Выбор

      Чтобы подняться на ноги, Аресу пришлось найти в себе ещё немного сил. Возможно, даже на порядок больше, чем он приложил изначально только бы быть здесь сегодня. Приученный. Привыкший. Он мог выть от боли. Искренне начать скорбеть. Но всё это лишь потому, что какая-то человечность в нём всё ещё оставалась. Но вот всё остальное. То, что Арес уже успел искоренить в себе сам. Или же то, с чем ему помогли на его жизненном пути, в конечном итоге и позволяло парню не зацикливаться. Давало возможность вставать и идти, напрочь игнорируя боль что скребёт в груди.       С Аресом не всё в порядке. Он прекрасно осознаёт это сам. Его мировосприятие ломали так долго и усердно, что сейчас он не понимает, сходит ли с ума. Но точно знает, что поведение его далеко от поведения нормальных людей. Ведь не может полностью здоровый психически человек сначала утопать в своём горе от потери, а в следующее мгновение быть вновь готовым улыбаться и шутить. Здоровый, увы, не мог, но вот Арес может. Его научили уметь так. Глотать любое своё горе. Пытаться абстрагироваться. Ведь всегда в его жизни были дела и заботы, что должны стоять выше любых личных переживаний. И пусть однажды в этом самом горе он чуть не утонул. Сейчас именно отбрасывание своих собственных чувств в сторону. Перенаправление бушующей в груди злости на что-то иное, нежели на мёртвое тело, что мести его больше не почувствует, помогает ему делать вдох. Заглушить боль, заставляя её заткнуться в недрах своего сердца. Утереть ещё не высохшие с глаз слёзы, чтобы ни одна живая душа не знала, что ему тоже бывает плохо. И заставлять свои ноги идти.        Первые шаги выходят труднее всего. Словно каждая мышца налита свинцом. Да и тело Роумана ещё не так сильно остыло, чтобы парень всё же мог уйти, не оборачиваясь. Будто было что-то такое, что в любой момент могло заставить его остановиться. Словно не имеет он права оставлять Роумана здесь одного. Но вопреки всем своим чувствам, Арес всё же пытается.       Раз.        Второй.        И вот уже грудную клетку опускают оковы.        Третий.        Четвёртый.        И ум проясняется.        Смерть - это нормально. Даже для такого, как Роуман. Это то, что будет у каждого из них. И не важно, вырос ли ты с нею бок о бок и воспринимаешь как старого друга. Или же просто жил, зная, что когда-то смерть придёт за тобой. Она в любом случае явится. Рано или поздно. Мучительная или безболезненная. Но у каждого она будет стоять на пороге. И вот сейчас Арес всё ещё жив. Опять. Как бы он не прощался с жизнью. Как бы близко не находился к её концу. Снова вышло так, что выжил именно он. И это осознание, как проклятье. Будто выжить должен был кто угодно, но не он. Словно всё бы было иначе, если бы Роуман дал Аделаиде его задушить.       Парня обжигающе сильно злит смерть своего наставника. Может больше даже то, что из них двоих ушёл именно он. Но опять же, Арес не зацикливается. Превращает свою злобу в дикое и необузданное желание мстить. Кому угодно, но причинять людям вокруг себя боль. Будто так он может исцелиться. Так сумеет доказать, что выжил не зря. Через жестокость. Через уже до жути знакомое и такое обыденное омывание рук в чужой крови. Ведь на этом всех их взращивали. На одном единственном правиле: сделали больно - мсти. Принеси в ответ ещё больше боли. Иначе для чего ты выжил? И пусть истинный виновный уже наказан. Никто не говорит о том, что на этом можно остановиться. Ведь есть ещё столько людей. Столько тех, кого он хочет спасти. И ради них ему и хотелось оставаться живым. Увидеть, наконец, Фина, которому задолжал уже сотни слов. Постараться найти в себе силы ещё и на то, чтобы уже сказать их ему вслух. Ведь мало ли как ляжет его новая карта. Какой выйдет ставка, которую он ставит прямо сейчас, скалясь своей судьбе в лицо. Никто не знает ответов на это. Даже Арес. Но в любом из вариантов он не хочет стать таким, как Роуман, который просто напросто не успел сказать ему всё, что так хотел. Поэтому Арес сейчас в силах улыбаться. Он ведь вновь выиграл в этой бесконечной азартной игре, что зовёт жизнью. Снова одержал победу, когда уже успел подумать о том, что всё проиграл. Опять у него появилась возможность отыграться. И ему легче от этого осознания. Он пытается зациклиться как раз на этом. Словно ещё мгновение назад он не разговаривал с трупом, моля того подняться. Словно слёзы и вовсе сегодня не касались его щёк.  И сердце ещё не успело разбиться вдребезги.        Голова парня, которая в обычные дни даже не в состоянии быстро сочинить правдоподобную отмазку, сейчас соображает так, как никогда до этого. Арес вспоминает всё, что выдумывал недели напролёт. То единственное, почему он вообще сегодня тут и именно по эту сторону всего происходящего. Вспоминает о времени, которое сам же и расписывал для всех. И понимает, что уже опоздал везде, где только можно. Смотрит, во что в итоге вылилось то, что изначально парень хотел провернуть тихо. И где-то глубоко внутри себя осознаёт, что его рука причастна к этому хаосу чуть больше, чем любая другая. Это ведь ему на месте не сиделось. Всё хотелось найти хоть что-то, что могло бы позволить жить иначе. А ведь мог просто успокоиться, как когда-то ему советовал всё тот же Роуман. Мог отпустить ещё тогда, когда думал, что и вправду всё потерял. Сделать это не сейчас, пытаясь откреститься от собственной боли и идти дальше, а вспомнить этот совет в те дни, когда тонул в беспросветной пучине своего отчаяния. В конце концов, просто забить. Да. Именно забить. Это он всегда советовал сделать Локи со своими дурными мыслями и кипой ни к чему не ведущих воспоминаний. Ведь так действительно бывало легче. Делать вид, что тебя это просто не касается. Сосредотачиваться на моменте, проживаемом сейчас. Не думать о "завтра" и не вспоминать своё "вчера". Ведь то, что было, ты не исправишь, а то, что будет, ты ещё не знаешь. Поэтому нет особого смысла о чём-то переживать всерьёз. Ибо то, что уже не исправишь, можно просто забыть. А чтобы впереди тебя ждало что-то хорошее, нужно постараться для этого именно сейчас. В эту секунду. Так Арес пытался научить своего друга. Так хотел бы в идеале жить сам. Ведь изначально Калеб всё это и пытался вдолбить в его юную голову. Показать, что больший смысл имеет лишь происходящее сейчас. Потому он и смог пережить поступок родителей легче, чем обычно переживают подобное. Поэтому и пытался дальше жить так же. Не прекратил свою жизнь, когда Локи в ней вдруг не стало. Хоть и с болью, но переживал и то, что сотворил с Эмили. И сорвался лишь на Роумане. Дважды. Ведь увидев его тогда в доме. Поняв всё то, до чего и так догадывался, жить стало невыносимо. Потому что все предыдущие разы не касались Ареса напрямую. Он был лишь наполовину замешан. Просто тем, кто тоже принимал участие в чьих-то жизнях и наблюдал за их концом. Но в ту ночь. В минуту, когда Роуман явился на порог. Тогда уже Ареса всё касалось напрямую. Не за кем стало наблюдать, ведь он стал в главной роли.         И сейчас. Пусть он вновь наблюдает. Снова умер не он. Но больно ему так же сильно, как и когда на мгновение мир закрутился вокруг него одного. Поэтому он пытается забить. Воспользоваться, наконец, в действительности советом, который обычно предпочитал раздавать. Ведь если он ещё хоть на минуту задержится. Хоть где-то позволит себе ослабеть и закрыть глаза. Не факт, что в действительности останется жив. Поэтому он бежит. Не идёт медленным шагом, хотя желание такое и присутствует. Не оборачивается на тело, что  отдаляется. А проскальзывает в толпу, снова начиная ощущать её влияние на себя. Пытается влиться, понимая, что он по прежнему её часть. Всё ещё тут и продолжает существовать.        Где искать Фина? Где найти хоть кого-то из тех, кто ему дорог? Ни малейшего понятия. Но Арес точно знает, где должен быть сам. В главной башне. Постараться заполучить документы, которые смогут помочь людям, собравшимся сейчас на улице, открыть глаза на правду. Даже если они ничего и не поймут в этих написанных научным языком бумажках. Важна суть. Правда, что утаивалась от них в этих стенах. Ведь каждый причастен к ней. Обязан знать. Ведь те, кто участвовал в программе. Те, кто не смог из неё выйти. Все они чьи-то дети. И все они имеют право знать, что с каждым из них произошло. Или уж если это не возымеет должного успеха, то хотя бы предостеречь тех, кому лишь предстоит потерять часть своей семьи. Они ведь все здесь для этого. Для попытки, которая, скорее всего, единственная. И Арес уже позволил себе задержаться на слишком долго. Отсрочил то, что желал закончить как можно скорее. Поэтому сейчас он просто бежит. Зная конечное место своего прибытия и совершенно не зная о том, кто или что будет ждать его там. Маневрирует меж людьми. Проскальзывает в открывшиеся меж их телами тропы. И ненароком замечает, словно буйства толпы стало больше.  Будто всем им нужно быть здесь и сейчас. И совершенно не ясно, кому тут можно довериться. Кто из этой толпы просто проигнорирует тебя, а кто осмелится воткнуть тебе в спину нож. Но Арес уже знает, что не станет задумываться об этом слишком долго. У него просто нет времени на поиски новых союзников. Для начала было бы неплохо старых отыскать. Убедиться, что ничьих ещё похорон в ближайшем будущем не предвидится. И они все, наконец, уже смогут остановиться и спокойно вздохнуть.        Арес проскальзывает мимо очередных солдат в белой форме. Сердце его на мгновение сжимается. После Аделаиды ему кажется, что уже каждая собака знает, кто он такой. И может это действительно так. Ведь их борьба на улице просто не могла остаться незамеченной. И если сейчас эти парни только бы не были отвлечены, то, скорее всего, подтвердили волнения Ареса. А так он успевает прошмыгнуть за их спинами раньше, чем кто-то из них догадывается обернуться. И вот он уже внутри. На пропускном пункте никакой охраны. Удивительно видеть такое. Аресу казалось, что чтобы не происходило, но охрана должна оставаться на своих местах. Хотя, с другой стороны, в её отсутствие так же есть и доля логичности. Ведь по большему счёту, зачем теперь охранять просто здание. Груду камня, которая в любой момент может рухнуть. Да и по правде говоря, кому уже какая разница, кто входит и выходит отсюда, если мир вокруг идёт к чертям.        Парень проходит по коридорам первого этажа. Такие знакомые и такие чужие. Прямо сейчас они кажутся ему ещё более ненавистными, чем были, когда Арес работал тут. И если бы ему не нужно было находиться тут прямо сейчас, то парень полностью уверен в том, что облил бы эти стены бензином и бросил одну единственную спичку, только бы взглянуть, как полыхает это место. И это действо, безусловно, понравилось бы ему в разы сильнее, чем любое другое.        Странно идти по пустому коридору. Не наблюдать жизни вокруг, когда обычно именно здесь она и кипела. И пареню вдруг становится любопытно: а во всех ли башнях так же? Или же в той, в которую он решил попасть не с главного входа, всё ещё кто-то есть? Сирена в этой башне слышится куда тише, чем в главной. И это тоже не может не радовать. Ведь ушам его уже надоело слушать этот непрекращающийся вой. Словно кто-то ещё может не понять, что происходит.        Арес сворачивает налево. Неспешна продвигается вперёд. Насколько возможно в данный момент. пытается насладиться одиночеством и сложившейся передышкой. Скользит пальцами по шершавой стене, насвистывая незаурядную мелодию. И лениво ступает меж осколков, которыми усыпан пол. Ударная волна после падения стены выбила окна. И он рад, что на разрушения, принесённые ею, смотри постфактум, а не оказался тут, когда это произошло. Например, как эти тела, что он видит на полу у обрушившегося лестничного пролёта. Это всё и не удивительно. Ведь на эту башню Арес ставил свои ставки. Она должна была меньше всех охраняться и быть тем самым путём, который сможет провести внутрь всех тех, кого лично Арес провести бы не смог. И ему ни капли не жаль, что в первозданном виде в итоге она устоять не смогла. Ведь каким идиотом нужно быть, чтобы построить её так близко к стене и думать, что она выстоит. Или же быть ещё большим идиотом, надеясь, что никогда не родится тот, кто захочет попытаться обрушить эти самые неприступные стены. Вот к чему привела заносчивость людей, сидевших у власти. Их глупость и уверенность в том, что они всё держат под контролем прямо сейчас перед глазами Ареса в виде дыры в стене, которая приняла на себя основной удар летящих в неё валунов. Разбитые окна, осколки которых теперь красиво блестят на полу, пропуская через себя лучи холодного декабрьского солнца. Обрушившиеся кусками каменные лестницы, что в момент отрезали безопасный спуск вниз во время того, как паника вокруг началась. И тела людей, которым просто не посчастливилось работать здесь в этот день.        Аресу действительно не жаль. Вид последствий, к которым он причастен, так же не ужасает. Это лишь лишний раз доказывает ему самому то, что он далеко не нормальный человек. И за эту способность он может винить кого угодно. Родителей, которые и не пытались постоять за него. Тех, кто воспитывал его таким. Или же самого себя за то, что позволил себе таковым стать. Но, если честно, никого Арес за это винить не собирается. Он может лишь быть благодарным. Ведь не будь в нём всего этого, вряд ли бы парень сейчас смог без какого-либо интереса переступить через тело, что мешало ему пройти и, не оборачиваясь, идти дальше. В его ненормальности есть свои плюсы. И в данный момент они значительно перевешивают те минусы, которые так же присутствуют. Ведь если выживет, сможет как минимум, спокойно уснуть. Проживёт этот день, как один из рядовых и продолжить существовать дальше.        