Выбор

      Насвистывая незаурядную мелодию, что придумываю на ходу, я иду по коридору, нарушая его тишину своим присутствием. В руках не помещается стопка отчётов, которые я задолжал с самого начала месяца. Но меня никак не волнует то, что мне предстоит море работы. В последнее время меня вообще ничего не тяготит и не бесит. Кажется, даже мир стал более ярким. И всё это после того, как я узнал, что дорогие мне люди те, кого я зову семьёй, живы.       Я готов свернуть горы и начать танцевать в коридоре, переполняемый энергией, несмотря на то, что спал каких-то жалких три часа. Энергия бьёт через край, и я вновь вспоминаю, как сильно люблю это чувство. Чувство наполненности. Осознание того, что всё на своих местах. И пусть я не рядом с ними в физическом плане, моя душа ушла вместе с ними в ту ночь. И я рад, что она, наконец, в покое. Она дома.       Дом. То место, в котором ты можешь отдохнуть и морально и физически. То место, в которое тебе хочется вернуться. И теперь абсолютно не важно, как далеко я нахожусь от них, и совершенно не имею понятия, когда увижу их вновь. Но я понимаю, что в любом случае смогу вернуться домой. Вернуться и отдохнуть. Потому что знаю, куда нужно идти.       Полгода я блуждал в темноте, искал выход оттуда, откуда, казалось, уже никогда не выберусь, как моя судьба вновь решила протянуть мне руку и направить к свету. И от этого всего, от осознания, что не всё потеряно, мне вновь хочется жить.       Заходя в пустую комнату для печати, я вставляю стопку бумаги в принтер и не сразу осознаю, что пока ввожу код, моя нога пританцовывает. Сегодня совершенно обыденный день, который на удивление наполнен смыслом. Мне не хочется бежать. Выть и сдирать с себя кожу в отчаянных попытках успокоиться. Хочется просто быть. Упиваться энергией, что хлещет ярким фонтаном откуда-то из недр моего тела, и любить всё, что меня окружает.       Первая партия свеженапечатанных страниц начинает появляться в лотке. Двумя пальцами приподнимаю один из горячих листов, чтобы проверить, не съехал ли текст. Убеждаюсь, что всё идёт как надо, невольно начиная улыбаться.             — Привет.       Из-за шума, издаваемого принтером, я не сразу слышу голос, что потревожил моё уединение. Делаю шаг назад и, осознав, что больше не одинок, вскрикиваю, хватаясь за грудь.             — Твою ж! — Громко выдыхаю, ощущая, как по телу сходит холодная волна. — Зачем так подкрадываться?!             — Ты чего всё время такой пугливый? — Мужчина проходит в узкую комнату, занимая очередь к принтеру, и хмыкает, смотря на меня.             — Издержки прошлого. — Провожу ладонью по затылку, улыбаясь краем губ.       Это действительно привычка из прошлого, которую я заработал благодаря своему другу. Он с самого детства терроризировал мою нервную систему, резкими появлениями испытывая мою психику на прочность. А я, несмотря на то, что всегда ждал от него подвоха, всё равно вёлся на это из раза в раз, словно умирая на мгновение, когда он в очередной раз выскакивал откуда-нибудь из-за угла.             — Смотрю, ты сегодня не такой хмурый, как обычно. — Мужчина подмечает моё приподнятое настроение, кладя стопку бумаги, которую он принёс с собой на край принтера.             — Да, — киваю в знак согласия, продолжая улыбаться. — А это чьё?       Мой взор привлекает лист, что лежит самым первым в той стопке, что принёс мой товарищ. «ПРИКАЗ О ПОВЫШЕНИИ». Имя на приказе не значится. Это всего-лишь пустой шаблон, но на котором уже проставлены даты. Интересно, кому выпала такая честь. Потому что что-то я не припомню, чтобы в последнее время кто-то удостаивался подобного.             — Мой. — Расплываясь в довольной улыбке, мужчина вскидывает подбородок, довольно расправляя плечи.             — С чего вдруг? — Фыркаю, вопросительно поднимая бровь. — Ты на работе та появляешься реже, чем меня посещают мысли о суициде.             — Сейчас ты не выглядишь как человек, что планирует подобное. — Недовольное фырканье в ответ и прищуренный взор, что пристально рассматривает моё лицо.             — Ну, так и ты на работе сегодня. — Парирую я, складывая руки на груди.       Мой собеседник издаёт смешок, улавливая шутку, и кивает. Только сейчас я замечаю, что мужчина действительно выглядят так, как человек, которого собираются повысить. Он старается выглядеть спокойным, а самого так и распирает от осознания, что скоро его ждёт новая должность. Может, когда-то и я испытаю подобное, если, конечно, возьму себя в руки и, наконец, закончу просирать сроки отчётов и в целом класть хер на работу. Но сейчас меня всё устраивает. Я не желаю думать о продвижении в карьере, просто хочу жить, не обременяя себя подобным.             — Сегодня я, наконец, закончу с заданием, что исполняю уже три года, — после небольшой паузы он продолжает. — И стану чаще появляться на работе.             — Три года?! — Мои глаза сами округляются, и на мгновение мне кажется, что я ослышался. — Вот это ты тянешь со сроками. А я думал, что я плохо работаю.       Старший напарник закатывается звонким смехом, прикрывая рот ладонью. И я тоже невольно улыбаюсь. Мы с ним мало общаемся, ведь он действительно редко бывает на работе. Мы не друзья и даже не приятели. Так, просто люди, которых связывают общие обязательства перед своей родиной. Но это осознание не мешает нам иногда пересекаться в самых неожиданных местах, подобных этому, и делиться друг с другом новостями.             — Расскажу тебе, если не проболтаешься. — Успокаивая свой хохот, заговорчески шепчет мужчина, смотря на меня, словно на малое дитё.             — Валяй уже, а. — Закатывая глаза, пихаю его в плечо.       Осматриваясь по сторонам, словно то, что сейчас он мне поведает — великая тайна. Мужчина подходит ближе, и я встречаюсь с пронзительным взглядом его горчично-медовых глаз. В них словно искрятся молнии, и сжигают его изнутри, желая вырваться наружу, а я невольно начинаю строить догадки, чем же таким он занимался столь продолжительный период времени.             — Об этом почти никто не знает. В целях конспирации — Начинает он. А голос звучит так, словно сейчас мне поведают балладу. — Эти три года я состою в рядах мятежников.       Шёпотом молвит Эрик, а на губах сияет такая жуткая улыбка, что меня невольно пробивает холодным потом. Осознавая смысл слов, я сглатываю громче положенного, но тут же стараюсь придать своему лицу менее напуганный вид.       Мои друзья.       Там мои друзья.             — Знал бы ты, как сложно было жить среди них все эти три года, — Вздыхает Эрик, демонстрируя чересчур вымученную усталость. — Изо дня в день я притворяюсь одним из них, стараясь как можно ближе подобраться к тому, кто заправляет всей этой шайкой. И, можешь поздравить, наконец, у меня получилось.       Эрик вновь улыбается.             — Правда, есть одна проблемка. — Мужчина опирается спиной о стену, скрещивая ноги.       Что есть силы прикусываю щёки с внутренней стороны, пытаясь оставаться самим собой и не напрягать брови. Сейчас мне нужно отыграть радость. Разделить с ним ту победу, которую он уже совершил. Но мои мысли заняты совершенно другим. Хоуп и Локи. Они же всё это время жили там вместе с ним. Что, если он не случайно выбрал именно меня для того, чтобы рассказать о своём задание. Вдруг он всё знает и сейчас я прохожу проверку.        Внутри всё сжимается в тугой жгут. Лёгкие сопротивляются каждому спокойному вдоху, пока я пытаюсь держать эмоции на лице под контролем.             — Какая… — мой голос предательски хрипит, и я прочищаю горло, — проблемка?             — Среди них есть перебежчики. — С отвращением в голосе произносит Эрик.       Теперь я могу позволить удивлению проступить. Мои глаза округляются, и он, явно довольный моей реакцией, вновь широко улыбается.             — Знаю. Сам был удивлён не меньше. — Эрик хлопает меня по плечу, будто пытаясь успокоить. — По началу не верил, думал, мало ли, прислали двух новых, а нет, ты прикинь, они реально предатели.             — Как такое возможно? — Не скрывая шока, шепчу я.       Пусть Эрик думает, что я удивлён тому факту, что кто-то из наших смог оказаться предателем, а не тому, что я переживаю за своих друзей.             — Понятия не имею. — Мужчина пожимает плечами. — Они оба молодые. Может, твои ровесники. Но такие твари.       Сжимая руку за спиной, я ощущаю жар, что поднимается куда-то вверх по горлу. Хочется впечатать его мордой в стену, чтобы он никогда больше не смел говорить подобных слов в сторону дорогих мне людей. Но вместо этого я продолжаю отыгрывать свою роль.             — И что с ними теперь будет? — Продолжаю сжимать кулак за спиной. Я стараюсь сосредоточить в нём весь свой страх и прибывающую злость, с замиранием сердца ожидая ответа.             — Их убьют. Точно так же, как и остальных.             — Когда?! — Чересчур быстро выпаливаю я и в наказание прикусываю себе язык.       Удивлённый моим рвением, Эрик хмыкает:             — Сегодня. Они собираются напасть на автобус с детьми, которых должны перевозить в казармы. — Эрик замолкает, потирая подбородок, и придаёт своему лицу огорчённое выражение. — Только вот незадача. Детей везут не сегодня.       Сердце останавливается в груди, и меня оглушает звенящая тишина. Что делать? Как остановить всё это? Мысли истерически носятся в голове одна за другой, но среди этого сборища не находится ни одной логичной. Как так вышло? Как, сука, так вышло?!       Три гребаных года! Он жил среди них так долго, а никто из тех, с кем я знаком, ни сном, ни духом про эту информацию! Я должен что-то делать. Должен спасти их. Не для того я пережил столько боли, чтобы вновь потерять их обоих. Я просто не позволю себе сидеть здесь, зная, что могу навсегда потерять их.       Думай, Арес.       Думай!       Где вся твоя гениальность, когда она так нужна?! Где хоть одна намётка плана в твоей пустой башке?!       Дрожащими пальцами касаюсь холодного металлического браслета, что висит на левом запястье, и пытаюсь собраться.       Эмоции всегда были моим злейшим врагом. Я часто не мог совладать с ними для того, чтобы мыслить здраво и рационально. И не важно, будь то радость или злость, я всегда готов был рвать на месте не обдумывая последствия. Только потому, что я так хочу прямо сейчас и вижу смысл только в этом! Сейчас я вижу смысл в том, чтобы свернуть ему шею и оставить его тело лежать тут, на всеобщем обозрении, только бы не позволить этому ублюдку выйти из этой комнаты, в которой стало чересчур душно, и он не смог прикоснуться к тому, что дороже мне всего в этом мире.       Нужно успокоиться, перестать представлять себе, как его шея хрустит под моими руками, и я упиваюсь его хрипами, понимая, что у него заканчивается воздух. Нужно думать о другом. Нужно действовать иначе, я действительно могу потерять их.              — Вы уже собрали команду? — Сдерживая порыв вырывающейся наружу ярости, я делаю глубокий вдох, стараясь прояснить свой затуманенный взор.             — Конечно. Мы давно собрали её. — Эрик только сейчас вытаскивает стопку уже давно напечатанных мною бумаг, и открывая крышку принтера, кладёт туда свои листы.       Я и не заметил, как давно принтер перестал шуметь. Холодными пальцами забираю из его рук свои отчёты и еле заметно киваю в знак благодарности. Делаю шаг назад, давая ему больше места рядом с принтером, взглядом продолжая выжигать дыру в его спине.       Сколько ещё людей знает о том, что они мои друзья? Кто вообще может знать о том, что мы знакомы? Что ждёт меня, если вся эта беседа на самом деле проверка? Смог ли я её пройти или мои эмоции выдали меня с потрохами? И самый главный вопрос, разрывающий мою голову надвое: что мне теперь делать?! Как всё исправить?!             — Знаешь, что меня огорчает? — Вдруг начинает Эрик, выдёргивая меня из своих мыслей.             — Что? — Сглатывая ком в горле, я смотрю на свои руки. Только бы вновь не начать представлять, как медленно буду убивать того, кто может стать мне полезным.             — Они оба не плохие солдаты. — Эрик прерывается. — Были таковыми.       