Taboo

      Хэви видел всё. Оболочку — чёрные тени на глазах, чокер, напульсники, что скрывали тонкие запястья. Белая рубашка прятала под собой чёрную футболку, ведь Ди не любит оголять душу. Видел, но не смел прикоснуться.       Это запретная зона.       Хэви видел всё. Внутренний мир брата был так разносторонен, так надёжно захоронен под безразличием и похуизмом, что все считали его просто странным парнем с антистереотипными замашками. Хэви сам долго ломал голову над тем, зачем Ди скрывается от всех.       Была причина этих странных взглядов в его спину и дрожи от мимолётных касаний.       И ненависти.

***

      — Ты зашёл…       — Да-да, без стука, — протараторил Хэви, закрывая за собой дверь. — Почему ты меня ненавидишь, Ди?

***

      А вчера он получил ответ на свой вопрос.       Ди — нелюбимый сын их родителей.       Хэви виноват во всем. Да, именно он. Из-за своей невнимательности, чрезмерной жизнерадостности, пассивности в жизни старшего брата, любовью родителей к себе…       Из-за своей исключительной солнечности, которая ослепляет мать с отцом, пока Ди остаётся в тени своего мира.       Рыжик его любил. Семнадцать лет понадобилось, чтобы понять, насколько сильно. Своё младенчество и раннее детство он связал со старшим братом. Своё детство и юность он провел, учась огрызаться и защищать себя от гнева Ди. Сейчас же он понял…       Что Ди научил его жить.       Этот блондин — одинокий и ненавистный. Хмурый, постоянно огрызающийся. Он помог солнечной душе Хэви обрести уверенность в себе и возможность защититься от нападок внешнего мира за пределами родного дома.       А что для Ди является домом? Что любит Ди? Как он живёт?       Ведь Хэви не знает.       Рыжик поправил ворот белой рубашки, ненавидя себя за вдруг ставшую такой важной привычку следить за стилем брата.       Сейчас главное не поддаваться скребущему душу ощущению, что здесь что-то не то. Ди просто ушёл на ночную прогулку, несмотря на факт того, что уже давно утро.       И чего он так распереживался из-за этой эгоистичной скотины?..       Хэви нахмурился, тупо пялясь в телефон. Странное ощущение.       Как будто это переживание не должно иметь места быть в его голове.       Когда просыпается мама, об этом сразу же узнает весь дом. И сейчас:       — Блять! Кто эту тумбочку здесь поставил, сука?!       Рыжий резко отлип от погасшего экрана, захлопнул окно и вышел из комнаты брата, дабы узнать, что стряслось у мамы.       Оказывается, произошло именно то, что происходило у всех: Вики ударилась мизинцем ноги об тумбочку.       А Хэви с какой-то тоской наблюдал, как папа нежно гладит ногу злющей жены и простыми фразами быстро утешает её.       Рыжий хотел так же… Только не с родителями, уж их то заботы Хэви хлебнул выше крыши.       Хотелось той особенной любви из фанфиков.       Со страданиями и счастливым финалом.       — Где выродок? — грубо бросила Виктория младшему сыну, подразумевая под очередным оскорблением старшего. Почему-то Хэви стало обидно. Он демонстративно поправил свой хвост, параллельно отвечая матери:       — Щас будет. Не проснулся ещё.       Чем взрослее становился Хэви, тем больше начинал понимать: в рождении Ди что-то не то.       Как будто его не должно было быть.       Как будто мама оказалась не в тех обстоятельствах, когда начал существовать её старший сын.       Хэви не любил размышлять над сложными задачами. Он любил простоту во всем: чтобы раз — и готово.       А в случае с Ди так никогда не выйдет. И в будущем тоже.       Где же он шляется опять?..

***

      Всё меньше и меньше они контактировали, хотя бы, дрались или ещё что-то… Стена, что встала между ними несколько лет назад, твёрдо разделяя свет и тьму, всё реже и реже пропускала сквозь себя звуки. Ди стал тише. Намного. Он будто бы отрекся от своей семьи давно, ещё задолго до своего рождения. Его стеклянные глаза смотрели вдаль, на темный лес, когда остальная семья на прогулке рассматривала заборы и дома вдоль улицы. Тёмно-синий лес всегда навевал на Хэви какой-то трепет и тоску.