Ни без труда, но парень всё же добирается до нужного этажа, что ведёт напрямую к мосту. Проходит дальше, ища нужную дверь, и надеется на то, что хотя бы мост уцелел. Ведь он находится совершенно в другом крыле. И по логике должен был остаться на своём месте. А если бы это было не так, то Аресу кажется, что он бы уже услышал эту новость из многочисленной болтовни, что на улице не прекращается. И к его счастью, так оно и есть. Парень открывает нужную дверь, и его тут же окатывает порывом холодного ветра. Он делает глубокий вдох, чтобы не захлебнуться от резко нахлынувшего на него воздуха, и на мгновение прищуривается, стараясь привыкнуть к яркой вспышки дневного света. Ведь во внутренних коридорах башни была темень. Там окна не пострадали, потому что полностью отсутствуют, а источником света в тех, нужных ему коридорах всегда были лишь лампы, которые сегодня горели через раз. За эти ходы их создателю парень может пожать руку. Ведь в отличие от внешних коридоров, внутренние устояли почти нетронутыми. И если бы их не было, то Арес вряд ли бы добрался сюда.        Теперь парень ускоряется. Надолго задерживаться на такой высоте, обдуваемый холодным ветром, ему не хочется. Да и мало ли где рванёт ещё. А оказаться на высоте одиннадцати этажей и рухнуть вместе с мостом ему хочется меньше всего. Скопленные от недолгой прогулки силы помогают ему сейчас бежать без отдышки. Только лишь ноги немного ноют от того, что их заставляют бежать сразу же после того, как они прошли насчитанное количество ступеней. Но и об этом Арес будет печься позже. Сейчас ему нужно как можно скорее оказаться в другой башне. Подальше от этой пугающей высоты и полной незащищённости. И задерживается он лишь на мгновение, когда случайно вертит головой в сторону, а на месте, где ещё утром стояла высокая стена, видит лес, что скрывался позади, и груды белых камней. Когда-то природа отвоюет себе это место. Она, в отличие от людей, очень живучая. И наверняка когда-то, в далёком будущем, заместо всей этой разрухи, тут обязательно вырастут большие деревья. Когда-то. Тогда, когда никто из присутствующих здесь сегодня уже не сможет этим полюбоваться. И если всё действительно выгорит. Если хоть что-то сегодня сможет измениться. То Арес может порадоваться за тех, кто будет после уже сейчас. Они не увидят сегодняшних событий. Смогут узнать о них лишь из истории. Как когда-то и он узнавал о истории прошедших лет, сидя на уроках. И ему совершенно не важно, будет ли его имя хоть в каком-то из учебников или же растворится в вечности. Ведь если всё, что они сегодня делает, принесёт свои плоды и жизнь станет лучше, то он уже этому рад        Время. Время. Время. Как много в жизни зависит от времени. Порой кажется, что его так много, что и девать некуда. А порой часов в сутках не хватает, чтобы насытиться днём сполна. Всё крутится вокруг времени. А оно чаще всего несётся так быстро, словно понимает, как сильно в нём нуждаются, и желает, чтобы за ним погонялись в ответ. Арес это и делает прямо сейчас. Прекращает любоваться тем, что сотворили люди, находящиеся с ним на одной стороне. Перестаёт думать о будущем, в которой его уже не будет. И опять бежит дальше. Почти влетает в закрытую дверь, с грохотом её отворяя. Судорожно осматривается по сторонам, в надежде, что и тут тоже никого не встретит. И тут же отворяет другу дверь, на этот раз желая не пользоваться внутренними коридорами. Ведь если его друзья всё ещё здесь, то навряд ли они бы воспользовались ими.       Он исследует новые коридоры. Теперь то и дело натыкаясь на каких-то солдат. И понять не может, чего они тут могут делать, когда им надо бы быть на улице и пытаться справиться с тем, что он устроил со своими друзьями. Но, несмотря на своё непонимание, при каждой такой встрече, Арес то и дело прощается с жизнью, боясь, что вот в этот раз драки точно не избежать. Но чем дальше он продвигается. Чем больше незаинтересованных взглядов ловит на себе, тем больше понимает, что тут, скорее всего, остались те, кто не особо хочет во всём этом учавствовать. Те, у кого желание вернуться домой сегодня куда больше, чем желание защищать хоть что-то. И это не может не радовать. Правда, парень не знает, как бы повёл себя, окажись на одной с ними стороне, но винить их за бездействие не хочет. Ведь как бы сильно он не хотел поубивать тут всех, знает, что среди тех, кто безнадёжно испорчен, так же есть и те, кто смирился со своей участью и просто живёт дальше в предложенных им условиях. Парень не считает такое поведение слабостью. Не считает, что каждый из них в действительности обязан защищать место, которое не выбирал. И больше того, он рад, что с каждым из них не встретится в бою.        Арес пробегает мимо кабинета, который когда-то принадлежал ему. И у него получается усмехнуться. Он ведь так и не доделал работу, которая висела на нём. Не сдал кучи отчётов, которые сам себе обещал дописать. А сейчас всё это даже смысла в себе не имеет. И для чего, спрашивается, он вообще когда-то над этим парился. Словно когда-то всерьёз хотел стать капитаном. Или же быть просто хорошим солдатом, который на совесть выполняет всю свою работу. И стоило Аресу об этом подумать, как, сворачивая в очередной коридор, он видит её. Ту, которая когда-то была под его руководством и не на долго, но всё же сумела привлечь лично его внимание.        Ло, опешив, сбивается с ног, резко замирая на месте. Она хлопает глазами, завидев парня, который когда-то был её капитаном, и не сразу находит в себе силы собраться. Раскрасневшиеся щёки сами говорят о том, что девушка, так же как и Арес, много бегает сегодня. Тяжелы вдохи через рот так же служат тому подтверждением. Буйство из дрэд на голове собрано в высокий хвост. Форма уже выглядит так, словно она носила её по меньшей мере неделю и заляпала во всём, что только сумела найти на своём пути. Земля на коленях, капли крови на рукавах. Где-то даже успела затесаться зелена. и одному лишь небу известно, где девушка умудрилась найти зеленую траву в декабре, чтобы изваляться ещё и в ней. Но, не смотря на потрёпанный и уставший вид, она всё так же красива, как и в день, когда Арес видел её в последний раз. Одни серые глаза, что сейчас не скрывают удивления, чего стоят. Но вот одна деталь всё же в ней изменилась. На грудном кармане её куртки теперь точно такая же нашивка, которая имеется у Ареса. Вот кто занял место парня, когда Арман его убрал. Арес даже не удивляется этому. Но он удивляется, что совершенно сумел позабыть о своих бывших подопечных и даже не надеялся увидеть хоть одного из них сегодня.                    — Здравствуй, Ло, — не сумев сдержать улыбки, произносит Арес на выдохе. В его груди, так же, как и в её сейчас, не хватает воздуха, чтобы делать негромкие спокойные вздохи.        Её серые глаза продолжают бегать по его лицу, и девушка всё так же стоит на месте. И кажется, что Арес видит в этом бушующем сером урагане долю обиды от понимания происходящего. А по выражению лица и так понятно, что она всё знает. Даже чуть больше, чем бы Аресу хотелось, чтобы Ло знала о нём. Он тяжело сглатывает, склоняя голову на левый бок, и слышит, как хрустит шея. Склоняет голову в другую сторону и слышит такой же хруст. Ло всё так же стоит на месте. И парню вдруг кажется, что они не всего-лишь в паре шагов друг от друга, а на разных концах этого длинного коридора. И вроде бы им двоим даже сказать друг другу особо нечего. Ведь с одной стороны, их вроде бы ничего толком и не связывает. А с другой. в какой-то момент она была его спасением. Отвлечением в минуты, когда голова гудела и затихать не собиралась. Но сейчас, смотря на неё. На эти глаза, что заполнены горой смешенных чувств, он и не знает, способен ли ещё вымолвить хоть слово.              — Как ты мог так поступит, медведь? - Ло преграждает парню проход, выходя из своего замешательства и, наконец, вспоминая, как же она должна себя вести.  Она вновь о чём-то думает. Об этом говорят движения её пальцев, меж которыми искрится маленькая шаровая молния. — Почему? — На мгновение Аресу кажется, что он слышит всхлип в её голосе.              — Ло, — вновь вздыхает Арес, на мгновение поджимая губы. Объяснять всё сейчас слишком долго. Да и не уверен он, что по настоящему ей нужны хоть какие-то объяснения его поступков. — Я не хочу драться с тобой, — лишь молвит он, хмуря тёмные брови. Слова его правдивы. Арес и вправду не хочет подобного. Но, несмотря на них всё равно отводит руку назад, ощущая пальцами холод от металла, что медленно стекается в ладонь образуя нож. Ведь если про Аделаиду он был лишь отдалённо наслышан, то все умения Ло видел в живую и прекрасно знает, на что она способна, когда, как говорится, ей сносит крышу. Насмотрелся сполна за те шесть месяцев, проведённых вместе. И сейчас совсем не желает оказаться не подготовленным.          Переполненными болью глазами она смотрит на него, тоже поджимая губы. Ло словно не хочется верить, что перед ней стоит её капитан, на которого ей нужно поднять руку. Тот, кто успел стать другом. Тот, при чьём упоминание в голове всегда всплывали самые хорошие воспоминания. Пусть в них он и часто ворчал. Но сейчас, кажется, всем этим воспоминаниям должно быть стёртым. Арес с ней не на одной стороне, и от осознания, что Ло придётся быть против него, пальцы девушки искрятся сильнее. Но никто из них не решается напасть первым. Они оба медлят, смотря друг на друга. Ведь для этого всё-таки уж слишком много хорошего помнят оба, чтобы кто-то решился сделать первый шаг.        Лорен странно смотреть на него и думать о предательстве парня. Ведь перед ней он всё такой же. Будто и вправду не желающий стоять напротив неё и уж тем более не жаждущий атаковать. Но каким бы хорошим парень не был, по своей сути он предатель. И с этим фактом девушка ничего уже сделать не может. Таких, как он, её учили уничтожать.        Они бы могли ещё долго вот так стоять. Ло с кипой вопросов в голове, которые озвучить она просто не в силах. И Арес, у которого попросту нет на них ответы. Но парень первым нарушает зрительный контакт, переводя глаза за плечо девушки. Их отвлекли нежданные гости, прервав, возможно, единственную возможность прояснить хоть что-то в сложившемся между ними недопонимании. Но на помощь Лорен является подмога, о которой она, может, и не просила. из десятка других солдат.        Девушка поднимает руку, останавливая людей за своей спиной. Она к ним даже не поворачивается, когда слышит голос одного из солдат с вопросом о помощи, которую они могут ей предоставить. И Арес на мгновение становится польщен, если они считают его настолько сильным, что смеют думать, будто Ло без них с ним не справится. Но сейчас парень просто не позволяет себе усмехнуться. Ему лишь кажется, что сегодня это какая-то лично его участь - бороться с одними лишь девушками. Раз уже во второй своей битве на прямую он сталкивается именно с ней, а ни с кем бы то ни было другим.              — Я сама, — холодным тоном извещает Ло, продолжая смотреть на своего бывшего капитана.              — Не делай этого, Ло. —  Арес делает глубокий вдох, медленно качая головой. Он напрягает ноги, понимая, что готов атаковать. — Не нужно. — Напрочь игнорируя солдат, что стоят за её спиной, всё пытается договориться с ней Арес.        Лорен хмыкает, наблюдая за ним. Что-то изменилось для неё в его глазах с их последней встречи. Они будто стали живее. Блеска в них стало больше, когда в те дни, что они проводили вместе, эти самые глаза казались девушке слишком тусклыми. И как бы она не старалась. Как бы не пыталась поднять ему настроение, у неё никогда этого толком не выходило. Но сейчас Ло не может насладиться его изменениями явно в лучшую сторону. Перед ней её долг, который она должна исполнить. Ведь когда дело касается подобного, совершенно не важно, что за человек стоит прямо перед тобой. Клятва, принесённая ею, куда важнее. А в той самой клятве напрямую были слова о том, что ты будешь готов защищать свою родину, независимо от того, стоит перед тобой друг или же родственник. На клятву Лорен и опирается право сейчас. Её текст повторяет в своей голове, чтобы не дурманить свой разум его видом и мольбами прекратить то, что ещё даже не началось. И в эту самую секунду, словно воздух вокруг наполняется её электрическими разрядами.        Резким движением Ло разводит руки в стороны, а вслед за этим коридор ослепляет яркая вспышка. Арес набирает в грудь больше воздуха, готовясь принять первый удар. Зажмуривается, стискивая зубы. Не знает, вынесет ли он этот разряд. Переживёт ли его. Но совершенно не понимает, куда мог бы от него прямо сейчас скрыться. Ведь поворачиваться к ней спиной страшно, а бежать напролом невозможно, потому что не только Лорен преграждает ему путь. Но чего бы он не ожидал прямо сейчас электрический разряд, который сорвался с пальцев девушки яркой вспышкой, настигает не его. Он осознаёт это довольно быстро. В этом Аресу помогают хрипящие звуки, которые издаёт вовсе не он. И парень открывает глаза. Все, кто стоял за спиной Лорен, как по цепочки упали на пол, а парень лишь успел уловить, как между ними цепной реакцией пронеслась молния, пробивая каждого в грудь. Арес понимает, что никто из них не мёртв, ведь всё так же слышит хрипы и болезненные стоны.              — Даю тебе десять минут форы, — сглатывая густой и тягучий ком в горле, извещает Лорен. Её серые глаза, всё также смотря на парня, который теперь выглядит ошарашенным. А в голосе её нет ни капли радости.  —  Не думай, что я предам своих, — Облизывает она пересохшие губы, медленно качая головой. Лишь на мгновение отводит глаза, смотря себе под ноги, и Арес видит, как от нового тяжелого вдоха поднимаются её худые плечи.  — Но это всё лишь потому, что я люблю тебя, Арес. — И вновь поднимая на него глаза, она пытается уловить его взгляд.        Парню кажется, что эти слова дались Ло с большим трудом.  Оно и понятно. Ей трудно разорваться между тем, кто нравится, и тем, что должно. Чувства, что девушка испытывает к нему, настоящие, но очень болезненные. Ведь он уже не с ней. И с ним она себя представить не может. Потому ей больно прямо сейчас. Больно от того, что разорваться между чувствами и долгом оказалось в разы сложнее, чем когда-то она сама себе это обещала.        Вот она. Та слабость, которую Карэн Арчер желает искоренить в них всех. Уязвимость, которая и позволяет им всем совершать необдуманные поступки. Ведь маленькое,  но всё же предательство Лорен прямо сейчас совершила. Ведомая своим чувством. Связанная тем хорошим, что вспыхивает в её душе от его вида. И пусть она лишь причинила боль своим людям, и как бы не прошёл остаток её дня, Лорен знает, что за этот выбор будет платить сполна.              — Прости, — пытаясь избавиться от поразившего парня шока, он виновато улыбается, проводя рукой по затылку. Сначала тупит взгляд в пол, а после всё же решается посмотреть на неё. Признание, что пришло так не вовремя. Чувства, которые теперь ни разделить, ни поддержать он уже не в силах. Ведь если бы только она сказала ему это раньше. Только бы Арес не выстраивал между ними стены, опираясь на то, что он больше никогда не будет встречаться, а уж тем более спать с людьми из своих же команд. Может, всё бы пошло иначе. Опять же, может, жизнь у него была бы иной. —  Но я, кажется, уже люблю одного парня, — вновь с виноватой полуулыбкой хмыкает Арес, пожимая плечами. Он произносит это вслух и, кажется, больше не из-за того, что считает себя виноватым в том, что не может больше разделить её чувств. А для того, чтобы подтвердить их правдивость самому себе.              — Пять минут, медведь, — пытаясь подавить новый разряд, что рвётся из её пальцев, девушка сжимает руку в кулак. — И если я встречу тебя в следующий раз, то уже не отпущу, —  Продолжает Ло. На её лице не выражается и намёка на улыбку. Девушка говорит на полном серьезе, кажется, уменьшая время из-за того, что Арес ответил ей отказом.              — Обычно я такого не говорю. — Арес подходит ближе, понимая, что опасность и сейчас миновала. Возвращает своему ножу, что всё ещё прячет за спиной прежнюю форму кольца. И в глубине души радуется, что воспользоваться им возможности не представилось. — Но я справлюсь за три, — вновь усмехается он, становясь прямо перед ней.        Ло смотрит ему в глаза, приподнимая голову. И вновь её душа разрывается на части. Такой же, как и всегда. Его эти шутки над самим собой и над всем его окружающим. Улыбка, что толком тоже не изменилась. И лишь пазл о том, что Арес сумел пойти на предательство, никак не стыкуется. Парень тоже смотрит на неё. Медлит мгновение. А после кладёт руку ей на шею сзади, большим пальцем поглаживая тонкую нежную кожу за ухом. Он всё ещё ей улыбается, когда губы его в лёгком прикосновении ложатся на её тёплую щеку. Лорен столько раз его целовала, что он всех дней и не упомнит. Она, кажется, делала это всегда. Как по поводу, так и без. И этот лёгкий. Совершенно ненавязчивый поцелуй в щеку - то единственное, чем сейчас он может отплатить ей за доброту. За то, что она считает своей слабостью. Ведь как бы Ло не жалела, прямо сейчас сохранила ему жизнь. А в ответ его поцелуй - это словно та немногая благодарность, в которую парень может вложить ещё и свои извинения за то, что её он никогда не будет.              — Надеюсь, сегодня мы больше не встретимся, — сообщает парень, когда отстраняется. Пользуется её минутным замешательством, ведь она уже было потянулась к нему в ответ и, подмигивая, срывается с места.              — Хэршоу больше нет, — не желая провожать Ареса даже взглядом, почти ломающимся от внутренней боли голосом произносит Лорен ему вслед.        Девушка считает, что кем бы не был Арес, он почему-то обязан это знать. Ведь они все хоть и не долго, но были вместе. Она не знает, что почувствует парень от её слов, но надеется лишь на то, что если он и будет от этого ликовать, то не на её глазах. Арес огибает тела на полу и, стараясь ненароком не на кого не наступить, резко замирает на одной ноге. Его ведёт в сторону от услышанного, и он быстро бегает глазами по полу, ища, куда же встать, чтобы не упасть прямо сейчас. И оборачивается к Ло, только когда находит опору под обеими ногами. Смотрит на её спину и на мгновение ему кажется, что она вздрагивает от всхлипов.              — А Этьен? — Решается на вопрос Арес, понимая, что к нему Ло так и не повернётся.              — Пропал. — Бросает Ло и первой уходит дальше по коридору в сторону, с которой ещё недавно пришёл Арес.        А Аресу почему-то, вместо того, чтобы бежать сейчас, хочется вернуться. Схватить её за руку и крепко обнять, только бы разделить с ней эту утрату. Он знает, что она любила каждого из них. И вполне может представить, что бушует сейчас в её груди от осознания потери. Но Арес не уверен, что Ло примет его утешения. Не уверен, что в этот раз она так же отпустит его живым. Потому,  пересиливая себя, он всё же сходит со своего места, огибая ещё пару тел, и бежит дальше, мечтая как можно скорее скрыться за очередным поворотом.        И только сейчас. Поняв, что Арес всё же ушёл. Оставшись одна, Ло позволяет себе улыбнуться. Несмотря на то, что в груди ей действительно больно от потери Хэршоу. От неизвестности, что происходит сейчас с Этьеном. Она почти прыскает со смеху, оборачиваясь туда, где всё быстрее от неё уделяется спина парня, который только что не просто отверг её, но ещё и позволил на мгновение задуматься о том, что она вот-вот сможет ощутить его губы на своих. Потому что сейчас она сумела порадоваться хотя бы за то, что этот парень всё ещё жив. Порадоваться, что ещё хотя бы раз, но она смогла увидеть его. Ведь одного из своей команды она уже точно никогда больше увидеть не сможет. Ло касается пальцами своей щеки, где всё ещё теплится память о его поцелуе, и вздыхает, сама надеясь на то, что теперь больше Ареса никогда не встретит.        Хэршоу больше нет. И что делать с этим осознанием Арес вовсе не знает. Для чего Ло вообще сказала ему об этом? Хотела хоть так, но сделать больно? Или намекнуть на его в этом вину? Не знает парень, как правильно трактовать смысл сказанного ему. Он ведь тоже знал этого парня. С полной уверенностью в свои слова мог заявить, что Хэршоу был хорошим человеком.        А как же будет его семья? — Вдруг проносится вопрос в голове Ареса.        У этого парня ведь была семья. И как же она теперь будет существовать без него? Этот и подобные тому вопросы то и дело посещают голову Ареса, пока он всё дальше и дальше уходит от места, где повстречал Ло. Вопросов так много, словно парню действительно есть до этого дело. Будто он собирается заявиться к новоиспечённой вдове и выразить свои самые искренние соболезнования.        Да, они с Хэршоу были знакомы, но Аресу пора бы свыкнуться с мыслью, что дружба их закончилась ещё в тот день, когда он отпустил Локи в самый первый раз. Желая того или нет, но Арес сам эту дружбу закончил. Так имеет ли он сейчас право скорбеть? Учитывая, что тот самый Хэршоу, в отличие от Ло, что пошла на поводу у своих чувств, вряд ли бы его отпустил. Зная это, Аресу должно бы радоваться, что на одного из достаточно сильных противников стало меньше. Но он почему-то не испытывает достаточно сильного восторга. Да и если задумываться, то и слишком сильной скорби Аресу испытать тоже не удалось. Он лишь задумался о вполне простых вещах. О которых задумываются абсолютно все люди, которые узнают о смерти знакомого им человека. О том, что больше его никогда не увидит. Тут же вспомнил те немногочисленные моменты, что они провели вместе. И почему-то даже умудрился вспомнить, как приятно ему было ощущать запах стирального порошка от свежевыстиранной одежды Хэршоу в минуты, когда он только появлялся в дверях их маленькой комнаты отдыха по утру. Аресу всегда нравилось думать о заботе, которая наверняка обитала в доме этого парня. О том, как ухаживает за ним жена, стирая вещи самостоятельно, а не сдавая их в общую прачку. Нравилось видеть, как парень приносит обеды с собой. Видеть, как он после тяжелого дня не задерживается с ними, желая хоть немного отдохнуть, а спешит домой, потому что там у него свой мир. Это всё было приятно наблюдать. Знать, что хоть кому-то повезло, и в душе мечтать о таком же.       И сейчас Арес и вправду задумывается о том, как же будет у Хэршоу дома теперь. Он не знает, есть ли у парня дети. И даже рад этой неизвестности. Ведь если хоть на минуту, но Арес всё же задумается о том, что он хоть как-то повинен в смерти Хэршоу, то ни к чему хорошему это не приведёт. Да и если Арес в принципе начнёт воспринимать все сегодняшние смерти как те, к которым он косвенно, но всё же приложил руку, то вероятность того, что парень выйдет из ума, слишком возрастает. А в его интересах сохранять свой рассудок как можно дольше. Ведь, как минимум, он всё так же сильно желает найти Фина, будучи в здравом уме, и выкрасть минутку для разговора.       Коридоры. Лестничные пролёты. Двери, ведущие в кабинеты. Парень никогда и не задумывался о том, насколько эта башня большая. Или же ему никогда особо это осознание и не нужно было. И только сейчас, когда нужда найти друзей так высока, это всё ему кажется одним сплошным лабиринтом, из которого выбраться с каждым новым поворотом становится всё труднее. Он ищет снова и снова. Заворачивает всё в новые и новые секции. Пустота за пустотой. Не намёка на то, что здесь может промелькнуть хоть одно знакомое и такое приятное глазу лицо. Идти вверх или так же продолжать двигаться вниз? Что вообще делать, когда ты, кажется, потерялся в том месте, которое единственный должен был знать наизусть. Арес начинает беситься от этого. Уже не сковывает его тело от страха, когда он натыкается на очередных солдат. Потому что сейчас реши хоть один уделить ему минуту своего времени, то парень спокойно может не ручаться за то, что свою злость выплеснет на кого-то их них. Сколько времени он уже потратил на прогулки тут? На рассматривание  коридоров и на новые осознания, что и на этом этаже друзей его нет. Он уже полностью отчаялся, понимая, что, кажется, зря вообще решил вернуться в башни и искать их тут. Задумался, что пора бы вернуться на улицу и повернул к двери, что ведёт к лестнице, по которой он должен без особых препятствий покинуть эту проклятую башню.        Вой сирены уже настолько въелся в голову, что Арес только сейчас вновь на неё отвлекается. Перескакивая через пару ступеней и держась рукой за перила, оказывается в пролёте между четвёртым и третьим этажами. Специально часто и быстро дышит через рот в надежде, что такое дыхание поможет ему надышаться для ещё одного рывка и новой беготни по ступеням. Жадно хватая ртом воздух, парень упирается рукой в стену и слегка наклоняется вперёд, кажется, осознавая, что ни дыхание, ни короткая передышка не помогут ему, ведь ноги в коленях предательски дрожат, а силы всё быстрее стараются покинуть уставшее тело.        Арес уже сотни раз проклянул всё на свете. То, что додумался взять с собой Фина. Потом, что додумался разминуться со всеми ними. И то, что сейчас выбрал именно путь через башни в надежде, что хоть кого-то встретит.              — Арес! — Знакомый голос отвлекает парня от извержения его проклятий на всё сущее на этом белом свете.        Фин замирает на мгновение, стоя на верхней ступени ещё четвертого этажа, и смотрит на парня, которого только что окликнул, так, словно поверить не может, что это всё-таки он. Но когда Арес невольно улыбается, распрямляясь после своей быстрой передышки, Финик отбрасывает все свои сомнения и несётся вниз, прямо к нему навстречу, так быстро, будто всё ещё сохранялась возможность не успеть на эту и без того долгожданную встречу        Арес, быстро сообразив, что с той скоростью, с которой Фин рванул с лестницы, он просто не успеет в нужный момент затормозить сам вовремя успел сориентироваться. Парень оттолкнулся рукой от стены, в которую всё ещё упирался ладонью, и в последний момент схватил Фина за талию, потянув на себя и преграждая дальнейший путь соим телом, чем предотвратил падение юноши с лестницы, которая была пролётом ниже и до которой он едва не добежал. Обычно такие и ему подобные трюки давались Аресу с лёгкостью, ведь как минимум, веса в теле юноши куда меньше, чем в его собственном. Но сейчас, из-за дикой усталости и почти отсутствия должной силы в ногах, совершенно не ожидая того, Арес сам пошатнулся от резкого столкновения, едва ли не полетев на лестницу, ведущую к третьему этажу вместе с Фиником в охапку. Да и бок, что был ранен Аделаидой, так некстати о себе напомнил, отзываясь острой, резко пульсирующей под рёбрами болью.       Арес зажмурился, ловя перед глазами медленно плывущие белые пятна, и стиснул зубы, дабы ненароком не зашипеть от боли и тем самым не привлечь к своей ране внимание юноши. Ведь ранение это не такое уж и глубокое, чтобы. чтобы сейчас можно было тратить на него время. Да и к тому же Арес просто уверен, что если бы Фин заметил рану, то стал бы нагнетать жути и переживать сильнее, чем уже делает это. Арес знает это, ведь всё его переживание так отчётливо читается во взгляде прямо сейчас.             — Вот… — тяжело дыша и то и дело громко сглатывая, начинает говорить Финик.        Юноша снимает с плеча сумку, которую всё это время старался оберегать, и пихает её прямо в грудь Ареса, так, словно желая, чтобы парень поскорее забрал её и, наконец, снял с Фина этот груз ответственности.              — Ты бы хоть отдышался. — Всё продолжая наблюдать за эмоциями на лице Фина,   с лёгкой улыбкой советует ему Арес.         Парень вдруг осознаёт, что никак не может прекратить смотреть на него. Как бы он не пытался заинтересовать себя сумкой, что так настойчиво ему пихают. Или же отвлечь себя тем, что неплохо бы было понаблюдать за обстановкой вокруг, чтобы ненароком не попасть в передряг. Но глаза будто не подчинялись ему, всё продолжая любоваться Фиником. Кажется, что неизгладимый отпечаток всего этого сумасшедшего тяжелого дня всё же отложился на Аресе. Ведь прямо сейчас, ловя взглядом каждую, даже самую мимолётную эмоцию на лице Фина, он начинает думать, что лучше него с ним уже ничего не сможет произойти. Фин - словно островок безмятежности во всеобщем безумии. То чистое и нетронутое хаосом внешнего мира, что Арес в своей жизни раньше никогда и не видел. Та тихая гавань, которую он так долго искал на своём пути. То, что он и звал всю жизнь своим домом. От того и хочется им любоваться. Забыть про всё сущее и остаться здесь. В этом мгновении. И только бы Фин так же был рядом. Пытался связать хоть пару слов из-за переполняющего его волнения и даже не задумывался о том, как от каждого нечаянного ответного взгляда его больших глаз у Ареса трепещет душа.              — Там, наверху такой. — Игнорируя совет Ареса, Фин машет рукой куда-то за свою спину, явно желая указать на этажи, которые он только что преодолел и оставил позади. — Там Виктор. И. И. Не знаю, как описать, — стараясь более внятно связать свою речь, всё так же перебивая отдышку, продолжает говорить Фин. — Хоуп осталась помочь ему. А меня… — он вновь сглатывает накопившуюся во рту слюну, а после громко выдыхает через рот, переводя дыхание. — А меня попросила бежать. Думал, что уже всё… — Прикрывая глаза, понимая, что говорит он так же сбивчиво, Фин старается больше вдохов делать через нос, чтобы успокоиться. — Думал, что уже не смогу найти ни тебя, ни Локи.        Арес хмыкает, всё продолжая наблюдать за попытками Фина рассказать информацию, и понимает, что всё так же ему улыбается. Перебивать он его не желает. Пусть даже и не всё понимает. Может, даже выглядит глупо прямо сейчас. Но так же, как и прекратить смотреть на него, Арес не может прекратить и улыбаться. Его разбитое сегодняшним днём сердце таит лишь от того, что Фин стоит перед ним живой и невредимый. Тепло разливается по всему телу от осознания, что куда бы он уже не опоздал, встретиться с ним всё же смог. Не зря убивался в попытках. Не зря наматывал круги в этих проклятых башнях и несколько раз чуть не лишился жизни сам. Ведь за всё это пришла награда. Возможность созерцать его. Слушать. И, наконец, быть спокойным. А это для Ареса уже многого стоит.         Хотя Арес и слушает, а сам понимает, что половина слов летит куда-то мимо ушей. В голове стоит звонкий гул. И дело вовсе не в сирене, то и дело бьющей по ушам. Она сейчас как раз будто очень далеко для того, чтобы начать вновь раздражать его. Дело в том, что Арес вновь растерял все мысли в своей голове. Всю уверенность, с которой искал Фина и желал рассказать ему о своих чувствах. Для этого, как оказалось сейчас, он рта раскрыть не способен. А ведь момент самый удачный. Помех вокруг не виднеется. Фин тут. Прямо перед ним во плоти. И, казалось бы, говори, не хочу. Но Аресу что-то мешает. Какая-то странная, откуда не пойми взявшаяся неуверенность в себе. Отсутствие нужных слов в лексиконе. И странность момента, в который, если бы всё же собрался, Арес, начал бы говорить. Ведь Фин сообщает ему довольно важную информацию. Виктор в здании. Всё идёт по плану. Где-то там их общая подруга пытается сейчас защитить его шкуру. А парень желает начать изливать свои чувства, когда должен бы нестись туда сломя голову и помочь. Ведь если не станет Виктора, то и план их тоже провалится. Но нет. Арес стоит тут. Тянет время. И понимает, что простоял бы так ещё целую вечность, только бы вновь не покидать этого парнишку.       А Фин всё продолжает что-то рассказывать, попутно жестикулируя. Но Арес и вовсе уже перестал слушать. Он где-то в своей голове размышляя о том, что никак понять не может, почему и когда успел стать таким нерешительным. Ведь всегда и со всеми он говорил, что думал. Никогда ничего не утаивал, даже не стараясь искать нужного момента. Но почему-то же с Фином так не выходит? Почему с ним всё как-то иначе. С ним хочется как-то по-другому. Лучше, чем бывало у Ареса с кем бы то ни было до. Не быть таким наглым. Не строить из себя того, кем парень не является. Найти не просто удачный момент, а самый лучший из возможных. Не портить этот миг в день, когда всё и так испорчено, что дальше просто некуда. И поэтому Арес решает молчать. Оттянуть ещё на немного своё признание и начать уже говорить с Фином в ответ. Ведь юноша молчит уже с минуту, смотря на парня в ответ, а Арес даже не может вспомнить, что последним было сказано и что ему отвечать.              — Ты чего так трясёшься? — Не важно, впопад или же совсем мимо, но Арес задаёт интересующий его вопрос, замечая, как потряхивает плечи и руки у Фина. Парень, наконец, открывает впихнутую ему в руки сумку и достаёт из неё папку, лишь мельком пробегая глазами по написанному тексту. Пихает её себе за пазуху, а торчащий край прикрывает уже давно испачканной курткой, вновь переводя взгляд на Фина и вешая пустую сумку ему обратно на плечо. — Для тебя всё закончилось, — напоминает он парнишке, что теперь его задачей остаётся сбежать отсюда как можно дальше и невысовываться.              И как бы внутри не трясло сейчас самого Ареса, он старается оставаться собранным, несмотря на улыбку, которая так и не собирается сползать с его губ. И как бы парню не было приятно видеть этого взъерошенного юношу, он отчётливо понимает, что тому и вправду пора бы убираться отсюда. Так будет лучше для всех. В первую очередь для самого Фина. Ведь он наверняка уже повидал слишком много, чтобы уж точно не уснуть сегодня ночью в блаженном покое. Но чем яснее Арес осознаёт, что Фину пора, тем сильнее ему не хочется отпускать его. Несмотря на то, что так действительно будет правильно. Несмотря на то, что ему и самому нужно бы уже пойти на подмогу к Виктору и, наконец, завершить всё то, что сам и начал. Сильнее всего Арес хочет остаться с ним. И пусть нужные слова так и не подобрались. Пусть он, как и во все прошлые разы, не смог на что-то решиться. Если они оба выживут, то всё, что требуется, Арес ему ещё скажет. А сейчас он просто хочет возможность подольше побыть вдвоём. Подальше от всего, что творится вокруг.              — Мне страшно, — чуть тише произносит Фин, смотря парню в глаза. Он признаётся в этом не так громко, потому что ему вдруг кажется, что он не имеет права на страх. Не имеет права бояться. Ведь сам согласился ввязаться во всё это, когда его отговаривали и предлагали остаться. Будто после своего отказана он был обязан перестать бояться, как по щелчку пальцев. Но Фину действительно страшно. От многого. И почему-то стыдно в этом признаваться даже Аресу. Он словно ждёт, что за этот страх парень начнёт его осуждать.              — Понимаю, — лишь с горечью в голосе произносит Арес, щипая себя за переносицу. Вот к чему причастен Арес и о чём он точно может сожалеть. О том, что в страхе Фина виноват именно он. И это осознание ему ни капли не нравится. Нужно было лучше думать, когда идея взять его вообще пришла ему в голову. Нужно было план свой строить по-другому и вообще не брать Финика в расчёт. Но почему-то Арес никого другого в тот момент и не рассматривал. Так привык к тому, что все, кто его окружают, в какой-то степени, но всё же знакомы с делами, которые они собирались проворачивать, что совершенно не задумался в тот момент, что Фин с ними рядом живёт слишком мало и подобное ему чуждо. Парень просто видел его рядом с ними. Воспринимал так же, как и всех остальных. И потому совершенно забыл, как на самом деле для Фина может развернуться сегодняшний день. Вот об этом своём решение парень сожалеет. И понимает, что совершенно не готов к последствиям, которые могут настать, если что-то пойдёт не так, и Фин вдруг окажется один. — Прости мен…        То ли переизбыток адреналина взыграл в его крови. То ли осознание, что возможно, другой попытки ему никогда не представится. Но Фин решается перебить Ареса, хватая его за ворот куртки, и впивается в его губы, совершенно не думая ни о своих страхах, ни о том, что его прямо сейчас могут оттолкнуть. Ему плевать, если Арес возненавидит его потом. Если после он потеряет его как друга. Финику хватило насмотреться сегодня на многое, чтобы понять, как коротка на самом деле может быть твоя жизнь. И если не пользоваться каждой возможностью, то зачем тогда вообще нужно жить.        Фин закрывает глаза, стараясь избежать его взгляда, если всё же парень на него посмотрит. Сильнее сжимает в кулаках ворот его грязной куртки, боясь не того, что это его первый поцелуй и что он может сделать что-то не так, а того, что если его прямо сейчас оттолкнут, то не факт, что он сумеет устоять на ногах.        А Аресу хватает секунды, чтобы осознать происходящее, и он кладёт ладони поверх холодных щёк парня, отвечая на его поцелуй. Похоже, в конечном итоге тот, кто из них был более пугливым по жизни, сейчас оказался в разы решительнее, чем тот, который неоднократно уже сталкивался в своей жизни с признаниями и отказами. Парень тратит те минуты, которые до этого считал драгоценными, чтобы просто прикоснуться к Фину, и совершенно об этом не жалеет. Пусть весь мир подождёт прямо сейчас. Пусть рушится без его участия. Ведь находиться тут. В этом коридоре, совершенно забывая о том, что ещё столько нужно успеть, Аресу нравится куда больше, чем всё иное, что происходило и вероятнее ещё произойдёт с ним сегодня.        Сердце в груди Ареса впервые за день замирает не от страха. Оно просто отказывается биться, будто тоже боится, что этот поцелуй когда-то может закончиться. А тело его и вовсе расслабляется, впервые за долгие часы. Словно сейчас действительно позволяет своему обладателю отдохнуть. Найти тот островок тишины в этом хаосе и пролить свет в беспросветной тьме. И парень вовсе не прочь этой лёгкости отдаться. Раствориться в этом ненавистном ему коридоре и остаться здесь навсегда. если только рядом будет он. Тот, кто каждым своим новым поступком заставляет влюбляться в него всё сильнее. Мир опять замирает. Вновь остаётся где-то там, далеко. Такой чужой, недосягаемый и совершенно ненужный. Дышать становится труднее. Но впервые за сегодня не из-за того, что кто-то желает отнять его жизнь. Наоборот. словно этот поцелуй дарует Аресу новую. Ту, в которой он неимоверно счастлив. И впервые не одинок по-настоящему. Словно новый шанс. Возможности пойти свой путь по-другому. Без потерь и страданий. Это как ставка, которая была поставлена от балды и с закрытыми глазами. Та, на которую ты не рассчитывал, но и та, которая в итоге принесла тебе самый крупный выигрыш.        У Фина по телу проходит сначала холодная волна, а от переживаний скручивает живот так, что ноги от боли отниматься начинают. А после, понимая, что ему отвечают, его будто кипятком окатывает, просто заставляя стоять на ногах. Вечно думающая обо всём возможном голова вновь сбита с толку. Что это значит и как это принимать? Арес ему нравится, и от этого осознания он не отнекивается. Но из раза в раз, видя, как Арес умеет общаться с другими людьми, Фин давно уже осознал, что боится его. Боится того, что этот поцелуй для этого парня совершенно ничего может не значить. Один из тысячи сотен таких же. И если это так, то Арес выйдет из этой ситуации и бровью не ведя. А вот у Фина разобьётся сердце. Но, несмотря на все свои страхи, он ведь всё равно целует его. Потому что больше, чем жить с разбитым сердцем, он страшится умереть, так и не узнав, какого это - целовать того, кто тебе нравится.              — Нет времени слушать твои извинения, — наконец отпуская ворот его куртки и делая пару шагов назад, произносит Фин. Это, по правде говоря, всё, что он смог придумать, не желая, чтобы первенство говорить после того, как он его отпустит, досталось Аресу. — Скажешь мне их потом, — добавляет он лишь для того, чтобы не затянулось молчание.              — Да… Я… Да, нет времени. — Мысли вращаются в голове Ареса с бешеной скорости, а слова не успевают сформироваться в связную речь. Он кажется таким растерянным, как сейчас вообще себя припомнить не может. Словно и не бывал таким никогда. Ведь обычно это он умел вводить людей в подобный ступор такими поступками. А теперь. Впервые в жизни у него отняли эту роль, и как вести себя теперь, Арес понятия не имеет.        Стараясь так сильно не пялиться на Фина, парень часто хлопает глазами, чтобы хоть как-то сбить фокус своего зависшего на нём внимания. Делает глубокий вдох, будто собирается сказать что-то более внятное, но тут же понимает, что слов как не было раньше, так и сейчас не находится. Фин выбил его из колеи. Одним своим действием поставил его на место всех тех, кого долгие годы Арес выбивал из равновесия своими поступками. Парень было открывает рот, но тут же его закрывает, громко клацая зубами, и протяжно выдыхает проводя ладонью по губам.              — Тебе пора идти, — видя замешательство Ареса, добавляет Фин, желая напомнить, что в этом мире есть место, где его, скорее всего, ждут. — А я найду Лею и буду вместе с ней, — окончательно забирая себе первенство в любых словах, добавляет Фин.        Арес невнятно кивает, не в силах сопротивляться поступившему предложению, и лишь решается испытать свои ватные ноги, делая шаг. Он вдруг понял, что резко забыл, зачем и куда ему на самом деле нужно идти, а потом увидел сумку, которую сам и повесил на плечо Фина и тут же вернулся в реальность. Обошел парня, не зная, нужно ли вообще прощаться или сказать хоть слово о поцелуе, который только что произошел. Арес действительно впервые в жизни вообще не представлял, что ему делать и как себя вести. Будто все прошлые разы и в сравнение не шли с этим. Словно их всех и вовсе никогда не было, а сейчас случился тот самый первый раз, про который люди так много говорят и которому придают такое большое значение. Даже отшучиваться не хотелось. Места в голове для защитных шуток вообще не было.        И вот он, уже точно готовый идти, берется рукой за перила, потому что ногам своим не доверяет. Одну за одной преодолевает по ступени и вдруг понимает, что делает что-то не так. Ведёт себя так, как сам бы не хотел, чтобы кто-то повёл себя с ним после того, как парень решил бы выразить свои чувства через поцелуй. А чувства у Фина явно были, ведь ни с того ни с сего он бы вряд ли бросился его целовать. Арес понял, что сейчас просто сбегает. Ведёт себя так, как с ним себя вести никогда не хотел. Бросает одного, как обычно бросал всех, боясь в конечном итоге сам остаться один. И парень замирает по середине лестницы, сжимая холодный металл под рукой. Делает вдох, понимая, что не нужно искать нужных времён и моментов. Подбирать пафосных слов, чтобы выразить то, что ты чувствуешь. Ведь Фин сумел перебороть себя и сделать первый шаг. Так почему тогда он всё ещё чего-то ищет и ждёт. Арес ведь никогда таким не был. Приходил и брал всё, что ему нравится. Никогда не томил себя ожиданием, потому что всё, что ему приглядывалось, нужно было здесь и сиюминутно. А сейчас ему буквально пихнули свои чувства в лицо, а он, вместо того, чтобы дать на них ответ, решил сбежать.       Парень поджимает губы, понимая, что он тот ещё идиот, и решается обернуться. Делает это как раз вовремя, потому что спина Фина отдалилась ещё не так далеко, чтобы возможность окликнуть его осталась. Делает вдох, тут же психуя на самого себя за то, что в самый нужный момент его обычно острый язык не в силах начать говорить.              — Финик! — Удивившись не пойми откуда взявшейся в голосе надломленности, Арес прочищает горло. Сердце бьётся быстрее, когда парень всё-таки слышит и оборачивается. Арес понимает, что теперь точно не сбежит. Его к полу опять пригвоздили эти большие глаза, что выжидающе смотрят прямо на него, как и в ту самую первую встречу. И сейчас он лишь надеется на то, что в ответ на свои слова не услышит какого-нибудь наезда со стороны Фина, с которого в прошлый раз как раз и начался их первый диалог. — Ты это… — медлит Арес последнюю секунду, пытаясь совладать с бешеными ударами своего сердца, что, кажется, грохочут даже в ушах. — Ты мне нравишься. — Всё, что его голова выдумывает прямо сейчас. Просто и чётко. Так, чтобы вопросов и скрытых посылов не оставалось.        Фин сглатывает, понимая, что горячая волна вновь накатывает на него, захлёстывая с головой. Делает медленные шаги, чтобы вернуться на лестничный пролёт между третьим и четвёртым, всё так же смотря в его глаза. Молчит всего какое-то мгновение, а после, понимая, что на поцелуй ему всё же ответили не просто так, вдруг хмыкает, улыбаясь левым уголком губ. Чувство, что его необдуманный поступок себя оправдал, такое приятное, что кажется, будто Фин испытывает его впервые. Финику нравится, что, насмотревшись на своё новое окружение, он всё-таки понемногу, но уже умеет перебарывать себя и затыкать свои вечные страхи. Да и что ответить Аресу, он уже прекрасно знает. Не задумывает о том, во что это выльется. К чему в итоге они вместе смогут прийти. Потому что это кажется совершенно не важным. Ведь, опять же, он достаточно увидел сегодня, чтобы понять, что времени на вечные думы о будущем просто не существует. Если ты сейчас не будешь проживать свою жизнь так, как тебе того хочется, то потом, когда найдётся какой-нибудь Локи, который сломает тебе шею тем, что пихнёт твою голову в дверной проём, уж точно не оставит тебе времени на сожаление и оценивание своих поступков перед самым концом. И потому, плюя на все свои страхи по поводу поведения Ареса, Фин ему отвечает. Так же просто, как и он решил признаться ему в своих чувствах. Чётко и без лишних громких слов.              — Да, — вновь хмыкает Фин. Внутри его распирает от эмоций, но это то единственное, чего Фин сейчас боится. Будто если сейчас он излишне обрадуется, то потом будет горько плакать. И из-за этого его хватает лишь на сдержанные ухмылки. —  Я знаю, — решает он уподобиться парню, который сейчас стоит перед ним, и ответить так, будто все эти недели рядом с ним не метался в непонимании от его действий и не переживал насчёт того, что Арес на его счёт не имеет абсолютно никаких планов. — Ты мне тоже.        И Арес понимает, что вновь получил своё. Пусть и путался в сомнениях. Пытался отгородить себя. Но сейчас Арес вновь осознаёт: если он уже решил, кто точно будет принадлежать ему, то в любом из итогов он ему и достался. Так было всегда, и сейчас не случилось по-другому. Потому он улыбается. Не так неловко, как делал до этого, а с полной уверенностью, что и эту войну со своими чувствами выиграл. Будто у Бога войны не могло быть иначе. ведь любая из воин, даже самая маленькая, всегда заканчивается его победой. Арес возвращает себе свою непоколебимую ранее уверенность, которую до этого почему-то решался прятать. Забывает о том, что ещё мгновение назад именно он, выбитый из колеи, стоял и хлопал глазами. И понимает, что к подобной роли больше никогда не вернётся, потому что она ему не идёт. И решает, что у него в запасе уж точно есть ещё одна лишняя минута, которую он может отдать Фину       Переступая сразу через две ступени, быстро сокращает между ними дистанцию, становясь к парню так близко, как только может себе позволить чтобы ненароком не забыться и не броситься на него, переполненный своими чувствами и решает продолжить разговор.             — Чего ж тогда так долго молчал? — С довольной улыбкой интересуется Арес. Он по привычке было тянется к его макушке, чтобы взъерошить волосы, а после, одергивая самого себя, кладёт ладонь на щеку Фина, желая просто ещё раз коснуться его.              — Ждал, когда ты прекратишь от меня бегать. — Решая так же не прощаться, со своей уверенностью заявляет Фин, напоминая Аресу о том, что именно он в действительности от него и прятался, стараясь не попадаться на глаза. В то время как сам Фин, несмотря на всё своё стеснение, по любому поводу искал эти встречи.        И всё-таки, как бы Фин себя не вёл, но таким он Аресу понравился с самого начала. Умеющий отвечать и толком никогда не подбирающий слов, которые собирается сказать. Вот и сейчас Арес понимает, что его подловили, пытаясь поставить в ситуацию, в которой, кроме как признать свою оплошность, вариантов больше не остаётся.             — А я и не бегал, — чуть тише отзывается Арес, скользя ладонью по щеке Фина, и когда пальцы его начинают путаться в волосах, касаясь шеи, он слегка надавливает, желая, чтобы парень поднял к нему голову.              — Что же ты тогда делал? — Так же тихо отзывается Фин. У него сердце в груди пропускает удары от осознания, что что-то подобное может происходить. И от того, что Арес прямо сейчас делает то, что делает. Словно тот резкий необдуманный поцелуй причислять к реальному невозможно. Тот словно был просто необходимостью, чтобы, наконец, толкнуть обоих друг к другу. А вот этот, в отличие от прошлого, не вынужденный, а желанный. Такой, на которые Фин никогда и расчитывать не смел.              — Выжидал. Когда ты, наконец, будешь готов, чтобы я мог сделать так. — И Арес вновь целует его. И он уже знает, что будет делать так ещё сотни тысяч раз и никогда не упустит момента.        И Фин в одночасье теряет всю свою так недавно приобретённую уверенность. Разве и правда что-то такое может происходить с ним? Вот прямо сейчас? Наяву, а не в каком-то там заоблачном сне? Вопросов так много. И в этот же момент не хочется задумываться ни об одном из них. Совершенно не желает находить ответов на все эти вопросы. Ведь ли они действительно быть весомыми, если в любом из вариантов. Независимо от того, реально ли происходящее. Фину всё это нравится. До дурмана в голове. До покалывания кончиков пальцев рук. Будто он действительно мгновение назад сам не набрасывался на этого парня с точно таким же поцелуем. Он сейчас и вправду мог бы забыть обо всём. Прекратить бояться за свою жизнь, потому что пока что лучше этого в ней всё равно никогда ничего не было. Но Фин продолжит бояться. Становится тем, кто вновь первым прерывает такой приятный момент. И делает это лишь потому, что для желанного повторения подобных минут им двоим, как минимум, нужно пережить сегодняшний день.              — Тебе пора, — вновь напоминает Фин, громко вздыхая от осознания этой безысходности.        Теперь точно пора. И Арес так же прекрасно это осознаёт. Он лишь желает ещё минуту. А может десять. Или вечность. Вот она уж точно прекрасно ему подойдёт. Но запрашивать эту вечность у своей жизни он не станет. Хотя бы из-за того, что не хочет проживать её именно в этом дне. Он обратится с этой просьбой потом. Когда будет уверен, что все опасности уже позади, а по близости нет тех, кто желает завоевать его голову себе в трофеи. Потому он лишь соглашается с Фином и, просияв довольной улыбкой, более оживлённо вздыхает сам. Парень не помнит, когда в последний раз улыбался так, что в душе начинала цвести весна. Словно такое происходило с ним в прошлой жизни. И пусть теперь двери в ту жизнь замурованы семью печатями, он откроет другие. Те, в которых будет улыбаться так каждый день и не момента не проведёт в небытие.              — До встречи внизу. — И всё же, не сумев уйти просто так, Арес заключает Финика в свои объятия. Просто чтобы ещё на мгновение удержать его рядом с собой.              — Будь осторожней, — шепчет Фин, гладя его по затылку, и нехотя отстраняется.             — Буду,  — мимолетное касание губ. И на этот раз они точно прощаются.         Набрав побольше воздуха в грудь. Проверив наличие папки под курткой, Арес срывается с места, понимая, что прямо сейчас у него открылось второе дыхание. Боль в ногах отступает, когда он преодолевает злосчастные лестничные пролёты и оказывается на нужном этаже.       Запах женой плоти ударяет ему в нос, и он вдруг вновь улыбается, понимая, что, кажется, теперь не единственный, кто желает спалить здесь всё дотла. И хоть искать Хоуп по запаху ему ещё не доводилось, сейчас он понимает, что без труда это сделает, когда из-за угла, пятясь назад и раздирая себе грудь в какой-то безмолвной агонии, появляется один из очередных солдат. Парень замертво падает, ударяясь затылком о каменный пол, и заливает его приятный глазу светлый оттенок лужей багряной крови. Арес наигранно морщится, будто это зрелище может доставить ему хоть какой-то дискомфорт, и подходит ближе, дабы убедиться, что парень действительно мёртв. Он бросает на его тело мимолётный взгляд и небрежно пихает носком ботинка вяло лежавшую синюшную руку.             — А я думал, что ты решишься  дождаться меня, Хоуп! — Почти с реальной обидой в голосе кричит Арес, когда появляется из-за угла и застаёт в коридоре свою подругу на пару с Виктором и ещё несколько других солдат. — Обидно, знаешь ли,  — продолжает сетовать он, когда решает ворваться в самую гущу событий и помочь Виктору, которого двое зажали в углу.        Его явно не собирались убивать просто так, но чтобы поймать и доставить живым, всё же приходилось бороться. ведь Виктор явно не собирался преподносить себя на блюдечке. Мужчина проскальзывает в образовавшейся между двумя солдатами проход и хватает одного из них за шиворот куртки, чтобы оттащить вместе с собой. А Арес, словно чувствовал, когда ему нужно было появиться, начинает отвлекать от мужчины второго, увлекая его в драку, которая для одного из них явно будет обречена на провал.        Где сам Виктор научился так драться, Арес понятия не имеет. Да и возможности детальнее разглядеть сейчас все умения мужчины у него тоже не выходит. Он лишь замечает, что Виктору, несмотря на то, что сам он никакими силами и не обладает толком, та и не нужна чья-то защита со стороны. Видно, что он прекрасно знает, что делает, когда маневрирует меж электрическими разрядами, что направлены на него, не давая противнику возможности отстраниться и нанести точный сконцентрированный удар. Его не обучали ведению профессионального боя, да и движения мужчины не похожи на те, которые Арес со своими друзьями оттачивали годами, чтобы без ран уходить от атак любой противоположной стихии, направленной на тебя. Но Виктору хватает и грубой силы, и огромного желания выйти из драки победителем, чтобы из раза в раз блокировать противнику руки, выламывать пальцы и просто давать понять, что пытаться его обезвредить - плохая идея.        