Taboo

      Школьные годы будто не желали заканчиваться. Говорят, что школа — лучшее время. Ага, щас. Лучшее время не школа, а школьный возраст. Когда ты подросток, ты хочешь открывать тайны, загадывать фантастические желания, создавать что-то новое, гулять поздними вечерами и фотографировать облака… Но никак не просиживать новые джинсы на деревянном скрипящем стуле. Не слушать противный голос училки, которая снова орет на тебя только за то, что алгебра тебе вообще не сдалась.       Пока Галина орала, Хэви пребывал в своих мыслях. Вот сейчас он придет домой, как всегда, очень шумно, поскорее бросит конверсы в шкаф для обуви, чтобы папа потом мозг не выносил, и побежит на верхний этаж. Снова хлопнет дверью, только уже в свою комнату, глянет на мрачную дверь в другой стене, на которой только недавно красовался плакат от «Арии», а теперь она была совершенно пустая, потому что за плакат Хэви получил немалый подзатыльник. Рюкзак полетит под «столик боли», а рыжик — на игровое кресло. В компе его уже ждут друзья, чтобы порубиться в катку… Ну а потом придет папа с работы. И надо будет делать домашку…       Ещё и Ди начал куда-то сваливать посреди ночи. Хэви заметил — однажды, где-то в час ночи, когда рыжик ещё не спал, он увидел темную фигуру в мешковатом худи, осторожно идущую к краю крыши гаража. Конечно, это Ди, кто же ещё? Но Хэви не стал отвлекать брата от увлекательнейшего занятия «пытаюсь не пиздануться со скользкой крыши» и просто продолжил переписку с Кудряшом.       А потом у него в галерее постепенно начали появляться фотографии его старшего брата. Как так вышло — Хэви понятия не имел. Рыжик в одну из зимних ночей решил сфотографировать Ди, возвращающегося из школы, потому что Хэви показались забавными волосы блондина, торчащие из-под шапки. Потом, когда Хэви чистил галерею от всякого хлама по типу сфотканной домашки, он долго всматривался в этот снимок. Ди как с новогодней открытки: одинокий среди белого снега, засунул нос под пушистый шарф, в очень толстой куртке, прикрыл глаза… А волосы уже не казались забавными кудряшками, которые растрепал ветер. Если бы Ди не был братом Хэви, тот бы подумал, что это очень красивая девушка.       Но фотки через некоторое время удалялись. Интересно, почему же…       — Ты зашёл без стука.       — Ты идиот, Хэви, а это не лечится.       — Иногда мне кажется, что ты не мой брат. Мой брат не был бы настолько тупым.       Каждая фраза врезалась в сознание Хэви. От каждой фразы Ди был неприятный осадок.       Ди не считает Хэви кем-то особенным.       Иногда хотелось плакать, как в детстве. Но Хэви просто тупо пялился в стеллаж напротив кровати по вечерам, после с горем пополам сделанных домашних заданий.       Ведь именно в это время Хэви слышит больше оскорблений от старшего брата.       А потом и сам начал отвечать теми же выпадами.       И ужасно гордился этим… Потому что стал хоть немного похож на своего крутого брата.       Именно. Крутого. Холодного. Красивого. Умного. Идеал.       Именно так.       Но не все идеалы в наших головах идеальны на деле. И Ди в оказался в том числе.       — Я бездарность. А ты вали отсюда.       Снова эти холодные интонации, режущие сердце. Ведь Ди больно…       В ту ночь Хэви пожертвовал сном ради того, чтобы утешить Ди и получить в свою сторону порцию новых отменных оскорблений.       — Ты ебанутый? Ты не будешь здесь спать! Пошел вон!       Вышло неубедительно. Хотелось прижать его к груди и погладить по наверняка шелковистым кудрям. Подарить покой.       — Ты прав, я не буду спать. Я буду следить за тем, чтобы ты хорошо спал.       Голубые глаза округлились в ненависти и удивлении. Ди снился этот сон давно…       С тех пор, как пухлощекий мешок мяса стал походить на очень даже миловидное солнышко.