***

      Он предсказывал те самые ощущения, которые рыжий испытывал прямо сейчас. Опустошение, нарастающая тревога и слабость в руках, когда мозолистая ладонь тяжело легла на дверную ручку.       Ди обязан вернуться.       Щелчок. Спальня, такая же развороченная, как и в прошлый визит Хэви.       Снова эти ненавистные короткие гудки.       Хэви не понимал причины своей тревоги. Ведь брат уходил из дома ночью и раньше, очень много раз… Но сейчас будто братская связь сыграла свою роль, и нити ментальной связи, такой еле уловимой, но заставляющей глаза блестеть живыми искорка и, дали ясно понять, что Хэви…       Может больше и не увидеть своего старшего брата.       Он ушёл.       Насовсем.

***

      — Ты слишком выделяешься среди нас своей недовольной мордой.       Он неудобный. Он понял это давно. Хэви — удобный. Приятный, довольно миловидный, жизнерадостный мальчик. А он, Ди? Чем он хорош? Чем удобен?       Его выводит из себя только само понятие «удобный».       Он никогда не будет идти на поводу ни у кого.       Даже у своих тупых желаний и неправильных, поистине ужасающих, мыслей.       Вообще любых.

***

      Пальцы мёрзли на холодном подоконнике. Чего ждал Хэви? Он не ждал. Он смотрел в окно на дорожку, посыпанную гравием, мечтая услышать его хруст, когда изящные ноги в тяжёлых берцах пройдут по нему.       Он живёт своим братом. Но пока в полной мере не осознал…       Он живёт музыкой. Музыкой своего сердца, музыкой родителей, музыкой природы и музыкой единственного родного голоса.       Немножко с хрипотцой. Но он не курил никогда, Хэви это точно знает. Ему это не нужно…       Как и сам Хэви.       Ди не любит никого. Давно пора принять и забыть его мимолетную заботу, будь то даже чуть взволнованный взгляд, когда рыжий всё-таки упал с того высокого забора. Ди слишком жесток для мягкого сердца.       Можно долго страдать, лить слезы по поводу его исчезновения. Нет, Хэви не ревел. Первые двое суток он сидел, переваривая пазл, сложившийся в голове. Он понял все. Он понял, откуда появилась семья Метал.       Он понял, что он единственный, кто в этой семье был желанен. И то не всеми членами.       Отец привлек и полицию, и другие службы, чтобы найти старшего сына. Но делалось все это как-то лениво, долго и неохотно. Хэви теперь слишком многое понимает.       — Да ему уже сколько лет, — говорила мама за ужином, — Захотелось отдельно пожить — ради бога, кто держит-то. Я только за.       Хэви скосил глаза на пустующее место, где должен омрачать своей недовольной мордой всю столовую Ди, но придвинутый вплотную к столу стул говорил, что не скоро, может быть, вообще никогда, зелёные глаза не увидят блондина.       Как только Хэви его увидит, сразу даст леща. Какого хрена Ди не подумал о том, что о нём кто-то будет страдать?!       Тут же захотелось дать леща себе — Ди просто уверен в том, что тут он никому не сдался. Хэви был таким наивным…       — Мама, не говори так, — ответил рыжик, унося грязную посуду в раковину, — Ди не просто так ушел, ты же это прекрасно понимаешь.       — Я и говорю — я только за, — упрямо повторила Виктория, не желая видеть смысла в словах младшего.       — И я уйду, — тихо закончил свою маленькую речь Хэви, опустив голову и отвернувшись от родителей, что недоуменно хлопали глазами вслед ему, пока он поднимался по лестнице к себе в комнату.       — Только посмей.       Эти слова заставили Хэви ещё быстрее привести в исполнение свое сумасшедшее желание, которое пришло в голову спонтанно: надо найти брата.       Даже если он в этом не нуждается…       В этом нуждался сам Хэви.       Только все самое ценное — Хэви даже в этом повторил за Ди. Обшарив комнату, он сложил все в рюкзак и торопливо направился в соседнюю комнату, что была оставлена в таком же виде, как и тогда, при её владельце.       Мама с папой не понимают, что их семья рушится. Хэви за этим ужином видел родителей в последний раз.       Тот же путь — подоконник, окно, крыша гаража, на которой реально было скользко, труба, наваленные рядом ящики… А дальше?       Хэви повертел головой, выбирая направление. Направо. Дорога в столицу.