Набирая пальцами пароль на экране, мужчина не поворачивается ко мне лицом. Вязкая, тягучая смесь из мыслей кипит в черепной коробке, пока я бьюсь о стены собственного разума, пытаясь найти чересчур узкую тропинку, чтобы выбраться из этой клетки.       Почему опять это происходит с нами? Разве не много мы уже пережили для того, чтобы просто остаться счастливыми? Меня глушит любой шорох, исходящий от Эрика, и каждый раз я напрягаюсь от его движений так, словно он прямо сейчас нападёт на меня.       Сильнее сжимая пальцами помятые и пропитанные потом листы в своих руках, я стараюсь сосредоточиться и вновь обращаю взор к его широкой спине.             — Возьми меня с собой. — Всё, что я могу — прямо сейчас. На законном основании явиться туда вместе с его отрядом.       Удивлённо вскидывая бровь, мой собеседник поворачивается ко мне лицом:             — Для чего?             — Хочу посмотреть в глаза этим шакалам. — Произношу я, поджимая губы.             — Мне, конечно, льстит твоё рвение, но все мои бойцы уже готовы. — Эрик пожимает плечами, вальяжно опираясь рукой о принтер.       Нельзя сильно умолять, но нужно во что бы то ни стало убедить его взять меня с собой. Делаю глубокий вдох, стараясь оставаться серьёзным, и принимаю ещё одну попытку.             — Разве тебе не нужны лишние силы? — Приподнимаю брови, пытаясь хмыкнуть. — Раз они не плохие солдаты, могут возникнуть непредвиденные сложности.       Мои слова заставляют Эрика задуматься. Мужчина закусывает нижнюю губу, явно начиная обдумывать варианты и прокручивать в своей голове возможные события. Я стараюсь оставаться менее заинтересованным. Когда у самого пульс лупит в горле от одной лишь мысли, что он в итоге откажет мне.       Чувствую, как сука жизнь гогочет за моей спиной, вновь подкидывая новые испытания. Она словно наслаждается тем, как даёт мне надежды, а после собственноручно топит, демонстрируя, насколько я жалок в своих стремлениях стать счастливым.       Эрик, как на зло, продолжает молчать, изводя моё терпение. От нервозности чересчур сильно прикусываю щеку, и на языке ощущается металлический сладковатый вкус крови. Если он ответит отказом, я уже начал крутить в голове другие варианты того, как незаметно смогу ускользнуть из своего сектора, минуя охрану и оставаясь незамеченным.       Один плюс в моей ситуации всё-таки находится. Сегодня моя команда не привязана ко мне, а я весь день должен коротать за отчётами. Создать эффект того, что я зарылся в бумагах за закрытыми дверьми кабинета, не составит труда. Если, конечно, я не понадоблюсь одному из этих идиотов. Вот это может вылиться в проблему. Если меня станут искать, быстро смогут найти нужные ниточки и потянуть за них, докапываясь до правды.       Я не извещал о своём желание покинуть сектор. Не писал увольнительные, чтобы придумать отмазки вроде той, что я просто был дома весь день. И в этом тоже проблема. Чтобы мне одобрили выходной, написать увольнительную на нужный день я должен был минимум три дня назад и дожидаться согласования. Объяснить срочность, с которой она понадобилась мне прямо сейчас, тоже не могу. У меня просто нет причин, чтобы так поступать.       Остаётся Эрик. Он и его ебучее эго, которое явно желает, чтобы его хозяин чуть ли не в одиночку пошёл уничтожать всех, кого он считает предателями.             — Знаешь, а ты прав. — Прежде чем он даёт ответ, проходит вечность. — Лишние руки нам не помешают.       Стараясь не выдохнуть чересчур громко, я лишь коротко киваю:             — Возьмём моих подопечных?       Нужно отвести от себя любые малейшие подозрения, если таковые присутствуют. Я хороший командир, который хочет, чтобы вся его команда пошла вместе с ним.             — Если я не ошибаюсь, у тебя их трое? — Прищуривается Эрик.             — Так точно. Все самые лучшие в своём деле. — Чуть желудок не сводит от такой откровенной лжи.       Мои ребята, правда, очень хорошие. Но я в своей жизни успел повстречать тех, кто превзойдёт любого из них. Поэтому мои слова можно считать правдой лишь отчасти.       Эрик усмехается в ответ на мои слова, явно готовый поспорить. Ведь не удивлюсь, что самыми лучшими он считает именно своих подопечных. И в этом он тоже будет прав. Любой командир будет восхвалять лишь свою команду. И я выбрал верную тактику.             — Думаю, слишком много народу не нужно. — Мужчина забирает свои отчёты из лотка, и вновь поворачивается ко мне лицом.              — Тогда предлагаю взять Ло. Она очень способная. — Не унимаюсь я, всем своим видом пытаясь продемонстрировать, как меня волнует то, чтобы мои ребята пошли со мной. Хотя на самом деле Ло — последняя, кого бы я хотел с собой брать. Она дикая и необузданная и в порыве неконтролируемой ярости становится просто неуправляемой. Но я не мог выбрать кого-то другого, потому что именно о ней многие наслышаны. И с моей стороны было бы странно не выбрать на такое серьёзное дело не её которая подходит больше всех.              — Та бестия с дредами? — Эрик обходит меня, выходя из комнаты в коридор. Пытаясь припомнить черты лица Лорен.              — Она самая. — Кивая, я выхожу в след за ним, попутно клацая выключателем.       Эрик вновь задумывается, кивком приглашая меня пройтись с ним по коридору. Естественно, я соглашаюсь. Теперь у меня нет дел важнее, чем вытащить своих друзей из сложившийся ловушки.             — Даже не знаю. Мне кажется, тебя одного нам хватит с головой.       Наш разговор напоминает игру в карты. Он выкидывает масть и с усмешкой ожидает, смогу ли я ему ответить или придётся пропустить ход, забирая его карту себе.             — Тогда, может, Этьен? — Выкидываю последнего туза.       Хэршоу даже не стану предлагать. Будь моя воля, я бы никого вообще не предлагал. Но если выбирать между Этьеном и Хэршоу, выбор очевиден. Хотя бы по тому факту, что я не хочу нести ответственность за то, что если что-то случится, то разрушу семью рыжего. Это моё желание идти туда. Только моя цель — спасти тех, чьи жизни ни для кого не несут особой ценности. И любой из тех, кого я предлагаю, может пострадать из-за меня.       