***

      Он грубо заткнул собственным кулаком этот слишком разговорчивый ротик, почувствовав пальцами влажное тепло чужого языка. Он упивался страхом, плещущимся в зелёных глазах, он с наслаждением слушал сдавленные стоны, когда вторая его рука крепко схватила яйца брата. Он желал увидеть боль в родных изумрудных глазах, чтобы Хэви почувствовал хоть каплю того, что чувствовал на протяжении всей своей бессмысленной жизни Ди. Он хотел причинить вред рыжеволосому созданию, которое не имеет права на звание «брат».       Хэви не должно было случиться. Ведь он отобрал все.       Ди сжал чужое горло, наслаждаясь ответным хрипением.       — Ты, сука, получишь по полной… Я тебя убью.       М-да, это, он, конечно, слишком завернул уже. Глаза Хэви наполнялись ужасом, а пальцы рыжего безуспешно пытались освободить горло из мертвой хватки. Изнасилование. Какое вязкое, неприятное, грубое слово.       На деле так же.       Ди заломил его руки, скалясь. Сдернул штаны. Чужой член, естественно, не был возбуждён.       Похуй, как говорит мама.       Без подготовки. Рывком, чувствуя, как стенки рвутся. Во сне это получается легко, а садистский мозг идеализирует каждый момент. Крики Хэви, как во время избиения того Сусликом, вырывались из придушенного недавно горла. Он сипел, пытался вырваться… Блондин намотал давно не мытые волосы на кулак, потянув на себя под аккомпанемент плача Хэви. Рыжий придурок, случайно вылезший на этот свет, ответит за все…       А что он сделал? Умудрился родиться?       Он отобрал любовь…       Но ведь любви не существует?       Она была. Она умерла… На стадии формирования. Стала равнодушием.       Рыжая голова больше не сопротивлялась. Он потерял сознание? Может быть. Ди резко вышел из неподготовленного ануса, брезгливо вытерев кровь об одежду мелкого. Перевернул тело. Точно, сознание потерял.       Как же Ди его ненавидит… Иногда эта ненависть походила на обычную ревность нелюбимого ребенка, но сейчас блондин реально хотел мучить, издеваться, чтобы в итоге этой тупой мелочи в его жизни больше не было.       Дальше, как всегда, из ниоткуда — нож, распоротый живот, горло, вырезанные глаза… Все как полагается. А потом он просыпался в холодном поту, с отвращением вспоминая фантазии своего больного мозга. Он понимал, что это все — ненормально.       Особенно изнасилование.       Эти сны капали на сознание сладким ядом, просачиваясь в черную душу. До какого-то момента Ди совершенно ничего не предпринимал, чтобы вывести из себя это дерьмо, но однажды понял — он в реальной жизни иногда не против отпиздить Хэви совершенно…       Не по-братски.

***

      — Выйди из комнаты. Живо.       Он опять отогнал от себя крохи так называемой «любви» в виде дарованного его дорогими родителями младшего брата.       Отчасти ради сохранения башки Хэви. Ну и девственности заодно.