***

      — Слушаю, — Ди недовольно ответил на уже пятый звонок с неизвестного номера только из-за того, что Лиф, стреляя глазками в его сторону, сказала, что игнорировать невежливо.       Девочка, да ты не знаешь, насколько Ди знакомо игнорирование.       — Привет, Ди, — бодрый, но с нотками усталости голос младшего брата резанул по барабанным перепонкам, заставляя разум уплывать в тупые воспоминания. — Где ты?       — Надо было этот вопрос задавать месяц назад, — отрезал Ди. — Не думаешь, что ты как-то припозднился?       — Я сбежал из дома, — самодовольно воскликнул Хэви, что даже через экран телефона ощущалась его гордость за себя. — Короче, я тебя все равно найду, если ты мне не скажешь, где ты живёшь.       — В столице живу. Всё? Теперь можешь не искать, — фыркнул Ди, ощущая жгучее раздражение от Хэви, от самого звонка, от Лиф, которая повесилась у него на локте и подслушивала разговор с ухмылкой.

***

      Лиф — его надежда на забвение. Именно поэтому Ди терпел её всезнающий взгляд, хоть и не такой нетерпимый, как у отца, терпел её громкий голос, её присутствие рядом, её девчачьи стоны во время секса.       Она даже почти нравилась ему. Но…              Эти сны, это воображение…       Это растерзанное в кровь горло, усыпанное такими же кровавыми засосами, эти умоляющие глаза… Это звериное желание долбить его, выбивая жизнь из слишком красивого тела… Это возбуждение, что накатывало при каждой мысли о причинении вреда Хэви…       Это всё и заставило Ди очерстветь, сполна почувствовав себя животным.       А Лиф успокаивала его. Она дарила ему нежность, которой блондину иногда не хватало. Раньше Лиф была более сумбурная — именно из-за этого Ди её и приметил. Сейчас же она стала какой-то ласковой, приятной, но все такой же вызывающе-дьявольской девушкой, что нередко вызывала восхищённые взгляды в свою сторону, когда они с Ди вместе прогуливались по центру города.       — Ты не считаешь меня своей девушкой, что ж, — покачала головой она в один из вечеров в местной кафешке, — я не спорю. Твое сердце давно занято кем-то другим, и я поддерживаю любой твой выбор, Ди.       — Лиф… — блондин накрыл изящную ладошку своей ладонью, с признательностью глядя в вечно красные из-за линз глаза. — Ты слишком хорошая для меня. Скоро найду работу и съеду, если тебе тяжело…       — Нет-нет, ты чего, — рассмеялась брюнетка, — я это все вела к тому, что у нас с тобой секс без обязательств, что меня абсолютно устраивает. С тобой я забываюсь, — с улыбкой прибавила она, прикрыв глаза.       Так они и жили — парень и девушка, друг и подруга днем, любовник и любовница ночью.       Ди учился в престижном ВУЗе, всё-таки нашел работу — официант в том самом кафе рядом с домом. Его любили: внешность, галантность, порция похуизма и учтивость на пару с холодным огнем голубых глаз — всё это нравилось посетителям, соответственно, владельцу заведения тоже.       ВУЗ не давал Ди удовлетворения, которое блондин хотел бы получать. Лишь Лиф и музыка спасали его душу, что готова была терзаться, как бешеная лиса, когда Ди оставался в одиночестве и тишине. Сразу в голову лезли воспоминания — мрачная комната, равнодушный взгляд матери, маньячная улыбка папы, жизнерадостный мелкий брат, бесящий одним своим существованием… Сны. Они захватывали гнилой разум и тленную душу, вытесняя все положительное, оставшееся в блондине.       Себя нужно чем-то занимать. Только не помнить, забыть о своей прошлой жизни.       Вот Ди и занимался — бесконечные скучные пары, работа, жаркие ночи с Лиф — он редко стал оставаться вне шума и бешеного темпа жизни города.       Когда Лиф брала его член до основания, медленно, будто бы смакуя, Ди представлял себе совершенно другое лицо, глаза, блестящие от слез, ведь в темноте не было видно, чьи руки скользят по его впалому животу. Ди хватал девушку за волосы, а она лишь хищно улыбалась, позволяя оставлять на своей хрупкой шее бордовые пятна, а потом принимая в свой рот чужой горячий язык, и терпела в кровь прокусанные от поцелуев губы, яро кусая бледные губы Ди в ответ. Они не любили друг друга — они любили их странный болезненный секс, что убирал из головы такие ненужные мысли, относящиеся к самому больному месту в душе.       Когда Лиф крупно вздрагивала, кончая, Ди закрывал глаза, шлепая её по ягодицам как можно хлеще, думая о совсем другой заднице.       Но она кричала, каждый раз — громко и несдержанно. Ненасытная.       Её черные волосы перемешались с его белыми. Они не подходят, они слишком контрастируют…       Парень и девушка лежали в обнимку, не думая ни о чём. Почти ни о чём. Кожа начинала саднить.       А ведь они очень красиво смотрелись. Как два секс-символа. Именно, просто два символа обычного, просто яркого секса. В котором не было души.