Мне не нужны эти бессмысленные жертвы. Не собираюсь втягивать невинных людей в проблемы, касающиеся меня и моей семьи. Но только так, отыгрывая роль правильного капитана, что хочет завоевать кусочек славы для своих подопечных, я смогу сейчас приблизиться к цели.             — А остальные не обидятся, что ты выбираешь кого-то одного? — Эрик ведёт меня в сторону улицы.       Оставляя своё будущее повышение вместе с другими бумагами на лавке в коридоре, мужчина резким рывком распахивает дверь, ведущую во внутренний двор. Мне сейчас как никогда хочется выкурить всю пачку сигарет махом, только бы держать себя в руках. Следуя его примеру, я скидываю свои бумаги и выхожу во двор, перескакивая через ступеньки.             — Какая мне разница до их обид? Я сказал, они сделали. — Обходя лавочку, я прижимаюсь спиной к высокому забору, дрожащей рукой вынимая из правого кармана штанов смятую полупустую пачку.       Эрик стреляет у меня сигарету и, кивая, садится на лавку.             — И всё равно. Не думаю, что они нам понадобятся. — Протягивая ладонь он кивком просит зажигалку. — Мои и так справятся.       Его эта улыбка, напоминающая оскал, в других обстоятельствах не вызвала бы во мне никаких эмоций. Но сейчас, зная, какой посыл она под собой несёт, меня пробивает нервная дрожь. Горчично-медовые глаза с пылающими искрами так же не вызывают спокойствия. Он весь словно на взводе, уже обмывая победу, которая ещё не состоялась.       Опасный ход, праздновать то, чему, возможно, не суждено сбыться. И я всеми силами сделаю всё, чтобы он больше никогда не смог улыбнуться.

***

      Деревья, что по счастливой случайности оказались упавшими прямо на дороге, перегородили путь проезжающему по дороге автобусу. Из-за тёмных окон, что поглощали в себя весь свет, невозможно было рассмотреть тех, кто находится внутри.       Водитель вышел на улицу, непонимающе почёсывая затылок, и подошёл ближе к широкому стволу, что преградил им путь. Ему показалось странным, что трасса, которая всегда была свободна, вдруг оказалась перекрытой. Он повернулся к напарнику, сигнализируя, чтобы тот не покидал своего места, явно подозревая здесь какой-то подвох. И, не успевая сделать шаг в сторону, упал замертво.       Второй, которому приказано было оставаться на своём месте, выскакивает из автобуса и, осматриваясь по сторонам, подходит ближе к телу, что ещё мгновение назад было живым. Его смерть подкралась к нему ещё быстрее, чем к его мёртвому напарнику.       Свист за спиной привлёк внимание растерянного солдата. И то, что он сделал в следующий момент, было его последним и самым тупым решением. Парень оборачивается на источник звука и, не успевая отреагировать на того, кто стоит перед ним, хватается за горло. Кровь из ровного пореза, идущего от уха до уха, заливает ему руки и пачкает форму, пока он в немом крике падает на колени, смотря в лицо тому, кто стал последним человеком в его жизни, прежде чем перестать дышать.       Локи на свой риск свистит громче, осматриваясь по сторонам и давая своим напарникам сигнал, что двоих уже нет. Он всегда знал, что их автобусы перегоняют не самые сообразительные люди, но то, что сейчас всё выходит чересчур легко, заставляет парня насторожиться.       Локи переступает через ещё тёплое тело, обтирая кровь с ножа об штанину, и прячет оружие обратно в ножны. Озирается по сторонам. Сейчас его сердце спокойнее, чем когда либо прежде. И лёгкая тревожность за то, что что-то может идти не так, ни капли не выбивает его из колеи. Ведь сейчас парень делает именно то, что умеет лучше всего.        Ему даже нравится это чувство подступающего адреналина. Лёгкое волнение, покалывающее кончики пальцев. Ведь это всё его среда обитания, независимо с какой стороны баррикад он находится. В подобных ситуациях он чувствует себя на своём месте.        Едва касаясь подошвой земли, парень, словно тень, подбирается к автобусу. Когда-то он посвятил этому несколько лет своей жизни, чтобы научиться распределять вес собственного тела так, чтобы шаги было практически невозможно услышать. Боковым зрением он улавливает Виктора, оборачивается к нему, останавливая руку в миллиметре от дверной ручки автобуса. Его было не сложно заметить, но ещё сложнее было не услышать. По мнению Локи, мужчина ходит чересчур громко, и не услышать его мог лишь мёртвый. И если сегодня всё пройдёт хорошо, он обязательно займётся тем, что научит его передвигаться тише.       Кивок воспринимается парнем как сигнал к тому, что он может продолжить. И не мешкая ни секунды, Локи резко дёргает дверь в сторону, заставляя ту отъехать.       На мгновение его берёт ступор. Пустой салон. Явно не то, что парень ожидал увидеть, открывая дверь, несмотря на то, что на задворках разума мелькали подобные догадки. Громкий крик застаёт Локи врасплох, ведь он не сразу осознаёт, что кричит сам.       Хватаясь за уши, парень падает на колени, пытаясь преодолеть режущую боль, от которой темнеет в глазах. Пытаясь подняться, его собственное тело не поддаётся ни одной его команде. В глазах двоится, но через силу он поворачивает голову к Виктору, щурясь от чересчур яркого солнечного света, и осознаёт, что Виктор находится точно в таком же положении, закрывая руками уши.       Внутреннее осознание приходит довольно быстро. Это чувство закипающей в голове крови знакомо ему не понаслышке. Никто не может заставить ощущать подобного, кроме одного. Элементал.       Парень ждал их. Был готов к тому, что он столкнётся с себе подобными. Но где он смог прогадать? Где ошибся? Почему то, что должно было застать врасплох противников, застало врасплох их самих?       Голова отказывается соображать. В висках пульсирует давление, смешавшееся с адской болью, которую невозможно описать, не прибегая к крикам, раздирающим горло. Кровь повсюду. В ушах, в носу, противным комом стоит в горле, пока он пытается подняться на ноги, желая вернуть контроль над собственным телом.