***

      — И этот идиот — мой брат.       Ди не торопясь разнял спорщиков, обоих морально уничтожив. Что уж там скрывать — он не мог бросить мелкого пиздюка умирать на футбольном поле после очередного избиения Сусликом. Хотя последний неплохо так постарался.       Хэви глаза закатил, как во сне. Придурок.       — Я бы тоже за тебя заступился, Ди, — Хэви пытался важно вышагивать вслед за хмурым братом, но получалось плохо — похоже, ногу подвернул. — Я ведь мужик, как никак. И вообще без тебя бы справился.       — Ты идиот, а не мужик, — безразлично ответил блондин, шагая вдоль высокого забора. Эта дорога вела не только к их дому, но и к дому Лиф.       Лиф… Вызывала неоднозначные чувства.       Ди пнул пакет из-под чипсов. Что за свиньи тут ходят, помимо Хэви?..       Лиф… Девушка, сразу завладевшая вниманием Ди.       Необычная она. Казалось, очень даже подходит такому, как он. Чернота, так любимая блондином, прямо-таки лилась из нее. Её берцы звякали цепочками, когда она пыталась примеряться к его шагу. Её длинные волосы такие мягкие. Её тело податливо и нежно…       Но они не сошлись характерами. Это, скорее, оказалась простая симпатия к оболочке.       Не было сердец, стучащих в унисон.       Лиф не помогла Ди забыть сны с изнасилованием брата, каждый раз становящиеся все отчётливей и красочней.       Приятней. И извращенней.       — Ди! Ау! — Хэви раздражённо помахал ладонью перед лицом задумавшегося брата, не заметив, как щеки блондина слегка порозовели.       Хэви ведь даже не подозревает, что за тараканы ползают в головушке его идеального старшего брата.       — Да ты заебал меня уже! Слезь с бордюра! — рявкнул Ди, слегка поднимая голову, чтобы встретиться взглядом с Хэви, нависшим над ним.       Это так необычно, когда Хэви выше…       Так неправильно… Будоражаще.       — Да это ты меня заебал, игнорщик хренов! — Хэви обиженно надулся и спрыгнул с бордюра. Снова стал несносной мелочью.       Ди из-под полуприкрытых век смотрел на брата, бегающего туда-сюда по тротуару.       Не туда он силы тратит.       Блондин вспомнил, как уже тысячи раз целовался с Лиф. У нее очень острый язык и приятное тепло на губах, но… Не было оживающих бабочек.       Были только чудовища, которых натравили не на того человека.       Человека с блестящими глазами, растрепанными волосами и хуем между ног…       Наверное. Ди пока что не проверял.       …По совместительству, его брата.       Хочется ударить Хэви… Сколько раз Ди думал об этом?..       Хочется показать свою власть над ним. Показать, что, в первую очередь, для Хэви должен иметь смысл Ди.       — Задрал делать из себя похуиста, — краем уха блондин услышал недовольное бормотание наконец-то уставшего от беготни Хэви, плетущегося немного позади. — Ходит весь важный такой… Даже не слышит меня. Вот козел.       — Ты весь из себя недовольный, прямо как девушка, — тихо фыркнул Ди, не оборачиваясь на рыжего.       — Кто бы говорил! — возмутился Хэви, сразу оживившись при звуке голоса брата. — Это ты больше на девку смахиваешь, понял? А я мужик.       — Ты не… — Ди поморщился: скоро и эта фраза приестся. Надо заканчивать с бессмысленными разговорами.       Хоть они и снимают лёд с сердца слой за слоем.       — Вы когда с Лиф сосётесь, это выглядит, как будто вы лесбиянки две, — продолжал свои мыслеизлияния рыжий, недовольно сморщив свой милый нос. — Хоть бы закрывались где…       — А что, тебе не нравится? — Ди решил подавить новую волну ненависти, начинающую рождаться глубоко в сердце. Нужно узнать у Хэви, что он вообще чувствует…       По отношению к старшему брату.       — Мне не нравится знать, что за стенкой мой собственный брат чуть ли не ебется с какой-то девчонкой!       — Ты ревнуешь? — широко ухмыльнулся Ди.       — Че улыбаешься тут? Вообще-то неприятно, — надулся Хэви, отворачиваясь.       Вдалеке дом. Вдалеке… Как в сознании. Хочется остаться тут, на тротуаре, и смотреть, как проходит день за днём, молча, в терпеливом ожидании того, что его заметят. Ведь Ди никогда не жил…       Он существует.       