***

      Ди сбросил трубку, чувствуя злобу. На самого себя или на Хэви? Было тяжело снова отдалить от себя мелкого брата, но надо. Надо, надо, надо…       — Да много чего надо, — фыркнула Лиф, утаскивая блондина на небольшой диван, а следом и в мокрый поцелуй. И он, как всегда, поддался ей. Но во время передышки, когда они выглядели так, будто пробежали марафон, Ди всё-таки задумчиво произнес:       — А если он реально искать меня будет?.. Это же Хэви, — блондин выплюнул имя брата, будто выкинул какую-то безделушку, и скривился.       Лиф щёлкнула его накрашенным ногтем по носу и ответила:       — Ну найдет и найдет. Ты не можешь вечно скрываться от своей сути.       — Лиф!       — Что «Лиф»? — возмущённо воскликнула девушка, сползая с колен парня, — Каждый раз, когда я начинаю говорить на эту тему, ты сливаешься, говоря, что слышать не хочешь о своих звериных потребностях! Ди, ты уже несколько лет не можешь принять себя! — Лиф тыкала в блондина длинным пальцем так, будто бы они только что не сосались, а азартно обсуждали политику. Тот лишь молча смотрел на брюнетку, дожидаясь, пока та выговорится.       — Ну что ты опять молчишь, Ди? — сбавила тон Лиф, снова подсаживаясь ближе. — Мне-то хоть признайся, зачем ты душишь меня каждую ночь, пока мы трахаемся. Ты представляешь его, ну подтверди мои слова!       — Бесишь своей проницательностью, — устало бросил Ди, зарываясь в её длинные волосы. Как у брата. — Ты же сама догадалась, зачем тогда меня мучаешь?       — Я тебе хочу помочь… Мы же, всё-таки, друзья, — со смешком ответила девушка, обнимая парня.       — А тебе не кажется, что я тобой пользуюсь, подруга?       — И я тобой тоже. Мы оба за нашей связью хотим скрыть, казалось бы, ненужное в нашей жизни.       — Угу. Я помню.       Она быстро уснула на его коленях, пока он смотрел в одну точку и думал, как же ему повезло хоть в чем-то в этой бессмысленной жизни.