***

      Вал подождал, пока все уйдут как можно дальше от дома и поспешил следом. Он не планировал высовываться до того момента, пока не поймёт, что его помощь точно нужна. Но услышав крики, что заставляли сердце замирать от страха, в нём словно пропала вся осторожность. Парень не думая о последствиях, вылез из укрытия, в котором сидел всё это время, и понёсся в самую гущу событий.       Страх трепетал где-то внутри, моля остатки его здравого смысла остановиться и бежать домой. Но он знал, что бежать от проблем не выход. Нельзя оставлять там тех, кто растил тебя. Он должен бежать не от, а на встречу и сделать всё, что в его силах, лишь бы помочь.       Петляя между деревьев, парень не сразу осознаёт, что, ослеплённых страхом и желанием помочь, врезается в чью-то спину.       Падая на задницу, Вал только сейчас встряхивает головой, приходя в сознание.             — Ты чего тут делаешь?! — Эрик резко оборачивается, а на его лице мелькает раздражение, словно его оторвали от кого-то важного дела. Протягивая парню руку, он помогает тому подняться, по щелчку пальцев сменяя раздражение на лице лёгкой улыбкой.             — Я… — Хватая ртом воздух, он заглядывает мужчине за плечо, пытаясь рассмотреть, что творится на поляне. — Я слышал крики.       Выглядывая за его плечо. Он не на шутку пугается, видя мелькающую массу из белого, чёрного и серого цветов, осознавая, что всё это люди и там явно творится что-то опасное.             — Я тоже. — Загораживая своей спиной обзор, Эрик берёт мальчишку под руку и под напором своего тела заставляет того сделать шаг назад.             — Им нужно помочь! — Пытаясь вырвать локоть из хватки мужчины, Вал вновь старается посмотреть через плечо Эрика, всё ещё прерывисто дыша.             — Зря ты сюда пришёл. — Сильнее сжимая его локоть в своей руке, Эрик толкает пацана к дереву, неоднозначно улыбаясь.             — Что ты… грххх… Резкая, пробивающая до костей боль заставляет Вала дёрнуться, хватаясь рукой за живот. Он растеряно смотрит на Эрика, пока тот подходит ближе, кладя руку ему на рот, желая заглушить любые звуки.             — Чшш — Отрицательно качая головой, он продолжает пугающе улыбаться — Нужно было оставаться дома.       Хватаясь за рукоять ножа, что торчит у парня из живота, он с особой жестокостью прокручивает лезвие внутри и резко выдёргивает оружие из плоти, заливая кровью свои белоснежные штаны.       Вал с ужасом в глазах отшатывается назад, растеряно прижимая руки к дыре, что зияет в его животе. Его ноги отказываются держать вес собственного тела, и он, хватая ртом воздух, падает, ударяясь затылком об ствол дерева. Он старается дышать ровнее, смотря в глаза Эрика. И только сейчас осознаёт всё происходящее во всей красе.       Приседая перед мальчишкой на корточки, мужчина по свойски треплет его волосы окровавленной рукой, продолжая улыбаться.             — Доброй ночи, Вал. Ты был хорошим парнем. — Последние слова он произносит почти шёпотом и, встав на ноги, скрывается за деревьями, оставляя его одного.       Боль. Острая и горячая, пронзает всё его тело, пока парень отчаянно пытается хватать ртом воздух, чувствуя, как каждый последующий вдох даётся ему с большим трудом. Глотку дерёт от густой крови, что непрерывным потоком рвётся наружу, обжигая язык и губы. Он слышит, как кровавые пузыри лопаются на губах, багровыми каплями стекая на шею. И холод и жар одновременно пробивает его до костей, пока он пытается сосредоточить свой взгляд хоть на чём-то но глаза просто отказываются фокусироваться. Сердце своими бешеными ударами словно ломает рёбра, а он, чувствуя, как силы покидают его, сползает всё ниже и ниже, от чего его голова запрокидывается назад.       — Вал! — Знакомый родной голос эхом отражается в голове.       Неужели это всё закончится так. Он и не догадывался, что перед смертью люди слышал голоса родных им людей. Парень думал, что возможно, услышит голос мамы, что зовёт его домой на обед, но вместо этого в голове отзывается голос Локи. Он что-то кричит, но у парня не хватает сил осознать, о чём же он ему говорит.       Резкий нажим на рану словно возвращает Вала в реальность. Прилив адреналина заставляет парня опустить голову, чтобы посмотреть перед собой. Это не смерть. Не мираж перед кончиной. Локи действительно сидит перед ним, давя обеими руками на рану, из которой не перестаёт течь кровь.       Его глаза вновь видят чётче, но кислород всё с таким же трудом поступает в разгорячённые лёгкие. Единственная мысль посещает одурманенный разум, и, преодолевая всю боль, что пронзает его тело, Вал старается говорить.       Первые попытки ничем хорошим не заканчиваются. Вместо слов с губ слетают булькающие звуки, пока мальчишка отчаянно пытается формулировать свою речь.             — Эрик… — Захлёбываясь собственной кровью, Вал старается произносить слова, пока Локи трясущимися, скользкими от крови парня руками пытается зажать ему рану на животе.             — Молчи! Прошу тебя, молчи, Вал! — Судорожно соображая, Локи не знает, что ему делать. Давя ладонями на начинающее холодеть тело.       Почему он перебивает его прямо сейчас? Почему просит замолчать, когда ему так нужно сказать парню правду? Он видит, как его голубые глаза метаются по его лицу, а на щеках мелькают капельки крови, которой, скорее всего, парнишка забрызгал его в отчаянных попытках произнести хоть что-то.       Озноб пробивает до самых пят. Вал больше не может сопротивляться. Его глаза вновь окутывает пелена, и силуэт Локи становится менее осязаемым.             — Эрик… — Собираясь с силами, вновь начинает Вал, кладя свои испачканные руки поверх рук Локи. — Эрик — предатель.        Судороги пробивают его тело, пока мальчишка отчаянно пытается хвататься за жизнь, захлёбываясь густой кровью. Он чувствует прикосновения к своим немеющим рукам и выдыхает в последний раз, прежде чем тяжесть собственной головы вновь заставляет его откинуться затылком на ствол дерева.       Он смог. Он сказал.       Сделал хоть что-то как и планировал.        Помог.       Горячие слёзы скатываются по щекам. Вал вновь старается посмотреть на того, кто стал ему другом. На того, на кого он равнялся.       Перед глазами проносятся их первые встречи. Все слова, что в сердцах вырывались наружу. И это единственное, о чём он сейчас сожалеет. О том, каким глупым был в те моменты, когда обида и злость за семью застилала глаза.       Столько ещё не сказано. Столько ещё не сделано. Он хочет сжаться его руку в своей. Хочет просто извиниться за все те глупости, которые делал.        Возможно, он правда молодой и очень глупый, но ему так хотелось стать похожим на него. На того, кто заметил в нём самое лучшее, пока другие видели лишь озлобленного на мир подростка.        Извиниться и поблагодарить за все те часы, проведённые вместе. За все уроки, что Локи успел ему преподать.       Может, он и раздражал его порой своим поведением, но это всё лишь от того, что Вал искренне хотел быть к нему ближе. Хотел всем своим существом продемонстрировать, как сильно он благодарен Локи за то, что, несмотря на всю заносчивость и буйную молодую кровь тот всё равно был с ним. Везде и всегда брал его с собой. И именно сегодня. Именно сейчас, несмотря на всю безысходность обстоятельств, он тоже рад оказаться рядом с ним.       Боль резко отступает. Ему становится так легко и тепло, что он не может не улыбнуться. Локи сидит перед ним, стараясь хоть как-то остановить кровотечение. Но Валу уже это не нужно.       Ему больше не больно.       Ему больше не страшно.       И с этим лёгким чувством парень делает последний вдох, не в силах закрыть глаза.       Небо. Яркое голубое небо. А может, это испуганные глаза старшего брата, что появился в его жизни чересчур поздно — последнее, что отпечатывается в его сознание перед тем, как он уходит.       Уходит туда, где уже никто не сможет ему навредить. Никто не сможет отнять у него самое дорогое. То, что ему больше не принадлежит. Жизнь.

***

       Давление в голове резко отпускает, и Локи вновь может вдохнуть полной грудью. Но этого мгновения слишком мало. Парень ощущает дуновение ветра за своей спиной и только и успевает, что, не вставая на ноги, перекатиться в бок, как прямо рядом с ухом пролетает нож прямиком в открытый салон автобуса.        Теряясь из-за недавнего приступа. Парень оборачивается, и секунды хватает, чтобы увидеть белое пятно, несущееся прямо на него.        Постоянно бежать — не выход. Обороняться — тоже не всегда хорошая идея. Он ведь может куда больше, чем демонстрировал всё это время. И прямо сейчас ему на помощь приходит то, что с таким навязчивым желанием он хотел скрыть.        Локи выставляет руку перед собой, и противник, словно марионетка, останавливается. Как же он ненавидит это чувство. Момент, когда овладевает чужим разумом и его собственное сознание погружается в мысли того, кого нужно обезвредить.        Он принимает на себя все чужие мысли и чувства, находится в его голове и сознание, узнавая самые потаенные мечты и желания. И от этого его воротит. Он не хочет быть частью чужого сознания, не хочет чувствовать всё то, что чувствует его жертва. Ведь каждый раз, подчиняя себе сознание других людей, Локи невольно забирает всё их существо себе, меняя их собственные мысли на те, которые нужны ему.        Парень поднимается на ноги, продолжая силой удерживать чужое сознание в своей голове. Диктуя своей кукле команды.        Словно кукловод, он заставляет противника снять маску со своего лица. Ему нужно видеть того, кому он принесёт смерть.        Сознание девушки безвольной молчит, подчиняясь приказам, которые вроде как выдаёт её собственный мозг. И она снимает с лица маску.        Локи выдергивает нож, что торчит из спинки кресла в салоне, и подходит к ней, встречаясь с абсолютно пустыми глазами.        Вкладывает ей в ладонь нож, с которым она пришла, чтобы убить его, направляя острие к ней. И только сейчас, на мгновение, отпускает её сознание из своих оков. Он хочет, чтобы она была в себе, чтобы понимала, что с ней происходит, хоть и на короткий промежуток времени.        Всё ещё держа крупицы её сознания в своей голове, Локи пробивает страх. Он смотрит ей в глаза, стараясь отделить свои собственные чувства от тех, которые она передала ему. Его ладони потеют, а сердце начинает клониться в груди так, словно это он прямо сейчас вгонит нож самому себе в грудь.       Она отчаянно сопротивляется, стараясь выбросить нож из ладони, но всё, что у неё выходит — это медленно поднести его острее, ближе к телу и ощутить лёгкий угол сквозь куртку. Локи смотрит в её наполненные страхом глаза, замечая, как большими каплями слёзы катятся по её щекам, а губы нашептывают что-то вроде молитвы.       Наравне с тем, как он ненавидит чувствовать чужие страхи, парень обожает упиваться этими мгновениями безотказного повиновения. Осознанием в глазах жертвы, что она прекрасно понимает всё происходящее, но не может сдвинуться с места, пока он не пожелает этого. Он любит чувствовать власть. Любит то, как они, пытаясь вернуть себе свой разум, молят его о пощаде, словно он — тот самый Бог, в которого они так слепо верят.             — Эш! — Истошный крик откуда-то слева на секунду дезориентирует Локи, и парень ощущает укол ещё большего страха в своей груди.       Кто-то безумно близкий и родной зовёт девушку, а её истерика в его голове зарождается с новой силой. Пора заканчивать. Но парень, что появляется так невовремя, желает разрушить все его планы. Его обжигает жар, что вызван пламенем, летящим в его сторону.       Стараясь держать её под контролем, Локи отскакивает в сторону, поворачиваясь к тому, что пытается спасти свою сестру. Вот он, ещё один минус от того, что Локи владеет её сознанием. Сейчас он чувствует чересчур сильную связь с этим парнем, словно сам любит его больше всех на свете. В желание прекратить эту пытку над самим собой он отдаёт последнюю команду, прежде чем потерять с ней связь.       Захлёбываясь собственными слезами, девушка заносит над собой дрожащие руки и со всей силы вгоняет нож в свою грудь. Секунды перед тем, как перестать владеть её разумом, Локи чувствует смерть. Он словно сам перестаёт дышать вместе с ней.       Её тело падает на землю, а тот, кто так желал её спасти, кидается в новую атаку. Пламя большими клубами проносится в ужасной близости. Но Локи не хочет брать под контроль и его тело. Не сейчас. Не в минуты когда он и так осознаёт, какую сильную боль и ярость несёт в себе этот парень. Он просто не сможет бороться с ним в своей голове. А ему меньше всего сейчас нужно заполнять своё тело чужими чувствами.       На помощь приходит Виктор. Он нападает со спины, зажимая голову парня в тиски, и, не мешкая ни секунды, сворачивает ему шею. Тяжело дыша, Локи кивком благодарит своего напарника и краем глаза замечает в тени деревьев движение за спиной Виктора.       Нельзя позволить кому-то сбежать. Не после того, как он продемонстрировал то, на что способен. Парень срывается в погоню, перепрыгивая через тело некогда живого юноши, и мчится в глубь леса.       Там его и настигает картина, которая ещё потом долго будет аукаться в его сознании. Вал. Его окровавленное, почти бездыханное тело и глаза, наполненные страхом.       Его последние слова, что он произносит, превозмогая адскую боль, и собственная ярость, что заполняет Локи с ног до головы.       Эрик. И почему никто не догадался? Почему никто не понял, что он чужой? Ведь сколько слов было сказано в адрес Локи. Сколько странных и прозрачных намёков было вкинуто в те ночи, что они спорили о своих планах. Он никогда толком в них не участвовал. Лишь слушал, изредка пытаясь строить озабоченный вид и отыгрывать заботу о людях, с которыми живёт. Он же всегда отличался от них. Был более собранным, более тихим. И как Локи, тот, кто прожил среди солдат большую часть своей жизни, не смог распознать в нём себе подобного.       За эту ошибку, что в последствии привела к смерти его товарища, он будет мстить. Он, как никто другой сразу обязан был понять подвох. Лучше приглядеться к тому, кто испытывал к нему откровенную ненависть. Локи наивно полагал, что Эрик ненавидит его, потому что тот является солдатом. Но нет же, он ненавидел его за то, что знал, что Локи стал предателем. За то, что он помогал якобы не своим людям и строил планы против тех, с кем должен был биться рука об руку.       Сейчас не время скорбеть. Ещё столько жизней нужно уберечь, ведь они так же как и Вал, могут встретиться с Эриком, наивно доверяя ему прикрыть свои спины. Он напоследок оглянулся на уже остывшее тело мальчика, что когда-то скрашивал его серые будни, и, кивнув ему в знак благодарности, понёсся прочь. Локи найдёт его. Найдёт и заставит страдать. Причинит ему такую боль, что он никогда и вообразить не посмел бы, даже в самых страшных фантазиях.       Он снова оказывается на поляне, маневрируя между противниками, стараясь не вступать в бой. Этот не тот. Сильно низкий. Слишком худой. Они все прячут лица, и это то, что затрудняет ему поиски. Первого попавшегося он хватает за шиворот, оттаскивая от Арнода, и срывает с лица маску. Не тот. Кулаком пробивая челюсть, он слышит хруст, не понимая, выбил ли он тому зубы или вновь покалечил себе руку. Сейчас это не важно. Сбитый с толку парень падает на землю, и Локи мгновение смотрит на Арнода, давая возможность тому действовать дальше.       Земля трясётся под ногами, и в первую секунду Локи думает, что это его настолько сильно пробил страх от осознания, что Вал мёртв. Но вскоре он понимает, что дело не в нём и не в его ногах. Земля действительно содрогается, и прямо в него летит камень. Он снова уворачивается, стараясь не искать глазами того, кто решил на него напасть, и снова несётся прочь.       Нельзя тратить силы. Нельзя позволить кому-то задеть себя. Ведь когда он настигнет его, он должен будет уничтожить Эрика. Стереть в порошок и быть полностью собранным. Ни в коем случае нельзя позволить ему улизнуть. Он знает слишком много для того, чтобы остаться живым.       Вновь перед глазами автобус, что уже охвачен огнём, от чего на поляне становится жарче. И вот удача улыбается Лафейсону. Парень бегает глазами меж людей, что давно превратились в общую массу, и находит его. Этот идиот пришёл без маски. Явно чересчур самоуверенных в том, что он всех перебьёт. Эрик хотел, чтобы все видели кто же принёс им смерть.       