Но не живёт…       Он ходит в школу, идёт на золотого медалиста, увлекается очень многими вещами, слушает музыку, ненавидит брата, целуется с девушкой, принимает анонимные признания в любви и с видом отвращения выбрасывает их в школьные мусорки.       Ему это не надо.       Он хочет быть счастливым, хоть и несчастным себя не назвал бы.       И иногда замечал, что совсем не сдалось ему внимание родителей. Ему нужно внимание мелкого пиздюка. Ненавистного. Тупого как осел. Наивного и раздражающего.       Хочется закатить глаза.       Хочется стать музыкой, раствориться в себе и своих чувствах.       На кухне всегда темно, как в голове. Рыжая макушка мелькнула мимо него. Внимание обостряется, когда Хэви в поле зрения. Ди замечает все, каждую мелочь.       Он выучил младшего брата наизусть.       Кофе. Горчит. Какой неприятный вкус, а запах тем более. Блондин сжал губы, поднимая глаза от коричневой пенки в кружке. Хэви. Опять он.       Он уже владеет сознанием Ди.       Он пьет молоко. Холодное. И ведь не болеет никогда, зараза. На пухлых губах остались белые капли…       О чем ты думаешь, Ди?       Старший резко помотал головой, невидящим взглядом буравя свои руки на столе. Надо ногти перекрасить будет.       Жаль, что с разумом нельзя так поступить.       Хочется придушить мелкого засранца за то, как тот медленно облизывал своим розовым языком верхнюю губу.       — Ты заебал.       — Что опять? — Хэви возмущённо уставился на брата, параллельно думая, что сраться с ним сейчас не вариант — завтра контрольная по физике. А потом его зрачки расширялись с каждым тихим шагом, что делал Ди по направлению к нему, грациозно огибая кухонный стол.       Одним пальцем подцепил подбородок, совершенно случайно мазнув подушечкой большого по ещё по-детски пухлой щеке. Зелёные глаза… Трава. Ди любит траву.       А эти глаза он ненавидит.       Вытрахать бы из них всю жизнерадостность.       — Ди, что…       — Заткнись. Ты хочешь знать, почему ты меня заебал? Не много ли ты хочешь, Хэви? Постоянное внимание? Любовь всех вокруг? Что-то же должно омрачать твою веселенькую жизнь? Какая-то проблема покрупнее школы и параши по алгебре? Ну так вот — я стану ей, — Ди оскалился, видя широко распахнутые глаза под дрожащими ресницами. Поднял чужой подбородок выше, — Боишься, да?       — Да… — как в трансе, прошептал младший, не отводя взгляда от поистине страшного взора Ди. Он знал, что его брат многое скрывает. Он знал, что его брата многие боятся или презирают. Он знал, что Ди — какой-то не такой… Ведь даже его странный отец не так относится к старшему брату Хэви.       А он обычно не делит людей на «хороших» и «плохих».       Наверное, Хэви многого не знает о родном брате…       Голубые глаза сощурились, блеснув в неверном свете, льющимся из коридора. Презрение… Ненависть. Хэви не видел этих эмоций ни разу в жизни в свою сторону, кроме примитивных оров Галины Хуевовны, но сейчас… Было что-то темное. Что-то глубокое. Он сглотнул.       Не мог отвести взгляда от самой близкой, но самой сложной загадки в своей жизни.       — Бойся, Хэви. Остерегайся меня, — Ди прикрыл глаза, не веря, что говорит это. — Иначе я смогу очень сильно навредить тебе… — на этих словах Хэви сжался на твердом деревянном стуле, не зная, куда деться: впереди брат, сбоку стол, а с другого опирающаяся рука, пальцы которой с силой сжали спинку стула. Ещё и этот палец под подбородком…       Не хочется убирать.       Ди шумно выдохнул, снова делая свой покер фейс и выпрямляясь. Отвернулся и, как ни в чем ни бывало, ушел в сторону лестницы.       Он чувствовал непонимающий взгляд больших зелёных глаз, прожигающий дыру в спине.       Наивный Хэви. Тебя предупредили.       Тихий стук. Такой долгожданный в глубине души, но такой бесячий сейчас.       — Что?       Вместо ответа Хэви показал учебник по физике, у которого с немалым успехом отрывалась обложка. Ди вздохнул.       Опять этот тугодум будет его бесить…