***

      — Денег скинула, пиздюшонок, до конца недели тебе хватит, — из трубки раздавался родной голос матери, видимо, одновременно с разговором с сыном попивающей пиво. — Возвращайся быстрее, жду, пока поймёшь, что не вернёшь его. Целую.       Хэви агрессивно сплюнул на тротуар, кидая телефон в рюкзак. На карту и правда пришло достаточно денег, чтобы не покладая рук искать потерявшегося братца.       Рыжий хотел управиться за этот день.       Да, столица была огромна, но ведь у Хэви осталась геолокация после телефонного разговора с Ди.       Айтишник хренов.       Огромный мегаполис поражал своей высотой и холодностью. Но был и контраст: в зелёных парках смеялись люди, бесились дети, в то время как на перекрестках гудели недовольные водители и спешили куда-то хмурые пешеходы, смотря себе под ноги. Стеклянные дома окружали Хэви со всех сторон, и он, вместо того, чтобы внимательно следить за маршрутом, проложенным приложением, вертел головой налево и направо, пытаясь вобрать в себя огромный шумный мир, в который до этого рыжего ни разу не впускали родители за все пятнадцать лет его жизни.       В голове будто бы перевернулось все представление о суетливых стеклянных муравейниках. Хэви понравились устремляющихся ввысь здания, понравились светофоры и мчащиеся куда-то вдаль дорогие машины. Это центр города. Тут не расслабишься — ты часть течения. Настроение улучшалось с каждым шагом, Хэви предчувствовал что-то реально хорошее в отношении Ди. Такое случается крайне редко. Предвкушение от непонятно чего заставляло ладони вспотеть, а глаза — постоянно выискивать что-то в толпе. Ну да, несколько миллионов человек, среди которых затерялся один нужный — так ты его и найдешь, Хэви. Но общую картинку хэппи энда это осознание не испортило.       Солнце светит слишком ласково даже сквозь плотные облака.       Да и голову насквозь пронзала музыка — состояние, погружающее тебя в пучину эмоций с головой, так же, как священник крестит ребенка — до тех пор, пока не начнёшь задыхаться в этой святой воде. Но вынырнешь, выйдешь из нее — и тут же покроешься неприятными мурашками. Станет холодно… Снова захочется в такое желанное тепло. Хэви напевал себе под нос знакомые слова, не парясь по поводу того, как это выглядит со стороны. Не их дело.       Ну и, конечно, без косых взглядов не обошлось. Неулыбчивые люди, в основном, пенсионеры, что не привыкли залипать в телефоне во время движения, осуждающе смотрели на длинноволосого мальчишку с подкрашенными глазами и в странной одежде, что так не подходил в эту серую массу людей, выделяясь, хотя бы, собранными в хвост ярко-рыжими волосами (видимо, недавно помыл) и улыбкой до ушей, отражающейся в зелёных глазах; мальчишка этот то шел широким шагом, то вдруг переходил на лёгкий бег, будто бы в ожидании чего-то. Он не подходил под тех, кто просто отдался течению.       Потому что Хэви думал о брате. Он думал о нем, как о чем-то потустороннем, до которого нужно долго тянуться — вроде отталкивающим от себя, а вроде и притягивающим своей противностью. Ди был как музыка — может, он хотел быть как она? — и даже выглядел, как музыка. Хэви видел его в разных состояниях — полуобнажённый с распущенными лёгкими блондинистыми волосами; собранный, одетый как по иголочке, классический учтивый вариант; бунтарский, как та музыка, что сейчас играла в наушниках, завораживающий своим тяжёлым взглядом и постоянным отсутствием даже намека на улыбку.       Улыбка бы только красила его. Вот чего Ди не хватает — того, что заставит его улыбаться.       Но опять полезшие в голову мысли о превратностях судьбы прервало урчание живота, как показалось Хэви, раздавшиеся на всю улицу. Глянув в карты, рыжий обнаружил, что недалеко отсюда, от края центра столицы, есть весьма приличное кафе с положительными отзывами. Что ж, судьба сама послала металлиста завернуть туда перекусить.       И чем ближе он становился к кафе, тем сильнее билось сердце.       — Да что ж это такое, — пробурчал Хэви, оглядываясь в тысячный раз. В этой части города уже пошли обычные жилые дома, не стеклянные, но все равно красивые. Хэви сглотнул, чувствуя, как внутри его нарастает непонятное волнение. Опять перейдя на бег, чтобы хоть как-то избавиться от назязчивых мыслей, включив музыку ещё громче, пугая голубей и случайно попадая уже и так грязными кроссовками по лужам, Хэви старался сосредоточиться на одном — нужно поесть. Живот сводило. А ведь рыжий даже не заметил, как пролетело время с момента его побега из Сенвол-Круса…       Миловидное заведение встретило запыхавшегося металлиста приятным ароматом свежей выпечки, Хэви даже уловил мельком нотки каких-то сортов чая. Пройдя подальше от панорамных окон и входа вглубь кафе, Хэви нашел свободный столик и бросил рюкзак на стул, так же, как и бедный рюкзак, падая на стул напротив. Перед глазами оказалось меню. Хэви добросовестно, как когда-то учил Ди, просмотрел все блюда, выбирая то, к фотографиям чего живот рыжего оказался неравнодушным. Подошла официантка.       «Официанты в кафе?..»       Хэви медленно поднял взгляд, примечая красивое платье и дежурную улыбку девушки…       И ее волнистые блондинистые волосы, что были собраны в хвост, туго собранный черной резинкой. И прядку спереди. И черные тени на глазах. Рыжий помотал головой, чтобы видение исчезло. Девушка дружелюбно спросила:       — Вы что-то выбрали?

***

      Вкусом блюдо действительно напомнило домашнюю еду, что готовил папа. Хэви зажмурился, медленно пережевывая такую нужную сейчас пищу, чувствуя, что волнение уходит куда-то на второй план. Ведь все хорошо, просто отлично. Сейчас он отдохнёт, а потом снова будет искать своего брата.       Интерьер кафе добавлял спокойствия своими пастельными тонами и мягким ненавязчивым гулом голосов посетителей. Вид на бегущих людей по улицам из дальнего панорамного окна будто показывал, что вот оно — пристанище для отдыха от непрерывного течения.       Но тут Хэви резко стало не хватать воздуха: он пытался выровнять дыхание, в то же время делая усиленный глоток, дабы не подавиться едой. Пространство сузилось в одну точку, а голова отчего-то закружилась.       Такой же тяжёлый, как и обычно бывало, взгляд ярко-голубых глаз пересёкся с взглядом зелёных, когда зрачки расширились, а поднос чуть не выпал из рук, но в последний момент Ди удержал и кружки с кофе, и маску равнодушия на своем лице, отворачиваясь от другого конца зала и стремительно исчезая среди столиков и посетителей.