Он замечает Виктора, что лежит на земле и собственными руками раздирает свою одежду. Вот он, тот элементал, что оглушил их в первый раз. И неужели встреча с Валом заставила его тогда отступить. Ведь если бы не тот факт, что кто-то помешал ему, Эрик бы убил их всех, и этой бойни могло бы вообще не состояться. Мальчишка отдал свою жизнь, возможно, и не подозревая, что спас десятки других.       Ослеплённый яростью, Локи срывается с места и несётся прямо на Эрика. Он сбивает того с ног, валясь вместе с ним на землю, и хватает его за горло.             — Ты чёртов ублюдок! — Захлёбываясь собственной слюной, Локи ударяет мужчину затылком об землю, не на мгновение не ослабляя хватку.       Эрик хватает парня за запястья, и у Локи вновь кровь сворачивается в венах. Его пальцы немеют, и как бы он не старался держать того за горло, пальцы сами расцепляются, выгибаясь под неестественным углом. Теперь он чужая марионетка. Но вот только в отличие от него, Эрик, к сожалению, не знает, что творится в сознании парня. Сдавленный крик срывается с губ, пока он, корчась от охватывающей тело боли падает на землю.       Смеясь, Эрик поднимается, продолжая медленно сжимать кулак над парнем. Он чувствует, как сердце в его груди замедляет ритм, а ноги ломает от невозможности сопротивляться.             — Какой же ты жалкий! — Сплёвывая кровь на землю, Эрик ставит ногу парню на грудь. — Позорище.       Он сильнее давит подошвой на грудную клетку, от чего тело пронизывает новой болью. На мгновение мужчина вновь позволяет крови течь в венах Локи, давая вдохнуть. Он не собирается просто убить его на месте. Не такого, как он. Предатели заслуживают особой жестокости.             — Какого тебе, прогибаться под тех, против кого ты был создан бороться?! — Мужчина не желает слушать ответов, иначе бы он не сжал свою руку, вновь заставляя Локи кричать от боли.       Был создан бороться. Создан. Это осознание пробивает едва ли не сильнее, чем сворачивающаяся в жилах кровь. Его действительно создали. Сотворили по желанию чокнутых учёных, которым не сиделось на месте. Давление с новой силой пульсирует в висках, и не в силах больше сдерживаться, кровь течёт у парня из носа.       Но вдруг резко всё прекращается. Сердце возвращается в привычный ритм, разгоняя кровь по телу. И Локи распахивает глаза, стараясь вернуть себе чёткость зрения.       Другое белое пятно проносится прямо перед ним, сбивая Эрика с ног. Это не мираж, не припадки затуманенного сознания. Локи своими глазами видит, как один из солдат нападает на Эрика, одним тяжёлым ударом ноги выбивая землю из-под его ног. На трясущихся руках, чувствуя отголоски боли, парень отползает в сторону, не веря тому, что разворачивается перед его глазами. Что заставило одного из них броситься на второго?       Человек, что так вовремя пришёл на помощь, хватает камень, что попадается под руку, и с какой-то чересчур сильной жестокостью прямым ударом пробивает мужчине череп, так и не дав тому возможности подняться на ноги.       Он оборачивается и, несмотря на то, что лицо закрыто маской, Локи понимает, что солдат смотрит прямо на него. Не в силах встать на ноги, он снова начинает ползти назад, судорожно соображая, как начать отбиваться. Спаситель подходит ближе и, к дикому удивлению Лафейсона, заливается громким смехом. Он закатывает рукав белой ветровки, и перед глазами Локи мелькает до жути знакомый браслет.       Арес снимает маску с лица, а его диковатая улыбка застаёт Локи врасплох.             — Когда люди дерутся на кулаках, они не ожидают удара с ноги. — Хмыкая, друг протягивает ему руку, помогая подняться.       Опьяняюще сладкий вкус воздуха Локи чувствует на языке, вытирая тыльной стороной кровь, что уже успела запечься под носом:             — Какого хуя?             — Не мог же я отдать все лавры тебе. — Продолжая улыбаться, Арес стягивает с себя куртку и остаётся в чёрной кофте.       Парень явно знал, куда шёл. Только сейчас Локи обращает внимание, что на нём не белая форма северного сектора, а лишь серовато-белые спортивные штаны. Он специально скинул с плеч куртку, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Ведь, как показал шок на лице Локи, если вдруг откуда не пойми взявшийся солдат станет бросаться на своих, это многих заставит о чём-то задуматься.             -Я так скучал по этому пьянящему чувству! — Переполненный эмоциями, Арес выбирает свою следующую цель и, не прощаясь, срывается с места, оставляя Локи в смешанных чувствах одного.       Он рад видеть друга. Но какого чёрта он вообще появился здесь? Парню было спокойнее, когда он знал, что два самых дорогих для него человека в безопасности. Далеко отсюда. Наблюдая, как Арес упивается своей силой, вырубая ещё одного, Локи осознаёт, что сейчас он стал уязвимее. Нельзя стоять и смотреть, как его друг дерётся, позабыв о том, что сам находишься в гуще событий.       Парень замечает фигуру, что, кажется, рассчитывает улизнуть, оставшись незамеченной, и бросается в погоню. Никто не посмеет покинуть сегодня это место. Никто из них не достоин вернуться обратно.       Понимая, что теряет цель из виду, Локи останавливается, чтобы сосредоточить свой взор на деревьях, пытаясь разглядеть среди стволов белое пятно. И всё-таки белая форма — самое ужасное их решение. В ней, в отличие от чёрной, куда сложнее скрыться из виду. И будь в северном секторе хотя бы один умный человек, давно бы уже сменил этот мнимый цвет свободы на что-то более практичное.             — Здравствуй, Локи. — Голос за спиной парня пробивает его, словно разряд тока. Он знает, кому принадлежит этот спокойный, слегка писклявый тон.