***

      В уже взрослой голове довольно высокого блондина, шагающего по пустынной улице, уже все уложилось.       Так будет лучше.       Он ни разу не обернулся на пристанище, что эти семнадцать лет именовалось его домом. Ни разу не вспомнил про маму, про отца… Ни разу не пожалел о принятом решении.       Так будет лучше.       Эта бессмысленная фраза стучала в его мозгу, как секундная стрелка часов, не прерываясь и не спеша.       Если уходить, то уходить с достоинством. С гордо поднятой головой.       Как будто не просачивается сквозь неё та чернота, которой наделило Ди отсутствие любви.       То есть её невозможность.       Чернота, которой через слабенькие засосы и глубокие поцелуи пропитала его Лиф.       Это не любовь. Это для того, чтобы отвлечься.       Чтобы не поранить себя и его.       Чернота, которая по ночам заставляла Ди глухо стонать в подушку от бессилия и стучать слабеющей ладонью по плоской подушке.       Сны.       Намотанные на кулак рыжие волосы. Кристально чистые слезы. Только-только засохшая кровь на шее от укуса. Приоткрытый рот и раздолбленный анус.       Хэви все так же ненавистен Ди. Из-за ломки его уверенности в ничтожности открытого сердца.       Из-за своих зелёных глаз, в которые хочется хорошенько вмазать.       Из-за своих отросших прядей, которые в солнечном свете переливаются, как самый драгоценный металл в мире.       Из-за своих великолепных скул, что к пятнадцати годам начали проявлять себя во всей красе… Не было больше пухлощекого мальчишки, орущего на баскетбольном поле «рэп — говно!» и ноющего над домашкой.       Хэви стал собирать волосы в хвост. Стал надевать напульсники и чокеры. Иногда примерял старые берцы из шкафа…       Ди решил не спрашивать, с чего такая тяга появилась у мелкого к…       Стилю самого Ди.       Блондин шел, прислушиваясь к утренней тишине города, вдыхая пыль с дороги и устремляя взор к рассвету, что покрасил небо в нежно-желтый оттенок первыми лучами солнца.

***

      Хэви навёл камеру на дорогу, уходящую вдаль. Телефон не отобразит этих красок, созданных природой для глаз. Глаз, которые могут видеть красоту даже в самых пугающих и мрачных вещах. Кроме школы, конечно.       Хотя…       Школа помогала Хэви хоть как-то контактировать с Ди. Вот, хоть какая-то польза от бесконечной домашки.       Стало как-то резко холодно. Тишина напрягала. Хэви быстро сфотографировал закат и накинул на плечи плед. Говорят, что люди фотографируют, сохраняя в своей памяти, только самые важные в их жизни моменты и вещи.       Фотографии Ди перестали исчезать с недавнего времени.       Исчезать стал сам Ди.       Холод теперь ощущался явственнее. Рыжик поежился. Раньше плед укрывал его с головы до пят, а сейчас, уже в десятом классе, Хэви почти дорос до братца.       Почему он всегда равняется на Ди?..       Когда мелким был — считал идеальным. Сейчас, в подростковом возрасте — начал носить его вещи. Топиться с головой в его парфюме. Теряться в догадках о тайной жизни Ди.       Ведь она сто процентов существовала. Возможно, даже не одна.       Но одно оставалось неизменным — вкусы в музыке.       — И все равно это попса, — бубнил Хэви, завязывая хвост из довольно-таки длинных прямых волос.       Жаль, что не вьются.       Солнце почти встало. Потолок комнаты окрасился в яркие оранжевые полосы. Хэви вдохнул утренний морозный воздух.       Морозный… Холодом теперь явно веет только из одного места.       Хэви повернул голову в сторону самой таинственной двери в мире.       Подошёл. Осторожно приоткрыл ее.       Распахнутое окно и чисто заправленная кровать. Ни единой складки.       — Черт… И куда он ушел? — бормотал Хэви, набирая номер, выученный с детства.       Короткие гудки.       Сердце пропустило удар.       Нехорошее предчувствие. Будто что-то давит на плечи.       Ушёл.