Арес отвлекается дольше положенного, когда засматривается на то, как легко Виктор перенаправляет бдительность своего соперника на удар, который даже не состоялся, и перекидывает того через бедро, укладывая на лопатки. Парню сообщают об его ошибке ударом по рёбрам, после которого опять его настигает жгучая боль в боку. Сейчас он задумывается о том, что поступил глупо, раз решил погеройствовать и не попросить помощи у Фина, когда возможность такая представилась. Но сейчас поздно сожалеть о чём-то, потому что желание сделать своему оппоненту куда больнее в разы сильнее. И Арес все цело ему отдаётся, когда с разворота заезжает локтем по лицу парня, который просто не успел отскочить в сторону, думая, что сковавшая Ареса боль даст ему форы.              — Урод, теперь у меня точно будет синяк! — Желая не давать солдату возможности прийти в чувства и ответить, Арес нанося удар  кулаком в челюсть снизу: — Потом помогу собрать тебе зубы с пола, — услышав громкое клацание тех самых зубов и замечая появившуюся на кулаке чужую кровь, усмехается Арес, нанося ещё один удар.        И не понятно, что завело его сейчас сильнее. Действительно ли то, что теперь он точно уйдёт отсюда с большим синяком на теле, которое считает неприкосновенным. Или же просто его извращенная форма наслаждения вновь высвободилась, когда парень решает, что просто не позволит парню прийти в чувства, непрерывно превращая своими ударами его лицо в месиво. Он лупит снова и снова, не давая тому ни упасть, ни хотя бы отстраниться, чтобы ударить в ответ и попытаться сровнять счёты. Бьёт исключительно в лицо и даже сам не знает, для чего делает это по большей части. Либо нашёл лёгкий способ довести его до сотрясения, либо просто он стал первым, кто попал под горячую руку и теперь послужит куклой, на которой выпустят пар. Но, независимо от причин, Арес останавливается лишь тогда, когда после очередного удара в ответ даже не поступает попытки поставить блок, и солдат просто падает на пол у ног парня.              — Похоже, зубы тебе больше не пригодятся. — Хмыкает Арес, отпихивая от себя тело.             — Ты, может, прекратишь уже болтать и, наконец, поможешь мне?! — Срывается на него Хоуп.        Девушка и без применения своих сил поняла, что в этом коридоре будет жарче, чем в любом другом, когда увидела дверь и приставленную к ней охрану. Не трудно было догадаться, что за той самой дверью скрывают что-то или кого-то важного, когда заместо тех двух первых солдат в охране явилась ещё одна пачка, явно не желая давать им с Виктором возможности к этой двери хотя бы приблизиться. Заставить Фина бежать, а самой остаться было единственным решением, которое она видела в складывающейся ситуации. Что было возможностей в её распоряжении Хоуп пыталась отвести на себя основной удар, чтобы не только не дать Виктору погибнуть, но и попытать удачу, чтобы внутрь он тоже попал. И только когда Арес со своими громкими возмущениями появился на горизонте, дышать ей стало легче. Теперь шансов прибавилось и есть возможность на короткую передышку, ведь она уже не слабо так вымоталась, то и дело переключаясь между своими способностями. Ей не хотелось устраивать пожар, и в таком замкнутом пространстве прибегать к магии крови было куда разумнее. Но порой и огонь играл хорошую службу, помогая отогнать от себя толпу что начинала собираться.              — А я думал, ты скучала по моей болтовне! — Находя её злость забавной, рассмеялся Арес, поспешив на помощь к подруге.              — Очень скучала! — Резво вскидывая руку перед собой и сжимая её в кулак. отвечает Хоуп. Девушка, что ринулась на неё с ответным огнём, падает замертво, так и не успев направить пламя в её сторону, а огонь, что стал предсмертным, медленно танцуя, начал затухать на её пальцах. — Рада, что ты снова с нами.              — Ага, — подходя ближе, Арес кладёт руку подруге на плечо и тянет её в сторону. — А теперь прошу уступить мне место на пьедестале.        Видя, что девушка устала. И понимая, что подоспел как раз вовремя, Арес желает, чтобы она отошла куда-нибудь за его спину и просто потратила несколько минут на саму себя, а он вдоволь насладится происходящим. Потому что с ним всё так же есть Виктор, который, в отличие от парня, не тратит время на разговоры и уже разбирается со следующим своим противником. Да и к тому же в кармане всё ещё существует подарок Фина, который он так и не успел опробовать.       С ядами он ещё ни разу не работал. Да и вообще удивился тому, что такая идея совмещения его сил с чем-то дополнительным, что способно наносить не меньший урон, ни разу ещё не приходила никому в голову. И пусть сейчас Аресу и нравится громко заявлять о себе каждым холодящим душу убийством, он всё же не прочь вернуться к своей стези и убивать с расстояния, бесшумно.              Он, в отличие от своего лучшего друга, частенько пренебрегает правилом выбирать себе одного противника и вести бой только с ним. Аресу нравятся зрелища. Ещё больше он любит их устраивать, играя главную роль. Ощущать своё превосходство, разом забирая жизни у нескольких людей, и наблюдать, как бездушные тела стелятся у его ног. И если когда-то в своих маниакальных фазах парень и начинает считать себя богом, то тут же желает увидеть страх в глазах любого атеиста, который посмеет усомниться, что Аресом его назвали просто так.       Так он делает и прямо сейчас. Выходит вперёд, ожидая, когда его на первый взгляд безоружная персона привлечёт как можно больше глаз. Тянется левой рукой к карману и еле заметно двигает пальцами, притягивая к ладони металлические частицы дротиков        Металл медленно стекается к своему хозяину, как и всегда, беспрекословно повинуясь. Частицы его не видны глазу, но так отчётливо ощутимы во всём, что окружает парня прямо сейчас. Ручки на дверях. Замки, врезанные в эти же двери. Многочисленные, на первый взгляд незначительные детали, такие как пряжки на ботинках противника. Всё те же кольца, что Арес носит на пальцах. Это и ещё сотни других мелочей окружают его и придают сил. И если запах крови люди сравнивают с металлом, то сейчас Арес может им передать, как пахнет металл в действительности, и как же сильно запах крови далёк от него. Он скребёт в горле, словно мелкая металлическая стружка осела там, и не даёт сглотнуть. Наполняет лёгкие необъяснимой тяжести, будто и там тоже поселился металл. Связывает парня со всем сущем и позволяет заглянуть за кулисы. Туда, где обычным людям побывать не дано. Он ощущает, как поворотом кисти способен снять дверь с петель и заставить ту упасть на пол. Как буквально способен ключ из кармана парня напротив заставить двигаться и забраться под кожу, разрывая при этом все мягкие ткани.              — Ну что. — Понимая, что подождал достаточно. начинает Арес. — Пришло время падать на колени и молить о пощаде.        И не дожидаясь ответов. Не выжидая, когда на него нападут в ответ Арес вскидывает руку перед собой, спуская шесть дротиков прямиком в чужие шеи. Чтобы не прогадать. И так как он не знает, что конкретно намешал Фин, создавая их наконечники, парень не спроста целится именно туда. В любом из вариантов задетая сонная артерия поможет ему лишить жизни тех счастливчиков, которым выпала карта умереть первыми. А после. Так же, как и с прошлым своим соперником, Арес просто не даёт остальным опомниться, заставляя мир под своими руками приходить в движение. Те металлические частицы, которые он нащупывал, чтобы незримо разметить территорию вокруг себя, срываются к нему в дикой погоне поскорее достричь своей цели. Арес пользует всё, что попадается под руку. Те самые двери, наконец, разом слетают с петель. Обувь с громким треском приходит в негодность, ведь и оттуда металл стремиться на его зов. Он на ходу меняет форму. Заостряется, напоминая своим шквалом частый мелкий дождь, который с бешеной скоростью летит на землю, прошибая всё вокруг себя.        Такие атаки Арес почти никогда не использует. Они требуют большой силы, и после парень нуждается в длительном восстановлении. Но сейчас он сознательно выкачивает из себя всю оставшуюся энергию, расщепляя любую частичку попавшегося на глаза металла в трудно уловимые глазу осколки, и призывает их к себе. Тела после таких атак способны напоминать решето. Ведь сила, что притягивает эти острые кусочки, не оставляет их в телах, в которые они врезаются на своём пути, а заставляет двигаться дальше, неумолимо несясь к тому, кто их призывает. Со стороны это зрелище выглядит так, словно Арес только собирается атаковать, лишь собирая метал вокруг себя, чтобы после сотворить из него нож, который всем так привычно видеть в его руках. Но мало кто знает о том, что этот призыв уже и есть атака, которая при большом количестве материала вокруг становится куда смертоноснее ножа.        Руки у парня начинают дрожать, когда он понимает, что уже может остановиться. Он закрывает глаза, когда созданный им вихрь достигает его самого, и опускает руки, оставаясь стоять в самом центре, пока металлическая серая пыль летает вокруг него и, напоминая пепел, оседает на пол. Теперь Аресу точно тяжело стоять на ногах. Вся сила, которую он с таким трудом пытался копить, покинула его, оставляя после себя дикое желание рухнуть на пол и уснуть лет так на сто. Он нехотя открывает глаза, смотрит в сторону сотворённого им хаоса и вроде бы даже хочет пошутить, но сил его не хватает даже на то, чтобы просто усмехнуться. Арес проводит языком по пересохший губам и, поворачиваясь к подруге, пытается сделать шаг, чтобы, наконец, сойти со своего места. Но вместо того, чтобы переставить ногу, его заносит, и он понимает, что вот-вот и сознание точно так же, как и силы, покинет его. И тут на помощь поспевает плечо Виктора, который всё это время стоял как завороженный. впервые увидев воочию, что означает использование своей силы по максимуму. Он подхватывает истощённого Ареса, закидывая его руку себе на плечо, и помогает удержаться на ногах.       Если человек начинает терять сознание, ему нужно сделать больно, чтобы он окончательно не отключился. Это правило Хоуп знает ещё с тех времён, когда в подростковом возрасте сама падала в обмороки после истощения. Этим она и занимается прямо сейчас. Подбегает к Аресу и начинает приводить в чувства звонкими и довольно сильными пощёчинами.              — Давай, смотри на меня, — начинает она разговаривать с другом, беря его лицо в свои ладони и заставляя поднять голову. — Ты такой молодец! — Улыбается она Аресу, когда улавливает его ответный взгляд.        Ноги парня не слушаются, а желание лечь на пол такое сильное, что он просто не в силах ему противостоять. И единственное, что по прежнему мешает ему это сделать и просто уснуть - это Виктор, который щипает его за бок, так же, как и Хоуп, заставляя хоть что-то чувствовать. Он старается сосредоточиться на глазах подруги, а в чувства его приводит одна из самых сильных пощёчин. Вся усталость резко отпускает, прокапываясь по телу холодной волной. и Арес вновь ощущает твердь пола под своими ногами. Сам прилагает усилия, чтобы опереться о Виктора и на мгновение зажмуриваясь, пытается избавиться от шума в ушах. Он и сам знает, что нужно сопротивляться этому желанию отключиться, но сейчас просто не в силах был этого сделать. Первый раз в обморок Арес свалился, когда ему было лето тринадцать. Тогда у него не было кого-то рядом, кто просто не позволил бы отключиться. И после этого Калеб дал ему совет, как справляться с этим состоянием самостоятельно. Нельзя прекращать двигаться. А самый простой способ - это начать приседать. Но сейчас Арес был так изнурён, что просто позабыл об этом простом правиле и безмерно рад тому, что рядом оказались люди, что просто не позволили ему упасть.              — Ничего без меня сделать не можете. — Продолжая приходить в себя, пытается шутить Арес.               — Вообще не представляю, как выживал без тебя столько лет, — Решаясь поддержать его шутку, Виктор помогает Аресу сесть, облокачивая его спиной на стену. — Ты как?              — Лучше всех, — криво улыбаясь, лукавит Арес.              — Это было сильно. — Присаживаясь на корточки, Хоуп берёт друга за руку, желая проверить его пульс.              — Я бы даже сказал: убийственно. — Усмехнувшись, Арес кидает взгляд в сторону и уже более отчётливо видит то, что осталось после его атаки. — После этого ты просто обязан захватить власть. — Поворачивается он к Виктору, желая напомнить о цели их сегодняшнего визита.              — Вместе, сынок, — хмыкает Виктор, протягивая Аресу руку.        Парень замирает. Подобное обращение слышать в свой адрес ему чуждо. Его брови ползут вверх, пока он с некой опаской рассматривает предложенную ему руку. Он боится принимать на веру подобное. Словно, как бы сильно он не доверял Виктору, тот тоже способен отказаться от сказанных слов. А быть опять преданным и отвергнутым Аресу хочется меньше всего. Но, несмотря на свои страхи, Арес всё же пытается поверить. Убеждает самого себя в том, что это же Виктор. Он вряд ли когда-то способен отвернуться. Разве Виктор отворачивался хоть от кого-то?        Когда-то Арес повалил Виктора на землю и, рассыпаясь в угроза, предлагал ему свою дружбу и руку, чтобы подняться. Тогда случилось их первое перемирие. А сейчас. Виктор словно, наконец, по-настоящему тянет ему руку в ответ, словно теперь и вправду готовый принять его дружбу и отдать ему в ответ свою.              — Да чёрт с тобой, папаша! — Со звонким хлопком Арес сцепляется своей рукой с рукой Виктора и, пользуясь его помощью. поднимается на ноги. — Вместе так вместе. — Довольно улыбаясь, он другой рукой притягивает к себе Хоуп, чтобы в привычной для себя манере никто не смог остаться в стороне, когда Аресу хочется объятий. 

