опеку. Но Скайлар… Что пришлось пережить бедной девочке… Они били ее и издевались над ней. А затем посадили в подвал, когда та попыталась сбежать. Аврора, пожалуйста, милая, что бы между вами ни случилось, хотя бы сейчас будь с ней рядом. Она очень в тебе нуждается. Бедняжка… Я чуть не расплакалась, когда она рассказала мне все это.       Я хмуро смотрю на маму, а когда она замолкает, молча поднимаюсь наверх и закрываюсь с своей комнате. Я этого просто не выдержу. Какой еще поворот судьбы меня ждет? Энтони и Эйден Рид мертвы? Черт возьми. Что же будет с Эбигейл, когда она узнает правду? Она не перенесет. А Скайлар? Она осталась совершенно одна в битве со всеми проблемами, что теперь ждут ее.       Непростой разговор произошел уже вечером. Мама забрала Эбби из школы и сказала ей о том, что ее сестра вернулась и хочет поговорить с ней. Эбби нахмурилась, всем видом демонстрируя обиду на сестру, но затем все же смягчилась и сказала, что будет ждать ее. Скайлар приехала вечером, когда мы все были в сборе. Я приняла решение оставаться в своей комнате, не смотря на все уговоры мамы.       Результат разговора сестер я отчетливо услышала даже сквозь закрытую дверь своей комнаты. Душераздирающий крик Эбигейл пронесся по дому, вызывая во мне ледяную дрожь. Я отбрасываю собственные эмоции в сторону, вскакиваю и бегу вниз, где вижу жуткую картину – бьющуюся в истерике Эбби, которую Скайлар сжимает в объятьях. Ее боль отзывается в каждом из нас. Мама прижимается к груди отца и горько плачет, зажимая рот кулаком. Папа же пытается сохранить спокойствие, но в его глазах я вижу отражение его обливающегося кровью сердца.       Мама и Скайлар провели с Эбби всю ночь, пытаясь уложить ее спать, но малышка безутешно плакала. Ее истерика сменилась непрекращающимся потоком слез и бессвязными речами. Эбби уснула только в четыре часа утра. Скайлар осталась с сестрой, а мама ушла спать. Я же не нашла в себе сил даже приблизиться к Скайлар. Я видела, как она страдает, но мой мозг отвечал мне твердое «Нет».       На следующий день папа повез Скайлар и Эбби обратно в Лос-Анджелес на похороны, а мы с мамой остались вдвоем. Ну, если не считать Макса, который будто понимал все, что происходило в нашем доме, ведь он часами лежал на своем месте у камина и еле слышно поскуливал. Мама позвонила в школу и сообщила руководству о сложившейся ситуации. Она позвонила и в среднюю школу, и в младшую. Кайли вызвал ее на разговор, поэтому мы с мамой отправились в школу вместе.       Мама написала мне сообщение и сказала, что ждет меня у офиса Кайли. После первого урока я стремглав бросилась туда. Она сказала, что ей удалось защитить Скайлар от отстранения. Она полчаса боролась с Кайли, и в итоге он совместно с директрисой принял решение о том, что они закроют глаза на прогулы Скайлар и не тронут ни ее личное дело, ни ее средний балл, если она вернется и сдаст все дополнительные тесты и экзамены.       Я погрузилась на самое дно собственного душевного мрака. Я не понимала себя. Мне было ужасно больно за них обеих. Мне было жаль Эбби. Было жаль и саму Скайлар. Но как я могу жалеть чудовище? Как? Я, черт возьми, люблю ее. Люблю. Но мне тошно от этой любви. Тошно от самой себя. Слабая идиотка, не способная мыслить рационально. Мотылек, вновь и вновь летящий на пламя.       Папа вернулся вечером в четверг. Скайлар попросила отвезти ее домой, Эбби же не захотела даже видеть их дом, поэтому ее он привез к нам. Мама не выдержала, выбежала на улицу и, как только Эбби вылезла из машины, сжала ее в объятьях. Эбби расплакалась снова. Она прижалась к маме так сильно, словно именно сейчас хотела только ее зашиты и поддержки. На это раз и я не осталась в стороне. Я провела с Эбби весь вечер, а затем предложила ей остаться в моей комнате и лечь спать со мной. Личико Эбби озарилось печальной улыбкой, но она была рада тому, что не останется одна.       Жизнь изменилась бесповоротно. Окончательно. Бедняжка Эбби уже не станет прежней собой. Энтони Рид был ублюдком, но для нее он был любимым отцом. И эта утрата для нее невосполнима. Я и представить себе не могу, каково это – лишиться родителей. Я бы с ума сошла, если бы мне сообщили, что мой папа… А что творится в душе двенадцатилетней девочки?       Пока Эбби сопела на моем плече, я дала себе обещание. Я сделаю все, чтобы она снова смогла улыбаться. Я буду любить ее, как настоящую младшую сестру, довольно неожиданно появившуюся в нашей жизни. И я буду относиться к ней так, словно ее сестра не искалечила меня год назад.