***

      Локи холодно. Больно. И пусто. Быть сильным больше не получается. Подняться на ноги и идти не выходит. Он не находит ничего иного, как просто поддаться своей слабости. Ложится на пол рядом с телом Тора и сворачивается клубочком. Маленький. Одинокий. А вокруг пустота. Звенящая. Давящая. Расползающаяся по всему телу. Она заполняет всего его до краёв. И впервые за долгое время Локи вновь ощущает, как тонет. В своём собственном омуте. Тёмном и тягучем. Так же, как в первый раз. Словно ему вновь пять, и мир вокруг пытается сожрать его. А рядом нет никого, кто смог бы протянуть руку и помочь выбраться. Мысли покинули его голову. Свои и чужие. Он отпустил Хоуп из своей головы, желая отдаться этой самой пустоте. Действительно побыть один. Будто это способно помочь.       Кто он теперь? Лучший друг. Чей-то возлюбленный. Солдат. Предатель. Братоубийца. Ещё одно клеймо в его собственном списке. И как мириться с новым прямо сейчас, он не понимает. Не может примерить две половины собственной души, толком не зная, что испытывать прямо сейчас? В одной из них. В той, с которой он родился. Тор - это любимый старший брат и самый родной на этом свете человек. А в другой - тот же самый Тор, но вместо любви к нему там ненависть. И что же ему делать прямо сейчас? Скорбеть от потери? Или же ликовать от такой долгожданной победы?        Локи растягивается на холодном камне мостовой и смотрит на небо. Сломанный. Покинутый всеми. Он так уже давно себя не чувствовал. И есть что-то такое в этом тяжелом одиночестве, что позволяет ему дышать спокойнее. Словно что-то наконец его отпустило. И пусть серое небо сейчас так сильно давит своей необъятностью, он продолжает смотреть на него, желая здесь задержаться.        Что делать дальше? Как жить и к чему стремиться? Победа над Тором была для него конечной точкой пути. Целью, которую он когда-то просто обязан был достичь. Но что теперь? Куда двигаться дальше, если он уже находится в конце своего пути, а впереди видит лишь белую пустоту. И почему в этом таком долгожданном конце пути ему так больно?        Мама. Что Тор сказал про маму, когда сравнивал его с ней? Тогда у Локи не было возможности задуматься над смыслом произнесённых братом слов. А теперь осознание само настигает его, давая на грудь тяжелой ногой.        Один. Локи теперь по настоящему один. Нет. Хуже того. Он последний. Сам сделал себя тем, кем никогда не хотел быть. И ладно бы, если бы он пришёл последним в забеге. Или же всю свою жизнь оставался последним во всех грёбанных списках. Он последний живой член своей рухнувшей семьи. Кому же он, чёрт подери, так сильно важен на этом поганом небе, если спустя столько времени его по прежнему оставляют в живых. Он уже минимум трижды мог быть мёртв. Но нет, всё вечно идёт не так. У парня даже нет сил на то, чтобы достаточно на этот факт разозлиться. Он просто лежит, надеясь на то, что жизнь просто забудет про него и пронесётся мимо. Там внизу прогремел ещё один взрыв. Локи попытался заострить на нём своё внимание, потому что в их плане никаких больше взрывов не значилось. Но, как оказалось, ему настолько плевать на то, что там происходит, что он даже не смог повернуть головы в сторону, откуда до его ушей долетел этот грохочущий звук. Если мост вдруг рухнет, то Локи, оказывается, будет не прочь рухнуть вместе с ним. Ведь теперь он просто не знает, что делать дальше.        Где-то там любящие его люди. Те, кого он сам очень сильно любит. Но Локи надеется лишь на то, что чтобы с ними не происходило, они смогут простить ему эту слабость, которой он всецело отдался и даже не пытается искать в себе сил. Самый сильный. Самый лучший. Вечно первый. Что это всё по сравнению с тем, к чему он в итоге пришёл? Куда присунуть все эти статусы, чтобы хоть что-то сейчас ёкнуло в его груди, и он хоть на что-то стал вновь способен. Локи только сейчас понимает всю ту горькую иронию, что на самом деле все эти ярлыки - просто пыль. Ты можешь быта самым сильным и побеждать в любых битвах. Но когда ты слишком долго прибываешь в этом состоянии, рано или поздно наступает такой момент, когда обязательно находится что-то или кто-то сильнее. Ты натыкаешься на проигрыш с самим собой. Понимаешь, что за маской извечного геройства. В секунды, когда ты остаёшься один, с тобой прибывает не твоя слава и когда-то завоёванный успех, а лишь шрамы в душе, которые никто и никогда не видел за маской твоего величия.        Так умирают герои? Так ломаются сильные люди? Не от нанесённых им травм и не от ударов, что способны лишить тебя жизни. Их ломает и убивает их собственная, израненная временем душа. Топит в болоте вечности пустота в груди, которую они зарабатывали на пути к своему превосходству. Они в итоге остаются одни. Ведь нельзя быть героем и при этом оставаться полностью счастливым. Всегда будет подобное тому, что случилось у них с Тором. Бой, из которого ты, может, и выберешься, но победителем однозначно не станешь. Человек, на которого тебе просто придётся поднять руку, чтобы именно у тебя была хоть ещё одна возможность вдохнуть.       Локи знает, что Тор вряд ли бы так убивался, если бы победил. Скорее всего, его бы уже тут не было. Но Локи так не может. Да, опять показывает ему слабость, упиваясь собственной скорбью. Может, он и не так силён в подобных моментах, как был его брат. Но Локи хотя бы умеет чувствовать тогда, когда после сказанных Тором слов об их матери, парень понимает, что брат его чувствовать хоть что-то давно разучился. Идеальный солдат. Тот, кем Локи когда-то тоже мечтал стать. Но если идеальные в его мире выглядят так, как выглядел Тор, то Локи не прочь быть живым и больше не преследовать подобной цели.             — Ну и долго ещё ты планируешь тут валяться? — Раздаётся голос откуда-то из за головы Локи, но парень даже с места не дёргается.        Он понимает, что с его обладателем не знаком. И возможно, этот кто-то пришёл, чтобы его убить, так Локи готов облегчить ему задачу, даже не пошевелившись.              — Хорошо устроился, — парень медленно обходит лежавшего на полу Локи и лишь мельком бросает взгляд на тело Тора, прежде чем обратить свой взор на парня. — Вставай давай.              — Да пошёл ты! — Находя в себе силы, бросает Локи.              — Да ладно, — хмыкает парень скрещивая руки на груди. — И это вот тот самый Локи, про которого я так много слышал. Жалкое зрелище.              — Прости, автографов не даю. — Локи находит в себе силы только для того, чтобы отвернуть голову в сторону и не видеть парня, что стоит над ним.              — Жаль. А я то думал, увижу кого-то стоящего и пойму, что не зря почти полгода рисковал всем, пытаясь понять, куда же он делся. — Продолжает язвить парень.        Локи хмурит брови, совершенно не понимая, о чём идёт речь. Кто он вообще такой? И если не пришёл убивать, то что вообще тут забыл? Парень понимает, что этот тип начинает его раздражать. Локи в жизни его никогда не видел и понятия не имеет, с чего бы совершенно чужому человеку чем-то ради него рисковать.             — Слушай, у тебя с головой всё в порядке? Чего тебе надо? — Всё же решаясь видеть своего собеседника, Локи вновь поворачивает к нему голову. — Если не пришёл для того, чтобы убить меня, свали нахер.              — Я, конечно, знал, что ты депрессивный. Но чтоб настолько. — Хмыкая, парень протягивает ему руку, намекая на то, чтобы Локи за неё ухватился и, наконец, закончил уже свои самоуничтожения. — Я Грей. И я тот, кто вытаскивал из точно такого же состояния Ареса, когда он горевал по тебе. Так прости меня, какого хуя ты тут разлёгся и даже не пытаешься отплатить этому парню за все месяцы упорства, что он потратил на твои поиски?              — Что? — Хмурясь пуще прежнего, Локи начинает рассматривать лицо парня.              — Что слышал. Вставай давай, Лафейсон! — Грей пинает его ноги и настойчивее тянет руку. — Если тебе Арес не важен,  то поверь, у него есть те, кто больше не позволят ему убиваться по тебе. Решил сдохнуть здесь? Мечтать не вредно. Если я и позволю тебе умереть, то в честном бою, где ты умрёшь как боец, а не как тряпка, которой ты сейчас и являешься. Не тяни моё время. Вставай уже.        Локи лишь хлопает глазами, переваривая всю правду про самого себя, которую на него только что вывалили. Слова Грея подействовали как отрезвляющая пощёчина. Как глоток свежего воздуха после долгого удушья. И по кому действительно он сейчас убивается? По брату, который уже давно от него отвернулся. По самому себе, который резко лишился цели в жизни? Всё, почему он действительно сейчас может убиваться - смерть матери. Но на вряд ли бы мама хотела, чтобы Локи сейчас лежал и наматывал сопли на кулак. Она бы опять сказала, что безумно рада из-за того, что он жив. И что помимо единственной цели, у Локи ещё сотни других причин, чтобы продолжать жить эту жизнь. Так и должно ему сейчас поступить. Встать уже, наконец, на ноги и продолжать бороться. Да, герои, может, и погибают в своём одиночестве. Но вот только Локи отнюдь не герой. Он солдат. Друг. Кем-то любимый человек. Тот, кто идёт по головам для достижения своих целей, и тот, кто поклялся сегодня отстоять мир, в котором живёт. Вот эти ярлыки он готов на себе носить. Готов предъявлять их с превеликой гордостью. И он хватается за руку Грея, совершенно не задумываясь о том, что предатель так же может быть кем-то предан. и, наконец, поднимается с пола. Буквально ощущает, как его тянут к этому самому небу, на которое он всё это время смотрел, и вырывают из цепких лап липкого и тягучего отчаяния.       Смотрит на брата в последний раз и понимает, что в его памяти Тор навсегда останется не таим, каким он видит его сейчас, а тем пятилетним мальчиком, которого Локи звал старшим братом.             — Наконец-то! Поздравляю с возвращением. — Отпуская руку Локи, Грей обтирает ладонь о штанину. — А то видеть тебя таким жалким было невыносимо, — Морщит он нос, кивая в сторону двери, через которую предлагает уйти.              — Я не жалкий, — отзывается Локи, пряча руки в карманы. — Мне просто…             — О, да тебе больно! — Прерывает его Грей. — И что? Легче было лежать и упиваться этой болью? Это жизнь, Локи. Да, вот такая вот она у нас, херовая. Но прости. Никто не говорил, что будет легко. Я говорил это Аресу, скажу теперь тебе, — Грей останавливается прямо перед Локи, перегораживая ему доступ к двери. — Если во всей этой боли мы всё ещё остаёмся, существуем, значит, нам есть для чего жить. Убиваться и скорбеть можно годами. Вот только смысл? Ты правда готов потратить на это все отведённые тебе годы?  Каждый сам выбирает, как её прожить. Она не будет для вас хорошей, пока вы сами таковой её не сделаете, — Переводит он дыхание, смотря парню прямо в глаза. — Всегда проще уйти, чем остаться и бороться.  А ты сейчас выйдешь за эту дверь и проглотишь всю свою боль к чертям собачьим, потому что ты не один такой в целом мире. Но ты один из тех немногих, кто способен пережить эту боль. А если это не так, то я отказываюсь признавать, что ты был лучшим из нас.        Локи громко сглатывает, облизывая пересохшие губы, и невнятно кивает. Он уже столько слов про себя слышал. Они были и плохими, и хорошими. Но никогда ещё слова не лупили его так сильно, чтобы он в действительности прислушался к ним. Так что и возразить просто было нечего. Грея он видит впервые в жизни. Хотя, если присмотреться, может, где-то и на задворках памяти всплывают дни, когда лицо его мелькало в толпе. Но вот общается он с ним точно впервые. И если говорят, что первая встреча самая важная, то встреча с Греем уж точно отложится в его сознание на долгие годы. Столько простых, но безумно верных слов от чужого человека Локи ещё никогда не получал. Он ведь действительно способен вынести очень многое. Уже столько пережил и может ещё столько же. И пусть он последний в своей старой семье, он способен стать первым в новой, которую неприметно создаст когда-то сам.        Грей принимает его кивок за ответ и даже умудряется облегчённо выдохнуть, понимая, что подобные беседы с Локи выдались ему куда легче, чем он месяцами пытался вдалбливать всю ту же суть в голову Ареса. Но это парень ещё просто не знает, что если бы он упирался так же, как и когда-то Арес, то на этот раз Грей бы вряд ли сдержался и наверняка бы ударил его. Арес перед ним в неоплатном долгу. Но Грей действительно был тем, кто долгие месяцы пытался вытащить его в жизнь. И потому, вместо того, чтобы просить с него выплату того самого долга, парню было важнее не дать Аресу опять скатиться в эту бездну. Хоть он и не знает Локи лично. Понятия не имеет, как он человек. Но Грей прекрасно знает, что Локи значит для Ареса. И потому, когда он увидел, что происходит с парнем, ему крайне важно было вытащить и его тоже.              — Так ты что, с нами? — Возвращаясь в уже знакомый коридор, интересуется Локи. Он никогда не слышал от Ареса про то, что кто-то ещё из Северного Сектора может быта на их стороне. Но он видит на парне их форму, и вполне может предположить, что Грей именно отсюда. Иначе, хотя бы раз, но Арес бы уже притащил его к ним в поселение.              — Я с миром без тирании, — отзывается Грей. — Ну, а пока именно вы боретесь за этот мир, то можешь считать, что я с вами. — Пожимает он плечами.              — Почему Арес никогда не говорил о тебе? — Локи всё продолжает коситься на Грея, пока тот неспешна идёт рядом с ним. Он, может и благодарен парню за то, что он попытался его вытащить, но вот чтобы бросаться с места в карьер и начать доверять ему без задней мысли, он всё же не может.              — Слишком много вопросов, Локи. Слишком мало времени для ответов, — с немного странной улыбкой отвечает Грей, подмигивая ему голубым глазом. — У меня ещё есть дела, а тебе посоветую подняться на крышу, — задрав рукав белой куртки, Грей глядит на циферблат часов.  — Но только поторопись, иначе опоздаешь, и поправить уже ничего будет нельзя.        И тут, игнорируя все не совсем понятные его фразы и советы, Локи замечает под рукавом куртки на другой руке браслет, который явно принадлежит не Грею. Он видел его раньше в лаборатории. И сейчас маленькая часть пазла встаёт в голове Локи на своё место. Вот кто был под маской мед брата. И вот почему всё тогда происходящее показалось ему странным. Арес говорил, что ген Локи в любом случае откажется чистым и при любом раскладе его выберут для эксперимента. Но вот не лично руками Ареса были подтасованы результаты. Локи и задуматься тогда не мог, что внутри Северного Сектора их тоже кто-то будет ждать. А теперь общая картина его плана вдруг становится куда яснее.              — Это же. — Решает Локи обратить внимание парня на браслет. — Ты был утром…             — Ах, да! — Вновь перебивает его Грей. — Арес сказал, что ты узнаешь его и поймёшь, что к чему, — закатывая другой рукав, парень снимает с запястья браслет и отдаёт его тому, кто является его истинным обладателем. — Теперь давай иди, потом поговорим.        Грей указывает рукой в сторону лестницы, ведущей на крышу, а сам, больше не добавив ни слова, скрывается за одной из дверей, что ведёт во внутренние коридоры.        Локи решает, что поверить этому парню со странным ответами сейчас будет не самой плохой идеей. И впервые за все те шесть лет, что у него был подарок Ареса, он надевает его на своё запястье и срывается с места, желая как можно скорее оказаться там, куда направил его Грей. 

*** 

      Арес вновь несётся по коридорам. Но в этот раз его подгоняет никак не желание найти своих друзей, а вой Эйгила, который стал сигналом к тому, что где-то в этих стенах он способен найти Армана и, наконец, свести с ним старые счёты.       Они с Хоуп обеспечили Виктору безопасный путь до самой Карэн Арчер и, убедившись, что эти старые знакомы остались в её бункере один на один, решили, что теперь могут продолжить обеспечивать себе и своим друзьям безопасные отходы. Хруп опять достался Фин, которого теперь ей требовалось найти где-то на улице. А Арес понёсся отвлекать Армана, ведь пока он жив, всё ещё остаётся самой большой угрозой для всех них. И как же ему повезло, что по какой-то из своих причин мужчина оказался в башне, а не где-то на улице, где обезвредить его становилось бы в разы труднее.       Арес знает, что ждёт его дальше. Знает свой план, который составил в тайне от друзей, и понимает, что там его ждёт. Ему, может, и страшно, но за сегодня произошло уже столько, что отвлекаться на что-то подобное, как страх, уже просто нет никакого желания. Силы свои он истратил и даже при самом лучшем раскладе не думает, что у него получится сотворить хотя бы какой-то простой ножичек. Но у Ареса всё ещё есть его жажда мести. Обещание, которое он дал когда-то, сидя за общим столом в день их первой с Арманом встречи. И сейчас парень надеется на то, что если всё это присыпать горсткой удачи и поставить ещё одну из множества сегодняшних ставок, что что-то точно да выйдет.             — Арман! — Горло ему дерёт от такого громкого крика. Но оно ему и нужно. Начать завлекать Армана ещё тогда, когда он не увидел его воочию.       Влетая в коридор, парень прокатывается на скользком кафеле, создавая вокруг себя как можно больше шума.        Тревога ревет на этаже так громко, что хочется закрыть глаза и уши, но Арес не имеет права сдаваться сейчас.  Арман несёт большую опасность, и если Арес сейчас не отвлечёт его внимание на себя, всё может стать ещё хуже.        Несясь дальше, Арес заворачивает за угол, хватаясь рукой за стену. И вот он, тот, кого он с таким усердием ищет.              — Арман! — Успев вовремя затормозить, парень замирает в паре метров от того, кто как бы считается и его генералом тоже. Он вновь выкрикивает его имя и удивляется сам от себя, когда начинает ликовать из-за того, что Эйгил его заметил, а вслед за ним обернулся и сам Арман. — Помнишь, ты спрашивал, где второй предатель?! — Продолжает кричать Арес, стараясь, чтобы каждое слово уж точно донеслось до мужчины. — Я перед тобой, — с довольной улыбкой, расставляя руки в стороны, сообщает ему парень.        Как же давно он мечтал сказать ему именно это. Посмотреть в его красные глаза и известить о том, что тот, на кого Арман ставил ставки, все их не оправдал. Кажется, это единственный раз в жизни парня, когда он действительно рад тому, что не сумел оправдать чьи-то надежд. Он упивается этим приятным чувством. Рад тому, что наконец, может не бояться, что кто-то раскрое его раньше, ведь уже сделал это сам.        Реакция Армана не заставила себя долго ждать. По одним лишь бледным губам Арес прочёл приказ, что был отдан животному за мгновение до того, как с пеной у пасти Эйгил сорвался с места.        Вот она, та команда, от которой останавливается сердце и кровь стынет в жилах. Он спустил Эйгила, и теперь эта машина для убийства управляется лишь своими инстинктами. И если в своей жизни люди порой ищут лучшего момента, чтобы начать возносить Богу молитвы, то, кажется, этот момент в жизни Ареса настал именно сейчас. Мощные чёрные лапы неумолимо быстро сокращают расстояние длиною в коридор, и Арес вновь бежит туда, откуда только что появился. Он, конечно, и раньше как-то пытался обращаться к своему Богу. О чём-то там с ним разговаривал, когда понимал, что идти больше не к кому. Но сейчас, если тот самый Зевс действительно существует, то пусть он не будет глух к молитвам парня, который что есть сил пытается не просто сбежать, но ещё и остаться в живых. А так быстро Арес, кажется, ещё точно никогда в своей жизни не бегал. У него не просто второе дыхание открылось, а все десять сразу. Ни о какой боли в боку и истощении собственной энергии он вообще не задумывается, пока хватается руками за перила и перескакивает сразу через несколько ступенек в попытке не попасться в эту зубастую пасть.  И если не считать того, что ему в спину дышит сама смерть, всё идёт по плану, а это не может не придавать парню уверенности.        Он минует коридоры, ни разу не обернувшись и не замедлив бег. ведь и без этого прекрасно слышит, как рычит зверь где-то не так уж и далеко от него. Вступать в бой с Эйгилом Арес не рассчитывает. В его план эта часть вообще как-то не входит. Ведь всё, что ему надо - это заманить Армана на крышу и не дать возможности оказаться в гуще событий. И всё идёт не так уж и плох, пока Арес не запинается о последнюю ступень очерченного лестничного пролёта и не летит на пол. Кажется, Зевс не очень та и хочет помогать тому, кто решил провозгласить себя богом войны. Да и чёрт с ним в таком случае парень, как и всегда, попытается справиться сам. Он перекатывается на спину и приподнимается на руках, видя, как Эйгил, заметив падение своей цели, замедляется, готовясь атаковать.              — Ну давай же, щенок. — Сплёвывая кровь, что появилась во рту из-за прикушенного языка, шепчет Арес. Он медленно поднимается на ноги и пятится назад, решая, что, подразнив Эйгила, сможет хоть немного перевести дух.        Везёт же Арману, что ему не нужно так скоро поспевать за своим питомцем. Он хотя бы не выдыхается так быстро, как Арес. Пока вместо него все образовавшиеся проблемы решает Эйгил.        Арес двигается медленно. Не сводит глаз с животного, пока тот метится для рывка. Эйгил тоже смотрит ему прямо в глаза. Взгляд этих жёлтых глаз словно гипнотизирует. Он просто заставляет смотреть на его обладателя и не позволяет отвести взора. Шерсть его на загривке вся поднялась, пока он медленно пригибается ближе к полу, чтобы сделать один верный рывок вперёд и вцепиться в горло Ареса. Он скалится с громким рыком, демонстрируя свои белоснежные острые зубы, и бросается вперёд. А Арес, вопреки всем инстинктам самосохранения, не бросается от Эйгила прочь, а тоже срывается с места и бежит прямо на него. Он делает это не для того, чтобы столкнуться с ним лоб в лоб. Не для того, чтобы накинуться на зверя и попытаться убить его в момент, когда парень попросту безоружен. Всё это нужно ему для того, чтобы в один единственный нужный момент, когда лапы Эйгила отрываются от земли, он мог упасть на пол и проехаться под его пузом, чтобы сбить столку. И это трюк работает. Эйгил перескакивает Ареса, а парень, не дожидаясь, пока зверь поймёт, что его провели, вскакивает на ноги и, оббегая его, бежит даль к своей конечной цели.        Он, пока вставал, мельком увидел на лестнице внизу приближающегося Армана. И сейчас Арес надеется лишь на то, что мужчина смог увидеть, как он оставил его пёсика в дураках.        И вот уже заветная дверь на самом последнем этаже мелькает впереди. Животное дало парню минутную фору, и он ещё прибавляет темпа, со всего разбегу влетая в дверь. Его, как и в прошлый раз на мосту, слепит яркий дневной свет. Но, в отличие от прошлого раза, у Ареса нет времени привыкать к нему. Он щурится, пытаясь понять, куда теперь ему лучше деться, и не находит места лучше, чем подобраться ближе к краю.              — Тебе больше некуда бежать, — появляясь в дверях, через пару минут с ехидной улыбкой произнёс Арман. Теперь бежать и вправду некуда. И, не желая оказаться спиной к Арману и его питомцу, Арес оборачивается к ним, медленно продолжая пятиться спиной вперёд — Сдавайся.              Арес обернулся лишь раз, приблизительно прикидывая, сколько ещё у него есть шагов, чтобы не оступиться и хмыкнул.              — И что ты сделаешь? — Парень вновь попятился, пытаясь не выпускать из вида Эйгила, пока тот опять скалился с громким рыком. — Пощадишь меня, и мы, взявшись за ручки, пойдём в светлое будущее?              — Хватит слов. — Арман продолжает напирать вперёд, желая загнать Ареса на самый край. — Тебе всё равно не уйти.              — Знаешь, что у меня есть? — Арес, не долго думая, тянется рукой к своей спине и достаёт из под куртки папку, что всё это время таскает с собой. — Не знаю, тут какие-то бумажки. — Арес пожимает плечами, начиная перелистывать страницы. — Какие-то отчёты. Как думаешь, мне стоит скинуть её, чтобы листы так красиво по воздуху разлетелись и достались людям внизу. — Переводя довольный взгляд на Армана, продолжает Арес.              — Угрожать в твоём положении крайне глупо. — Ни один мускул на лице Армана в этот момент не дернулся. Он уверен, что папка эта не блеф, но какой смысл от того, что он ринется вперёд в попытке её отобрать? Она и так будет его, как только он спустит Эйгила вновь.              — Мне нравится, что ты сломан, — вдруг начинает Арес. Он с безразличием захлопывает папку и сжимает её в руке, резко становясь серьёзнее.  — Сломан, так же, как и я, — усмехнулся парень, влезая на карниз. —  А я ведь думал, что Великого Армана ничего сломать не может.        Не ожидая такой резкой смены их диалога и не совсем понимая, о чём конкретно говорит парень, Арман нахмурил белые брови, рассматривая лицо своего собеседника. Арман не поймёт, причем тут он и от чего он мог сломаться? Что вообще этот парень может знать о нём, кроме тех фактов, которые о нём знаю все, кому не лень и в которых нет ничего секретного. А Аресу нравится наблюдать ступор на его лице от того, что он явно ничего не понимает. И потому, ощущая своё превосходство в этой ситуации, парень продолжает говорить.             — Ты меня не помнишь, да? —  Тяжело дыша от такой скоростной пробежки, Арес сжимает  руку в кулак, мельком оглядываясь назад.        Высота карниза, на котором он стоит, кружит ему голову не меньше, чем сбившееся дыхание в разгорячённой груди. Он старается сохранять спокойствие, когда понимает, что начинает злиться. Но злость сейчас излишне. Он ведь не хочет ненароком оступиться и полететь вниз.              — Не помню, —  признаётся Арман, смотря на Ареса и не решаясь сделать шаг вперёд.              — Но ты помнишь Эмили. —  Подходя к самой сути, продолжает Арес, выпрямляясь. — Ты забрал её у меня.        Арман прищуривается громко сглатывая. Он рассматривает Ареса, который, кажется, пытается улыбнуться и лишь благодаря упоминанию об Эмили вспоминает их первую встречу. Это болезненное воспоминание. Ведь там она всё ещё жива и безмерно счастлива. И теперь, Арман понимает, про какую сломленность - вдруг начал говорить парень.              — Она сама выбрала меня, — всё же, делая один небольшой шаг вперёд, Арман продолжает не сводить с парня глаз. — Я не виноват, что она разлюбила тебя.        Это не тот разговор, который бы ему хотелось начинать. Арман ведь старается не вспоминать о девушке, что покинула его так рано. И сейчас он еле сдерживается, чтобы не наброситься на Ареса в попытке заткнуть ему рот. Теперь он точно вспомнил этого парня, и на место в его голове встал тот день, когда после смерти Эмили он впервые вызвал его в свой кабинет и ещё успел тогда подумать, что лицо кажется ему знакомым. У них теперь одна бывшая девушка на двоих. Но вот только Арман действительно не виноват в том, что от Ареса она просто ушла, а его покинула без возможности вернуться.              — Да? — С ехидным смешком Арес поднимает брови. — А хочешь знать, как она умерла? —  Продолжая ехидно усмехаться, Арес делает шаг к краю карниза и перестаёт ощущать пятками пол под ногами.        Хоть Арман этого и не показывает, но в груди его всё сжимается от осознания, что Арес, кажется, не блефует просто для того, чтобы лишний раз позлить его. Этот парень вообще удивительно самоуверен, если учесть, в какой ситуации он находится и что именно Арман прижимает его к краю, а не наоборот. Удивительно, что, несмотря на превосходство, правила игры трактует не он, который твёрдо стоит на земле, а тот, кто пытается балансировать на краю крыши.       Понимая, что на этот вопрос ответа он не услышит, Арес решает продолжить:             — На. Моих. Руках, — смотря прямо в эти злые красные глаза, медленно проговаривает он. — Пока я душил её.        И тут Арман не выдерживает. Он отдаёт команду Эйгилу, и пёс срывается с места, несясь на Ареса. Парень ждёт всего несколько секунд, пока икры его нещадно дрожат, а после, хватая Эйгила за клок шерсти, тянет за собой вниз, срываясь с карниза. Все бумаги, что он бережно хранил и с таким трудом Фин достал для него, разлетаются в разные стороны, пока тело парня камнем летит вниз. Он знал, что так будет. Это он планировал. Вывести из игры Армана можно было лишь убив Эйгила. И ему нужно было найти тот спусковой механизм, что застелит парню глаза, и он потеряет контроль. Это была Эмили. Девушка, которую они оба любили. Но вот если Арес смог отпустить эту любовь и идти дальше, то рана в груди Армана была ещё свежа. Потому он и сыграл на ней.       Свою команду Арман осознал слишком поздно для того, чтобы что-то исправить. И стоило его душе с громким, но не долгим визгом рухнуть на землю, как Арман упал на колени, жадно хватая ртом воздух, что резко закончился в лёгких.       Его вопль мог прорезать слух, если бы кто-то прямо сейчас его услышал. Но крыша была пустая. Лишь листы бумаги из папки, что послужили приманкой, словно опавшие листья, кружили в воздухе, медленно опускаясь на крышу. Арман сидел на коленях, истошно крича и раздирая грудь от боли, что рвётся наружу. Слишком долго он держал Эйгила при себе. Слишком тесной стала связь. Эта связь его и погубила. Арес оборвал его жизнь вместе с жизнью Эйгла и своей впридачу.       «И если мы умрём завтра. Я хочу устроить им шоу»        Арес устроил своё последнее шоу. В этот раз, не успев поклониться, словно актёр после спектакля, он сделал свою последнюю ставку без каких либо надежд на победу. Они победят и без него.